Глава 7. Океан, яхта и личный капитан
18 августа 2022 г., 05:24
2004 год. Гавайи, остров Мауи.
Они медленным шагом шли по берегу, наслаждаясь прикосновением тёплого, мягкого песка к голым ступням. Их пальцы были по-прежнему переплетены, не желая ни на секунду прерывать этот невинный, но значимый для обоих и очень желанный контакт тел. Гарри не мог избавиться от ощущения, что в воздухе витало что-то другое, что-то, не поддающееся разуму или объяснению. Может, это был ворох вопросов, которые никто из них не решался задать другому, боясь разрушить возникшую идиллию и омрачить радость встречи. А может и что-то ещё… клокотавшее внутри, сбивающее с мыслей.
Гарри предложил вместе поужинать в небольшом уютном ресторанчике под открытым небом, где подавали отменно приготовленные местные блюда. Он недавно пристрастился к лаулау и ломи сэмон.
Влажный вечерний воздух обволакивал лицо, даря приятную прохладу и покалывание кожи. А, может, мурашки бежали по телу от её близости, от касания её ладони, от возможности быть так близко и одновременно далеко. Он не знал, как она сейчас живёт и чем дышит. Да, наверное, и не сильно хотел знать. Гарри наслаждался моментом, не желая портить его ненужными разговорами.
Наконец, они добрались до места. Прямо на открытым воздухе, среди кокосовых пальм, альбиций и бугенвилей располагались аккуратные круглые столики, плетёные кресла с мягкими подушками и небольшая барная стойка под навесом. Паутина гирлянд, соединяющая между собой наиболее высокие деревья, переливалась розоватым цветом, напоминая отблески приближающего заката.
Гарри с сожалением выпустил руку Гермионы из своей, чтобы отодвинуть ей стул, и знаком попросил официанта принести меню. Затем расположился рядом, любуясь переливами её шелковистых волос и блеском глаз. Подруга с восторгом озиралась вокруг, немного смущаясь и краснея.
К ним подошла приятная темнокожая девушка в коротком топе и длинной юбке-хулу. Улыбаясь, поприветствовала посетителей, подала меню и зажгла на столе одинокую свечу, добавляя романтики и без того чудесному вечеру.
— И давно ты проживаешь в столь райском местечке? — разобравшись со сложными названиями блюд и их составами, наконец, заговорила Гермиона.
— Да почти сразу сюда перебрался. Несколько месяцев потусил в Америке, но не зашло. Хотелось спокойствия.
— Понимаю, — выдохнула она, скользя взглядом по его лицу.
Гермиону только сейчас перестало лихорадить. Эта встреча настолько выбила её из колеи, что мысли до сих пор хаотично скакали внутри черепной коробки, не желая успокаиваться.
— Ну, а ты как? — сглотнул Гарри и тут же попытался перевести разговор в шутку. — Поди, уже стала Министром Магии?
— Младшим помощником, — уголками рта улыбнулась девушка, и её ресницы, длинные и пушистые, упали вниз, пряча взгляд.
— Ну… осталось немного. Кингсли стоит быть начеку.
— Брось ты, Гарри! — она переключила внимание на вновь подошедшую официантку, которая приняла заказ и удалилась. — Не уверена, что это теперь является моей заветной мечтой. Если честно, я запуталась…
— Бывает, — кивнул друг, — тут я, пожалуй, понимаю тебя, как никто другой.
— Ты, я вижу, нашёл своё место под солнцем и счастлив…
— Да, наверное, — задумчиво протянул парень, — здесь здорово. Да и яхтинг мне нравится.
— Мажор, — улыбка на её лице стала шире.
— Надо же было куда-то спустить деньги от продажи наследства Сириуса, — хмыкнул Гарри и, превозмогая скрутившийся внутри живота болевой узел, всё-таки произнёс: — Ты здесь одна или с Роном? Или с кем-то ещё?
Этот вопрос волновал его больше всех остальных. И сколько не оттягивай, момент «смерти» всё-таки наступает. Так смысл теряться в догадках?
— Одна, — её ресницы снова упали, пряча от него шикарные шоколадные глаза, — мы расстались… четыре месяца как…
Сердце Гарри восторженно подпрыгнуло и застучало где-то в висках. Да, он не должен был радоваться тому, что у друзей не вышла попытка построить семью. Не имел права на что-то надеяться, ведь, по большому счёту, факт расставания Гермионы с Роном ничего не менял. Сам Гарри по прежнему не был ей равным, не имел права претендовать на неё… Но надежда! Та проклятая надежда, которая вечно умирает последней, уже пустила свои ростки в его мыслях, оттесняя благородство на задний план.
— Сожалею, — прозвучало не очень-то искренне, но Гермиона не обратила на это внимания и продолжила.
— Не стоит. Нам изначально не нужно было даже пробовать. Просто… послевоенная депрессия, натянутые отношения с родителями после возвращения памяти. Они же не сразу простили меня. А потом и ты пропал…
Гарри опустил голову, чувствуя некий укор совести. Рука медленно поползла по столу, и он осторожно накрыл тонкие пальчики подруги своей ладонью. Он не хотел, чтобы Гермиона думала, будто он её бросил… Так было нужно, необходимо, тогда это казалось ему единственным верным и правильным решением. Он хотел дать ей возможность прожить свою жизнь, полноценную и счастливую, не обременённую заботой о друге, лишённым магической силы.
— А Рон… просто он был рядом. Старался. Поддерживал. Не отходил ни на шаг. Тогда я и подумала, а может, мы и правда сойдёмся. Всё-таки столько лет знакомы, через многое прошли. Но я ошиблась, Гарри. Жёстко ошиблась.
— Все мы ошибаемся, — только и смог выдавить из себя парень, скользя взглядом по любимым и немного забытым чертам.
Им принесли заказ. Гарри нехотя убрал руку, хотя желание касаться её становилось только сильнее. Жар разгорался в теле, несмотря на прохладный воздух, приносимый ветром со стороны океана.
— А ты как? Туристки, смотрю, не обделяют вниманием столь очаровательного капитана, — попыталась пошутить Гермиона.
— Ага. Очаровательного и с кучей «тараканов». Последняя сбежала, не выдержав их количества, — улыбнулся друг.
— Оу… прости, я…
— Не волнуйся, всё в прошлом, — отмахнулся Гарри, не собиравшийся в данный момент горевать о былых отношениях. — Слушай, раз уж сегодня ты точно была немного не в себе и не оценила всю прелесть экскурсии, готов провести завтра для тебя индивидуальную после обеда.
— Разве ты не занят?
— С утра. Потом раскидаюсь и весь твой.
— Отлично, — её лицо озарила улыбка, а в глазах появился весёлый огонёк. — Яхта, океан и личный капитан. Звучит очень… соблазнительно.
— Ну, тогда, по рукам, — ловко орудуя ножом и вилкой, Гарри закинул себе в рот аппетитный кусок свинины. — А теперь предлагаю оценить местную кухню.
***
Вкусный ужин сменился прогулкой по пляжу, где волны, обрамлённые белыми барашками, лениво обнимали за ноги и откатывались назад, чтобы вернуться снова. Окрашенное невероятными цветами заката небо напоминало заставку на экране компьютера, и иногда хотелось ущипнуть себя за руку, дабы убедиться, что всё это реальность, а не галлюцинация. Влажный свежий воздух обволакивал молодых людей вместе с наступающей темнотой. Сумерки уступали время ночи. Время бежало неуловимо быстро, настолько, что хотелось его поймать, запереть, остановить. В том самом моменте. Моменте, где рука Гарри сжимает её ладонь, океан облизывает ступни, а белый песок под ногами напоминает персидский ковёр своей нереальной мягкостью. Гермиона наслаждалась этими секундами, плавно перетекающими в минуты и часы. Она понимала, что давно пора возвращаться в отель и дать отдых уставшему за день телу, но не могла найти в себе сил оторваться от лучшего друга. Иногда ей казалось, что это просто сон, чудесный и сказочный. И больше всего на свете она боялась проснуться одна в своей кровати и получить этому подтверждение. Разговаривали они мало. Положение дел в Магической Британии Гарри не особо-то интересовало, поэтому Гермиона сильно не углублялась. Он лишь поинтересовался как дела у Джорджа, Невилла и Полумны и искренне порадовался, что те пережили ужасы войны и вполне счастливы в текущем моменте. Ни о Джинни ни о Роне Гарри не спрашивал, да и сама девушка не хотела о них говорить. А вот островная жизнь друга оказалась весьма интересной темой. Гермиона с удовольствием слушала истории, как Гарри пришла идея купить яхту, как он приобрёл хижину и делал ремонт, как познакомился с Пилипо, которого, кстати, следовало бы отблагодарить за их неожиданную встречу. Ведь именно тот так настойчиво убеждал волшебницу посетить экскурсию. Часам к двум ночи усталость дала о себе знать: глаза закрывались у обоих. Гермиона, нехотя, приняла решение возвращаться в отель. Гарри предлагал проводить её, очень уж хотелось продлить эти мгновения восхитительной близости. Ведь впервые за много лет она, любимая, желанная, неповторимая, находилась рядом, можно было без труда касаться её, слышать мелодичный голосок, любоваться знакомыми чертами, которые до этого он бережно хранил в закромах памяти. — Это довольно далеко, — мягко улыбнулась она, — а тебе ещё и возвращаться. Я вполне могу просто трансгрессировать. — Хорошо, — понимая разумность данных рассуждений, кивнул Гарри, — но завтра в три я жду тебя на причале. Обещаю, что на этот раз экскурсия тебе понравится. — Не сомневаюсь. Порция прощальных объятий завершилась поцелуем в щёку, отчего кожа Гарри запылала. И когда Гермиона с хлопком испарилась, он не сразу пришёл в себя и понял, что глупо улыбается.***
Подскочив по звонку будильника, Гарри чуть не свалился с кровати. Полуночные похождения и бессонница от наплыва эмоций дали о себе знать. Уснул он уже под утро, и, казалось, только провалился в прекрасное царство Морфея, как тут же услышал противный пикающий звук. Парень схватил очки с тумбочки и направился в ванную. Предстоял насыщенный день. С утра его ждала ещё одна небольшая экскурсия, которую он не успел отменить. Её он проведёт. А вот последующие две недели ему требовалось освободить. Для этого следовало проинструктировать Пилипо, договориться с владельцами похожих судов и перекинуть туристов к ним. Если уж судьба подарила ему встречу с Гермионой, то он посвятит ей столько времени, сколько она захочет. Погода немного куксилась. Ветер гнал по небу небольшие тучки, а океан вёл себя более непослушно и строптиво, швыряясь волнами о золотой песок гавайских пляжей. На самом деле Гарри даже любил такие перепады. Ходить под парусом так было гораздо интереснее, можно было слегка пощекотать нервишки и получить порцию адреналина. К девяти он был уже на причале, где и застал своего ответственного работника, раскладывающего спасательные жилеты. Пилипо получил ряд указаний, среди которых была и личная просьба: наведаться в ресторан и сделать заказ морепродуктов навынос. Далее сам обошёл соседей и вполне успешно распределил своих клиентов. Большинство из них даже не узнают о замене, но если найдутся особо принципиальные, то было принято решение просто вернуть деньги. Затем Гарри вернулся на «Гармонию» и принялся ждать туристов. До начала экскурсии оставалось полчаса.***
Гермиона проснулась около одиннадцати и мысленно поблагодарила Мерлина, что встреча с другом намечена на три часа дня. Это давало возможность выспаться, угомонить взбесившиеся мысли и привести себя в порядок. Хотя она и не понимала, стоит ли воспринимать предложение Гарри как свидание, но всё-таки женская сущность мечтательно летала в облаках, желая преподнести себя во всей красе. Это было крайне редким желанием в жизни Гермионы Грейнджер, но сегодня оно явно требовало выхода. От свежего влажного воздуха её волосы приобрели небывалую шелковистость и гораздо легче поддавались укладке, что, несомненно, радовало. Девушка заплела их в тугую толстую косу, перетянув белой лентой. А ещё в её гардеробе был удивительный сарафан в сине-белую полоску, и теперь она знала, куда его наденет.***
— Прекрасно выглядишь, — брови Гарри игриво взлетели вверх, а взгляд, оценивающий и восхищённый, не удержавшись, скользнул по гостье с головы до пят. Он подал подруге руку, помогая ей запрыгнуть на борт, и сжал в объятиях, едва она там оказалась. Прикасаться к ней сейчас было сродни наркотику, от которого он не мог отказаться, даже воздвигнув у себя в мозгу кучу запретов. — Спасибо, — немного смутилась Гермиона даже не от комплимента, а от столь откровенного мужского взгляда. Гарри был её близким другом, но он был и мужчиной. Взрослым, обаятельным и невероятно сексуальным. Было бы глупо отрицать это сейчас. Он нравился ей ещё со времен школы. Да и не просто нравился… Откровенно, она была безумно влюблена в него ещё тогда… И мурашки, бегущие по коже от его прикосновений, скручивающийся узел внутри живота свидетельствовали о том, что ничего не изменилось. Вернее, платонические чувства переросли во что-то более осознаваемое и ощущаемое физически. На этот раз Гермиона расположилась на кокпите в гордом одиночестве, вытянула ножки, в аккуратных белых кедах и устремила взгляд на своего капитана. Ей нравилось смотреть на него, она восхищалась тем, как ловко он орудует канатами, направляет штурвал в нужную сторону, как стремительно разворачивает паруса. «Гармония» словно была его частью, его продолжением, его душой… Порывистый пассат трепал его волосы и юбку её сарафана. Зелёные глаза парня сияли восторгом, а яхта на полных парусах, сливаясь со стихией, неслась куда-то вдаль, оставляя позади уменьшающуюся кромку берега. На этот раз они двигались намного быстрее, чем на прошлой экскурсии и Гермиона понимала, что сам Гарри ловит кайф именно от этого: скорости, риска, ветра и раскрывающего свои объятия огромного опасного океана. И в этот самый момент, она поняла его как никогда. Друг никогда не вернется в Британию. Магический мир забрал у него слишком многое: любящих родителей, счастливое детство, юношескую беззаботность. Отобрал крестного и заставил бродить в потёмках, ища крестражи, практически без надежды на победу. Вплёл в ненужные интриги, выдавая лишь обрывки информации. Тот мир лишил его силы, пережевал и выплюнул за ненадобностью, словно отработанный материал. Но Гарри действительно был героем. Он оказался сильнее и крепче, чем все думали. Он выжил, выстоял, нашёл своё место в мире и научился быть счастливым. И это представляло собой гораздо большее волшебство, чем то, что творили маги с помощью своих палочек. Осознание этого одновременно наполняло её и радостью за друга, и грустью от того, что теперь они принадлежали двум разным мирам. Её реальность — унылая промозглость Туманного Альбиона, его — тропические краски Гавайских островов. Гермиона любовалась им, его уверенными движениями, знанием своего дела, жемчужной улыбкой и блеском глаз редчайшего цвета. Яркие, почти палящие лучи солнца припекали кожу, а брызги океанской воды и порывы ветра заставляли её покрываться мурашками от резкой смены температур. Они набрали весьма приличную скорость, и «Гармония» неслась по ветру, плавно рассекая водную гладь. — Хочешь попробовать? — подмигнул Гарри, указывая на штурвал. — Я? Не уверена, что справлюсь. — Давай. Нет ничего, с чем не может справиться Гермиона Грейнджер, — он явно дразнил её. — Ну ладно, — взбрыкнула подруга и, соскочив с места, вмиг оказалась рядом. — И что мне делать, господин капитан? — О-о-о, пожалуй, мне нравится, когда ты зовешь меня господином… — Гарри! — щёки мгновенно залила краска. — Ладно-ладно, — веселился он, — вставай сюда, вот… теперь держи двумя руками, не бойся. Она чувствовала, как её спина упирается в его грудь, а его ладони легли на её руки, сжавшие пальчиками колесо штурвала. По венам побежало приятное тепло, а картинка перед глазами разъехалась. Дыхание друга опаляло нежную кожу на шее. Он вжался в неё и обнимал почти интимно, отчего ноги стали совсем ватными, а голова закружилась. — Не отпускай, — прозвучало прямо в ухо, и Гермиона машинально кивнула, чувствуя, как судно чуть кренит вправо, — Так теперь поворачивай аккуратно. Да… Молодец… Однако, когда он убрал свои руки и отступил шаг назад, девушка запаниковала. — Всё хорошо, Гермиона, — раздался голос, сопровождаемый каким-то шумом. Гарри в нужный момент схватился за гика-шкот, мастерски перемещая грот на середину. — Так… а теперь чуть поверни в мою сторону… Парус резко перескочил на другой борт. Судно накренилось чуть больше. На палубу залетели брызги волны, обдав голые ноги миллионами холодных капель. Гермиона взвизгнула от неожиданность и чуть не отскочила от штурвала. Гарри же быстро перетащил стаксель. Затем растравил гика-шкот, устанавливая грот на бакштаг. — А теперь верни руль в прежнее положение, — друг управился с канатами и снова оказался рядом, помогая закончить поворот. Яхта выровнялась и, поменяв направление, продолжила путь по океану. Гермионе казалось, что сердце стучит где-то в ушах. Хоть поворот и не был сильно резким, но она и правда не на шутку испугалась. — Ты! Ты сумасшедший! — она резко развернулась и замерла с приоткрытым ртом, практически врезавшись в друга. Её карие глаза утонули в его зелёных. Она успела рассмотреть все мелкие морщинки и чуть проглядывавшую щетину на его лице. А его сердце заколотилось о ребра, приказывая ему остановиться, отступить, пока он не разрушил всё, пока он ещё контролировал себя. Но он не мог. Не тогда, когда её взгляд упал на его губы, и она сжала его футболку, притягивая его к себе, не тогда, когда он прикоснулся к её голове и увидел, как её губы раскрываются с тихим стоном. А потом… Потом они слились в жадном поцелуе, настолько предсказуемом и долгожданном, что было неважно, кто двинулся первым. Одна рука Гарри легла на шею, другая — скользнула по позвоночнику до изгиба спины, прижимая к себе настолько плотно, что она ощутила силу его возбуждения. Их языки сталкивались и сплетались, скользили по зубам и дёснам, будто вели какую-то неведомую борьбу, от которой зависела судьба мира. В голове набатом било желание: давнее, первобытное, обоюдное. Её руки обвили его шею, а пальцы зарылись в волосы. Гермиона просто тонула. В его глазах, в его руках, его губах… Всё произошло так быстро, а его разум кричал, говоря ему: «Это Гермиона, это безумие!». Они поцеловались, и он уже не мог остановить себя. — Гарри, — почти со стоном вырвалось из неё. «Что ты творишь? Нельзя! Не смей её трогать!» — снова взревел мозг, выдёргивая его из плена накатившей эйфории. Но тут Гермиона добила его. Выстрелом. В голову. — Надеюсь, у тебя здесь есть кровать… На мгновение на его лице отразился искренний шок. А потом плотина, сдерживающая его давнее, выстраданное желание, рухнула. И совесть, сложив лапки, капитулировала, не успев издать больше ни звука. Гарри не хотел, не желал, не мог сопротивляться тому невероятному влечению, от которого, казалось, уже искрил воздух вокруг них. Он проиграл эту внутреннюю борьбу задолго до этого поцелуя. Ещё в тот самый момент, когда увидел её на своей яхте, понял, что это действительно она, а не сон, не видение, не призрак прошлого… Через секунду на Гермиону обрушился новый шквал поцелуев: самозабвенных, горячих, неистовых, сжигающих её самообладание жгучей вулканической лавой, испепеляющей на своём пути все возможные препятствия. И она почувствовала, как её подхватили на руки…
