Тихая гавань

      Гермиона твёрдым шагом вошла в большое помещение, крепко сжимая в руках небольшую дамскую сумочку и постукивая высокими каблуками. Ей просто было необходимо развеяться, поэтому она и приняла приглашение Луны сходить на эту странную выставку. Да и дома в выходные сидеть не хотелось, того и гляди накатит уныние и желание раскупорить давно стоящую в шкафу бутылку вина.       После ухода Рона жизнь текла своим чередом. Грейнджеры восприняли новость на удивление спокойно. Видимо, принимая тот факт, что дочь уже взрослая и негоже лезть к ней со своими советами. А может просто догадывались, что раз за четыре года Гермиона так и не связала себя узами брака, то на это существовали веские причины. Иногда по взглядам мамы она улавливала, что вероятнее всего об этих причинах родители прекрасно догадываются, просто тактично помалкивают.       Зато с родственниками бывшего жениха всё было не так гладко. Сам Рональд ещё дважды заявлялся к ней в нетрезвом виде, желая отыграть всё назад. Просил прощения, клялся в любви, даже плакал. Позже, понимая, что решение окончательное, перешёл на угрозы и оскорбления. И конечно же, не обошлось без упрёков, где главной фигурой являлся Гарри! Бывший друг так и стоял у Рональда костью в горле. По этой причине, не желая его видеть и дальше разговаривать с ним на подобные темы, Гермиона обратилась в центр Сети летучего пороха, чтобы отключить свой камин от общей сети. Дверь же она Рону больше не отворяла и понаставила столько защиты, что не каждый сотрудник Аврората смог бы с ней справиться.       Миссис Уизли прислала ей с десяток жалостливых писем, одинаковых по сути и по содержанию. В каждом из них она, заливаясь крокодильими слезами, выплёскивала кучу сожалений о том, что они с Роном расстались, и просила дать ему ещё один шанс, так как каким-то третьим глазом чувствовала, что они просто идеальная пара и созданы друг для друга. Волшебница каждый раз ухмылялась, читая подобный бред. Как-то быстро из непутёвой невестки она превратилась в «идеальную» пассию для сына этой странной женщины. За прошедшие четыре года любовь Гермионы к Молли Уизли стала измеряться милями. Чем дальше, тем лучше. Их взгляды на жизнь расходились слишком кардинально, чтобы пытаться привести их к общему знаменателю.       Юношеский идеализм уступал место взрослому прагматизму. Проработав почти пять лет в Министерстве, Гермиона уже не летала в облаках и не надеялась кардинально изменить магический мир. Она не грезила должностью министра, хотя, при должном упорстве, имела вполне реальные шансы стать им через некое количество лет. Кингсли относился к ней с должным уважением и давал зелёный свет многим проектам, несмотря на её юный возраст. То, что он постепенно готовит её на должность своего Старшего заместителя, Гермиона и не сомневалась. А что дальше? Кто знает? Ясновидением она не обладала, да и ко всякого рода прорицаниям относилась с осторожностью. Хватило школьного опыта и ненормальной профессорши Трелони.       Гермиона огляделась по сторонам, высматривая знакомых. Она не ожидала, что выставка четы Саламандер вызовет интерес такого количества магов. Луна нашла своё счастье, вышла замуж за известного магозоолога и моталась с экспедициями по всему миру.       Стены большого светлого зала были увешаны огромными колдографиями различных магических существ. Полумна умудрилась даже заснять Погребина во всей красе. От изображения этого демона уже становилось жутко, и Гермиона подумала, что точно не хотела бы встретиться с ним вживую.       На небольших горизонтальных пластинах, парящих в воздухе и напоминающих чем-то столы без ножек, располагались другие диковинные штуки. Цветные переливающиеся перья каких-то тропических птиц, чьи-то зубы и когти, и много чего ещё, не слишком интересного Гермионе.       Публика была настолько разнообразной, что пестрило в глазах. Здесь отметились и обычные представители Министерства, одетые, как и сама Гермиона, в строгие костюмы. Присутствовали дамы в нарядных платьях и мужчины в парадных мантиях. А некоторые гости своими эксцентричными нарядами напоминали саму хозяйку вечера.       А вот и сама Полумна с бокалом шампанского в руке о чём-то оживлённо болтала с пожилой женщиной в броской золотой мантии и жёлтым цветком в волосах. Эту даму Гермиона видела впервые и ни капли не сомневалась, что бывшая когтевранка познакомилась с ней в каком-нибудь экзотическом путешествии.       — О, Гермиона, рада тебя видеть, — заметив её, Луна сразу оживилась и махнула рукой. — Прекрасно выглядишь.       — Спасибо. И ты очень яркая сегодня, — улыбнулась Гермиона, сделав пару шагов и поражаясь тому, как мантия собеседницы переливается всеми цветами радуги.       — Алана, это моя подруга Гермиона Грейнджер. Она очень смелая и талантливая, — вдруг рассыпалась в комплиментах Полумна, решив представить своих собеседниц друг другу. — А это мадам Алана — она видит прошлое, будущее и даже параллельные миры, — на этом месте Луна чуть не подпрыгнула от восторга и не захлопала в ладоши. Если бы не злополучный фужер с шампанским в её руке, то она наверняка бы так и сделала.       Услышав род деятельности новой знакомой, Гермиона подавила острое желание закатить глаза, а лишь сдержанно улыбнулась и выдала сухое:       — Очень приятно.       — Ой, — взвизгнула миссис Саламандер, увидев кого-то из знакомых, — простите, я на минутку, — и исчезала быстрее, чем сама Гермиона успела бы откланяться. Ведь беседовать со всякими гадалками, прорицательницами и посетительницами параллельных миров ей совершенно не хотелось.       — А вы не очень-то доверяете магам моей профессии, — мягко улыбнулась собеседница, словно читая мысли Гермионы, отчего той стало немного не по себе. Всё-таки не хотелось оскорбить малознакомую женщину, да ещё и преклонного возраста.       — Нет, я… просто не хочу знать будущее, — фыркнула Гермиона, косо поглядывая в сторону отошедшей Полумны, которая что-то увлечённо рассказывала Невиллу Долгопупсу.       — А будущее невозможно знать, потому что оно ещё не определено, — приятным певучим голосом продолжила мадам Алана. — В каждый момент времени, в каждую секунду ты делаешь выбор, и именно он определяет твой путь.       «Тоже мне, второй Дамблдор со своими загадками», — подумалось Гермионе, но она промолчала.       — А вот прошлое… Прошлое уже свершилось, — женщина незаметно взяла её за руку и устремила свои тёплые карие глаза на ладонь, чуть склонив голову на бок. — Какая необычная судьба, интересно…       Гермиона оторопела от неожиданности и уставилась на собеседницу:       — Что вы там увидели?       — Странная, очень странная линия жизни, — почти пропела Алана, гипнотизируя Гермиону нотками своего голоса, — пересечение со смертью.       — Что? — Гермиона, придя в себя, выдернула ладонь и упрямо вскинула носик вверх. — Почему все прорицательницы так любят пророчить смерть? У вас что, развлечение такое?!       — Девочка моя, смерти не стоит бояться. Все мы когда-нибудь умрём, — так же искренне и тепло улыбаясь ответила женщина, — я видела смерть не в будущем, я видела её в прошлом. Будто ты должна была умереть, но ты стоишь передо мной живая и невредимая. Что представляет для меня некую загадку.       — А может быть все предсказания, прорицания просто чушь! И вы любите морочить людям голову! — вообще-то Гермиона никогда не отличалась плохим воспитанием и не хамила незнакомым людям, но эта странная женщина вызвала какой-то вулкан эмоций внутри неё.       — Ну-у-у… — Алана, казалось, не слушала её, а погрузилась в свои мысли, — возможно, кто-то отдал за тебя жизнь, поэтому ты и жива. Думаю, ты знаешь о таких случаях.       Конечно же! Случай Гарри, когда за него погибла Лили! Эта старая обманщица узнала её и решила разыграть это дешёвое представление. Не выйдет!       — Никто. За меня. Не умирал! — намеренно выделяя каждое слово, отчеканила Гермиона. — Никто и никогда! Слышите? — она не знала, почему продолжает спорить с этой ненормальной, а просто не развернётся и не уйдёт. Но ноги будто не слушались её и приросли к полу, заставляя стоять на месте и выслушивать бредни странной дамы в золотых одеяниях.       — Контракт со смертью, — задумчиво покачала головой прорицательница, пугая девушку ещё больше. — Возможно, кто-то отдал больше, не саму жизнь, но не менее важное, чем жизнь.       — Да что вы такое несёте? — Гермиону почему-то затрясло и захотелось разрыдаться и заткнуть уши, чтобы не слышать больше ни одного слова, ни единого звука.       Она убеждала себя, что эта мадам Алана шарлатанка и обманщица, что она наживается на глупцах, плетя им небылицы. Но взгляд тёплых карих глаз был настолько добрым и сочувствующим, что волшебница растерялась. Страх мерзкими щупальцами пробирался по позвоночнику не из-за слов женщины, а из-за того, что Гермиона где-то глубоко внутри ей ВЕРИЛА! Вопреки дикому сопротивлению, которое крепостью воздвигал мозг, её подсознание твердило об обратном.       — Я понимаю, что напугала тебя, извини, — по-прежнему мягко продолжила собеседница. — Просто знай, что твоя жизнь для кого-то чрезвычайно важна. И проживи её счастливо. Хорошо?       Гадалка бросила на Гермиону ещё один взгляд и, развернувшись, пошуршала в сторону, приветствуя кого-то из знакомых. Гермиона не могла разобрать их лиц из-за неожиданной предательской влаги, собравшейся на глазах. Домой! Ей срочно нужно домой!       — Ой, твои мозгошмыги устроили настоящий хаос, — звонкий голосок хозяйки вечера привёл её в чувства. — Гермиона, тебе обязательно следует отдохнуть и избавиться от них. Гавайи… да, я бы посоветовала остров Мауи. Это просто земной рай, тебе определённо понравится.       — Да-да, Луна, спасибо, — очнулась Грейнджер, выйдя из ступора, — извини, я пойду, голова разболелась.       — Конечно, Гермиона, — улыбнулась Луна. — Остров Мауи, там мозгошмыги не приживаются, — повторила бывшая когтевранка и, увидев мужа, направилась в его сторону, сверкая разноцветной мантией.

***

      Гермиона, выбежав из здания, с трудом собралась с мыслями и трансгрессировала прямо домой. Её лихорадило. Из головы не выходила болтовня Луны и пугающие слова странной женщины, чьи глаза смотрели ей в самую душу. Волшебница, тяжело дыша, упёрлась кулаками в стол, пытаясь прогнать навязчивые мысли и жуткие воспоминания, потоком хлынувшие в её мозг, словно шквал воды, прорвавший плотину.       Она снова вернулась в тот день. Самый кошмарный день в её жизни, когда Гарри едва не погиб. Финальная битва. Полуразрушенный Хогвартс. Лужи крови. Мёртвые тела. Бесконечные вспышки заклинаний. Шипение Нагайны. Пробирающий до дрожи смех Беллатрисы Лестрейндж. Монолог Волан-де-Морта. Плач, слёзы, крики… Кентавры, великаны, Пожиратели. Картинки, сменяющие друг друга с невероятной быстротой.       Ей стало тяжело дышать, а в горле пересохло. Гермиона метнулась к графину, наполнила стакан жидкостью и осушила его одним глотком. Но даже холодная вода не могла сдержать рвущийся наружу пожар, сжигающий её изнутри. Она сползла по шкафам на пол и, обхватив колени руками, опустила на них голову и бурно разрыдалась.       Осознание — болезненное, рвущее, режущее — пронзило её словно стрелой. Она вспомнила дуэль Гарри с Тёмным Лордом. Этот невероятный, захватывающий танец смерти. Она видела, словно наяву, как воздухе встретились два луча с хлопком, подобным пушечному выстрелу. Как Волан-де-Морт упал на каменный пол и его красные глаза закрылись навсегда.       Они лишь на секунду потеряли бдительность в столь радостном предвкушении победы, но это был не конец. Кто-то из Пожирателей бросился в бега, а кто-то в бой, с остервенением и злобой желая отомстить за смерть хозяина.       Последнее, что Гермиона помнила перед тем, как отключиться — холодный зелёный луч, ударивший прямо ей в грудь. Где-то на периферии сознания слух резанул крик лучшего друга, а может, это была всего лишь звуковая галлюцинация. Она не видела лица нападавшего и не успела ничего почувствовать. Просто пустота… небытие… тьма…       Она очнулась на руках у Гарри. Он прижимал её к себе так остервенело, что, казалось, рёбра не выдержат и хрустнут от силы объятий. Его красивое лицо было в царапинах и в пятнах застывшей крови, одежда местами порванной, грязной, а по щекам текли слёзы.       — Гар-ри, — прохрипела она, — что произошло?       — Герми! О, Мерлин, Герми! Ты жива?! — его тёплые пальцы легли ей на лицо, гладя по щекам. — Жива! — и он снова притянул её к себе, подавляя всхлип.       Голова кружилась, и мозг отказывался работать. В руках Гарри было хорошо. Тепло и надёжно. Она уткнулась ему в грудь, не обращая внимания на пахнущую пылью одежду и прошептала:       — Я не помню, ничего не помню…       — Всё хорошо, Гермиона! Всё хорошо, — зачарованно повторял друг, покачивая её словно ребёнка. — В тебя попал… «Экспеллиармус», и ты потеряла сознание. Но теперь всё хорошо…       — Мы справились, Гарри, — она чуть отстранилась и заглянула в его изумрудные глаза, ощущая, как внутри всё сжимается от волны небывалой нежности.       Затем подняла руку и стёрла слёзы с его щёк, размазывая влагу вместе с грязью.       — Ты справился.       — Я бы не справился без вас, — сглотнул он. — Особенно без тебя…       — Ты очень сильный волшебник Гарри, — мягко улыбнулась она, с трудом ворочая языком, — ты бы справился.       Друг снова прижал её к себе, не обращая внимания на творящуюся вокруг кутерьму и безумие. И эти объятия, в которые было вложено всё не сказанное и не произнесённое, были самым ярким воспоминанием её жизни. А потом она снова отрубилась, уже от усталости.       «Дура! Дура! Дура! Какая же дура! Это худшее, что ты могла ляпнуть в тот момент!» — Гермиона резко откинула голову назад, стукнувшись о шкаф.       Лучи «Экспеллиармуса» никогда не были изумрудно-зелёными. Этим леденящим душу цветом отличалось лишь одно заклинание, и это была «Авада Кедавра». В неё попала именно «Авада». Тогда как? Как она выжила? И почему Гарри соврал ей? Он знал, знал, что это был не «Экспеллиармус». А так же друг знал кое-что ещё…       Следующий раз она очнулась в Больничном крыле. Вокруг витал запах трав и лекарственных зелий, а рядом сидел Рон и держал её за руку. Вид у рыжего друга был потрёпанный, а красные глаза и опухшее лицо выдавало то, что он недавно плакал.       — Гарри? Где Гарри? — Гермиона попыталась приподняться, но голова резко закружилась. — Что случилось?       — С Гарри всё в порядке, — пробубнил Рональд, сжав её пальцы в своей ладони. — Фред… Фреда больше нет… — он шмыгнул носом и уставился куда-то вдаль, видно, не до конца веря в произошедшее.       — Мне так жаль, Рон, — вырвалось у Гермионы вместе с воздухом и слёзы полились по щекам. — Очень…       В порядке? В каком, Мордред, порядке? Гарри не был в порядке! Просто не в его стиле было жаловаться. Он не слишком-то любил раскрывать душу и много говорить. Поэтому Гермиона и училась считывать его настроение по взгляду, мимике, чуть заметным сигналам тела. Она хорошо изучила своего друга за школьные годы, но, выходит, не настолько хорошо. Раз пропустила самое главное…