Сирень

At home among stranger | Eduard Artemyev (Guitar: Daniel Julle) https://www.youtube.com/watch?v=le01VAE3b3U       С приятной физической усталостью, зато отдохнувший душой, переполненный кислородом в каждой клеточке тела, с обмякшими и пропахшими хвоей нервами, я приплёлся к задним воротам лагеря. Вдохнул, подержав в груди напоследок ещё лесной воздух. Обернулся, глядя на тропу, по которой ушёл и вернулся. Выдохнул протяжно. Улыбнулся солнышку, будто подмигнувшему и сказавшему:       — Не грусти!       Ухмыльнувшись, а затем, вопреки всему, устало и светло улыбаясь, я развернулся и вошёл на территорию лагеря. Здесь всё было как обычно: закат окрашивал шумно-галтящую площадь в рыжину, бегала ребятня, играя в догонялки, разнимала их, пляша косами, Славя. Славная девушка, которую я вполне мог бы полюбить, да только уже давно никого не люблю — третья и последняя любовь моя питала не то, что взаимность, но ноги раздвинуть была готова, только вот знал я, что у неё парень есть, а потому поступил правильно — скрепя сердце и воя-крича, захлёбываясь собственной кровью безмолвно, внутри совестливой души своей, динамил ту, которую люблю. Теперь же едва кого помню в коллективе. Серьёзно, четыре года уже, а среди девочек даже не знаю, кого как зовут, за редкими исключениями. Да и смысл мне — я же невидимка. Временами кажется мне, что я и вовсе тела не имею, точно призрак или дух. Всё идёт сквозь меня, солнце светит, птички пролетают, камушки, прохожие, жизнь...       Тяжело вздохнув, я вспомнил, как пытался побороть одиночество ещё с самого начала детсада. Я, сглатывая боль отчуждения, ещё с живой надеждой наигранно смеялся сквозь силу, наигранно корчил рожи, наигранно дурачился, смеялся вместе со всеми, чтобы хотя бы кто-то посчитал меня своим, пока меня выворачивало наизнанку ором ненависти от всеми обожаемой темы, хайповой, популярной и такой пресно-скучно-тупой для меня, только никому я этого не показывал, запираясь в шкафу и слушая группу, чьих фанов я тупо не встречал вокруг. Я за мгновение внутри мозга, сердца и души придумывал хорошую остроумную шутку, переполняясь надежды порвать этот порочный круг одиночества — ведь вот он, билет отсюда!       ...и едва успевал договорить её, как какое-то стоящее рядом чмо повторял её за меня и все смеялись, глядя на это чмо, не оказывая никакого внимания мне. Когда же я говорил напрямую, то все кивали и смотрели по сторонам, пока не освобождались их друзья, и, чуть возможность — вежливо удалялись, не зовя с собой. Таким образом, я был в вежливом изгнании среди людей. И вот, когда я впервые заговорил со впервые встретившемся мне таким же молчуном, что я сам, а потом пошло-поехало, я думал, что обрёл друзей, и ведь годы бок о бок, и чувство локтя было...

"А мне... Мне не поверили..."

      В общем, как недавно оказалось, и то оказалось тщетно... По непонятной мне причине никто со мной не хочет общаться, однако почему-то испытывает светло-хорошие впечатления от меня, даже не разговаривая и лишь вешая ярлык. Почему ж тогда никто мне не поможет хотя бы чуточку? Даже и не знаю. Есть только у одиночества одна хорошая сторона — в лице начальства я чуть не эталон, становился б работником месяца наверно безвылазно, вспоминай обо мне хоть иногда. А я раньше, до якобы друзей, приходил всегда вовремя и в целом, был профессионал, благодаря чему всякий ширпотрёб мелких долгов по учёбе или ошибок на работе сходил с рук. Только воздаяние это, как бы приятно не было, в полной мере боли не утоляло. Я лишь продолжал быть невидимкой — смешно, хоть и почти всегда во всех коллективах я самый здоровый — вон на площади первый стою в строю. В общем, поскольку всю свою жизнь барахтался, барахтаюсь и, видимо, буду барахтаться в невесомости открытого космоса одиночества в позе Ленина в мавзолее, то и едва запоминаю людей — от имён до лиц. Вот, например, Ольгу Дмитриевну, я даже и не знаю в лицо, кому эти инициалы принадлежат среди всех вожатых — без понятия, да и она о моём существовании не знает. Я — просто пустое место и графа в паре промокашек, по поводу которой не поступают жалобы, но и похвалы нету — все забывают о моём существовании ещё во время разговора со мною... Motorhead - Lost Woman Blues https://youtu.be/d0qifocXVnQ       Рыжее солнце утонуло в тёмно-зелёной листве деревьев. Я закрыл за собою дверь кухни столовой. Надев фартук, сам завязал его за своей же спиной, ввиду неимения кого-либо подсобить. Помогал я местному повару (делать-то нехуй) со всякой всячиной: картошку помыть-почистить, помои вылить, мусор выбросить и всякое такое. Не за "так", ясное дело — в моём металлическом портсигаре "Беломор канал экспорт" появлялась под бумажечкой целая новая пачка, хоть и обычных, но папирос. Сейчас же, не скрывая удовольствия от слышимого глухого костного хруста в склизко-мокром и холодном курином трупе, думы мои снова были очернены горем: мелькали предо мною бывшие и все, кто даже ими не стал... I think I'm going crazy Just about to lose my mind I think I'm going crazy Just about to lose my mind You know my woman left me all alone Enough to make a man go blind I've got to shut the door behind me Go out and buy some highway shoes I've got to shut the door behind me Go out and buy some highway shoes 'Cause I swear I'm sick and tired Singing these Lost Woman Blues Shake it up       Разрывая голыми руками и с хрустом труп курицы, глядя в багрово-кровавые внутренности, улыбаясь виду крови, смакуя шелестяще-глухой звук лезвия ножа, пилящего плоть и доходящего до кости, после чего в дело шли руки, я всё вспоминал довольно неплохой для одинокого меня список девушек, пусть и ни с кем из них я не был счастлив...       Тяжело вздохнув, забодяжил ни много ни мало на весь лагерь суп. Работа убивает время незаметно, особенно когда ты в медитативном трансе из внимания к деталям наяву, а внутри — вовсю пятнами эмоций и чувств проживаешь давно забытое старьё. Я прогонял мысли о том, что готовлю жратву для всего того большинства, всей этой стаи, изгнавшей меня, ведь с дрянным настроением и нечего готовить. Конкретно сегодня была не мелочная готовка, но мне, помимо папирос, обещали аж бутыль самогона и вовсе не ту мутно-мыльную дрянь, которую пить нельзя, и которая не слазит с голубых экранов. Woke up this morning All my life was broken down Woke up this morning All my life was broken down And if I'm gonna find that woman I'm gonna have to leave this town Hey Gonna bring her home A bad situation Ain't gonna bring me down A bad disputation Ain't gonna turn me around I woke up with morning All I could do is moan One man use her One man abused her She took it out She took it out She took it all out on me Motorhead - Dust and Glass https://youtu.be/wl-vRCzstCA       Закончив и получив обещанное, на правах невидимки и самодисциплинированно превозмогая усталость, я добрался до своего родного тихого укромного уголка, а именно — до, как его называли, старого лагеря. Обильно поев в столовой вне графика на правах почти рабочего, сейчас я сидел на втором этаже, постелив газетку под зад. Смочил горло всего одним глотком — ещё б на месяца два эту самую самогонку растянуть. Уже с частотою сигарет скуривая "беломор" за "беломором", я всё вспоминал. Пепельный прах воспоминаний и тёмно-рыжий закат в тусклом блеске пузыря — всё, что скрашивало мой вечер. Ну и разве что дыхание самой природы, ласково объявшей меня свежестью и ласковым теплом лета.       Зажглись в розоватой дымке, среди высоких белоснежных облаков, первые звёздочки. С горькой ухмылкой, смакуя приятную горечь дыма махорки в груди, я вспоминал якобы друзей — о, как редко они выходили со мною на связь, а при встрече лицемерно чуть не орали до слёз, как же, дескать, скучали по мне, и как же давно мы не виделись, на деле и словом не обмолвившись обо мне, разве что мемная перепалка в личке, а также игнор моих предложений погулять. Зато при встрече — ах, какая же езда по ушам! Time goes by Days and years Only you and I       Я глянул в собственное отражение в пузыре... Wasted days Wasted nights Hurt you by and by       Неразделённая любовь и жажда воевать... Fall in love Kill a man No one left to cry Dust and glass Your life slides past No one to tell you why       В несколько лет жизнь сделала мощнейший круг по спирали и вот я снова один, изгнанный из стаи, чьей полноправной частью давным-давно, думал было, стал. Тяготы жизненных трудностей и преград, ложь оголтелая, лицемерная, о, такая сладкая и так, со слюнками у рта голосящая из морд тех, кого считал братьями! И недопонимание, отсутствие банальное тех, с кем никто не хотел дружить, а я, зная одиночество, решил, что никто не заслуживает этого бесчинства и уродливой зябкости. Ну, вот он я. Всё ещё помню, как говорили, что сдружились благодаря мне, а я тем временем молчал в пустоте одиночества. Никто не общался со мной, общались между собою за моей спиною, правильно. Конечно, от меня же таращит уродливым одиночеством, я просто как клей, соединял разрозненные куски, а потом обо мне забывают, думая, что кладут на полку и в долгий ящик без нужды. Только я-то человек на своих двоих.       Тяжело вздохнув, я плюнул и жадными глотками припал к прохладно-обжигающей нутро огнём, сладким блаженством языка спирта, вылизывавающей усталую израненную душу самогонке. Я, рождённый в невыносимой боли и помирающий от горя, в очередной раз, сбившись со счёту, закурил папиросу... So it goes Stranger still Hard times dirt and lies Born in pain End in grief Remember this and die