fangs and wings

солнца в темени сменяют друг друга с невероятной скоростью, трасса пустует, как и мост через реку, лишь пронесшийся линией света мотоцикл скрывается в наступившей темноте меж дерьев, когда фонари остаются позади. легкие горят от холодного воздуха, но лицо озаряет слепительной улыбкой, и глаза слезятся отнюдь не из-за бьющего ветра, от которого они защищены шлемом. феликс наслаждается скоростью и сжавшимися внутри органами от знакомого ощущения свободы и полета, которого он совсем недавно лишился. крылья позади подрагивают и сопротивляются воздуху, но перья расправляются во всю длину, конечности просят и умоляют о том, чтобы их силу использовали на полную мощь, но ангел не может. он лишь инстинктивно напрягает их параллельно земле, чтобы не слететь с мотоцикла, и крепко держится за минхо, обвив его талию кольцом и вплотную прижавшись к холодной спине. у вампира на губах довольная ухмылка от ощущения чужого счастья, упирающегося щекой ему в позвоночник, и желание лететь, увеличивая скорость, становится еще сильнее, пока звезды над головами существ не начинают светить ярче, прокладывая путь уходящим черным облакам, что мешают лунному сиянию лицезреть энергетический поток двух сжавшихся вместе противоположных существ. феликс начинает смеяться, от чего минхо слегка озадачен, но ангел, все еще держась за него, откидывается назад с головой, его крылья продолжают наполняться энергией, сдерживать их становится все невыносимее, оттого темноволосого юношу переполняет выхлеснувшими наружу эмоциями. в основании каждого крыла зудит до тошноты, и феликс готов плакать от безысходности, но на губах растянута улыбка, а из горла святой водой продолжает литься ангельский смех. и лино в этот момент ловит ощущение пушистой легкости, разливающейся в груди, текущей по ребрам, по венам, льющейся к запястьям и бедрам. кровь вампира начинает теплеть, а в животе, на котором покоятся руки младшего, странно скручивать. от смеха ангела вампир получает исцеление, глаза под шлемом отражают белые туманные блики. они остановились в лесу у обрыва, феликс первым делом скинул с себя шлем на мягкий травяной ковер и понесся прямо к краю, широко разинув рот, улыбаясь и устремляя взгляд под свои ноги. река отражает темное синее небо, ловит образ луны и отзеркаливает его рябью, продолжая свой путь по течению, огибая блеклые камни и громко журча. с обоих берегов она защищена кронами сосен и елей, что величественно выступают в роли таинственного убежища. когда глаза устремляются вверх, феликс еле сдерживается, чтобы не прыгнуть, взмахнув покалеченными крыльями, которые сейчас ощущались телом отчетливее, чем прежде. кровь в конечностях бурлила, циркулировала с невероятной скоростью как и бешено рвущееся наружу сердце. — посмотри на них, — голос минхо заставляет ангела повернуться к нему, и тот аккуратно прикасается к темным серым перьям, очерчивая линию крыла, гладя и искренне довольствуясь видом конечностей, — они стали выглядеть лучше. феликс не верит своим ушам, но прислушивается к светлой энергии внутри, расправляет крылья и с жадностью оглядывает их, когда замечает, как исчезли облезлые участки, как скрылись за выросшими перьями пятна от шрамов, как легко выпрямилось не до конца исцелившееся крыло. ангел начинает громко вздыхать и непонимающе разивать рот как рыба на суше, повторяя: «что? что? как? когда?» минхо смеется и берет взволнованного юношу за запястья, насупившегося и озадаченного, взлохмаченного как воробья, и эта картина теплом разливается по замершему сердцу вампира, что и до этого никогда не билось, но, кажется, будто вот-вот начнет. он смотрит в детские глаза напротив, все еще находящиеся в поиске ответа на самые важные вопросы, но лино прослеживает как непонимание в темных бусинах сменяется другим волнующим его вопросительным знаком. ангел наклоняет голову набок, смотря вампиру в глаза, и смущенно улыбается, мол «что такое? почему ты так смотришь?» у вампира в сердце начинает колоть, и это бы сильно его смутило, если бы не сбивший рассудок чужой взгляд и ангельское внимание. глаза застелило туманной пеленой, когда минхо позволил себе еще раз вдохнуть его запах, и это не было ошибкой. лино подается вперед, не сводя взгляда с чужих приоткрывшихся в вопросе губ, и останавливается нос к носу, давая возможность убежать. он чувствует волнение феликса, чувствует, как чужое сердцебиение участилось, чувствует, как рвано выходит воздух из легких темноволосового, но тот не делает попыток отстраниться. его аромат впитывают органы вампира, как белая ткань свежую кровь, и старшего это дурманит так, что руки становятся ватными, а голова начинает кружиться. в мозгу сгорают искры одна за другой, потому что тепло ангела холодными губами минхо ощущается в миллионы раз отчетливее. лино прижимает маленькое тело к себе, надавив на поясницу, не смеет высовывать язык и ждет протестующего мычания или недовольного взгляда. они смотрят друг другу в глаза, вампир не напирает, аккуратно целует несколько раз, как утенка в губы бабочкой. а феликс замер в чужих руках, задержал дыхание, и лишь чувствует, как в нем снова закипает сила, как его крылья позади крупно дрожат и желают вырваться из этого тела. ангел кладет свои руки старшему на плечи и с силой сжимает их ладошками, когда его веки неловко опускаются, а сам он реще касается чужих губ, обвив тела отросшими пушистыми конечностями. минхо на мгновение теряется, смотрит на робко подрагивающие ресницы и ухмыляется в поцелуй, когда феликс впускает его. ветер поднимает в воздух спиралью опавшие листья, мелодично завывает, касаясь верхушек деревьев, беспокоя их и спускаясь к хихикающей журчащей реке. луну снова заслоняют темные облака, закрывают глаза звездам, в недоумении смотрящим на двух существ, что сливаются друг с другом в одном потоке дыхания. у вампира зудят клыки, он водит ими по теплой нижней губе, царапая и собирая капли крови, что на вкус пьянили хлеще, чем младенческая. феликса не хотелось пожирать целиком, его хотелось собирать по крупицам, слизывать мимолетный аромат с кожи, наслаждаться запахом и оставаться в состоянии птицы, готовящейся к полету, жаждущей расправить крылья. а феликс готов лететь прямо сейчас, он не чувствует боли от нежно касающихся его зубов, что заставляли кровоточить, он может поклястья, что сам раскроется и обнажится, пусть старший попросит. есть чувство, что те самые клыки порвут любого, кто хоть попытается помешать птице взлететь, об этом говорят крепко держащие ангела руки, скользящие вдоль позвоночника и прижимающие к себе сильнее, чувствующие дрожь непроизвольно взмахивающих конечностей, продолжающих укрывать их тела от ветра. младший прерывает поцелуй первым, он все еще нуждается в воздухе в отличие от вампира, прикоснувшегося к его лбу своим, позволяя восстановить дыхание. крылья ангела адски просят взмахнуть ими, использовать их силу, почувствовать их мощь. минхо бросает взгляд на трепещущие конечности и улыбается, когда пальцами ведет подбородок феликса вбок, заставляя посмотреть на перья цвета грязно белого дыма, что сливались с сиянием в ночи. луна снова выглянула из-за туманного облака, очерчивая каждую пушинку. у ангела расширяются глаза и шире раскрывается рот, когда он отходит от вампира на два шага, рассматривая свои крылья, взмахивая то одним, то другим, пропуская сквозь каждое перо ветряную ноту. на них пропали все увечья до единого, ранее сломаное крыло теперь расправлялось также легко как и второе, чистое. у феликса блики в глазах и сверкающие слезы с улыбкой на лице, он не может устоять на месте и срывается на бег, огибая край обрыва, двигая крыльями и прикладывая все усилия, чтобы противостоять ветру и не унестись в сторону. минхо смеется, прикрывая рот ладонью, грудь наполняет чистой светлой энергией, что обнимает и греет его мертвое сердце. ангел резко останавливается, продолжает улыбаться и поворачивается к вампиру, который также верно смотрит на него. младший несется к минхо, спотыкаясь, но достигая своей цели, когда тот ловит его за руки, не давая упасть, и обнимает, потеревшись щекой о чужой висок. феликс смеется, укладывая подбородок на плечо лино, и раскачивает их, весело поднимая и опуская крылья. он снова первым отстраняется, заглядывает в глаза напротив, ловит в них искры и отражение луны позади себя, проглядывает легкую гордую улыбку и думает, что никого красивее этого вампира никогда не видел ни на земле, ни на небе. он быстро оставляет короткий поцелуй на холодных губах и срывается на бег. несется к обрыву, напрягая расправившиеся крылья, и прыгает. минхо дергается вперед, когда туманные крылья исчезают за краем, но останавливается также резко, когда вверх взмывает божественное существо, и до его слуха вновь доносится чистый ангельский смех. феликс машет крыльями так усердно и легко, будто ни разу до этого не летал, но мог каждый божий день. он заслоняет собой свет луны, обернувшись к вампиру, и машет ему руками, перед тем как совершить свой любимый трюк. ангел расслабляет крылья, прижимает их к спине и падает головой вниз. минхо следит за ним, поставив ногу на самый край, его переполняет чувство счастья и гордости, когда феликс в последний момент рассправляет конечности вновь, не дав своему телу исчезнуть среди верхушек деревьев. все это напоминает сказку. ангел долго парит в небе, пока не чувствует легкое подрагивание крыльев уже не от избытка энергии, а от слабости. он легко приземляется, путаясь в ногах, и минхо, сидящий у дерева, тихо смеется, когда маленькое тело падает в его объятия. каждому из них кажется, что за это ночное мгновение они стали друг другу ближе, чем это могло быть возможным. никто не мог и подумать о том, что они соприкоснутся душами так быстро и резко, спонтанно и надежно. но феликс отказывается искать ответы на глупые вопросы и просто прижимается к холодному телу сильнее, не оставляя между ними ни сантиметра, кладет голову на чужую грудь и закрывает глаза, цепляясь руками за белую футболку. минхо не может перевести внимание на кашу в голове, когда ее размывает светлым дымом от контакта с теплым и излучающим свет в темноте ангелом, так по-детски и нуждающе держащегося за него. у феликса слабость в теле, ватные ноги и расслабленные крылья от усталости. минхо целует его в темные волосы и помогает сесть на мотоцикл, надевает на него шлем, щелкнув пальцем по защитному стеклу, и смеется от того, что младший вздрагивает. лино сам обвивавет маленькими теплыми руками свою талию и плавно двигается с места, оставляя за собой прозрачное облако пыли. в квартиру минхо заносит уснувшего младшего на руках, укладывает его на кровать, аккуратно раздвигая крылья по обе стороны, чтобы больно не прижать их. феликс хмурится и приоткрывает один глаз, недовольно дуя нижнюю губу. он заставляет лино лечь рядом, притягивая его за руку, а тот удивленно охает, падая в теплое кольцо рук, когда крылья закрывают их коконом от внешнего мира. ангел громко сопит и пускает слюни на подушку, а у минхо с лица не исчезает спокойная улыбка, пока он следит за мерно вздымающейся грудью и плечами от глубокого дыхания. проходит около двух часов, когда вампир решает выбраться из перьевой крепости из-за появившейся сухости во рту. за последние дни жажда начала посещать его чаще, чем обычно, но она и казалась не такой привычной и ожидаемой как раньше. в горле першило, хотелось не столько утолить жажду крови, сколько просто смочить полость рта и освежить глотку чем-то теплым, в контраст его холодным органам. в холодильнике лишь три пакета первой группы, но от взгляда на них подступала тошнота. лино недовольно хмурит брови, идет к входной двери и надевает сланцы с тремя полосками, зайдя в квартиру он так и не снимал с себя футболки со спортивками. перед тем, как тихо закрыть дверь, прислушивается к чужому спокойному дыханию в комнате и прикрывает глаза, у себя в голове ставя галочку над каким-то из пунктов его стикеров, которые с недавнего времени окрасились в нежный розовый. в супермаркете он впервые долго рассматривает упаковки и банки с какао, не имея опыта с этим продуктом, читает этикетки и легкие инструкции приготовления. успевает даже посоветоваться с хенджином в мессенджере, который материт его за сообщения в семь утра, но говорит, какую банку все же лучше взять. руки сами тянутся к белоснежному зефиру на полках со сладостями, последнее, что вампир кладет в корзину — это молоко и несколько глазированных сырков. честно говоря, такой набор он домой несет впервые и даже чувствует легкое предвкушение, когда щелкает замком двери и улавливает запах утренней росы из спальни. на завтрак для маленького спящего существа он жарит купленные бекон и яйца с двух сторон, накрывая сковородку крышкой, чтобы сохранить тепло. судя по замедленному сердцебиению, ангел не спешит просыпаться, и минхо пробует приготовить свой первый какао. он добавляет две ложки порошка и заливает все это разогретым в микроволновке молоком, после помешивая так, чтобы не издавать противных звуков. на вкус как разбавленный водой жидкий шоколад, но лино продолжает натягивать удовольствие от коротких глотков горячего напитка, пока не достигает дна кружки с изображением кота с короной на пушистой голове. пока вампир моет посуду, телефон в кармане штанов неприятно вибрирует, и приходится отвечать на звонок, светящийся фоткой кенгуру, с прижатым мобильником между щекой и плечом. пока он выслушивает нотации от кристофера по поводу «нельзя брать мой ебаный мотоцикл без разрешения или хотя бы предупреждения», успевает прибраться на кухне и вытереть невидимые крошки со стола, сопровождая это все однотонным «да-да, не ссы, все путем, да-да, я понял». крис, конечно, понимает, что нихрена тот не понял, но вынести накопившееся дерьмо, волнение и стресс ему жизненно необходимо, поэтому-то лино и не скидывает трубку, пока старший не наговорится и сам не отключится. минхо беззвучно вытаскивает свой ноутбук из спальни, не потревожив ни единой летающей пылинки в лучах восходящего солнца, и открывает ютуб, первым делом находя канал 3racha, чтобы заново познакомиться с их творчеством, ведь он пообещал крису, что поможет им с раскруткой и восхождением к вершине. все-таки брать деньги у старшего за просто так он и правда не станет, а поднятие уровня популярности с находкой хорошей и выгодной рекламы для него плевое дело. помимо пиара стояла еще одна задача с поиском сотрудников для коллабораций или исполнителей, которые не откажутся в продюссировании их треков. к двенадцати часам минхо слышит, как ускоряется чужое биение сердца, а затем и ленивое копошение из спальни. ангел шлепает босыми ножками по линолеуму, трет кулаком глаз, другой рукой держа одеяло за два конца, висящее на плечах и основании крыльев позади. лино не сдерживает улыбки, от которой появляются морщинки у глаз, и встает из-за стола, подходя к феликсу и кладя ладонь ему на щеку. — как спалось? — минхо впервые слышит свой голос в таком мягком тоне, но вместо удивления у него на лице лишь восхищение и яркие блики в глазах, что созерцают каждую деталь и мелочь в лице напротив. — я выспа-ался, — на втором слоге младший протяжно и громко зевает, после чего ярко улыбается и прижимается к холодной груди, обнимая и хватаясь за футболку в районе лопаток. минхо снова готовит какао с разогретым молоком и ставит кружку рядом с нераспечатанной упаковкой зефира у края стола, за которым в том же одеяле сидит укутанный феликс, доедает жареный бекон, все же остывший, и внимательно изучает клип 3racha, до этого поставленный на паузу. крылья касаются прозрачных штор и исчезают за ними, когда из открытого окна дует тихо свистящий ветер. младший ежится и жмурится, посильнее кутаясь и пытаясь сохранить тепло. лино, заметив это, сразу же закрывает окно на защелку и, аккуратно проведя рукой по линии пушистого крыла, целует младшего в темные волосы. это происходит машинально, не то чтобы ему требовалось доказать феликсу, что тот в безопасности, и старший готов сделать что угодно ради его зоны комфорта. лино наблюдает за тем, как младший тонет в удовольствии от сладкого зефира и горячего какао, благодарит его несколько раз и повторяет «как же это божественно». вампир смеется в сцепленные в замок руки за столом и взглядом огибает линии исцеленных крыльев, которые выросли с первой их встречи раза в три. в голове резко рисуется картина той ночи. упавшие в крови тела в коридоре, потерявший сознание ангел и пустой переулок с запахом сожженной кожи вампиров. лицо минхо становится серьезным и холодным, как раньше. феликс замечает это сразу, его улыбка исчезает с лица и он настороженно смотрит в стеклянные глаза напротив, перестав поедать зефир и неизвестно чего ожидая. — расскажи, что с тобой случилось той ночью.