А они пускай останутся

Дерево Подавления доставало Сяо едва ли до пояса и никак не соответствовало своему грозному имени. Когда он коснулся его тонких веточек, покрытых голубоватыми прожилками, то думал, что ощутит что-то особенное, животное тепло или непонятную дрожь, но кора под его пальцами была совершенно обычная. Словно это был простой саженец, случайно выросший посреди равнины. Единственное, что выбивалось из общей картины — это табличка, лаконично гласящая, что здесь заперт злой дракон, с просьбой не беспокоить. Сяо голову давал на отсечение, кто к этой глупой наивной надписи приложила руку Гань Юй, отчаянно пытающаяся совместить угрозу и уважение в одной фразе. Позади раздались шаги — когда хотел, Моракс мог ходить бесшумно, но Сяо заметил, что привычка мимикрировать под смертного наложила на него свой отпечаток.  — Аджаха любил это место, — произнёс господин, остановившись рядом с ним и задумчивым взглядом окидывая скалы и водопад. — Наверное поэтому даже в безумии он попытался скрыться здесь, а не сбежать в глубины Разлома. Что ж, по крайней мере здесь его будет проще навещать. Сяо рассеянно кивнул. Ему было непривычно иметь место, куда можно принести подношения хотя бы на праздник Фонарей: все якши распадались без следа, а делать им условные могилы было выше его сил. Достаточно храма, созданного Фуше, который сейчас стал напоминать склеп с почти рассыпавшимися книгами и истлевшими подушками.  — Пойдём, — Моракс кивнул в сторону тропы вдоль русла реки. — Скоро нас обоих настигнут наши обязанности, так давай потратим оставшееся время не на скорбь. Сяо неуверенно подстроился под размеренный шаг господина. Спустя неделю его выздоровления они уже были не в ссоре, по крайней мере Моракс больше не напоминал о невыполненном приказе в каждом разговоре, но остаться вот так наедине оказалось более неловко, чем раньше.  — Разлом медленно восстанавливается, — буднично продолжил Моракс, заложив руки за спину и с любопытством оглядывая окрестности, словно они и правда всего лишь совершали праздную прогулку. — Я собираюсь присутствовать там инкогнито: наш бой задел слишком много участков, без силы Гео будет тяжело очистить их и снова укрепить.   — Вы собираетесь покинуть столицу? — Сяо аж споткнулся, едва не выругавшись под нос, и добавил поражённым тоном. — В облике простого смертного?  — Да, — Моракс просто кивнул, как будто в его словах не было ничего сумасшедшего. — Во время боя Аджаха сказал кое-что, что вероятно стеснялся говорить в лицо раньше, щадя мои чувства: я так много позволяю смертным, потому что не знаю всей губительно силы, что в них сокрыта. Не скажу, что согласен с формулировкой, но сама мысль в корне верна — я ничего не знаю о смертных. За то тысячелетие, пока я вёл их на войну, а затем учил строить дома и чеканить мору, я всего лишь выучил, что для них важно, но не осознал в полной мере.  — Но господин, вы ведь Архонт! — Сяо потерянно оглянулся по сторонам, словно скалы вокруг могли подсказать ему аргументы. — Вы бог! Вы не можете просто жить среди смертных!  — Отчего же, — Моракс недоумённо вздёрнул бровь, — Барбатоса это не останавливает. Конечно, он слишком упивается своей свободой, я бы даже сказал — попросту отлынивает от обязанностей, но в его действиях есть определённая мудрость. Хотя возможно он просто пытается найти баланс между совестью и алкоголизмом. Сяо прищурился, пытаясь разобраться в слоях иронии и понять, где именно господин был серьёзен.  — Но ведь в Ли Юэ ещё слишком много останков спящих Архонтов, — пробормотал он, понимая, что больше не знает, как вразумить господина. — Если они нападут на вас, ваша карма начнёт гнить подобно моей.  — Сяо, — Моракс остановился, прямо глядя на него. — Я уже подвержен эрозии. Однажды меня постигнет та же участь, что и Аджаху, и ты не сможешь меня от неё защитить. Какой смысл бояться того, что лишь может свершиться, а может и нет, если есть вещи, свершающиеся прямо сейчас? От этих слов по спине пробежала противная дрожь. В голове не укладывалось, что однажды Моракс забудет свой долг и пойдёт против людей, ради которых уже пожертвовал всеми своими возлюбленными друзьями. Сяо болезненно нахмурился, разглядывая носки своих сапог, подле которых забавно качался крохотный цветок-сахарок.  — Но ведь карма может всё ускорить, — едва слышно прошептал он, чувствуя себя неожиданно ослабевшим. Его тело полностью восстановилось, но после запечатывания Аджахи в нём то и дело что-то замирало, стоило подумать о будущем, как будто цветущий хвост пробил дыру у него не в животе, а в сердце, и эту дыру никто не залатал. Набравшись храбрости, Сяо выпалил на одном дыхании: — Господин, могу ли я попросить вас об одной вещи?  — Да, разумеется, — с какой-то заминкой отозвался Моракс, вызывая желание не продолжить, а срочно заткнуться. На его лице было такое удивлённое выражение, словно он увидел новое пришествие Архонта, и Сяо мысленно проклял себя за слишком длинный язык. — Пожалуйста, продолжай, я весь внимание.   — В путешествии… — Сяо на мгновение прикрыл глаза, собираясь с силами. Просить что-то у господина казалось кощунственным, чем-то сродни предательству, но он не мог не попытаться. — Если вам встретятся отголоски Архонтов — позовите меня. Не вступайте с ними в бой. Пускай нести эту скверну буду только я. Он не смел посмотреть Мораксу в лицо, поэтому тяжёлый вздох, а затем невесёлый смех, раздавшийся над головой, заставили его до скрипа сжать кулаки.  — Я уже самонадеянно подумал, что ты попросишься ко мне в спутники, но я всегда представляю тебя эгоистичнее, чем ты являешься. К твоей самоотверженности невозможно привыкнуть, милый мой Алатус. Родное имя прозвучало как поцелуй, и Сяо покрылся мурашками, с недовольством чувствуя, что краснеет. Его давно никто не звал так, это было табу, ключ, открывающий клетку с памятью об Архонте Снов и войне, но голос господина прозвучал так нежно, что захотелось провалиться под землю от смущения.  — Я говорил серьёзно, — Сяо насупился, стараясь не думать, как должно быть жалко выглядит со стороны со сдвинутыми бровями и красными щеками.  — Я тоже, — в голосе Моракса послышалась улыбка. Подбородка коснулись, прося поднять лицо, и хотя это было последним, что Сяо хотел делать, разумеется он повиновался. — Тогда пускай это будет контракт: я буду звать тебя всякий раз, когда наткнусь на скверну павших Архонтов, а ты будешь обязан остаться со мной после этого, пока я не успокою твою карму. Сяо покраснел ещё сильнее, сжимая кулаки так сильно, что уже чувствуя ногти даже сквозь перчатки. Моракс «успокаивал» карму таким образом, что Сяо потом всю ночь не мог уйти от него, как намагниченный прижимаясь к телу и то целуя шрамы, то ластясь под ладонь, то снова возбуждая и возбуждаясь сам. И если порой ему удавалось взять себя в руки и уйти, не подвергая господина опасности от оставшейся в своём теле кармы, то этим контрактом он подпишет себе приговор.  — Господин, вы слишком заботитесь обо мне, — попытался воспротивиться Сяо, но Моракс только фыркнул.  — Скорее я забочусь о себе. Не гадать, позволишь ли ты себе остаться на ночь, а знать это, будет приятным подарком в дополнение к нашим редким встречам. Сяо был готов лечь в землю и посадить над собой ещё одно дерево Подавления, но вместо этого он пылко развернул к себе ладонь господина и поцеловал её сквозь перчатку, метя губами в линию сердца.  — Вы позволяете мне больше, чем должны, — проворчал он, когда его привлекли к груди, но в ответ только вновь раздался смех, отдающийся вибрацией в голове.  — Как и ты мне. Они замерли, стоя в объятиях друг друга. Уединённое устье реки, ещё не тронутое следами смертных, казалось вырванным из мира, существующим в какой-то особой, более милостивой и прекрасной вселенной. Моракс медленно опустился на нагретую солнцем траву, всё ещё влажно пахнущую росой, и увлёк за собой Сяо, ненавязчиво укладывая на своё плечо. Воцарилась такая тишина, что можно было услышать, как звенят стрекозы над цветами лотоса.  — Вы разговаривали с Аджахой о… — Сяо с долей паники попытался выбрать между «о нас» и «о том, что между нами», но всё это звучало ужасно, поэтому он хмуро добавил. — Ну.  — Да, — хмыкнул Моракс, прислонившись щекой к его макушке и разглядывая утекающую вдаль реку. — Если тебя волнует, обсуждали ли мы его роль между тобой и мной, то нет. На это не было времени, а Аджаха был больше увлечён тем, как изменилось Ли Юэ, нежели мной. Сяо неуверенно хмыкнул.  — Тебе это удивляет? — Моракс чуть склонил голову, наверняка глядя на него. — Вероятно потому, что ты судишь Аджаху по себе, но это исключительно вина твоей убеждённости, что ты — его замена в моей постели. Хорошо, что господин не видел его лица. Услышать один из своих главных страхов таким спокойным тоном было почти унизительно, и Сяо машинально вжал голову в плечи, словно пытаясь спрятаться от этой правды. Наверняка он сейчас выглядел глупо и сдал себя с потрохами. — Ты в такой же степени замена Аджахи, как Аджаха — замена Гуй Чжун, — безжалостно продолжил Моракс, не выпуская его из объятий, ставших будто каменными. — Я приглашал вас в постель или приходил сам не потому, что ищу что-то потерянное или пытаюсь заполнить освободившееся место, а потому что просто хотел быть с вами. Это не настолько уж сложная истина, чтобы её не могло постичь такое мудрое существо, как ты. Последняя фразу звучала уже раздражённо. Сяо виновато свёл брови, не зная, куда себя деть от нахлынувшего чувства уязвимости — рядом с Мораксом он казался себе таким глупым, не понимающим простых вещей, что первой мыслью было сбежать, лишь бы справиться со стыдом и обидой в одиночестве. Но ему не дали, вместо этого вдруг опрокинув на траву и властно усевшись сверху. — А разговаривали ли вы с Аджахой о том, что я теперь делю постель с тобой? — Моракс пригвоздил его взглядом, не разрешая закрывать лицо. Сяо прижал руки к груди, против воли пряча сердце, как будто то могли взаправду поранить, и надеялся, что сможет хотя бы удержать ровный голос, раз не вышло удержать лицо. Он был оружием, он не подходил для таких разговоров, лучше бы Моракс просто соблазнил его в очередной раз, чем копался в душе…  — Нет, — с трудом спокойно ответил Сяо, плавясь под повелительным взглядом. — Аджаха никогда не спрашивал напрямую, что я делаю с вами, но он знал.  — И полагаю, даже не спросил, готов ли ты подвинуться?   — Он говорил о нас с вами как об одном целом, — уже на пределе сил ответил Сяо, стискивая тунику: сердце под рукой грохотало, как отбойный молот, грозясь выломать рёбра. Дышать стало тяжело, горло перехватывало, но стыд, от которого давило в висках, почему-то приносил сладостное удовлетворение. Как будто Моракс сейчас раздевал его, не давая прикрыться.  — Ему хватило мудрости понять, что я не выпущу тебя из постели, какой бы статус нас не разделял и какие бы роли нам не приписывали, — Моракс скользнул ладонью на его сжатый на груди кулак, хватая за запястья и заводя за голову. Через мгновение к первой руке присоединилась и вторая, Сяо задрожал от собственной беспомощности, пытаясь вывернуться из-под господина, но его прижали к земле. — Знаешь, Гуй Чжун была очень удивлена, когда я пришёл к ней, тогда ещё совсем неопытный и неотёсанный. Она, как и ты, застала нас с Аджахой, и точно так же как ты приписала нам роли, которых никогда не существовало. Вот только мне не понадобилась тысяча лет, чтобы убедить её перестать думать как столь обожаемые ею смертные и просто заявить на меня свои права, и только ты упираешься, как горный баран.   — Хватит! — Сяо зажмурился, часто дыша. Он не хотел этого слышать! У него нет никаких прав на своего бога! Почему Мораксу недостаточно, что он сделает всё, что тот попросит?! Зачем постоянно пытаться вывернуть его наизнанку?!   — Смотри на меня! — рыкнул Моракс, но Сяо стиснул зубы, запрещая себе повиноваться. — Чего ты боишься?  — Я ничего не боюсь, господин, — процедил он, сумев не встречаться с ним глазами, но зато проиграв дрожи, захватившей тело. Казалось, что внутри него всё вибрирует, как натянутая тетива, и Сяо уже не знал, чего хочет — с позором сбежать или заставить Моракса замолкнуть. — Я всего лишь не понимаю, почему вы ставите меня на одну ступень с госпожой Гуй Чжун и Аджахой. «Я слабее их. Я покину вас гораздо быстрее. Вы никогда не будете счастливы со мной так долго, чтобы это исцелило вас от их потери» Но это Сяо никогда бы не смог произнести. Руки Моракса вдруг сжались с такой силой, что он вскрикнул, невольно выгибаясь всем телом. Не было никакого шанса вырваться, бёдра даже не шелохнусь под весом господина, а отворачиваться уже было некуда. Моракс прикусил ворот его туники, стягивая ниже, и лизнул кожу. Сяо едва сумел подавить новый крик, вместо этого с содроганием услышав скулёж, и заёрзал, окончательно теряя контроль над своими мыслями. Моракс почти грубо целовал ему шею, то прикусывая, то бесстыдно вылизывая, словно пытался найти ошейник, который Сяо добровольно носил, и содрать его. Сяо сжал бёдра, стараясь не тереться о господина так явно, и в отчаянии дёрнул руки, но каменная хватка на запястьях была несокрушима.  — Прикажи мне остановиться, если тебе противно, — прошипел Моракс на ухо, прикусывая следом край мочки.  — Я не могу, — прорычал Сяо, жмурясь так сильно, что ресницы впились в веки.   — Почему? Потому что я твой господин или потому что ты сам этого не хочешь? Сяо! — Моракс чувствительно укусил его за шею, заставляя взвиться, прижимаясь к нему всем телом. — Отвечай!  — Потому что не хочу! — рявкнул он, разворачиваясь к нему. Все границы стёрлись, когда их с Мораксом взгляды встретились. Сяо увидел себя в его глазах — взъерошенного и красного, с отчаянной гримасой и закусанными от возбуждения губами. Моракс жёстко схватил его за челюсть, не давая отвернуться.  — Тогда, скверна тебя раздери, хватит упрямиться! — взмолился он. Его голосом можно было раз и навсегда подчинить себе любое существо, и оно бы посвятило всю свою жизнь тому, чтобы вновь заставить Властелина Камня говорить с собой с такой откровенной влюблённостью. Сяо, сдавшись, перестал вырываться, вытянувшись на земле. Его член уже давно стоял, но он только сейчас по-настоящему почувствовал это, и теперь возбуждение больше нельзя было игнорировать. Моракс замер, ожидая от него… разрешения? Всего мгновение назад оно было ему не нужно, достаточно было того, что Сяо не сбегал, а сейчас вдруг вся власть оказалась у Сяо. Это просто не укладывалось в голове, разум приказывал отказаться, спросить, как господину будет удобно, извиниться, но Моракс очевидно ждал не этого. Сяо впился взглядом в его лицо, подмечая лихорадочный румянец и побелевшие сжатые губы. Ну и пусть всё катится к дьяволу!  — Разденьтесь, — хрипло произнёс он. Моракс потянулся было к тунике, но Сяо мотнул головой. — Только штаны. Зрачки в золотых глазах, и без того возбуждённо расширенные, стали ещё больше. Моракс приподнялся, стягивая шаровары и оставаясь в одной тунике, и Сяо потянул за неё, заставляя приблизиться.  — Садитесь, — он приглашающе вытянул язык, стягивая обе перчатки и даже Глаз Бога. Придерживая край туники, Моракс послушно опустился ему на лицо, упираясь свободной рукой и коленями в траву. Очевидно, собственная покорность заводила его не меньше чем Сяо, потому что на члене уже выступила смазка. Сяо лизнул на пробу между ягодиц, постепенно добавляя всё больше слюны, и наконец скользнул пальцем, набирая темп. Моракс застонал, его бёдра судорожно подрагивали, а туника, зажатая в кулаке, затрещала. Сяо толкался уже тремя пальцами, языком то лаская яйца и основание члена, то вновь облизывая вход. Мужской запах приятно пьянил, а от собственного возбуждения уже становилось больно, но он всё равно тянул, растрахивая Моракса настолько, чтобы сразу легко войти в него, заставить насадиться на себя настолько глубоко, насколько возможно. Наконец пальцы спокойно скользили в растянутом анусе, хлюпая от слюны, и Сяо толкнул Моракса в живот. Тот понятливо отстранился.  — Садитесь, — не своим голосом сказал Сяо, уже сам закидывая руки за голову и заставляя их лежать на траве. Это была тонкая, безумно возбуждающая грань между покорностью и властью. Он знал, что всегда любил именно её, меняющую их ролями и при этом оставляющую на своих местах, но только теперь больше не мог скрываться от этого знания. Моракс сам спустил его штаны вместе с поясом до колен и только взялся за член, чтобы направить в себя, как Сяо дёрнул бёдрами, не веря своей наглости.  — Без рук.  — Это наказание за мою грубость, верно? — Моракс облизнулся, послушно упираясь обеими ладонями в его напряжённый пресс. — За то, что не дал сбежать? Сяо молча смотрел на него, тяжело дыша. Член уже блестел от смазки, твёрдый как камень, возбуждение тянуло в животе, тело умоляло взять своё, заставить Моракса ускориться, но гораздо сильнее было желание заставить его не выдержать самому, показать, что он и правда хочет получить своё по самые яйца. Моракс ухмыльнулся, не разрывая зрительного контакта, и с заметным усилием приподнялся, наощупь пытаясь сесть на член. Разумеется, с первого раза у него не вышло — как бы не был растянут анус, головка скользнула между ягодиц, заставив господина коротко застонать сквозь зубы. Сяо напряг всё тело, не давая себе шевелиться. Каждая новая попытка распаляла только сильнее, и наконец Моракс поймал правильный угол, как и хотелось сразу опускаясь до того, что их бёдра полностью сомкнулись.   — Ха, — тяжело выдохнул Моракс, на мгновение обмякнув, привыкая к члену, — тебе кажется понравилось меня наказывать.  — Вы сами придумали, что это наказание, — вернул долг Сяо, вызвав короткий напряжённый смешок.  — Ты быстро учишься. Моракс задвигался, набирая темп: за прошедшие столетия Сяо то ли приучил, то ли попросту подсадил его на быстрые, жёсткие толчки, и теперь сам не мог удержаться от стонов, вцепившись в траву и едва не вырывая из земли. Её острый терпкий запах почти заглушал запах их тел и смазки. Господин сменил угол, насаживаясь удобнее, и закрыл глаза, слабо вскрикивая на особенно удачном толчке. Его колени тёрлись о землю, покрываясь говорящей пошлой краснотой, пальцы почти до синяков вцепились в бока Сяо, а волосы совсем выбились из хвоста, падая на раскрасневшееся лицо. Иногда он сбивался с темпа, как-то особенно трогательно постанывая от разочарования, его взгляд совсем помутнел от возбуждения, но Сяо заставлял себя в такие моменты лежать как кукла, наслаждаясь и одновременно мучаясь от того, как ноет член, сжатый со всех сторон и требующий разрядки. Их тела уже были на пределе, и Моракс насаживался всё отчаяннее без всякого ритма, лишь бы скорее получить оргазм. Кончая, он хрипло заскулил, двигаясь ещё скорее, заставляя Сяо последовать за собой, и наконец удовлетворённо выдохнул, полностью опустившись чтобы вся сперма осталась в нём. Наконец господин устало склонился на грудь Сяо, позволяя обмякшему члену выскользнуть из себя с влажным звуком.   — Почему каждый раз с тобой заставляет меня так безумствовать? — слабо улыбнулся Моракс, искоса глядя на него. — Пока мы порознь, я думаю, что в нашей связи нет ничего особенного, но затем мы встречаемся, по хорошему поводу или по дурному, и всех моих тысяч лет не хватает, чтобы объяснить, почему я тотчас теряю способность отпустить тебя. Может, путешествия среди смертных помогут мне наконец понять. Сяо обессиленно склонил голову, прижимаясь щекой к его скуле, и только крепче сжал объятия. Если господин не мог знать, что между ними, откуда же знать ему? Всё, что он понимал, это что теперь бесполезно отрицать правду — он больше не был ни оружием, ни слугой. Потому что оружие столько не чувствовало, а слуги не имели такой власти. Моракс действительно отправился в путешествие по Ли Юэ. В столице теперь правили «Цисин», набирая всё большее влияние и опыт. Скромный бивуак на дороге через Бишуй вдруг превратился в целую гостиницу на вершине дерева, и Сяо никогда бы не заглянул туда, если бы не услышал голос господина. Вынырнув из ветра, он остановился посреди удивительного постоялого двора, напоминавшего скворечник. Широкая винтовая лестница вилась по всему стволу, а сбоку работал лифт, вызывая лёгкую оторопь — это вот чему уже смертные научились?! Сяо как-то пропустил момент, как они перешли от кораблей до настоящих механизмов. Зато становилось понятно, почему Хранительница Облаков стала ворчать больше обычного.   — Сяо, — Моракс окликнул его, стоя у края площадки и опираясь на новенькие перила. Несмотря на то, что они виделись совсем недавно, пару недель назад разделив постель, Сяо уже успел соскучиться по нему. Теперь признаваться в этом хотя бы самому себе было проще. — Я долго думал, как помочь тебе в твоей охоте, и один из моих смертных спутников подсказал мне: тебе нужно место, которое можно назвать безопасным.  — Зачем? — Сяо недоумённо нахмурился, становясь ближе, хоть и не нарушая правил приличия. Пускай адепты и даже Гань Юй догадывались о том, сколькое позволено Сяо, но демонстрировать их связь перед смертными? Сама мысль об этом была отвратительна. — Тебе нужно где-то отдыхать. Нет, — Моракс поднял ладонь, прося его не начинать протестовать. — Медитация на случайном дереве или на камне посреди болот не даст тебе столько сил, сколько даст чистая постель, ванная и стерильные бинты. Сяо чутко заглянул в лицо Мораксу, пытаясь понять, имеет ли смысл спорить, но снисходительный взгляд сказал ему, что смысла нет. Вздохнув, он кивнул.  — Люди, работающие здесь, назначаются «Цисин», поэтому ты можешь доверять им. В известном смысле, разумеется, насколько ты вообще можешь доверять людям, — Моракс поманил его за собой. Сяо напрягся, подумав, что они идут в ресторан внизу, но они спустились на маленькую уютную кухню, на которой стоял заботливо отделённый шкафами столик. Повар поприветствовал их поклоном, быстро возвращаясь к готовке — госпожа печь не терпела конкуренции. Усаживаясь с Мораксом за стол, Сяо обнаружил перед собой тарелку с тофу и несколько лёгких закусок с мятой и неострым вкусом.  — «Цисин» с моей помощью собрали на тебя достойное досье, — Моракс пригубил предложенный ему чай. — Одежда, оружие, лекарства — ты получишь всё, что тебе необходимо.  — Я не нуждаюсь ни в чьей заботе, — отрезал Сяо, но осёкся, не договорив. Он хотел сказать, что всё ещё силён, что его не нужно опекать, но Моракс бросил на него такой говорящий взгляд, что все слова застряли в горле. Моракс остался с ним на ночь, хотя им пришлось вести себя куда тише. Карма, грызшая тупой болью кости и тянувшая позвоночник, съежилась, стоило пройтись по этому позвоночнику поцелуями. Чувствуя сквозь полудрёму, как рука господина нежно рисует на его спине защитные символы, Сяо попытался вспомнить, думал ли он когда-нибудь, что получит такое признание? Разумеется, смертные и раньше уважали его, а адепты всегда пускали в Обитель залечить раны, но теперь ему не нужно было никого ни о чём просить. Ли Юэ становился всё краше и могущественнее. Послы со всех земель съезжались вместе со своими торговыми делегациями, а за ними следом шли обозы, везущие как обычные ткани и зерно, так и редкие диковинки. Рынки разрастались, порт крепчал, и теперь за один день смертный мог как обогатиться на всю жизнь, так и эту самую жизнь потерять. Наблюдая за людьми, Сяо всё сильнее чувствовал, насколько отличается от них. Они шли вперёд, жадно вбирая в себя знания и не боясь за них убивать, а он так и остался на своём посту, словно попавшийся в ловушку Творца Гор. Надежда, что Фуше всё ещё жив и где-то путешествует, едва теплилась в сердце, но глядя порой в подаренный Аджахой кор ляпис, Сяо не мог не задаваться вопрос — что бы сказал ему брат? Смог бы он, как и раньше, чутко понимать смертных, легко угадывая их тревоги и ведя за собой? Сяо больше не мог, но продолжал их защищать. Когда всё Ли Юэ содрогнулось от непонятной силы, рвущейся из земли, он первым стал во главе войска. Его слава Охотника на Демонов быстро вернула ему статус генерала, и когда Моракс, прибывший в столицу уже не как смертный, а во всей своей силе, только собирал войско, чтобы вести их к Разлому, откуда хлынули орды чудовищ, Сяо уже держал оборону, не давая полчищам начать опустошительный марш по всему Ли Юэ. Ровный строй миллелитов пришёл к ним на помощь на седьмой день, когда Сяо с остальными адептами и Гань Юй едва справлялись. Существа, лишь отдалённо похожие на людей, и стаи искажённых волков, от чьих когтей оставались несворачивающиеся раны, не знали жалости и бросались на них будто безумные. Смертные падали под их напором, как срезанные серпом колосья, но на место падшего тут же приходил товарищ — мужчины и женщины, одетые в наспех найденные доспехи, порой достававшиеся от праотцов, молча поднимали с земли окровавленное оружие и вставали непреодолимой стеной.  — Идите на помощь пострадавшим деревням, — приказал Моракс, едва поравнялся с Сяо и Шан Фэем, стоявшим прямо лишь на одном упрямстве. — Разрывы открываются по всему Ли Юэ, и люди нуждаются в вашей помощи. Давно его голос не звучал так сурово, а лицо не было так безучастно, только глаза горели холодным огнём — Бог Войны вновь занял место Бога Контрактов. Сяо почтительно склонил голову, игнорируя то, как болит всё тело: раны от псов Разрыва едва-едва затягивались, пропитывая кровью бинты и одежду. Люди от них умирали быстро, порой даже не успев сказать, кому хотят передать последнее «прощай».  — Хорошей охоты, господин, — отсалютовал Мораксу Шан Фэй. Его розовые волосы потемнели из-за запёкшейся крови и обгорели от пламени вокруг рогов. Сяо и сам выглядел не лучше, с заострившимися чертами и кое-как наложенными повязками, покрывавшими его с ног до головы.  — Пусть хранят нас Архонты, — кивнул Моракс, холодно и жёстко, словно внутри него был только камень и железо, но, когда он двинулся во главу войска, Сяо ощутил мимолётное ласковое прикосновение к своей руке, едва ощутимую ласковую хватку на пальцах, безмолвно просящую выжить в этой бойне. Битва казалась бесконечной. И хуже того было, как реагировала на кипящую во врагах скверну карма, будто змея подняв голову внутри Сяо и теперь тугими кольцами заполняя его лёгкие, мешая дышать. С хрипом опираясь на Коршун, казавшийся теперь неподъёмным, он устало смотрел на когда-то мирную и спокойную Цин Цэ. Тысячелетие назад Инда отдала за неё жизнь, а теперь золотые поля и зелёные крыши горели и источали зловоние. Ситуация становилась критической: посевы были уничтожены, рыба ушла далеко в океан, а лекарственные травы не успевали вырастать, несмотря на все усилия адептов. Люди боролись уже на последнем издыхании, заставляя Сяо всё отчаяннее бросаться в битву, надеясь принять на себя больший удар. Его измученное тело едва держалось, уже не в силах исцелять осквернённые раны, и каждое утро кончики волос и пальцев просвечивались всё сильнее… Глядя прямо сквозь ладонь на чудом уцелевший цветок цисинь Сяо думал лишь об одном — чтобы Моракс не повторил судьбу госпожи Гуй Чжун. Пускай Ли Юэ не потребует себе ещё одной жертвы…  — Говорят, в Разломе к войску Миллелитов присоединился неизвестный якша, — однажды донесся до Сяо разговор солдат. — Он пришёл к отрядам, отрезанным от главного войска, которое чистит от говна деревни вокруг. Под его командой наши ребята загнали этих монстров в саму жопу! Сяо крепче сжал Коршун, с которым сейчас даже спал. Якша? Неужели это Фуше? Первой мыслью было рвануть в Разлом в безумной надежде увидеть брата, и позвоночник отозвался болью от такого усилия, которое Сяо приложил, чтобы остаться на месте. Он оглянулся, ища того, кому можно сообщить о своём уходе, но увидел только жмущиеся к земле огоньки костров да потрёпанных солдат, которые не переживут следующую битву, если он их покинет. Сяо низко склонил голову, душа в себе вой. Почему эти смертные всегда вокруг него?! Почему они всегда нуждаются в его защите?! Не будь их!.. И он никогда бы не заслужил внимания Моракса, не повстречал бы Аджаху и своих братьев и сестёр. Что значила его бессмертная жизнь, пока он служил Архонту Снов, глядящего на смертных свысока?  — Генерал? — окликнул его один из солдат, так задиристо только что обсуждавший, в какую жопу загнали монстров. Сяо глянул ему в лицо: бледное, но с упрямым взглядом, — и устыдился своего порыва. Он ведь действительно генерал, что бы сказал Фуше, узнай, что брат очертя голову бросил войско из-за какого-то своего желания?  — Всё в порядке, — успокоил Сяо солдата. — Отправляйся отдыхать. Завтра нам предстоит очередной трудный день. Солдат отсалютовал ему, возвращаясь к костру. Там сидели такие же как он, недобитые и отчаянные, даже в этом мрачный час продолжавшие находить силы для шуток. Сяо смотрел на них, гадая, переживут ли они следующий день. Битва всё длилась, длилась и длилась, никогда не затихая до конца. Вонь от сжигаемых трупов чудовищ и запах погребальных костров пропитал одежду, плоть и казалось даже горы. Небеса посерели от их чада, и люди всё чаще начинали роптать: где же Властелин Камня? Неужели он их покинул? Сгинул в Разломе?  — Он вернётся как и возвращался всегда, — произнёс Владыка Лун, грациозно переступая сбитыми и заляпанными скверной копытами. Его рога были частично обломаны, а шерсть свалялась колтунами. — Наш господин не проиграет какой-то забытой богами орде.  — Откуда они только взялись, — с отвращением проклекотал Творец Гор, взмахивая запылёнными крыльями. И у него, и Хранительницы Облаков перья потемнели и слиплись, а у ноздрей на клювах блестели редко подсыхающие дорожки крови — им, летающим в облаках, было тяжелее всех справляться с дымом костров. — Что сотворила эта непонятная, трижды проклятая Каэнрия? Сяо украдкой глянул на парящую в небесах Селестию — неужели они не знали, что происходит на земле? Словно можно не увидеть это чёрное месиво, захлёстывающее города повсюду, даже всегда дружественный Ли Юэ Мондштадт потому и не мог помочь, что сам едва справлялся с нападением. Сяо видел Барбатоса издалека, когда помогал отбивать атаку на границе: Архонт Ветров с ужасающей скоростью шил врагов из лука и затягивал их тела в Ока Бури, но даже это не спасло большую часть отряда, которого он вёл… И в момент, когда казалось, что проигрыш неизбежен, неожиданно поток монстров иссяк, словно кто перекрыл вентиль. И вместе с этим из Разлома вернулась крошечная горстка воинов, едва ли десятая часть от того войска, которое туда спустилось, и во главе них шёл Моракс. У Сяо замерло сердце: на господине не было живого места, а человеческие черты смешались с драконьими, словно больше не могли вспомнить правильную форму. Люди рядом с ним казались живыми мертвецами, а он сам — главным среди них. Его руки вместо рукавов покрывала засохшая кровь, намертво запечатав сжатые в кулак пальцы вокруг Покорителя Вихря.  — Господин? — Сяо рванул к нему, забыв о собственных ранах, увлекая за собой в палатку. Следом влетела Хранительница Облаков, неся с собой лекарственные травы.   — Могу ли я узнать, что случилось в Разломе? — обеспокоенно, хоть и совершенно не к месту, сходу спросила она, бросая цветы цисинь и мяту для успокоения ран в наполненную ванну. — Вернулось так мало смертных, что это вызывает тревогу — сколько же носилок для раненных нам готовить? Когда собирать спасательную экспедицию?  — Не нужно, — голос Моракса напоминал рокот глубин, пугающий и бездушный. — Спасать некого. Хранительница Облаков осеклась. Впервые за всю войну против монстров Сяо увидел её страх: бесстрашно остававшаяся у своих механизмов до самого конца, первой встречавшая волну врагов, сейчас она замерла, словно птенец перед коршуном.  — Я… прошу прощения, господин, — потерянно произнесла Хранительница Облаков, медленно, словно забыв, как ходить, переступая длинными ногами.  — Оставьте меня, — холодно ответил Моракс, опускаясь на низкий стул, но так и не выпустив копья. Его лицо осталось неживым, с выступающими клыками и полосами тёмной чешуи на скулах. На лбу было две кровавые метки, видимо оставленные выраставшими во время боя рогами, но раньше Сяо никогда не видел, чтобы господин ранил ими сам себя. Хранительница Облаков отогнула полог палатки, собираясь пропустить Сяо вперёд, но наткнулась на его взгляд и молча вышла в одиночестве.  — Я же сказал оставить меня, — повысил голос Моракс, и кровь на его руке хрустнула, когда он сильнее сжал древко копья. Его фигура в изломанных доспехах выглядела по-настоящему угрожающе и болезненно, как не выглядел никогда во время войны. Тогда Моракс лишь равнодушно смотрел на корчащихся под его кометами врагов, но сейчас он выглядел как кто-то, кто и сам был опрокинут и разбит, а затем собрал себя по кускам, потому что таков его долг.  — Однажды я уже ослушался вашего приказа, — Сяо приблизился к нему, стягивая перчатки, — и вы простили меня за это. Простите ли вы меня снова, если я сейчас не уйду? Ему ответило молчание, которое можно было истолковать лишь одним способом. Сяо опустился перед ним на колени, осторожно обмывая руку с копьём. Он чувствовал затылком тяжёлый взгляд Моракса, но вместо страха в нём всё сильнее нарастала жалость, сжимающая горло когтистой лапой. За что это случилось с его господином? Почему всей его верности не хватило, чтобы его защитить?! Наконец кровь отмокла, и копьё выпало из ослабшей руки, глухо звякнув о землю. Сяо потянул сначала верхний доспех, от которого мало что осталось, настолько его изорвали осквернённые когти, затем тунику, ставшую из белой красной. По прорехам на ней он мог только угадывать, какие раны вынес его господин. Некоторые до сих пор кровили… — Тебе не нужно видеть меня в таком состоянии, Сяо, — глаза Моракса едва заметно ожили, и он наконец почти по-человечески вздохнул, низко опуская голову. Теперь стало заметно, как слиплись от грязи и крови его волосы, начиная напоминать чешую. Сяо промолчал, не желая отвечать на подобную глупость. Он был готов умереть за него, каждый день его мысли возвращались к господину, чьего голоса он больше не слышал, а чьё дыхание не ощущал в прикосновениях ветра. Разлом будто поглотил его господина, и вместе с ним — часть сердца. Он медленно поцеловал Моракса в лоб, вдыхая едва ощутимый под вонью скверны и крови запах его кожи. От этого глаза защипало — как давно он его не чувствовал! Сяо раздражённо запихнул свои метания поглубже, поднимая лицо Моракса и наконец по-настоящему заглядывая ему в глаза. Там, за стеной стойкости, таилось страдание и скорбь, такие сильные, что прорывались даже через самообладание господина.  — Почему это происходит именно с вами? — застонал он, утыкаясь лбом в его лоб. — Если бы я только был там…  — Ты бы погиб, как и многие другие, — тихо ответил Моракс. Лёд в его голосе тем больше таял, чем чаще Сяо касался грязного лица мелкими поцелуями. Давно выученный металлический вкус крови наполнил рот, но пока губы касались медленно согревающейся кожи, даже в нём была какая-то сладость. Наконец его губы нашли напряжённые губы Моракса. Сяо трепетно скользнул по ним языком, начиная невольно дрожать — тревога, не отпускавшая его все эти недели, взорвалась где-то в груди, и осколки от неё изрешетили нутро. Господин попытался отвернуться, но только упёрся чешуйчатой скулой в край его ладони, а Сяо прижался к губам настойчивее, выпрашивая поцелуй.  — Сяо, я… — прохрипел Моракс, и он наконец с измученным стоном скользнул ему в рот языком. Внутри на щеках были ранки: видно, господин кусал себя сам, либо сдерживая крик, либо выводя из оцепенения. Сяо жадно обвил его голову руками, запуская пальцы в покрытые струпьями волосы, и не мог оторваться, боясь, что если не скажет телом то, что не мог сказать словами, то его сердце разорвётся. Руки Моракса, висевшие плетьми, вздрогнули, оживая, и впились Сяо в поясницу, притискивая его в крепком объятии. Всё тело господина содрогнулось, как будто сбрасывало с себя шкуру дракона, и чешуя под ладонями Сяо начала исчезать. Когда он наконец оторвался от его губ, не в силах отстраниться до конца и бесконечно гладя лицо, черты вновь стали человеческими. Сяо помог господину раздеться окончательно и погрузиться в ванну, сам став позади и осторожно промывая волосы. Воду пришлось сменить трижды, прежде чем из кроваво-чёрной она стала прозрачной, и теперь, когда вся грязь была смыта, было видно, что раны покрывают Моракса по всему телу. Сяо не выдержал, дрогнувшей рукой касаясь одной из них — глубокая и рваная, она шла прямо под сердцем, наталкивая на пугающие мысли. Будь господин чуть менее искусен в войне… чуть менее силён! Да будь проклят этот мир, постоянно пытающийся его уничтожить не духом, так телом!  — Почему это произошло? — прохрипел он, едва совладав с языком. Ярость заменила собой отчаяние при виде ран господина и горела всё сильнее, призывая найти виновника и заставить поплатиться. — Что случилось в Каэнрии?  — То, о чём я тебе даже не могу рассказать! — неожиданно весело произнёс Моракс, на его лице появилась привычная сдержанная улыбка, а потом жутко исказилась, изломала ему губы, и он стремительно закрыл лицо, содрогаясь. Сяо оцепенел, выронив лекарственные травы, которые держал в руках, и те словно маленькие лодочки поплыли по воде. Его господин… плакал? Это было сродни небу, упавшему на землю!  — Все… все погибли, — жутким надтреснутым голосом сказал Моракс и тут же зажал себе рот, сгибаясь так, что едва не ушёл лицом под воду. Сяо, забыв обо всём, как был в одежде и сапогах рванул в ванну, расплёскивая мыло и намокшие соцветия вокруг, схватил господина за плечи и силой разогнул. Моракс отвернулся, слепо отпихивая его рукой, чтобы он не смотрел ему в лицо, но Сяо рухнул на колени, оседлав чужие бёдра, и порывисто обнял, пряча голову на своей груди. — Я не уйду, господин! — запальчиво прошептал он, прижимаясь всем телом и чувствуя, как одежда облепляет его словно вторая кожа. — Вы уже столькое мне позволяли, не отталкивайте меня сейчас! Моракс мотнул головой, словно хотел что-то сказать, но только крепче зажал рот, чтобы из него не вырвалось ни звука. Сяо увидел, что он царапает себе ногтями щёку, и решительно отвёл его ладонь в сторону, заменяя своими губами. Во рту стало солоно от слёз, и от того, как мучительно застонал в ответ господин, словно больше не в силах сдержать в себе боль, сердце словно нанизало на иглу. Хотел бы Сяо уметь красиво говорить, но всю свою жизнь он предпочитал слова делу… И поэтому сейчас он мог только обнимать, позволяя цепляться за себя, и упрямо закрывать рот господина поцелуям, удерживать его руки и прижиматься крепче, чтобы их сердечный стук перекликался друг с другом. Наконец Моракс обмяк, откидываясь на стенку ванны. Его взгляд стал больным и усталым сильнее, чем прежде, но на лице наконец появился живой румянец.  — Я не могу даже рассказать о том, что сделал, — прошептал он, запрокинув голову. На шее был виден след от звериного укуса, и Сяо накрыл его губами, молча целуя каждую метку от клыка. Моракс издал тихий смешок. — Неужели ты так просто примешь меня с этой тайной? Неужели ты не боишься, что Се… кто-то отдал мне приказ, который бы с удовольствием выполнил твой бывший хозяин, но который в итоге выполнил я? Алатус… — он неуверенно коснулся его щеки, как будто и вправду верил, что может получить отказ. — Если бы ты только знал, что сделали мы все…  — Господин, мне не важно, что вы сделали, — отрезал Сяо, подставляясь под ладонь со всей охотой, которую только мог показать. — Я знаю, что вы сделали это ради защиты Ли Юэ. Принесли очередную жертву, которую от вас требовала жизнь смертных. Любой, кто скажет иначе, станет моим врагом. Моракс слабо улыбнулся ему в ответ, теперь уже сам наконец притягивая его к поцелую. Губы уже саднили от того, сколько раз касались других, но Сяо смаковал эту лёгкую боль, желая получить ещё. Теперь, когда их языки не сталкивались в отчаянной борьбе, а ласково сплетались, тело затопила невероятная усталость, и он почувствовал, что мир как будто кренится то в одну сторону, то в другую, стоило чуть повернуть головой. Они с трудом выбрались из ванной, оставляя за собой лужи, — особенно много натекло с Сяо, — и Моракс, кое-как обтеревшись, рухнул на походную кровать, измождённо закрывая глаза. Сяо, стянув мокрую одежду, неуверенно подошёл к нему. Они уже бесчисленное число раз видели друг друга и обнажёнными, и раненными, но сейчас господин казался таким надломленным, что любое прикосновение к нему ощущалось как касание к крылу бабочки. Что, если Сяо слишком навязчив?  — Господин, — он осторожно коснулся его плеча, на котором тоже находилось несколько царапин, наверняка ранее бывших куда более серьёзными ранами. — Могу я перевязать вас? Моракс кивнул, не открывая глаз. Кажется, он потратил последние силы на своё признание, которое хотел бы оставить при себе, но его воля оказалась чересчур подточена долгой битвой и тем страшным… чем-то, что ему пришлось сделать. Сяо даже вообразить не мог, что же могло настолько зацепить господина. Массовое убийство? Геноцид? Нет, это немыслимо! Он принялся осторожно бинтовать раны, которые после того, как с них смыли подсохшую корочку, снова закровили. Дыхание Моракса, поначалу напряжённое, постепенно выравнивалось, а тело расслабилось, чем больше Сяо прикасался к нему. Он сам не понимал, где заканчивается помощь, и начинается ласка, но не мог остановиться, будто заново собирая для себя Моракса из тихого стона, слабой дрожи, знакомой, миллион раз уже расцелованной кожи. Сяо знал, что, когда все раны заживут, он наизусть выучит их шрамы губами. Когда Сяо попытался встать с кровати, чтобы найти себе какую-то одежду, Моракс удержал его за руку и уверенно подтянул к себе.  — Останься со мной, — совсем как прежде, до вторжения, попросил он. Сейчас эта фраза зацепила особенно сильно — в особенно тёмные ночи Сяо гнал от себя мысль, что больше никогда её не услышит. Сейчас эти воспоминания причиняли боль, как засевшая в ране заноза.  — Сколько ещё это будет продолжаться? — не выдержав, прошептал он, положив голову на грудь господина. — Почему вы постоянно должны защищать Ли Юэ? Неужели вы никогда не получите покоя?  — А ты, Сяо? — так же тихо откликнулся Моракс, положив руку ему на макушку и тихо перебирая волосы. Такая простая, безыскусная ласка… но Сяо едва не завыл от неё. Его сердце так тянулось к Мораксу, что это было физически больно, словно вся его сущность больше не могла представить себя без господина. Каждая рана на чужом теле ощущалась как своя.  — Я последую за вами куда угодно, — он поджал колени, плюнув на гордость и клубочком сворачиваясь под рукой господина. Только так агонию в груди удавалось унять. — Я знаю, что мой долг защищать Ли Юэ… но… прошу: если вы вновь отправитесь туда, где будете умирать, возьмите меня с собой. Сяо сжал зубы, давя слёзы, которые вновь пытались взять над ним вверх. Моракс повернулся на бок, пряча его в своих объятиях, скользнул коленом между обнажённых бёдер, дал уткнуться между своим плечом и шеей и сам зарылся носом в волосы. Они сплелись друг другом словно две змеи, почти теряя, где начинается один и заканчивается другой. Но ведь пройдёт совсем немного времени и долг снова разорвёт их, расшвыряет по Ли Юэ. Вновь Моракс будет бесконечно бродить среди смертных, давая им своё напутствие, а Сяо — бороться со скверной, медленно проигрывая карме. Всё, что у них есть — только время зализать раны, прежде чем им нанесут новые, снова и снова. Сяо устало прикрыл воспалённые веки. Какой толк в сожалениях? Столетия будут меняться, но в конце концов ничего так и не изменится.  — Надеюсь, — неожиданно задумчивым и серьёзным голосом произнёс Моракс, словно у него появился какой-то план, — место, в которое я тебя возьму, будет лучше, чем просто место моей смерти.