Тихая гавань

      Вот уже неделю всё валилось из рук. Гермиона пропустила несколько ошибок в отчётах, запуталась в собственных записях и дважды за неделю опоздала на работу из-за возобновившихся ночных кошмаров.       Она просыпалась с криками посреди ночи, постоянно погружаясь в проклятый день Битвы за Хогвартс, чувствуя горьковатый вкус самой смерти на своих губах и дикий страх, стучащий по черепу. А потом, боясь снова провалиться в ту кошмарную реальность, лупилась глазами в потолок своей спальни, наблюдая за причудливыми тенями, проникающими в комнату сквозь окно вместе со светом луны. Днём же она просто заливала усталость литрами кофе и зельем бодрости. Но ничего не помогало. Гермиона понимала, что семимильными шагами шагает в депрессию и всё, что её ждёт в скором будущем — это отдельная палата в Мунго и слёзы родителей.       Проклятая мадам Алана! Слова этой пожилой волшебницы буквально вытянули Гермиону из знакомой среды, словно рыбу из воды, и швырнули на берег под лучи палящего солнца, заставляя биться в бесполезных конвульсиях.       Её жизнь нельзя было назвать счастливой. Но она была стабильной, шла своим чередом, монотонно, понятно, размеренно… Дни не слишком отличались друг от друга, и подобное постоянство создавало иллюзию некой безопасности. Тогда, четыре года назад, Гермиона пообещала себе и родителям, что начнёт всё с чистого листа, перестанет цепляться за прошлое, стараться разрешить неразрешимое и забудет о Гарри Поттере.       Она не забыла… Притворилась, снизила яркость красок своих воспоминаний, намеренно сделав их блёклыми и тусклыми, словно сцены из фильма о чьей-то жизни. Перестала искать, мечтать о встрече, пресекала все разговоры о былых приключениях. Гермиона загнала все мысли и чувства, связанные с другом, в глубокую тайную комнату внутри собственного мозга. И строго-настрого запретила себе туда заходить. Но теперь увесистый замок с этой «сокровищницы» был сорван.       Как? Как она могла упустить столь явные вещи, как цвет луча заклинания и не связала с этим то трагическое событие, произошедшее с Гарри? Комната распахнулась, и огромный василиск, сотканный из её воспоминаний, страхов и сожалений, путешествовал по извилистым дорожкам её беспокойного мозга, абсолютно лишив покоя и выжигая последние силы своим смертельным взглядом.       — Святой Мерлин! — она уронила голову на стол, прижимаясь лбом к холодной древесной поверхности. — Я сама побудила его исчезнуть! Сама!       Подумать только. Она сутками искала решение той задачи, которую Гарри и не собирался решать. Ходила по пятам. Настаивала. Капала на мозги. Самая умная ведьма столетия оказалась на удивление глупой, и от осознания этого хотелось расцарапать себе лицо.       — Гермиона?       Она вздрогнула и резко подняла голову, испуганно уставившись на Кингсли Бруствера, стоящего в проёме её кабинета.       — Да, господин Министр, простите, я… я… — Гермиона в панике схватила первую попавшуюся папку, изображая бурную деятельность и пряча глаза от проницательного бывшего аврора.       — Что происходит? Ты сама не своя последнее время.       — Всё в порядке… — попыталась соврать она, но Кингсли перебил её:       — Думаю, тебе необходим отпуск. Не хотел бы я лишиться столь ценного сотрудника из-за обычного выгорания. Возражения не принимаются. Дорабатывай до пятницы, и чтобы в следующие две недели я тебя не видел!       Гермиона ошарашенно уставилась на него. Усталый мозг не мог быстро сгенерировать слова возмущения, а Бруствер тем временем подмигнул ей и, сверкнув идеально-белой улыбкой, удалился.

***

      Снова добравшись домой только к десяти вечера, Гермиона не выдержала и распаковала бутылку коллекционного вина, подаренную её родителями на их с Роном не официальную годовщину.       — К чёрту! — выругалась она, взмахом палочки откупорив пробку и наливая рубиновую жидкость в хрустальный фужер.       Надеяться, что вино разморит её и поможет уснуть не приходилось. Ведь ей уже и зелье для сна без сновидений не особо-то помогало. С бокалом в руке Гермиона переместилась на диван в гостиной, наблюдая, как в приглушённом свете напиток приобрёл тёмный, почти шоколадный цвет. Глоток. Приятное терпкое тепло, медленно спускаясь по горлу, окутывало её мороком воспоминаний.       Хогвартс. Выпускной — событие которое она когда-то ждала и о котором мечтала. Поздравительная речь директора МакГонагалл и представителей Министерства. Ученики и преподаватели, заметно повеселевшие за последний год и искренне радующиеся происходящему событию.       Душа ушла в пятки, когда она увидела среди толпы знакомую фигуру с тёмными, слегка взъерошенными волосами. Гермиона едва сдержала слёзы. Она не была уверена, что Гарри примет приглашение. Но вот он стоял здесь и широко улыбался, одновременно сливаясь со всеми и отличный от всех. На нём был строгий чёрный костюм, белоснежная рубашка и галстук бабочка. И никакой мантии. Гермиона не знала, был ли этот штрих специальным, подчеркивающим его сегодняшнее положение, или он просто предпочитал маггловский стиль одежды.       За последний год интерес к «Мальчику-который-выжил» значительно поугас. Сенсационные провокационные статьи сменились более выдержанными и спокойными, а затем имя Гарри Поттера и вовсе исчезло с первых полос магических изданий. Видимо, «Мальчик-который-выжил» интересовал магов только тогда, пока представлял собой некого идола, избранного, легенду. Героя, способного победить могущественного Тёмного Лорда. Как простой человек Гарри быстро потерял для них свою привлекательность.       Влюблённость Джинни испарилась так же резко, как покидает свою лампу освобождённый джин, проторчавший в заточении несколько тысяч лет. Молли, хоть и по-прежнему называла Гарри сыном, но уже не так настойчиво звала его в гости, а Артур нёс какую-то бестактную чушь, о том, как же на самом деле интересно быть магглом. Ирония судьбы. Один из самых талантливых юных волшебников, совершивший то, что было не под силу всему Министерству и Аврорату, оказался лишён магической силы.       Гермиона, отделавшись от настойчивого внимания Рона, по старой привычке подлетела к другу и стиснула в своих крепких объятиях.       — Задушишь, — знакомо пошутил Гарри, сверкнув жемчужной улыбкой и поправил слегка съехавшие на бок очки. — Поздравляю, теперь ты дипломированный специалист.       — Гарри, я так рада тебя видеть!       — Я тоже, Гермиона. Я тоже.       — Здорово, что ты пришёл, — она всматривалась в его лицо, пытаясь найти там нотки грусти или тоски, но друг выглядел вполне счастливым и даже, казалось, не притворялся.       — Я не мог пропустить столь значимый день твоей жизни. Потанцуем? — он протянул её руку, и только тут слуха Гермионы коснулась до боли знакомая мелодия.       Та, под которую они когда-то танцевали в палатке посреди заснеженного леса. Одни, оторванные от целого мира, потерянные, не знающие, что ждёт их дальше, но счастливые от того, что они были друг у друга.       К горлу подкатился противный ком, грозящий вылиться в водопад неуместных слёз, и Гермиона нервно сглотнула, пытаясь прогнать его и вложила свою ладонь в его, тёплую и надёжную.       Он осторожно повёл в танце, не обращая внимания на то, что на них устремились любопытные взгляды присутствующих. Гермиона отметила, что на этот раз движения Гарри были гораздо более отточенными и плавными. Но его прикосновения по-прежнему родные, а руки так бережно держат её, даруя странное ощущение правильности. Будто она на своём месте. Там, где всегда должна быть.       Этот танец, словно маховик времени, швырнул её в продуваемую ветрами палатку, в тот момент, где их глаза встретились и она, испугавшись, отвернулась. А потом выбежала на мороз, абсолютно не чувствуя холода, так как жар в теле перекрывал причуды погоды. Одно мгновение. Неловкое движение. Упущенный момент… Гермиона положила голову Гарри на плечо, гадая, вспоминает ли об этом друг или этот кадр прошлого не имеет для него такого значения и давно затерялся в потоке былых событий?       Сердце трепетало и это, казалось, не могло скрыть ни тонкое платьице, ни накинутая сверху серебристая мантия. А когда музыка закончилась — быстрее, чем она смогла ею насладиться — к ним подлетел раскрасневшийся Рон и накинулся на друга с бестолковыми разговорами.       Гарри пришлось выпустить её из объятий, отчего сердце почти окаменело, и Гермиона с трудом подавила возмущённый вздох, застрявший где-то внутри её тела. Она не понимала, почему так разочарована и зла на Рональда в этот момент. Даже не пытаясь скрыть нахлынувшего на неё раздражения, она фыркнула и отошла в сторону, смерив рыжего друга убийственным взглядом. Проклятый поцелуй в Тайной комнате, после него он уже целый год не даёт ей прохода. Нашло же на неё помутнение рассудка. Страх, стресс, адреналин… боязнь умереть, не успев испытать простых романтических эмоций…       Нравился ли ей Рон? Возможно… Но это было давно, словно в прошлой жизни, до момента смертельной битвы, до попадания в неё смертельного заклятия, до несчастья, случившегося с Гарри. С тех пор её перестали интересовать глупые романтические отношения. Мозг занялся одной единственной загадкой. Ей было жизненно необходимо найти то, что вернёт Гарри его магию. Она просто не могла, не хотела признавать, что не сможет с этим справиться… Потерпеть поражение в данном вопросе было для Гермионы Грейнджер равносильно смерти.       Следующий раз они танцевали на Гриммо в его день рождения. И это был последний день, когда Гермиона видела Гарри таким счастливым. Он действительно был рад приходу подруги, лишь приподняв бровь и смерив вопросительным взглядом бутылку вина в её руке.       — Что? — притворно возмутилась она.       — Кто-то весь прошлый год бдил, чтобы я не спился, а теперь провоцируешь? — съехидничал друг.       — Под моим чутким присмотром можно, — она обняла его. — С днём рождения, Гарри!       — Спасибо, — забирая вино из её рук, улыбнулся парень, — ну пошли продегустируем и отметим мои права.       — Что? Ты получил права?       — Ну должен же был я хоть чем-то заниматься, пока ты прохлаждалась в Хогвартсе, — поддел Гарри, получив толчок в бок. — Эй, покалечишь же! Вот я и подумал, что раз метла, как вид транспорта, мне теперь недоступна, то нужно осваивать маггловскую технику.       Гермиона опустила глаза в стол, борясь с искушением закричать от бессилия. Гарри не выглядел удручённым. Он старался жить, шутил, строил планы. Но, прекрасно изучив друга за эти годы, девушка понимала, что это лишь внешняя бравада. Нельзя пробыть восемь лет волшебником и потом с такой лёгкостью отказаться от этого. Магия проникает в каждую клетку твоего тела, ты срастаешься с ней, чувствуешь, наслаждаешься… Наверное, это никогда не поймет обычный маггл и не будет слишком уж убиваться из-за отсутствия у него сверхчеловеческих способностей, но Гарри… Гарри был очень сильным и талантливым магом, с потенциалом, гораздо большим, чем у неё.       Да, он не показывал этого, но определённо страдал. Чувствовал себя теперь лишним в их мире и намеренно старался отдалиться. Даже от неё. Тем более от неё. Будто был недостоин её дружбы. Глупый! Она ведь дорожила им независимо ни от чего! Ей был нужен Гарри, просто Гарри, а не Избранный или «Победитель того, кого нельзя называть».       Она накрыла его ладонь своей и подняла голову, заглядывая в его изумрудные, редкой красоты глаза.       — Ну ты что? — парень моментально понял состояние подруги. — Всё в порядке, Гермиона. На самом деле у меня отлично получается. Я смогу продолжить дело Сириуса и буду рассекать на мотоцикле по ночным улицам Лондона. Или куплю «Феррари» и буду корчить из себя богатенького придурка. Как думаешь, девчонки клюнут?       — Гарри! — не выдержав, она снова сжала его в объятиях. Гермиона готова была делать это бесконечное количество раз, так как имела какое-то невероятное желание постоянно касаться его. — Тебе не нужен никакой «Феррари», чтобы нравиться девушкам… Ты и так замечательный!       — Захвалишь, — похлопывая её по спине, он зарылся в её пышные кудри.       Она лишь отрицательно качнула головой, разочарованно выпуская друга из своих рук.       Гарри ловко разлил вино по бокалам и поднял свой, побуждая её сделать то же самое.       — За тебя, — улыбнулась Гермиона, делая глоток, стараясь скрыть неуместное смущение и уже во всю пылающие щёки.       Её спасла мелодия. Надоедливый голос ведущего из радиоприёмника, которого никто не слушал, сменился медленными романтичными аккордами, лаская слух и настраивая на абсолютно другой лад.       Гарри чуть пригубил вино, продолжая в упор смотреть на неё, а потом молча протянул руку.       Слова не требовались. Через секунду она прильнула к нему неприлично близко, пряча лицо в районе шеи и зарываясь ладошкой в непослушные тёмные волосы. Они победили. Выжили. Но почему? Почему проклятая реальность режет её без ножа? Почему настолько тяжело свыкнуться и смириться со всеми потерями? И почему она не может просто произнести главное? Стоило только подумать об этом, как горло сковывало ледяной коркой.       Под ногами скрипели старые половицы, а в солнечных лучах, проникающих в окно, кружились ленивые пылинки, поднимающиеся с неряшливо протёртых Кикимером поверхностей. Тот не особо-то старался следить за домом. И кроме злобного ворчания уже вряд ли был на что-то способен. Гарри не выгонял его из дома Блэков из жалости. Очень уж был привязан старый эльф к старинному особняку и портрету любимой госпожи.       Гермиона чувствовала дыхание друга на своих волосах и стук сердца через тонкую ткань рубашки. Его ладони бродили по её телу уверенно и нежно, и она готова была отдать всё на свете, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Остановился. Замер. Оставив её навсегда в этом танце, в этих руках, с этими невероятными ощущениями.       Когда мелодия закончилась, она разочарованно всхлипнула и подняла голову, столкнувшись с другом взглядом. Они остановились, не разжимая объятий, их тела по-прежнему соприкасались, а его тёплые пальцы скользнули по её щеке, слегка неуверенно очертили скулу, подбородок, пересохшие от волнения губы… Она приоткрыла ротик в немом ожидании, боясь спугнуть этот прекрасный момент, воспоминания о котором в впоследствии послужат основой для создания мощнейшего Патронуса.       В реальность их вернуло покашливание, раздавшееся где-то в районе двери. Гарри отступил назад, выпуская Гермиону из своих рук, и удивлённо уставился на материализовавшегося в проёме Рона с коробкой в руках.       — Кхм, тут это, — лицо Уизли было раскрасневшимся до такой степени, что веснушки стали не видны, — мама тебе торт испекла.       А затем он повернулся в сторону Гермионы, которая судорожно поправляла растрепавшиеся волосы и с некой обидой в голосе произнёс:       — Могла бы и сказать, что направишься сюда. Он ведь и мой друг…       — Прости, Рон, — слова давались ей с трудом. Сердце ещё волнительно стучало, а перед глазами стояло лицо Гарри.       «Мерлин! Он бы поцеловал, поцеловал бы её! Если бы не Рональд! Ну почему тот всегда появляется в самый неподходящий момент?!»       — О, спасибо, Рон, — Гарри, видимо только что пришедший в себя, взял подарок и направился к столу. — Передай Молли мою огромную благодарность. Сейчас мы как раз и попробуем этот кулинарный шедевр. Кикимер, а ну завари чай!       Торт был съеден, вино выпито и друзья переместились в гостиную, обсуждая квиддич и новости волшебного мира. Гермиона подразумевала, что сейчас Гарри не очень-то интересны данные темы, но болтовню Уизли было не остановить.       Это был их последний совместный вечер и последний танец, впечатанный в её память похлеще шрама на коже, оставленного Беллатрисой. А через несколько недель Гарри исчез. Просто исчез, сообщив в письме, что решил навсегда покинуть магический мир и прожить счастливую жизнь обычного человека.       Гермиона так и не узнала, было ли это решение спонтанным, вызванным какими-либо обстоятельствами или заранее спланированным. Да, она догадывалась, что другу тяжело в магическом мире, но… Но почему он оставил её? Она не могла смириться с данным фактом. Министр отказался привлекать Аврорат к поискам, обосновывая это личным желанием Гарри. Поэтому ей приходилось пользоваться услугами частных детективов, которые целый год вытягивали с неё деньги, не принося никаких результатов.       Волшебница тряхнула головой, выныривая из тумана болезненных воспоминаний. Нет, так точно недолго загнать себя в депрессию. Кингсли прав. Отдых. Ей нужен отдых, смена обстановки, новые впечатления. Что-то принципиально отличающее от дождливого серого Лондона, способного затянуть в тоску похлеще заблудшего дементора. Что там говорила Луна? Гавайи? Океан, солнце, песок, тропические леса и водопады. А ещё серфинг, яхтинг, дайвинг и никаких проклятых магов.       Гермиона залпом осушила бокал вина и потянулась к ноутбуку, лежащему на столе. Быть магглорожденной оказалось не так уж плохо, она прекрасно ориентировалась в двух мирах и чувствовала себя вполне уверенной и без применения волшебной палочки. Через пару минут её браузер уже грузил самые популярные курорты американских островов. А ещё спустя полчаса были забронированы билеты и отель.       Остров Мауи. Гермиона не была уверена, что он избавит её от мозгошмыгов, как обещала Луна, но отдохнёт она, несомненно, прекрасно.