А они пускай останутся

Экзувия лежала на расколотом столе словно ненастоящая. Сяо смотрел в её мертвые глаза и не мог поверить, что это всё. Казалось, это должно произойти иначе: чтобы Ли Юэ рушилось в океан, чтобы волны размером с гору обрушивались на землю, чтобы солнце почернело и тучи пропитал дым пожаров, но точно не так — тихо, спокойно, без лишнего шума. Раз — и тот, без кого он не представлял свою жизнь, погиб. Сяо не мог сдвинуться с места, словно его парализовала. Тело не понимало, зачем ему двигаться, если Моракс мёртв, и если всю дорогу от Ван Шу его трясло от нервного напряжения, то сейчас все чувства будто отключились. Как будто ему сунули руку внутрь и вынули сердце. Чешуя на неподвижном теле тускло блестела, грива слабо развевалась. Сяо протянул подрагивающую руку, пытаясь прикоснуться, убедиться, что глаза его не обманывают, но в последний момент шарахнулся назад как от удара молнией. Он не мог… не мог дотронуться до мёртвого господина. Столько лет он касался его живого, а такого… уже не может. В Западном пределе собрались уже все Адепты, встревоженные и подавленные ещё больше, чем во времена войны или Великого Бедствия, которое Сяо называл не иначе, как резнёй. Хранительница Облаков заметила его первым, церемонно поклонившись — за последние пятьсот лет они общались чаще других, в основном стараниями Гань Юй. Это не сделало их ближе, но навело более прочные мосты для разговора. — Ты видел его? — Хранительница совсем уж по птичьи склонила голову на бок. — Экзувию. — Да, — Сяо мрачно кивнул, занимая своё место в кругу адептов. Больше всего сейчас он хотел остаться в одиночестве, но у него всё ещё был его долг. — Она настоящая. И в ней… кхм, нет признаков жизни. Синхронный вздох боли пронёсся над тремя священными зверями. Владыка Лун сокрушённо опустил голову, словно уже стоял перед могилой. — Значит, это конец правления Моракса, — весомо произнёс он, и весь мир как будто затаил дыхание. Сяо до сих пор не мог поверить, как-то уложить в голове то, что они обсуждали. Даже весть о незнакомой путешественнице, проникшей в Западный предел со старым амулетом, не могла его по-настоящему взбудоражить. Это нормально для смертных — лезть туда, куда им запрещено, с чего бы ему интересоваться этим, когда вся его привычная вселенная рушится на глазах? Он невпопад кивал на слова адептов, что им нужно прибыть в Ли Юэ, но едва ли уловил хотя бы половину смысла. Эта троица прекрасно справлялась без него, давно выучив все слабые и сильные стороны друг друга. Он стоял рядом с ними, как ещё один каменный фонарь, глядя куда-то в пустоту и поглощённый ужасающим, сосущим чувством в груди, как будто у него теперь вместо сердца была дыра и всё проваливалось в неё, оставляя только пустоту. Путешественница, — Люмин, вспомнил он, — на этом фоне показалась ему таким незначительным событием. Да, она не принадлежала этому миру и её окружала холодная космическая аура, но в остальном она была совсем как смертная: много болтала и много суетилась. Сяо смотрел на неё, не понимая, почему он вообще находится здесь, почему всё это слушает, какое ему есть до этого дело? Моракс мёртв. Смысла больше нет ни в чём. Он машинально обходил дозором равнины вокруг Ван Шу, когда наткнулся на статую Моракса. Её лицо было сделано слишком грубо, чтобы на нём угадывались черты, но знакомый капюшон и ниспадающая из-под него чёлка болезненно задела сердце. Сяо коснулся каменной руки, и элементальная энергия тут же ринулась к его телу, залечивая мелкие раны, но сейчас бережная сила Гео вызывала только боль. Сяо прижал руку к груди, падая на колени перед статуей. Моракс мёртв! Почему он мёртв, а эта чёртова статуя всё ещё работает?! Неужели Ли Юэ так и продолжит существовать, словно ничего не произошло? Смертные поскорбят пару лет и забудут, как забывали все прочие жертвы, отданные во имя их блага: нигде не стоит памятник павшим якшам, от бойни в Разломе остался только неуклюжий алтарь, никто не помнит уже, что за «страшный дракон» заточён под огромным Деревом Подавления, а могилу госпожи Гуй Чжун давно сравнял с землёй ветер. Боль билась в его сердце, с каждым ударом будто яд распространяясь по всей груди. Это было ещё хуже кармы, хуже цветущей ветки в животе. Сяо сжался в комок, утыкаясь лбом в горячий камень статуи. — Я же… просил вас позвать меня, — прошептал он, даже сквозь страдания стыдясь, что опустился так низко, что стал говорить сам с собой, — если вы решите умирать… почему же вы не позвали… Мысль разделить с Мораксом смерть всегда была мечтой, но видимо, Сяо так и не заслужил, чтобы хотя бы одна его мечта исполнилась. Он обнял сам себя за предплечья, пытаясь как-то справиться с мучительной судорогой, скрутившей всё в груди так, что нельзя было вдохнуть, и всё равно эта физическая боль не шла ни в какое сравнение с тем отчаяние, что всё разрасталось и разрасталось, как буря в океане. Ему больше никогда не увидеть Моракса… никогда не поцеловать его, никогда не заснуть под его рукой, ткнувшись губами в один из шрамов. Даже ветер без дыхания господина стал безвкусным. На затылок капнул дождь, потом всё ещё и ещё. Трава пригнулась под порывистым ветром, который запел в соснах, и всё ближе был шум ливня, надвигавшегося сплошной стеной. Сяо до конца не осознал его, даже когда туника облепила спину, а волосы прилипли ко лбу. Всё как-то смешалось, и он не мог понять: это слёзы или просто дождь? Его бьёт дрожь или просто суставы ломит от холода? Это всего лишь горный ураган или стук крови в его ушах? Почему Моракс не позвал его?! Вряд ли Сяо смог что-то противопоставить удару, сразившему бога, но он мог бы его разделить! Неужели за все тысячелетия своей службы он не заслужил не пережить своего господина?! Запрокинув голову, Сяо позволил воде заливать ему рот и глаза, больно дёргая ресницы каждой каплей. Если бы он только мог, он бы умер прямо здесь… ушёл бы тихо и спокойно, как его братья и сёстры… Видно карма пропитала его настолько, что проникла в саму судьбу, и теперь даже счастливой смерти ему не видать. Ван Шу встретил его тёмными окнами: все постояльцы, видимо, пытались отогреться и отоспаться после тяжёлой дороги под дождём. Сяо приземлился на верхнюю площадку, бездумно слушая шелест листьев по крыше. Он не знал, сколько простоял так, не в силах понять даже, что должен делать, когда раздались шаги. Верр вышла к нему из темноты лестницы и раскрыла над его головой зонтик. — Добрый вечер, юный господин, — слабо улыбнулась она. Бледность щёк и тёмные круги под глазами делали её больной. — Ужасная погода для ужасного дня… Словно сама природа скорбит вместе с нами. Сяо промолчал, не столько чувствуя, сколько просто понимая, что дождь больше не бьёт его по макушке и плечам. — Я лишь хотела напомнить вам, что мы здесь чтобы облегчить вашу ношу, — продолжила Верр, не смутившись его молчания. Подобно ему, она смотрела в мутные из-за ливня пейзажи Бишуй, словно пыталась увидеть там нечто особенное. Сяо мог бы огрызнуться, что никто не облегчит его ношу, но он слишком давно знал женщину и видел, насколько она, чужестранка, прикипела сердцем к Ли Юэ, как отчаянно, словно не веря себе, полюбила своего мужа, назначенного ей Цисин, и как самоотверженно выполняла свою роль. Поэтому на неё, как и ни на кого из Ван Шу, он не огрызался никогда. Ему оставалось только надеяться, что Верр с присущей ей прозорливостью видит в нём благодарность за заботу. — Если вам что-то понадобится — дайте мне знать, — поняв, что Сяо не собирается трогаться с места, отступила Верр, и уже собиралась уходить, как он окликнул её. — Если и вам что-то понадобится, вы тоже можете звать меня. Женщина замерла, от удивления став как будто моложе, но быстро взяла себя в руки и почтенно поклонилась. — Благодарю вас за доверие, молодой господин, но мне достаточно знать, что хотя бы вы остались на страже Ли Юэ. Всё, что мне нужно — чтобы вы были в порядке. Она наверняка пыталась поддержать его этой фразой, но Сяо едва сдержался от гневного рычания. Он всего лишь часть величия Моракса! Без Моракса и его бы не существовало, и Верр, и всего Ли Юэ! Как она смеет так просто!.. Но ярость мгновенно улеглась, оставив после себя стыд. Эта смертная не виновата, что привязывается к простым и близким ей символам, даже если это всего лишь по случайности никем не добитый якша, о котором она заботится. Сяо медленно вернулся в комнату, на ходу стягивая с себя мокрую одежду, и упал лицом в подушку, больше всего желая одного — задохнуться во сне. Ясное дело, он не задохнулся. Это было бы слишком легко. Вместо этого ему пришлось патрулировать Ли Юэ как ни в чём ни бывало, потому что земля не собиралась разверзаться у него под ногами, а солнце — падать в океан. Каждый шаг давался с трудом, каждый вздох отдавался в рёбрах, словно те были сломаны, а глаза болели — проснувшись, Сяо с омерзением почувствовал, как вымокла за ночь подушка, потому что он позорно плакал сквозь сон. Хнычущий, так и не совершивший ни одного подвига во славу господина якша… Не удивительно, что пока его сёстры и братья умирали в бою, он остался медленно гнить свой век. Несколько раз во время патруля он видел Люмин. Та бегала за смертным в длинном плаще с узорами из драконьей чешуи и кажется раздражалась из-за него донельзя. Сяо наблюдал за ними издалека, гадая, что же им нужно то в одном конце Ли Юэ, то в другом, пока не вспомнил, что когда-то господин рассказывал ему о церемонии погребения. Эти воспоминания ударили его в солнечное сплетение, заставляя опереться всем весом о Коршун и яростно зажмуриться, будто желая выколоть ресницами глаза — нет уж, пока он в здравом уме и сознании, до слёз он не опустится! До этого мига Сяо представить не мог, как предательски может вести себя тело! Раньше оно не подводило его, подчиняясь даже когда между ран почти не было видно невредимой кожи, а теперь стоило подумать о Мораксе, как оно умоляло его съёжиться где-то в темноте и остаться без движения. Вместо этого он упрямо зачищал лагеря хиличурлов, пока руки не скрутила судорога, и опомнился только на Тростниковых островах. В океане что-то происходило. Тёмная зловонная сила пробуждалась где-то в его глубинах, и Сяо ощутил мерзкую тошноту. Осиал. Этот ублюдок почувствовал гибель Моракса?! Что ж, тогда Сяо использует эту битву как шанс наконец-то закончить свою бессмысленную жизнь! Они собрались все вместе, как какое-то шапито. Смертные из Цисин, адепты Заоблачного предела, непонятно откуда взявшаяся путешественница, завязшая в их проблемах как в болоте, и он сам — Охотник на Демонов, теперь охотящийся на свою смерть. Нин Гуан и Кэ Цин поприветствовали его короткими, почти военными кивками, и Сяо не мог не ответить тем же — эти женщины были куда достойнее многих своих предшественников. Увидев его, Люмин солнечно улыбнулась. — Рада видеть тебя, Сяо! — она замахала ему рукой, как старому другу, хотя Сяо так и не понял, чем же смог её впечатлить. Уж точно не язвительными замечаниями о своём долге и заботой о девочке-призраке. Кого вообще этим можно впечатлить? — Жаль, что предлог невесёлый, но я кстати научилась готовить тофу ещё лучше! Господин Чжун Ли объяснил мне, где я делаю ошибки. — Я не знаю, кто это, — пожал плечами Сяо. Люмин тут же бросилась объяснять: — Это консультант из похоронного бюро «Ван Шень», он столько зна… — И мне плевать, — оборвал её Сяо. — Ты выглядишь потрёпанней чем вчера. Неужели смертные не могут и дня прожить без проблем? — Да просто наткнулась на одного парня, который не понимает слова «нет», — поморщилась Люмин, хотя жуткий синяк на скуле и бинты, выглядывающие из корсета, мало походили на следы любовной размолвки. Впрочем, Сяо не настолько хорошо разбирался в отношениях и тем более в отношениях смертных. Они уже парили посреди океана, видя, как из воронки далеко внизу поднимаются змеиные головы. Сяо пренебрежительно оскалился: никчёмный трус! Не смог победить Моракса в честном бою, наслал после поражения на земли Ли Юэ морских гадов, а теперь вновь пытается нанести удар в спину. — Какое прискорбное зрелище, — будто прочитав его мысли, с презрением проклекотала Хранительница Облаков. — Оставшись на обочине истории, лучше оставаться там молча и бездвижно, чтобы не позорить себя неуместными корчами! Пусть это будет последний бой, которым мы дадим, но мы напомним ему, почему Ли Юэ никогда не станет его вотчиной! — Во имя всех, кто погиб за Ли Юэ! — отозвался Творец Гор, и миллелиты ответили ему воодушевлённым рёвом. — Во имя всех, кто сейчас живёт в нём! — встал на дыбы Лунный Резчик. — Во имя Моракса! — прорычал Сяо и бросился в бой. Он чувствовал, что его сил не хватает. Сколько бы Осиал не провалялся куском дерьма где-то в океане, он всё ещё оставался богом. Сяо только и мог, что отбивать удары и пытаться уследить, чтобы не всех миллелитов смыло в море, но до его ушей то и дело доносился крик очередного сорвавшегося смертного. — Что ж, значит выбора не остаётся, — царственно произнесла Нин Гуан, решительным взглядом пронзая Осиала. На её лице была улыбка превосходства, но глаза выдавали скрытое страдание, а когда она подняла руки, собирая вокруг них элементальную магию, это далось ей с трудом. Как будто тело тоже подводило её, и только разум заставлял шевелиться. — Давай, путешественница! Покажи этому отребью, чего стоит человечество! Люмин колебалась мгновение, но затем схватила меч, окружённая сиянием силы адептов, и бесстрашно вонзила его в площадку Нефритового Дворца. Раздался гул, напоминающий вой раненного зверя, и Нин Гуан, не выдержав, прикрыла глаза, а дело всей её жизни разрушалось прямо под её ногами. Творец Гор метнулся к ней, подхватывая пошатнувшуюся женщину на свою спину, и остальные адепты поспешили к смертным, которые ещё удерживались на платформе. Сяо замер, борясь с желанием остаться — этот бой он уже не выиграет, но зачем ему возвращаться в Ли Юэ? Кто его упрекнёт, что он остался? Сяо смотрел в пенящуюся пучину, будто зачарованный медленно осыпающимся полом, и казалось вот-вот следом за обломками плитки и камней в океан осыплется его жизнь… Неожиданно он услышал отчаянный вскрик и обернулся — Люмин! Девушка балансировала на разрушающейся площадке, потеряв всю силу адептов, и Сяо, уже не помня, о чём только что думал, рванул к ней, в последний момент подхватывая на руки. Это было словно инстинкт, который выработался давным-давно. Только осторожно опустив Люмин на мостовую, Сяо понял — он опять упустил свою смерть. Оставаться в Ли Юэ и уж тем более решать, кому же им управлять, он не собирался. Жить среди смертных? Принимать участие в их судьбах? Даже в самые счастливые годы или хотя бы всего неделю назад, когда Моракс в последний раз поцеловал его, Сяо никогда не задумывался об этом. Теперь-то уж не задумается точно. Воспоминания о последнем поцелуе вновь сработали как пропущенный удар. Сяо прижал кулак к губам, с рычанием выдыхая, но даже он слышал, каким жалобным получился этот звук. Уходя в Ли Юэ, Моракс долго не мог от него оторваться, словно предчувствовал что-то, и Сяо, давно уже переставший смущаться поцелуев, внезапно покраснел. Господин будто не владел своими руками, отчаянно сжимающими в объятиях чужую талию, а на его лице была такая буря эмоций, что Сяо окончательно расплавился. Неужели и вправду между ними было это… чувство, которое смертные зовут любовью? За все тысячи лет служения, Сяо так ни разу не сказал этого слова и тем более — не услышал, но не будь это любовью, разве бы болело так внутри? Он ощущал себя как живой мертвец, почему-то продолжающий шагать по земле. И снова были дни, заполненные патрулирование. Пока длился бой, мир продолжал существовать, но едва маска исчезала с лица и шёпот потерянных душ затихал, как Сяо вновь оставался один на один со своей скорбью. Что там говорили смертные? Со временем боль утихает? Что ж, у него она нарастала, словно неизлечимая болезнь пускала свои корни всё глубже в него. Возможно, ему следовало вернуться к адептам в Заоблачный предел. Возможно, попытаться привыкнуть жить дальше в окружении смертных в Ван Шу. Возможно, ему просто надо было не снимать маску так долго, что карма разорвала бы его душу на части. Неожиданно он услышал своё имя. Сяо нахмурился, коря себя за галлюцинации — ему точно следовало поменьше думать, и побольше сражаться, чтобы мозг не начинал выдумывать того, чего нет. Он уже собирался продолжить преследование Мага Бездны, окружённого чёрной аурой, как имя раздалось снова. Его звал голос Моракса. Сяо сжал Коршун до хруста в пальцах. Если это какая-то шутка… какой-то ритуал смертных или очередной блеф Фатуи, он убьёт всех, кто там есть. Есть вещи, за которые он не станет прощать. И всё же сердце забилось от волнения. Это было впервые, когда поглощающая его пустота в груди вдруг остановилась. Ветер принёс его на одну из вершин Заоблачного предела, всю покрытую цветами цисинь. Над головой расстилалось бескрайнее ясное небо, ветер нёс сладкие ароматы, а птичьи трели и плеск реки наполняли горную тишину жизнью. Сяо пошатнулся, оглушённый всем этим — одного голоса Моракса хватило, чтобы вернуть ему надежду и вместе с ней вкус жизни. Он обернулся и не устоял на ногах. Перед ним стоял Моракс, живой и невредимый, в своём человеческом облике и коричневом пальто с узором из драконьей чешуи. Его золотые глаза ласково улыбались. Сяо схватился за горло, едва удерживая умоляющий стон — если это обман, пускай он не заканчивается! Но видение излучало ту же силу, что и Моракс, от него пахло горячим золотом и сандалом, а черты лица неуловимо напоминали те, что были неумело высечены в статуях по всему Ли Юэ. — Сяо? — Моракс встревоженно шагнул к нему, рухнувшему на траву, но Сяо только обхватил его колени, прижимаясь лбом к бедру. Моракс… был жив. — Сяо, прошу, отпусти меня, — тихо, но сурово раздалось над головой, и он, устыдившись, быстро убрал руки, заставляя себя стать смирно. В ту же секунду его заключили в сокрушительные объятия. По телу побежало тепло, и только сейчас Сяо понял, насколько всё это время была холодной его кожа. Он заскулил против воли, выгибаясь в горячих руках, и поднял лицо, как поднимал тысячи раз до этого. Губ тут же коснулись поцелуем, сухим и бережным, от которого зашумело в голове. Сяо уже не мог пошевелиться, хотя прекрасно понимал, как же жалко себя ведёт, но всё вдруг стало таким неважным, пока он мог прижиматься к Мораксу, чувствовать его запах, впитывать дыхание. — Прости, что подверг тебя такому испытанию, — пробормотал господин, позволяя опираться на себя. — Увы, но это было необходимо. — Необходимо? — глупо повторил Сяо, едва соображая от счастья. Рухни ему сейчас небо на голову, он бы и то не заметил. — Да. Как я мог оставить Ли Юэ, не зная, справится ли он без меня? Сможете ли вы все жить без моего присутствия? Станет ли Осиал для вас неразрешимой угрозой? И небо действительно рухнуло. — Мой господин, — Сяо медленно отстранился, замирая от ужасного паззла, по кусочку складывающегося в голове. — Вы… инсценировали свою смерть для проверки Ли Юэ? Искажённое болью лицо Нин Гуан, будто погибающей вместе со своим дворцом, визжащие смертные, падающие в океан, разрушенные гигантским цунами корабли, которые больше никогда не вернутся в порт… Неужели всё это — план господина?! — К сожалению, только так я мог проверить всех вас, — кивнул Моракс, с неохотой выпуская его из объятий. — Однажды меня одолеет эрозия. Или подобно Тёмным богам я поддамся влиянию скверны. Или очередной катаклизм унесёт мою жизнь. Я должен был научить вас жить без меня пока я ещё мог хоть чему-то вас научить. На каждой фразе Сяо отшатывался всё дальше, не чуя земли под ногами. — Но… Осиал… — он приложил руку ко лбу, чувствуя, как начинает болеть голова. — Он едва не разрушил весь порт… похоронные процессии до сих пор идут… Моракс скорбно прикрыл глаза. — Это так. Жизни этих храбрых смертных будут на моей совести, как свидетельство несовершенства моих планов. — Ли Юэ оказался в такой опасности, — потерянно произнёс Сяо, не зная, что ещё сказать. Моракс вновь кивнул. Его лицо, выученное до последней черты, до каждой едва заметной морщинки в уголках глаз, вдруг показалось чужим. — Как и все вы. Но вы справились так же, как когда сражались на войне бок о бок со смертными или вместе с ними сдерживали удар во время Бедствия. Гордость в голосе Моракса показалась издевательской. В глазах что-то мешало, и Сяо отчаянно моргал, словно слепец, увидевший солнце. Его взгляд прыгал с лица господина на небо позади него, на мирные горы, а затем вновь на лицо, которое стало таким незнакомым… — Мину, Фанань, Инда… — пробормотал он, машинально потирая лоб. — Даже исчезнувший Фуше… они умерли ради спокойствия Ли Юэ, а их даже не помнят. От госпожи Гуй Чжун осталось лишь часть имени в названии асамблеи… никто из смертных даже не знает, как любил их «злой дракон» из-под Дерева Подавления… и после всего этого вы!.. — Сяо вскинул горящий взгляд, пугаясь собственной ярости, но не в силах остановить. — Вы, службу которому мы ставили превыше своей жизни, так легко отдаёте Ли Юэ на растерзание Осиалу?! Ради проверки?! Вы просто!.. «Предали всех нас» — раздалось в безмолвии, когда Сяо всё же успел захлопнуть рот, но судя по исказившемуся лицу Моракса, тот услышал эти невысказанные слова. Сяо пристыженно опустил голову. — Сяо, поверь мне, это было необходимо, — голос господина стал почти умоляющим, но Сяо услышал только слово «необходимо». Всё верно — они все, и смертные, и адепты, всего лишь выполняли свой долг. И никогда этот долг не будет выплачен до конца. И никакая любовь его не оплатит. — Сяо, — Моракс шагнул к нему, но заметив, как он вздрогнул, остановился. — Посмотри на меня. Но он не мог, непонимающе глядя на траву под собой — на неё медленно капала какая-то вода. — Господин, — прохрипел он, не разгибаясь из поклона, — позвольте мне вернуться к исполнению моего долга. — Я понимаю, как тебе тяжело слушать меня, Сяо, и знаю, что твой гнев справедлив, но я не хочу причинять тебе ещё больше боли… — Прошу вас! — Сяо сорвался на крик, едва сдерживая дрожь. Он уже едва видел, изредка смаргивая и видя, как крохотные капли воды стекают по стеблям цисинь под ним. Наступило молчание. Наконец Моракс тяжело вздохнул и, словно ему было тяжело говорить, негромко произнёс: — Иди. Сяо даже не понял, как оказался в Ван Шу. Казалось он не пронёсся туда на ветре, а просто перестал существовать в Заоблачном пределе и начал существовать в своей комнате. Тяжело сделав пару шагов, он споткнулась о какую-то половицу и рухнул на колени как подкошенный. На штанину упала очередная капля, и Сяо поднял руки к лицу, с непонимание глядя на тёмные пятнышки, появляющиеся на перчатках. Он… плакал? Застонав, Сяо запрокинул голову на край кровати, вдавливая запястья в глаза, словно так мог собрать слёзы в ладони и залить обратно в себя. Счастье от вида своего господина, живого и невредимого, смешалось с невыносимой горечью и выжигающей изнутри обидой. Он больше не выдержит… почему он, Бездна раздери весь мир, не мог умереть в битве с Осиалом?! Однако, как и раньше, его спас долг. Теперь, когда он знал, что Моракс жив, дышать стало легче и фантомные боли больше не скручивали всё тело, но стоило подумать о том, чтобы встретиться с господином, как руки начинали трястись. Сяо запретил себе думать эти мысли. Он просто должен сражаться с монстрами, очищать землю, за которую было столько пожертвовано, и больше никогда не позволять себе кричать на Моракса. Бои, следовавшие один за другим, и карма, стачивающая о его кости зубы, прекрасно не давали ему отвлекаться на ерунду. Господин позвал его спустя пару недель, когда Ли Юэ начинал постепенно погружаться в подготовку к Празднику фонарей. Сяо послушно прибыл на площадку перед похоронным бюро, озадаченно отмечая стоящую там яркую рекламную вывеску, предлагавшую купить гроб по скидке для любимого человека. Если он не путал, сейчас этим местом заведовала Ху Тао, и если она и раньше казалась ему необычной смертной, то теперь смело получила ещё пару очков. Усмехаясь рекламе, он пропустил момент, когда Моракс вышел из дверей. Всё веселье разом испарилось, и под ложечкой засосало. Сяо коротко поклонился, избегая смотреть на господина. — Спасибо, что пришёл, — Моракс не попытался его обнять, как делал все последние пятьсот лет, когда после Бедствия скрывать чувства стало как будто бы бесполезно. Вместо этого он чинно заложил руки за спину и кивнул в сторону главной улицы, предлагая пройтись. Сяо безропотно последовал за ним. — Приятно видеть, что Ли Юэ готовится к празднеству несмотря ни на что, — отметил Моракс, очевидно, общаяясь сам с собой, поскольку Сяо не собирался раскрывать рта, чтобы снова не наговорить лишнего. — Видя, как на их лицах расцветают улыбки, я думаю, что для меня должно быть честью — когда-то носить имя их бога. Теперь не они учатся у меня, а я у них. Сяо незаметно сжал зубы. Он не хотел это слышать! Почему бы господину просто не оставить его погружаться в уныние и жажду битвы где-то на болоте Дунхуа? Идя по освещённой, ярко украшенной улице, полной счастливых лиц, он чувствовал себя ещё более неуместно, чем в первый раз войдя в покои Моракса. Он не вписывался, просто не подходил. — И я научился у смертных тому, как важно дарить подарки не просто как знак уважения и приязни, но и просто как сам процесс, — Моракс миновал главную площадь, не прерывая свой монолог, и теперь прокладывал дорогу сквозь толпу. Сяо сам не заметил, как теперь шёл за ним, под защитой его высокого роста и широких плеч. — В следствие этого простого урока, я долго думал, что я могу подарить тебе, и был неприятно удивлён, что за все тысячелетия нашего… знакомства, так и не смог понять, что бы ты хотел получить на Праздник Фонарей. — Потому что это «ничего», господин, — не выдержал Сяо, с недовольством отмечая его небольшую заминку. — Мне ничего не нужно. — Именно так ты мне и говорил, — тепло улыбнулся Моракс, но его глаза были невеселы. Сяо поспешно отвёл взгляд, изучая вывеску «Хижина Бубу». — И я просто тебе поверил, вместо того, чтобы настоять и расспросить. Поэтому поиск подарка для тебя неожиданно не принёс мне радости. Подожди меня здесь. Сяо опёрся спиной об одну из колонн аптекарской лавки, прячась в тени от любопытных взглядов и равнодушно глядя на людей. Он чувствовал себя пустой скорлупой, и шум улицы неприятно заполнял его, словно пачкая. — Лекарство, которое не облегчает карму, но снимает любую физическую боль, — Моракс появился перед ним, протягивая небольшой пакет. Сяо осторожно взял его, перекатывая сквозь бумагу твёрдые шарики. — Я попросил мадам Пин разработать эту формулу для тебя, а Бай Шу — приготовить. Это не самый радостный подарок на праздник Фонарей, но я надеюсь, это хоть немного поможет тебе. — Благодарю, господин, — тускло откликнулся Сяо, безучастно рассматривая мешочек на своей руке. Если что и могло помочь ему, то точно не какое-то лекарство. Они замолкли, стоя друг напротив друга. Сяо понимал, что надо уходить, практически приказывал себе, но не мог сдвинуться с места — его тянуло к Мораксу несмотря ни на что, словно железо к магниту, а сам господин не спешил его прогонять, не сводя внимательного взгляда. Этот взгляд касался и подживающей царапины на щеке, и опускался на напряжённые плечи, и задерживался на свободной от пакетика руке, спазматично сжатой в кулак. — Господин, вы позволите вопрос? — поняв, что бороться с собой бесполезно, вздохнул Сяо. — Разумеется, — судя по голосу, Моракс ободряюще улыбался, но Сяо сейчас не смог бы вынести его улыбки, сразу бы вывалил все, что накопилось в душе. — Почему вы не сказали о своём плане мне? Произнести это оказалось невыносимо и при этом неожиданно легко, словно вырвать наконец стрелу из раны. — Я не сообщал никому из адептов. — Но ведь я… — Сяо до крови прикусил язык, обрывая себя. Что он вообще пытался сказать?! Но ведь я спал с вами? Но ведь я будил вас от кошмаров, после бойни с Каэнрией порой целую ночь сторожа ваш сон? Но ведь я видел вас таким, каким вы никогда ни для кого не были? Наверное что-то из этих мыслей отразилось на его лице, потому что Моракс резко побледнел и дёрнулся к нему, пытаясь схватить за руку, но Сяо быстро поклонился, трусливо сбегая. Это всё было слишком для него! Тысяча вопросов, один другого стыднее, десятки обвинений, каждое из которых было немыслимо произнести вслух. Моракс столько говорил, что они не должны держаться за рамки, которые для них придумали другие, а теперь сам поставил его в один ряд с теми, среди которых всегда выделял… Сяо присел на один из обточенных волнами валунов Тростниковых островов, глядя на медленно загорающийся праздничными фонарями Ли Юэ. Скоро настанет одна из тяжелейших ночей, когда ему придётся охотиться в три раза внимательнее, а вместо медитации перед битвой он тратит время на бесполезные мысли… Кому теперь какое дело, что Моракс его выделял. Может, это и правда была затянувшаяся божественная прихоть? Просто случайно совпавшие обстоятельства, помноженные на его безмозглую влюбленность? Сяо опустил взгляд на лекарство в своей руке, потом приблизился к воде и осторожно перевернул мешочек, глядя, как беленькие шарики, пахнущие цисинь, растворяются в волнах. Ему не нужно было утолять боль, потому что пока та была физической, он мог списывать на неё всё, что болело внутри. В ночь праздника, когда последний отголосок Архонта был усмирён, и Сяо наконец устало опустился под дерево, глядя сквозь его ветки на огненную реку из фонарей, прочертившую небо как второй Млечный путь, до него донёсся мучительно-сладкий стон с его именем. Голос Моракса был полон сдерживаемого удовольствия, и второй раз имя прозвучало полузадушенно, словно он опомнился и зажал себе рот рукой, как делал всякий раз, когда слишком терял голову в Ван Шу. Сяо закрыл глаза, наслаждаясь этими звуками как цицин травой наку. Разумеется, Моракс нашёл себе очередного смертного, наверняка похожего на него, — в конце концов, не такая уж и необычная у него внешность, не то что у Инды или Фуше, — но ревности не было. Сяо так долго любил этот голос, что теперь это стало каким-то извращённым удовольствием. Как же низко он пал… наверное, Архонт Снов всё-таки что-то испортил в нём или наоборот — вытащил всё самое гнилое наружу, поэтому он так легко забрался в постель господина, так уверенно занял ведущую роль и так долго позволял себе верить, что стал особенным. Полный отвращения к себе, Сяо вернулся в Ван Шу как раз вовремя, чтобы Верр успела поджечь все фейерверки. Они трепетали по всему периметру гостиницы и даже на дороге к ней будто маленькие фонтанчики из искр и огня. Задорные тени скакали по всем вокруг и по столам, заставленным едой. Некоторые блюда были невероятно сложны и источали пугающе насыщенный аромат, но было и несколько видов тофу, и вдоволь лёгких закусок с мятой. Во главе столов стояла Люмин и лучезарно улыбалась. — Я всё думала, как же порадовать моего спасителя, — закричала она, не дожидаясь, пока Сяо приблизится. — К счастью Паймон подсказала мне, что лучший подарок — это еда в кругу друзей. Я, конечно, ещё не твой друг, но ты представить себе не можешь, сколько я знаю тостов для праздника! Сяо потерянно завертел головой, натыкаясь взглядом на Верр с Хуай Анем, которые ставили на стол фонари, чтобы добавить света, и на Янь Сяо с Цзян Сюэ, которые как всегда на праздники прекращали собачиться и вели себя как влюблённые голубки, и Юй Хуа, подносящую последние закуски. Кажется, все ждали только его. — Вот, молодой господин, примите, — Верр подала ему блюдечко с белым шариком и стакан воды. — Перед праздником лучше не чувствовать никакой боли, иначе даже самый сладкий тофу начнёт горчить. Сяо машинально выпил пилюлю, садясь на подставленный ему стул. Сбоку плюхнулась Люмин, но его чувство личного пространства даже не возмутилось, видимо, тоже огорошенное, как и он сам. Остальные тоже принялись рассаживаться, раскладывая еду по тарелкам и негромко обмениваясь шутками. Нет, Сяо и раньше знал, что в гостинице устраивают свой собственный Праздник Фонарей, но обычно он ускользал на крышу, деланно равнодушно пожимая плечами на все приглашения, лишь бы не сближаться, лишь бы не рисковать, но теперь… — Итак, тост! — провозгласила Люмин, поднимаясь со своего места. Краем уха слушая местами забавную речь, едва не вызывающую у него ухмылку, Сяо склонился к Верр. — Таблетки, что вы мне дали — откуда они у вас? — Их принёс два дня назад мужчина в дорогом пальто, на вид — старше меня, с тёмными волосами в низком хвосте, — сразу же детально описала Моракса Верр, как всегда легко считавшая весь образ. — Я спросила, что случилось, и он сказал, что из-за его слов вы были слишком расстроены, чтобы позаботиться о себе, поэтому он попытается вновь. Я видела такие лекарства в «Хижине Бубу», и кроме того краткий анализ одной из пилюль показал, что она состоит хоть и по сложной формуле, но из простых растительных элементов, которые используют при обезболивании, поэтому я подумала, что это просто очередной благодарный смертный. Я сделала что-то не так, молодой господин? — Нет, — сглотнув тягучую слюну, покачал головой Сяо. — Ты всё сделала правильно. Верр, удовлетворившись его ответом, вернулась к столу, вовремя останавливая мужа, пока тот не положил в её тарелку целую гору всего, а Сяо потерянно перебирал в голове факты, жуя подсунутый ему кем-то тофу. Значит, господин следил за ним? Но как долго? И как часто? Но боль и правда ушла, еда была достаточно вкусной, а Люмин оказалась кладезем тостов. С усмешкой наблюдая за тем, как она с Паймон в лицах рассказывает одно из своих приключений, Сяо поймал себя на мысли, что впервые за полторы тысячи лет понимает, почему смертные так ждут Праздника Фонарей. С этого момента Моракс стал дарить ему подарки. Нет, господин и раньше следил, чтобы у него всегда были лекарства или какие-то мелочи вроде новой курильницы, но прежде он передавал свою волю через «Цисин». Теперь он не звал Сяо, но либо лично приходил в Ван Шу, совершенно обаяв Верр, либо передавал посылки через странных гонцов. То это была повариха, искавшая новые ингредиенты и зачем-то гоняющаяся ради этого за слаймами, то делегация из гильдии «Фей Юнь», то случайный матрос «Южного Креста» в увольнительной. Разглядывая новый фиолетовый пояс, повторявший по узору старый пояс Фуше, который Сяо когда-то унёс с собой из храма, и который в конце концов истлел, Сяо не мог отделаться от мысли, что именно так бы и поступал обычный смертный. Видимо Моракс и вправду решил окончательно отойти от дел. Вспоминая недавний праздник Фонарей, теперь он мог хотя бы понять, для чего ему это… но чувство обиды всё равно не исчезало. Иногда он слышал, как Моракс зовёт его сквозь стоны, но это случалось едва ли раз в месяц, и каждый раз оставалось впечатление, что господин пытался заглушить свой голос, не дать Сяо услышать. Раньше такие вещи его не смущали… Как-то странно, неловко, но неумолимо жизнь шла вперёд. Ли Юэ медленно привыкал к «смерти» своего бога, Люмин отбыла в Инадзуму, пошутив, что её провезут контрабандой, а Сяо привык завязывать на ночь рот, если наконец наступало время вздремнуть. Карма, которую теперь ослабляла только медитация, приходила в его сны ужасающими видениями, то представая в облике обезумевшего Аджахи, то мучая образами братьев и сестёр, то просто вызывая из памяти чьи-то пожранные кошмары. Раньше между такими ночами Сяо мог немного отдохнуть подле Моракса, сначала найдя покой в его теле и жарких стонах, а затем — в простых ласковых объятиях. Теперь такие воспоминания только больше мучили. Видимо, за всё в этой жизни приходится расплачиваться. И за свои преступления, и за своё незаслуженное счастье. Неожиданно в одну из ночей, медитируя на высоком менгире посреди болот Дунхуа, Сяо отчётливо услышал своё имя, вот только голос Моракса не был ни довольным, ни взволнованным. В нём ясно слышалось страдание. Сяо вскинул голову как охотничья собака, вслушиваясь в шёпот ветра. Представить, что господин позволил бы смертному взять себя да вдобавок причинить боль, было еще сложнее, чем солнце, встающее на западе, значит происходило что-то по-настоящему плохое. Сдавленный, невнятный стон повторился, и Сяо, наконец определив, откуда идёт звук, бросился к нему изо всех сил. Ветер, сквозь который он прошёл, был так силён, что оставил порез на щеке, но Сяо даже не обратил на это внимание, оказавшись в покоях господина. Моракс спал, раскинувшись на спине и мученически хмурясь. Его лицо было покрыто холодным потом, а руки комкали простынь. Сяо оказался подле него у постели одним прыжком, не зная, что делать. Господин запрещал ему есть свои кошмары, и обычно он просто будил его, ласково целуя и позволяя наваливаться всем телом, но что сейчас-то делать? Разбудить? Сяо неуверенно сжал край матраса. Он не хотел говорить с Мораксом, при одной мысли об этом все слова превращались в камни и раздирали горло. Проще было любить его издалека, словно расстояние могло сделать это безопасным. Моракс снова болезненно поморщился, и Сяо, обзывая себе трусом, прижался лбом к его виску, проникая в сон. Он давно этого не делал, но инстинкты не позволили ему ошибиться, легко проходя через все защиты разума и подводя к самой кромке сна. Его сознание скользнуло в чужие кошмары как кошка в новый дом — тихо, мягко и незаметно. Перед ним были старые покои господина, когда он ещё занимал пост Архонта. За окном Ли Юэ мигало редкими огоньками, всё ещё слишком маленькое, чтобы называться столицей. Сяо, нахмурившись, перевёл взгляд на софу и увидел там себя, но в одежде, которую не носил уже полторы тысячи лет. Куда более поразительным зрелищем была презрительная ухмылка на своём собственном лице. Сколько Сяо себя помнил, он не ухмылялся так никогда. — О нет, неужели господин вспомнил, что он хороший? — уродливая копия пренебрежительно подняла брови, глядя на кого-то позади Сяо, и обернувшись он увидел Моракса, но ещё в рубашке под горло, тунике и шароварах. Господин разумеется не видел его, погружённый в кошмар, а оттого в отчаянии смотрящий на свои подрагивающие руки. — Ну-ну, зачем же так переживать, — копия, раскинувшаяся на софе, отодвинула ворот собственной туники. — Это не первые синяки, что мне достались, и не последние. Может вы продолжите? Вам же нравится это, господин, использовать меня как игрушку, а потом выкидывать. Сяо ошалело уставился на себя. Он никогда бы так не сказал! Что бы ни сделал с ним господин, даже если бы он перешёл все мыслимые и немыслимые границы, у него язык бы не повернулся произнести хотя бы одну из этих мерзкий фраз! Как Моракс мог такое представить, пусть и в кошмаре?! Но Моракс, кажется, верил тому, что нашёптывало ему подсознание. Он сжал руки в кулаки, вытягивая их вдоль тела, и с какой-то отчаянно решительностью посмотрел на копию Сяо. — Я никогда не относился к тебе как к игрушке, — тихо произнёс он. — Я был счастлив с тобой. — Ну да, смертных делают счастливыми всякие забавные вещички, — тоном, похожим на тон Осиала или Архонта Снов, ответила копия, поглаживая синяки на шее, которых у Сяо после господина не было никогда! Да что там шея, даже за бёдра и бока Моракс всегда хватался пускай и до красных пятен, но никогда не оставляя кровоподтёков, словно в его голове стоял каменный запрет на то, чтобы причинить Сяо боль. Пускай и только физическую. — Но счастье — понятие растяжимое. Сегодня я делаю счастливым моего господина, завтра — какая-то шлюха с моим именем. Сяо задохнулся от возмущения — подобные грязные слова нельзя было произносить при господине! Моракс же вздрогнул от этого обвинения, покрываясь красными пятнами. Сейчас, когда во сне сознание делало его открытым и беззащитным, снимая всякий самоконтроль, он больше не мог скрывать своих чувств. Картинка вдруг смазалась, как частенько бывало во снах, и когда вновь стала чёткой, софу заменила кровать, а Моракс сидел поверх копии, держа её за горло. Лицо господина стало совсем бледным, и он кусал губы, словно пытался сдержать крик, а вот копия уверенно сжимала его запястья, не давая убрать со своего горла. — Продолжайте, мой господин, — осклабилось это чудовище. — Вы ведь подняли на меня руку не просто так, да? Я вызываю в вас злость своей непокорностью. Я не самая удачная игрушка. Я не слушаю приказов. Я недоволен тем, что вы делаете. Я смею вам перечить. Я никогда вам не подчиняюсь до конца, и это вас бесит. — Это… не так… Сяо! — снова этот отчаянный измученный стон! Моракс как будто растерял все свои силы, отчаянно пытаясь освободить руки, но копия только сильнее заставляла сжимать свою шею, безумно издевательски скалясь. — Просто продолжайте! Я ничего другого от вас не жду! Вы такой же, как мой прошлый хозяин… Моракс сгорбился, слушая чужие хрипы, его плечи задрожали. Сяо изумлённо смотрел на него, не веря своим глазам — значит, вот каков страх господина? Что Сяо станет над ним издеваться? Что не будет ни в грош ставить? Что вот так просто оплюёт всё, что между ними было? Сердце бешено забилось, и его заполнила такая невероятная, щемящая душу привязанность… — Делайте со мной что хотите… — засипела копия, безумно хохоча, и тут Сяо легко скользнул на её место. Руки Моракса, больше никем не направляемые, оказалось, что едва касались его шеи. — Поцелуйте меня, — спокойно произнёс Сяо. Моракс недоверчиво открыл глаза, всё такой же измученный, словно выдержал тяжёлую пытку. — Ну же, — повторил Сяо, стараясь не выйти из образа окончательно, чтобы не раскрыть своё присутствие во сне. — Докажите, что я не игрушка, если уж вам это так надо. Говорить в грубом тоне было стыдно и тяжело, но, когда Моракс тут же послушно наклонился, глубоко его целуя, все сожаления отошли на второй план. Сяо так давно не чувствовал его губ… Сейчас, во сне, он мог забыть об обиде, перестать думать, что всего лишь один из адептов, сейчас это была всего лишь глупая фантазия… Их языки сплетались, привычно и умело подстраиваясь друг под друга, пока дыхания начало не хватать. Моракс медленно отстранился, словно ожидая вердикта. Сяо попытался сообразить, что бы могла сказать его жуткая копия. — Вы думаете, этого достаточно? — поморщился он. — Вы бы сами поверили мне после одного поцелуя? — Я поверил тебе сразу, — Моракс опустился на него всем телом, заключая в объятия. Сяо почувствовал, как тот дрожит, отчаянно стискивая ему плечи и талию, полностью вжимая в себя, словно хотел спрятать. — Я лишь… так и не смог ничего доказать… Голос господина затих, и Сяо понял, что они лежат в полной тишине. Наверное, ему уже стоило уйти, но он не мог так просто оставить этот сон на такой подвешенной, печальной ноте. Слишком ярко отпечаталось в памяти измученное лицо Моракса, который похоже правда верил во все слова, что говорила копия, ведь именно он их в неё вложил… Это не Сяо обвинял Моракса, это тот сам изводил себя. — Тогда продолжайте доказывать, — уже своим привычным тоном сказал Сяо, расслабившись в руках Моракса. — Вы всегда достигали своей цели, господин. Любыми методами и средствами, и в конце всегда оказывалось, что цель оправдывала и методы, и средства. Моракс криво усмехнулся ему в шею, и у Сяо побежали по коже мурашки от его дыхания. — Продолжать доказывать тому, кто больше не хочет меня слышать? — поинтересовался господин. Только то, что Сяо контролировал этот сон, не дало ему покраснеть от того горящего, тоскующего взгляда, которым на него смотрели. Моракс всё ещё хотел его. И какая-то самолюбивая часть шептала, что только его и никого другого. — Я всё ещё здесь, — коротко ответил Сяо. — Значит, не так уж я не хочу. Возможно… я бы даже хотел заставить вас закричать. Моракс вздрогнул, резко прижимаясь к нему бёдрами, словно эти слова пустили ему по позвоночнику разряд. Сяо ловко вскинул ноги, заводя их за талию господину, и притиснул его к себе, откидывая голову назад. Второго, ещё более пошлого и дурацкого приглашения не понадобилось — Моракс принялся расцеловывать его шею, чередуя прикосновения зубов, губ и языка, мгновенно заводя его тело. Сяо тёрся об него в ответ, заставляя чувствовать, как твердеет его член. Наконец Моракс отстранился, скидывая с себя одежду, которая, как и всегда во снах, исчезала, едва пропадала из поля зрения. На его теле не было ни единого шрама, словно не было ни войны, ни Бедствия. Сяо огорчённо свёл брови — он любил в господине всё, каждый след чужой жестокости, каждую метку выигранного сражения. Неужели он целовал шрамы недостаточно много, чтобы это было очевидно? — Я твой, — тихо и спокойно сказал Моракс, словно это был очевидный факт, а не что-то, от чего у Сяо чуть сердце через горло не выскочило. — Что мне сделать, чтобы ты убедился в этом? Сон делал его слишком откровенным! Неужели вот это и есть главная фантазия Моракса? Сказать Сяо то, что никогда бы не произнёс в реальности? Простыми словами без долгих речей? Сяо робко протянул руку, касаясь идеального тела, затем приподнялся, заводя ладонь на загривок и перебирая волосы, пока губы целовали удобное подставленную грудь, в которой заполошно билось сердце. Всё же невысокий рост давал своим преимущества! Намекающе надавив, он легко перевернул Моракса на спину, усевшись сверху и до конца не веря смотря тому в лицо. Моракс выглядел довольным. Его руки гладили Сяо по бёдрам, словно не могли остановиться, глаза неотрывно следили за ним, а член уже упирался ему между бёдер, пачкая выдуманные штаны. Как же давно они делили постель! Теперь тело, хоть и во сне, но требовало продолжить, получить, казалось бы, привычное, но на самом деле так и не приевшееся удовольствие. Сяо приспустил свои штаны совсем немного, всё ещё сомневаясь, что имеет право. Вдруг он просто повлиял на сон своим собственным желанием? Однако все сомнения испарились, когда Моракс привычным, ужасно пошлым и возбуждающим при этом движением закинул ноги ему на бёдра, подставляясь под член. Его анус уже был растянут и блестел от смазки — разумеется, это же фантазия! Сяо всё равно частично на пробу, частично для удовольствия сначала ввёл пальцы, наслаждаясь сладкими вздохами в ответ. Сон это был или уже не совсем, но когда он наконец стал медленно входить в Моракса, то уже не смог сдержать стона. Его член сжимало невыносимо приятно, и он совсем отвык от этого чувства, теперь совершенно им оглушённый. Моракс кусал губы, закинув руки назад и вцепившись ими в перекладину кровати, нетерпеливо поддаваясь бёдрами вперёд. Он явно хотел привычной бешенной скачки, но Сяо был всё ещё оглушён удовольствием. Ему хотелось продлить это ощущение, как стенки ануса сжимаются вокруг его члена, как от каждого их сокращения по спине пробегает огонь. Стоило посмотреть на спинку кровати, как там удобно оказалась шёлковая лента, сразу же обхватившая запястья Моракса. Господин дёрнулся, удивлённо глядя на свои руки, потом перевёл взгляд на Сяо. Тот не шевелился, так и не теряя возбуждения и не выходя из него, давая просто чувствовать весь свой размер. Моракс заметно сглотнул, сжимая руки в кулаки, и попытался двинуть бёдрами, но Сяо просто подхватил его, заставляя оторвать ноги от кровати, и вошёл ещё глубже. Это был идеальный угол, и Моракс застонал в голос, отчаянно жмурясь. Во сне он реагировал ещё ярче, чем в реальности! Любая эмоция мгновенно появлялась на лице, и Сяо жадно впитывал эту откровенность, видя, как господин отчаянно хочет наконец получить удовольствием и при этом как же он наслаждается распирающим его членом. Сяо сдвинулся ещё немного, медленно и осторожно, и наконец попал в нужную точку. Моракс замычал, потом часто отрывисто задышал, до предела натягивая ленту. Член Сяо теперь постоянно заставлял его выгибаться на кровати, но это были мелкие и слабые толчки, не дающие разрядки, зато окончательно лишающие воли. Их поза позволяла Сяо приблизить лицо к лицу Моракса. Он сложил господина почти вдвое, проникнув в него на всю длину и не позволяя двигаться, лишь едва толкаясь в него бёдрами, чтобы возбуждение становилось горячее, на грани болезненного. Сяо и сам едва держался, глядя на покрасневшее лицо господина с закусанными губами и то и дело мелькавшим между ними языком. Его член требовал разрядки, но Сяо не позволял себе этого, смакуя близость. Казалось, что он вплавился в Моракса, деля с ним одно дыхание. — Я люблю вас, — признание сорвалось так просто, словно ничего не значило. Моракс широко распахнул глаза, почти испуганно глядя на него. Это было совсем не то выражение, которое когда-либо мелькало на его лице, и Сяо положил ему руку на щеку, впитывая эту эмоцию кожей. — Я люблю вас, — повторил он, едва не соединяя их губы. — Вам не нужно ничего доказывать. Мне плевать на всё. Я не могу перестать любить вас. — Сяо… — Моракс заскулил, пытаясь спрятать лицо, но его руки были связаны, а член Сяо всё ещё глубоко в нём. — Просто возьми меня уже! — Я люблю вас, — шепнул он в ответ, толкаясь сильнее. — Вы должны бояться того, что можете со мной сделать, потому что я всё вам прощу. — Я не хочу так! — Моракс уткнулся лбом в его лоб. — Я не хочу быть твоим богом или лучшей версией твоего хозяина, или ещё кем-то, кроме любовника, которого смертные заводят среди смертных. — Вы не можете быть всего лишь моим любовником, — Сяо потёрся скулой о его щёку, слабо поцеловал в губы, практически выдирая из себя откровенность, но это напоминало исцеление после долгой болезни. — Я уже люблю вас. И никогда не полюблю никого другого. Моракс стонал на каждом толчке, а эмоции на его лице были такими живыми и яркими, что Сяо не мог поверить, что когда-то Властелин Камня выглядел как статуя. Это была живая лава! Огонь, перед которым нельзя было устоять. Он сам не понял, как потерял управление над частью сна, и верёвка исчезла с рук господина, зато понял, что его заключили в жадные объятия. Моракс уже всхлипывал, но не пытался его остановить, только мокро мазал губами по щеке да утыкался носом в плечо. Он был таким искренним… таким нежным, что Сяо больше не мог себя обманывать — он всегда чувствовал это в господине сквозь все маски, и именно за это так беззаветно его любил. Сяо вынырнул из сна, когда понял, что Моракс кончает. Это был опасный момент, но оказавшись в реальности, он понял, что господин так и не проснулся, несмотря на медленно опадающий член и мокрое пятно на простыне. В конце концов, умения Пожирателя Кошмаров так просто не потеряешь… Сяо осоловело уставился на медленно расслабляющегося господина, на щеках которого всё ещё был возбуждённый румянец. Что он только что сделал?! Собственный член в штанах стоял как каменный, запах возбуждения пропитал комнату, и не было никакой надежды, что, проснувшись, Моракс не обратит внимание, что кончил во сне. Лучшее, что можно было сделать — это сбежать, и Сяо как никогда ещё не был рад болотам Дунхуа за их пустынность и всемизабытость. Он сжался под густым кустом, наконец запуская руку в штаны и яростно лаская себя, лишь бы скорее сбросить напряжение. В ушах до сих пор стучал собственный голос, болтавший без умолку всё то, что Сяо надеялся не произнести никогда. Может быть, Моракс и вправду сочтёт это всего лишь фривольной фантазией? Ему шесть тысяч лет, ему наверняка могут сниться и вещи более безумные! Кончив, Сяо в отчаянии уткнулся лбом в болотную траву, пытаясь забыться в её сыром запахе. Что он, чёрт возьми, наделал… Да, разумеется, было просто необходимо хоть немного исправить сон господина, чтобы этот отвратительный кошмар больше никогда к нему не приходил, но иметь-то зачем?! Сяо зарычал, как следует приложившись лбом о землю. Он был полным идиотом, и более того — необучаемым полным идиотом. Просто слетел с катушек, попавшись на искренность Моракса во сне. Словно кот, унюхавший валерьянку, опьянел и наговорил лишнего. И всё это — после месяцев избегания Моракса в реальности. Более позорной ситуации и представить невозможно! Но всё-таки, в глубине души он чувствовал облегчение. Пускай во сне, пускай для Моракса это будет всего лишь эротический фантазией, которая забудется через пару дней, но Сяо сказал, что думал. В реальности он бы это произнести всё равно не смог. Теперь эти воспоминания преследовали его постоянно, стоило Сяо остановиться и задуматься. Карма, ослабшая от того, что он просидел пол ночи подле господина, касаясь лбом его виска, больше не мучила, и от того возбуждение после очередной мысли о Мораксе, говорящем «я твой», никогда не заставляло себя ждать. Сяо начинало казаться, что он сошёл с ума, а заодно открыл заново все холодные реки и источники Ли Юэ. Это же правда был всего лишь чужой сон! Во сне никто не ведёт себя так, как в реальности! А именно в реальности и нигде иначе Моракс так просто записал его ко всем прочим адептам, не предупредив о своей смерти, и именно в реальности подверг Ли Юэ опасности, и именно в реальности отдал своё Сердце Царице, будто не боясь ответного действия Селестии. И в реальности Моракс бы никогда так не смотрел на него, никогда бы не говорил ничего из того, что сказал во сне. И всё же когда господин позвал его, Сяо не смог найти предлога чтобы как можно скорее сбежать обратно к патрулированию. Он замер перед Мораксом, стыдливо, но упрямо опустив глаза. Неожиданно его руки ласково коснулись. Подняв голову, он увидел, что господин приглашает его к столу со сладостями Ли Юэ и чаем. В комнате было тихо, Ли Юэ, сморенный зноем, тоже словно бы устал, приятно звенел стеклянный бубенец на крыльце этажом выше. Сяо удивлённо приподнял брови: они и раньше ели с господином, но только потому, что потом у них ещё были общие дела или же они делили постель. Просто так выпить чай? С… печеньем или что это там такое? — Я никогда не просил тебя попытаться разделить со мной мою жизнь, — твёрдо произнёс Моракс. — Сколько бы речей я не произнёс, в душе я воспринимал тебя так, как ты сам себя называл — моей тенью, следующую за мной по пятам и не высказывающую осуждения. Но ты не моя тень, и я на самом деле всегда хотел видеть тебя в ином качестве. Сяо отвёл взгляд. Слышать это было одновременно и больно, и приятно. — Поэтому, прошу, раздели со мной это небольшое чаепитие, — Моракс чопорно показал на стол, но Сяо увидел, что всего на мгновение его рука дрогнула. — Расскажи, как прошёл твой день. Что у тебя болит. О чём ты думал, когда услышал, что я тебя зову. Задай мне свои вопросы. В голове тут же воцарился шум. Всё, что он сейчас слышал, было просто невероятно. Они с господином были близки, но совсем иначе! Не как смертные. Зачем им это? Сяо служит Мораксу, любит его и никогда не предаст. Неужели этого мало? Но Моракс выглядел таким несгибаемым и спокойным, что Сяо практически чуял, насколько же эта маска на самом деле искусственна. Он видел его лицо во сне: Мораксу действительно было мало того, что связывало их за две тысячи лет. С другой стороны… а разве ему самому этого хватило в итоге? Сяо посмотрел на стул перед собой, как на препятствие, которое нужно преодолеть, а затем взял себя в руки и сел.