Алые листья, белый покров

Как разрослась трава В моем саду, вблизи моих покоев! Её примяли твои стопы Лишь немного, проложив тропу К любви моей, цветущей без ухода. Фудзивара Такасуэ

— Молодой господин! Изуку недовольно цокнул и тут же убрал ногу, возвращая себе сосредоточенный, возвышенный вид знатного молодого человека. Бакуго, восхищаясь быстрой переменой в поведении, принялся натягивать на босые ноги господина хлопковые белые носки, игнорируя ощутимый дискомфорт в паху. К беседке приблизилась одна из служанок привлекательной наружности, но страж на неё и краткого взгляда не кинул, сосредоточив всё внимание на юноше перед ним. Служанка отвесила глубокий поклон. — Что случилось, Хару? — Господа велели передать Вам, они ожидают в восточном зале, чтобы обсудить сватовство. Изуку едва уловимо закатил глаза, чувствуя недовольство на своих родителей, которое тут же постарался погасить. Ну, в самом деле, он уже говорил им, что не желает жениться! Да, он взрослый мальчик и наследник бизнеса их семьи, но женитьба должна подождать, к тому же… Изуку кинул короткий взгляд на стража, всё ещё преклоняющего перед ним колено. К тому же, у него уже есть милый сердцу человек. — Можешь вернуться к своим обязанностям, я немедля отправлюсь в восточный зал. Хару кивнула и снова поклонилась, выказывая почтение, прежде чем удалиться. — Поднимись. Катсуки послушно поднялся, не отрывая прямого взгляда от юноши, что был на несколько сантиметров ниже, но учитывая властвующий взгляд последнего, эта разница вовсе не ощущалась. Почувствовав прикосновение двух пальцев, зажавших между собой подбородок, он затрепетал. Мидория заставил стража опустить голову и, приблизившись, прошептал на ухо несколько слов, от которых подгибались колени: — Мы ещё не закончили. В восточном зале находился просторный кабинет для переговоров с деловыми партнёрами, с которыми сотрудничал глава семьи, помимо этого здесь проходили важные семейные разговоры, касающиеся бизнеса и будущего семьи. Мидория размашистым шагом пересёк двор и, пройдя крытый коридор, вошёл в восточный зал, где его ожидали родители. Изуку поклонился, прежде чем последовать примеру родителей и сесть на дзабутон перед низким столиком, скрестив ноги. — Отец, матушка. — Мидория скрыл нетерпение во взгляде и мягко улыбнулся. — Изуку, сынок, не будем откладывать этот разговор на длительное время, нужно решить как можно скорее. Первым заговорил отец. Мидория почтенно слушал его, сидя на подушке с идеально прямой спиной. В зал вошла служанка, чтобы разлить членам семьи зелёный чай по керамическим чашам. Когда служанка покинула помещение, Хисаши продолжил: — Тебе восемнадцать лет, уже как три года ты свободно можешь выбрать невесту и посвататься к её родителям. — Кого вы нашли мне в пару? — Хатсумэ Мэй, юная госпожа семьи Хатсумэ, что занимаются промышленной торговлей. Что же, подумал Мидория, эта девчонка хотя бы не хочет за него замуж, а потому съездить, чтобы родители на время оставили его в покое, стоит. — Я отправлюсь в течение двух дней. — Скажи Бакуго-куну отправиться с тобой, — наказала Инко, многозначительным взглядом окидывая силуэт за окном, что без дела слонялся по двору. — Конечно, матушка, он ведь мой телохранитель. Когда Мидория, наконец, покинул восточный зал, первым на глаза ему попался Бакуго, подпирающий спиной столб недалеко от крыльца. Изуку не мог не улыбнуться, глядя на извечный суровый вид подчинённого. Наверняка, тот слышал слова служанки о сватовстве и теперь успел надумать кучу ерунды. Гадая, как же вытеснить эти мысли из головы его очаровательного телохранителя, Изуку подошёл к парню. Бакуго, завидев приближение господина, выпрямился и протянул продолговатый предмет, до этого держащий в руках. Предметом оказался сборник стихов. — Вы оставили его в беседке. — Спасибо, Каччан. Изуку улыбнулся на хмурый взгляд Катсуки и поманил его за собой ладонью. — Пойдём-ка, поможешь мне собраться в поездку, заодно соберёшься сам. — Вы всё же решили отправиться к семье девушки свататься? Мидория не мог не заметить проскользнувшую в голосе нотку ревности, но ему пришлось сдержать улыбку, чтобы не казаться довольным предстоящей поездкой. А он был доволен. Но не потому, что ехал на смотрины, а по другой причине. — Да, и ты поедешь со мной. Пройдя несколько шагов, Изуку вдруг остановился, из-за чего идущий следом Катсуки едва не врезался в спину, успев остановиться на ничтожном расстоянии позади. Мидория повернул голову и одарил подчинённого медовым взглядом: — Называй это деловой поездкой, по прибытии станет скучно, но самое сладкое произойдёт в дороге.

* * *

Кроваво-красные листья клёна, широкие, размером с ладонь, кружась, опадали на сырую после дождя землю. Прекрасная картина открывалась глазам, стоило выглянуть в небольшое, прикрытое занавесью, окошко в повозке. Буйство осенних красок радовало глаз, свежий запах травы и сырой земли наполнил нос, дурманя разум. Мидория не сдержал лёгкую мечтательную улыбку. Близился закат, и оттого яркие краски кленового леса казались ярче под лучами заходящего солнца. Изуку любовался пейзажем, чувствуя горящий взгляд на загривке. Его волосы, собранные в высокий пучок, совершенно не скрывали обнажённую шею, и теперь кожа горела под пронизывающим взглядом. — Через пару часов доедем до постоялого двора, там переночуем, а утром продолжим путь. — Мгм, — Катсуки кивнул, давая понять, что понял. Изуку, чувствуя непонятно откуда взявшуюся неловкость, прочистил горло, но так ничего и не сказал. Бакуго не улучшал ситуацию, продолжая сверлить взглядом, и его господин едва ли не изъявил желание пойти пешком рядом с повозкой, лишь бы избавиться от этого взгляда. Однако вскоре Катсуки отвернулся, уставившись в окно, и Мидория смог выдохнуть. В мыслях же он продумывал, как закончить то, на чём они остановились в беседке два дня назад. По прибытии на постоялый двор, Изуку велел Бакуго заплатить за две отдельные комнаты, одна из которых на два места, другая же — на одно. Слугу, управляющего повозкой, Изуку отправил во вторую комнату, не забыв перед этим заказать для него ужин на вечер, а сам вместе с Бакуго отправился в соседнюю комнату. Помещение оказалось просторнее, чем казалось на первый взгляд. Мидория окинул взглядом два футона, постеленных в метре друг от друга; бочку для купаний за ширмой; отделённую стенкой зону для трапезы — низкий столик и два дзабутона. Обстановка более чем устраивала, кроме одного нюанса, который Изуку планировал исправить ближе к наступлению ночи. Свои вещи господин и страж оставили в углу комнаты, и Мидория не упустил шанса, чтобы сменить тёплую одежду на ту, что попроще. Изначально он хотел побаловаться и остаться лишь в нижнем белье, — штанах и рубахе — на нагое тело, но дабы не смущать слуг, которые должны ещё принести ужин, Изуку надел тонкие полосатые хакама и белую рубаху, поверх которой накинул хаори. Бакуго, практически не скрываясь, наблюдал, как Мидория переодевается. И всё, что ему оставалось — отгонять непрошенные мысли прочь. Ещё не вечер. По блеску в глазах Катсуки мог понять, что Изуку что-то задумал. И лишь после лёгкого ужина, когда слуги постоялого двора подали горячую воду для водных процедур, Бакуго задвинул щеколду на двери, чтобы никто ненароком не вошёл, пока его господин будет принимать ванну. Сам Изуку лежал на футоне, раскинув руки и ноги в стороны, отдыхая после ужина. Катсуки некоторое время любовался стройным телом на белоснежном футоне, отгоняя желание нависнуть сверху, прежде чем подать голос: — Молодой господин, подали воду для купаний, — Бакуго встал в стороне, ожидая дальнейших указаний. Мидория словно только и ждал, когда страж его позовёт, тут же резко поднялся. Распущенные волосы покачнулись, упав на грудь, прикрытую одеждой. Он поднялся на ноги и, ухмыльнувшись, подошёл к Катсуки вплотную: — Раздень меня. — Молодой господин… — Катсуки стушевался, не зная куда деть глаза — то ли смотреть в бесстыжие глаза Изуку, то ли на виднеющийся у того бугорок под поясом штанов. — Это приказ. Бакуго ничего не оставалось, как протянуть руки к хаори на юноше, дёргая его вниз.