ЛАЙФ

      — Всё нормально? — спросил юноша, делая шаг к Дарьяне.       «Соберись, соберись, соберись, — мысленно стала твердить себе девчонка, сглатывая подступивший комок к горлу, — ты вчера достаточно нарыдалась у него на глазах, хватит. Не надо, чтобы он снова видел твою истерику».       Даша вновь глубоко вдохнула, выравнивая дыхание, свободной рукой смахнула подступившие слёзы и криво улыбнулась:       — Нет, не нормально, — искренне сказала Даша, — но не переживай.       Феликс внимательно оглядел черты лица девчонки, стараясь не смотреть ей в глаза.       — Не переживать? — встревожился юноша. — Ты уверена?       Он неотрывно всматривался в неё, изменяясь в лице: буквально несколько мгновений назад страйв был бодр и в хорошем расположении духа, а теперь выглядел глубоко опечаленным и словно раздумывал над чем-то неприятным.       — Я уверена, спасибо, Феликс… — Даша всё ещё боролась с собой, убирая следы накатившего на неё отчаяния. Нельзя поддаваться эмоциям сейчас. Не стоит рыдать прямо в коридоре. — Пойдём, пожалуйста, — тихим голосом, но уверенно произнесла Даша.       — А, — выдавил страйв, будто очнувшись, — да, пойдём.       И они пошли дальше по коридору, вдруг завернули налево и тут же перед ними предстала широкая тёмная железная дверь, почти такая же, какая вела в комнату Феликса.       — В общих душевых в это время много кто есть, — тихо сказал Феликс, словно продолжая раздумывать над чем-то, — и пока о тебе никто не знает, лучше, чтобы ты ни с кем не сталкивалась.       Юноша уверенно открыл дверь, потянув ручку на себя. Даша увидела лишь темноту. Не было в следующем помещении ни света, ни окон. Девчонка посмотрела на Феликса, который потянул правую руку в сторону, и вдруг щёлкнула кнопка переключателя, а в глаза бросился яркий холодный свет. Девчонка прошла в помещение вслед за Феликсом. Они оказались в узком коротком коридоре с белым кафелем на стенах. Справа, слева и напротив них расположились три одинаковые белые двери.       — У меня, Мари и Данька отдельные душевые комнаты на этом этаже, — он кивнул поочерёдно на каждую из дверей, — сегодня ты помоешься в моей, а я пойду в общую.       Они снова прошли прямо, снова Феликс потянул на себя ручку, и снова включил свет. Теперь Дашиным глазам предстал небольшой совмещённый санузел с бело-серыми мраморными плитами на полу и стенах, просторной душевой кабинкой со стеклянными дверцами в чёрных рамах напротив входа, туалетом справа и длинной раковиной слева, над которой висело широкое зеркало.       Юноша смело открыл дверцу душевой и протянул руку к боковой полке — на ней расположилось много («Слишком много!» — подметила Даша) шампуней. Наобум схватил первый попавшийся бутылёк и перевёл взгляд на Дарьяну.       — Только не задерживайся сильно, Дарьяш, — тихий голос показался ей нежным и будто сочувствующим, — нам не стоит опаздывать на собрание. Все шампуни в твоём распоряжении. Если не справишься за сорок минут, буду вынужден тебе помочь, — он позволил себе лёгкую улыбку и закрыл дверь, оставляя Дашу одну в ванной комнате.       Сердце переполняло горе вперемешку с отчаянием и сожалением. Легко скинув с себя одежду, девчонка поспешила под тёплую воду. По коже побежали мурашки, кудрявые волосы потяжелели. Освежающий душ смывал все маски, открывая и словно выворачивая наизнанку душу шестнадцатилетней девочки. Даша сползла вниз, прислонившись спиной к стене, прижала колени к груди, обняла себя руками и дала волю эмоциям. Вместе с тёплой водой по коже текли солёные слёзы.       Она винила себя, винила брата, мать, отца. Она просила прощения у бабушки за то, что сбежала, ничего не сказав. И всё больше убеждалась в том, что возвращаться она не собирается.       — Не хочу туда возвращаться, — бормотала девчонка, сжимая тонкие ладони в кулаки. — Не хочу видеть обкуренную рожу брата и эти мерзкие, вечно падающие ему на лицо, кудрявые волосы… Не хочу жить, осознавая, что всё могло быть совсем иначе, если бы родители не стали ругаться… Я не могу… Не хочу так жить…       Но если Макар доведёт бабушку? Простит ли себе Даша собственный побег, если узнает, что, кроме брата, у неё больше никого не осталось? Эта мысль не переставая давила на девчонку, доводя её до дрожи по всему телу. И взращивая новые домыслы: «Если бабушки не станет, то я ни за что в жизни не прощу его. И никогда больше не заговорю с ним. Хотя, скорее всего, мне не придётся…»       Даша понимала, что совершает ужасную ошибку. Но не могла вернуться, за одну-единственную ночь привязавшись к нежным прикосновениям и успокаивающему голосу. Сейчас Даша отчётливо понимала: то, как относится к ней Феликс, было для неё необходимо. Жизненно необходимо.       Ровно через сорок минут Феликс постучался в дверь. Дарьяна, со всей возможной для неё скоростью, натягивала Машины светлые джинсы. И без того широкий кров выглядел чрезмерно большим по сравнению с хрупкой фигурой девчонки. «Длинноваты», — заключила она, смело закатывая нижние края. Зауженная талия, только благодаря которой джинсы не свалились с Даши, удерживала штаны на бёдрах. Зато футболка оказалась впору: она была обтягивающая и короткая, без принта.       — Я всё! — спешно отозвалась Даша, распахивая перед собой дверь.       Некоторое время Феликс молча оглядывал её внешний вид, затем вскинул брови и натянул улыбку:       — Пусть велики, но смотрятся отлично, — сказал юноша, поднимая глаза на лицо Дарьяны, — тебе легче?       — Намного, — она улыбнулась.       — Тебе бы голову высушить, не хочу, чтобы ты у меня тут в первый же день заболела, — он кинул взгляд на всё ещё мокрые волосы, — даже не смотря на то, что мы выползем на улицу на минуту…       — Сейчас исправлю! — и Даша взяла полотенце, наклонилась и стала с усердием вытирать влажные пряди.       — Ты так будешь год стоять, — хмыкнул юноша, — я сейчас стащу фен у Мари, подожди.       Ещё десять минут ушло на то, чтобы Даша высушила голову, а Феликс остался доволен её внешним видом. Тогда он оценил время, кивнул своим мыслям и направился в сторону длинного коридора. Девчонка поспешила за ним.       — Если продолжишь в том же духе, то приходить на завтрак будешь вовремя, — чуть улыбнувшись сказал юноша, поворачивая на уже знакомую Даше лестницу. — Сегодня позавтракаешь из того, что со вчера осталось, по пути на собрание покажу тебе столовую.       — Столовую, — повторила Даша недоверчиво. — Ты покажешь мне местную столовку.       — Верно, — юноша кивнул, преодолевая ступени между четвёртым и пятыми этажами.       — Где вы едите людскую пищу. — продолжала Даша, шустро шагая за ним.       — Да.       — Зачем?! — взорвалась любопытством Дарьяна.       Феликс рассмеялся и приберёг ответ на вопрос до того момента, как они окажутся в комнате. Чему, увы, свершиться не удалось: едва Феликс открыл дверь, предшествующая тема разговора вылетела из его головы. На незаправленной кровати, бесцеремонно объедая знакомую пачку чипсов, развалился черноволосый юноша. Едва завидев вошедших, он улёгся на один бок, так, чтобы ноги его оказались прямиком на подушке, подперев голову ладонью и с лукавой широкой улыбкой произнёс:       — Доброе утро, любовь моя.       — В ГРЯЗНЫХ ДЖИНСАХ НА ЧИСТУЮ ПРОСТЫНЬ! — завыл Феликс, сверипея. — ЕЩЁ И ЖРЁТ!       — Я смотрю, ты не сильно рад меня видеть, сладкий, — промурлыкал страйв, продолжая довольно улыбаться.       Даша заглянула в дверной проём и, оценив яростного Феликса и совершенно спокойного гостя, согнулась пополам от смеха, хватаясь за живот.       — ТВОИ НОГИ НА МОЕЙ ПОДУШКЕ, ЧЕРТА С ДВА Я БУДУ РАД ТЕБЯ ВИДЕТЬ! — прогремел хозяин комнаты, стягивая с себя кроссовки и хватаясь за длинную ложку для обуви. Угрожающе замахнувшись, Феликс в два шага преодолел расстояние до кровати и, казалось бы, с ужасающей силой опустил оружие туда, где у черноволосого страйва предположительно были рёбра. Однако удара не последовало: в миллиметре от тела товарища Феликс остановил ложку. Пока лежавший юноша недоумевал, что происходит, Сапфиров схватил его за плечи и с чувством опрокинул на ковёр.       Дарьяна продолжала бороться со смехом, упорно пытаясь успокоиться. Страйв, всё ещё шокированный, но снова довольно улыбающийся, принял сидячее положение и поднял голову на Феликса:       — Познакомил бы хоть, — сказал страйв, кивая в сторону Дарьяны, — я, всё-таки, твой лучший друг!       — Клоун ты, — недовольно возразил Феликс, — и нисколько не уважаешь моё личное пространство.       — Сам ты клоун, Сапфиров, я — душа компании! — обиделся брюнет, скрестив руки на груди.       Смех Даши стал громче. Феликс посмотрел на девчонку, сложившуюся в три погибели и невольно оттаял.       — Иди вон отсюда, — посоветовал Феликс страйву, теряя контроль: на лице заиграла улыбка.       — Не любишь… — расстроился парень.       — Я не понял, в чём дело? — глава Треугольника чуть не подавился воздухом. — Что за грязные шутки с самого утра?       — Настроение у меня такое, — вскакивая на ноги ответил страйв и обратил своё внимание на Дашу. Она практически поборола приступ хохота, выпрямилась и теперь тихо посмеивалась, глядя на страйвов. — Так чего, Феликс? Как зовут эту очаровательную девочку?       Феликс тяжело вздохнул. Практически уничтожающим взглядом посмотрел на юношу, затем перевёл глаза на Дашу, снова вернулся к товарищу, снова вздохнул. И, будто совершенно нехотя, указал рукой на девчонку.       — Её зовут Даша. Даша, — Феликс ласково обратился к Дарьяне, — это Даня, я тебе про него рассказывал.       Девчонка, наконец-таки перестав смеяться, приветливо улыбнулась Дане. Страйв же, в свою очередь, заразился улыбкой и вежливо кивнул.       — Приятно познакомиться, Даша, — произнёс Даниил и растворился чёрной дымкой, оставив их наедине.       — Идиот, — пробормотал Феликс с лёгкой улыбкой, тут же принимаясь отряхивать крошки от чипсов с кровати. — Вот и что его дёрнуло?       Даша пожала плечами и принялась помогать страйву. Они отряхнули простынь, встряхнули одеяло, поправили подушки и заправили постель. Даша не успела понять, откуда Феликс выудил тёмно-синее мягкое покрывало, потому что переключила внимание на белый полуопустевший пакет с покупками. Оттуда она вытащила четыре маленькие булочки с яблочной начинкой, закинула их на кровать и устроилась поудобнее на покрывале, скрестив ноги.       Зашуршала вскрывающая упаковка. Феликс сел справа от девчонки, также с ногами забираясь на кровать. Даша протянула ему открытую упаковку, но Феликс помотал головой:       — Спасибо, не хочу.       Она снова пожала плечами, откусывая свой завтрак.       — Ну и как он тебе? — несколько минут спустя спросил Феликс, когда Даша потянулась открывать вторую булочку.       — «Душа компании», — Даша не сдержала улыбки, вспоминая слова Дани и машинально закатив глаза.       — Клоун, да? — усмехнулся страйв.       — По нему явно цирк плачет, — девчонка убрала назад кудрявые пряди, стремившиеся попасть к ней в рот вместе с завтраком.       — А по мне с этим идиотом скоро дурка начнёт плакать, — Феликс в это время уже вовсю массажировал переносицу указательным и большим пальцами. Даша хихикнула, чуть не подавившись. — Свирепею только с ним.       — Это выглядело очень мило, — подметила девчонка.       — И что мне на это ответить? — изумился Феликс.       За десять минут до начала собрания они вышли из комнаты Сапфирова. Даша пыталась расспросить страйва что-либо о Красном Треугольнике, но юноша упорно молчал, улыбаясь. Спустившись на первый этаж, Феликс развернулся на сто восемьдесят и пошёл в сторону, как раньше думала Даша, глухой стены. Однако, присмотревшись, девчонка заметила простенькую дверь, ведущую во внутренний прямоугольный двор.       Здесь было тихо. Первым, что заметила Даша, был большой прямоугольник разломленного асфальта в центре двора. Со всех сторон на девчонку смотрели новые фасады, выложенные красным кирпичом. И на каждой стороне корпусов посередине располагались небольшие крыльца.       Феликс прошёл прямо по разбитому асфальту в центре, направляясь к дальнему навесу.       — Слева у нас жилая часть, справа — два этажа общих душевых и два этажа библиотеки, — говорил он, кивая на коричневые двери под козырьками, — а впереди вход в столовую, спортивный зал и кинозал.       — А что у вас тут с асфальтом случилось? — спросила Даша, идя немного за Феликсом. Она пребывала в удивлении: библиотека, спортивный зал, столовая — и всё это для страйвов?!       — Здесь стоял одноэтажный дом, как мы предположили, он служил складом, — объяснял юноша. — Мы его снесли и будем выстраивать тут небольшую оранжерею.       — Оранжерея? Целая оранжерея?       — Она будет небольшая, — выделяя последнее слово ответил Феликс.       — Но… зачем вам?       — Мы должны уметь ухаживать за растениями, — попытался оправдать свою прихоть Феликс. — Тем более, по моим планам там будет очень уютно. И… Просто не хочу, чтобы тут было пусто. А склад нам не нужен, он у нас есть.       Даша хмыкнула, вглядываясь в телосложение страйва, рассматривая его уверенную походку, расправленные плечи и вслушиваясь в дрогнувший смущением голос. «Интересно, как же у него выходит одновременно уверенно выглядеть и неловко говорить? — спросила себя Даша. — Неужели это потому, что он привык выглядеть непроницаемо и смело? И, может быть, только мне он показывает себя мягким? Но… почему?»       Её мысли переполнялись густым лесом эмоций. Было страшно, что же ждёт её впереди, было до безумия любопытно, как устроен Красный Треугольник, какие у него правила и по какому ритму в нём живут. И было чуть ли не до дрожи в коленях интересно, что происходит в голове у Феликса.       Они поднялись по ступеням дальнего крыльца, Феликс потянул на себя дверь, пропуская Дашу вперёд. Они оказались в столовой. Высокие потолки, помещение явно занимало вверх два этажа, несколько десятков прямоугольных светлых столов с простенькими стульями. По левую руку вдоль стены стояло несколько раковин, в левом конце столовой стояла белая дверь, ведущая, видимо, в кухню. А в правом конце расположилась двустворчатая тёмная дверь, распахнутая настежь. Даша без сомнений узнала шведские деревянные стенки спортивного зала.       В столовой тоже было пусто. Из спортивного зала голосов не доносилось. Из кухни, казалось, также не слышалось ни звука. Даше показалось, что она всё ещё спит. Или попала в другое измерение, где кроме неё и Феликса никого не существует. Как же ещё можно объяснить это давящее почти физически безмолвие?       Феликс подождал, пока Даша оглядится, удивлённо хлопая глазами. Потом кивнул ей на лестницу, стоявшую напротив входа, которую Дарьяна каким-то образом не заметила. Они прошли к ступеням, и вот тогда девчонка услышала разговоры. Над столовой оказался кинозал. Там-то все сейчас и собрались.       Поднимаясь вверх, Даша ощутила необузданное волнение, поддавшись которому вцепилась в локоть Феликса ладонями. Юноша замер на пролёте, посмотрел на крепко сжавшиеся пальцы девчонки, поднял глаза на губы, которые она стала нервно кусать, перевёл внимание на брови, сложившиеся домиком. Мягко улыбнулся:       — Никто тебя не тронет, Дарьяш. Всё в порядке.       Она попыталась поймать взгляд Феликса, требуя уловить в его глазах поддержку. Но юноша избежал встречи, продолжив подниматься по лестнице.       Первое, что она заметила в кинозале, — светлые доски ламината, погружённые в полутьму. Поднимая взор, Дарьяна увидела разноцветные кресла-мешки вместо привычных для актового зала стульев, в которых сидело очень много людей. Точнее, страйвов. Они переговаривались, смеялись, шутили, щекотались, игриво толкались друг с другом, переполняя длинное помещение голосами. Даша заметила встроенные в стены динамики, затем дверь напротив неё («Там что-то типа складского помещения?» — спросила она сама себя), слева, прямо рядом с лестницей стоял небольшой столик с большим звуковым пультом, и наконец посмотрела вправо, на невысокую сцену, задёрнутую занавесью. «Здесь даже занавес… Неужели у них сцена намного больше, чем мне кажется?» Даша подняла глаза к потолку, подмечая проектор и отметив высоту кинозала в те же два этажа.       Феликс чуть потянул локоть, обращая на себя внимание девчонки. Расправил и так прямые плечи и двинулся к сцене по небольшому проходу между рядов из кресел-мешков. Даша трусила за ним следом, всё ещё крепко сжимая его руку. Страйвы, что замечали приход Феликса, стали замолкать. И в тот момент, когда Даша вместе с юношей ловко запрыгнула на невысокую авансцену, в кинозале стало тихо.       Сердце гулко ухнуло в груди. Несколько сотен пар глаз устремились прямо на неё. Свет прожекторов (как она не заметила их раньше?) ослеплял глаза. По всему телу, казалось, пробежались мурашки. Сцена. Зрители. Свет. Даша на мгновение будто перенеслась на несколько лет назад, когда занималась в доме творчества в театральном кружке. Она глубоко вдохнула, пытаясь уловить запах пыли, сырости и ткани, но смогла почувствовать эмоциональное напряжение, свежую краску и нагретый металл софитов. Запах был немного другой, но всё же чем-то невыносимо родной и близкий душе. Ладони отпустили Феликса, на губах застыла мягкая улыбка, сердце снова сжалось.       — Раз-раз. Микрофон же работает, да? Меня всем слышно? — спросил Феликс, вставая ближе к микрофонной стойке.       На разный лад послышались «да» и «слышно». Даша вернулась в реальность, неловко подошла к Феликсу и спряталась ему за спину, вспоминая о страйвах, которые без сомнений разглядывали именно её. Ведь она здесь — единственный человек. И каждый, кто сидел в зале, уже это понял. Ведь света души, видимого лишь у страйвов для страйвов, у Даши, разумеется, не было.       Неожиданно её схватили за руку и вытянули из-за Феликса. Она испуганно посмотрела на юношу, а тот неожиданно приобнял её за плечи, продвигая вперёд.       — В общем, так, друзья мои, — начал страйв, с серьёзным выражением лица, — все вы видите эту девочку. Её зовут Дарьяна. И с сегодняшнего дня она будет жить здесь. Она будет завтракать, обедать и ужинать вместе с вами. Будет дежурить по утрам вместе с вами. Будет играть в спортзале, смотреть фильмы и читать книги. Здесь. С вами. Я буду очень рад, если вы отнесётесь к ней как к равной и примите её. В противном случае тех, кого не устраивает её нахождение здесь, я просто пристрелю. Понятно?       — Сурово… — пробормотала Даша, поднимая на Феликса испуганный взгляд. По залу пробежались смешки.       Кто-то выкрикнул:       — Это он ещё полы мыть не заставил!       — Лучше смерть, чем половая тряпка! — подхватил кто-то другой.       — Все подробности о том, что случилось с Дашей и почему она здесь, можете узнать у неё, — как ни в чём не бывало продолжил Феликс, заранее предотвращая возникновение гомона. — Думаю, я могу не говорить о том, что будет с теми, кто попробует сделать из неё обед или ужин?       По залу прокатилась волна кивающих голов и понимающих взглядов. Феликс сделал полшага назад, утягивая за собой Дарьяну, отходя от микрофона, и наклонился к девчонке:       — Можешь пока что куда-нибудь присесть, тебя все увидели, так что стоять на сцене уже необязательно.       Дарьяна кивнула и за какую-то долю секунды спрыгнула со сцены и шмыгнула к стене. Феликс снова подошёл к стойке и крепко обхватил микрофон правой рукой, левой указывая на сидящих в первом ряду:       — Молодые люди, поднимите кто-нибудь жопу, дайте сесть девочке.       Слева от юноши послышалось возмущённое протянутое Дашино «Феликс!». Сидящий в самом конце ряда юноша подскочил, уступая синий кресло-мешок Даше и умчался в конец зала в поисках свободного места. Глава Треугольника продолжил:       — Обращаюсь к парням из третьего корпуса и всем остальным желающим сегодня помочь. В двенадцать часов приедет грузовик к подъездным воротам, надо будет его встретить, разгрузить и перетащить вот в этот внутренний двор. Потом можно будет уже начинать стройку. Все подробности о том, как и что будем делать я расскажу уже непосредственно на месте. Хорошо?       Из зала наперебой прозвучали «поняли», «так точно, сэр», «будет сделано» и тому подобное. Феликс кивнул, скорее своим мыслям, чем страйвам и продолжил:       — Тогда старички могут быть свободны. А новенькие, те, что в первые пришли на собрание, передвигайтесь в первые ряды, расскажу о том, куда же вы попали. А, ещё Андрей с Русланом задержитесь. Я про Баранова и Ковалёва.       В зале сразу стало шумно. Даша оторвала взгляд от Феликса, поворачивая голову на страйвов. Юноши и девушки, большинство из которых были примерно на пару лет постарше Дарьяны, начали вставать со своих мест, возобновлять диалоги и пробираться к лестнице. Некоторые, в основном с потерянными лицами, перемещались ближе к сцене. В глазах оставшихся новичков читались неуверенность, страх, неловкость. Очевидно, им было неуютно. Тоже самое сейчас испытывала Даша. Эти были, хотя бы, страйвами, Дарьяна же вообще… человек.       Впервые в жизни Даша испытала неловкость за то, что она человек. Это было странное и почему-то смешное для неё осознание. Казалось, теперь она поняла состояние страйвов, которые выходят на улицы к людям. Боязливо.       Феликс в это время оставил микрофонную стойку на пару метров назад, спрыгнул с авансцены и с середины зала забрал красное кресло-мешок. Принёс его на сцену и устроился поудобнее, складывая ноги в позу лотоса. Микрофон остался на стойке.       — Кучкуйтесь, друзья мои, — достаточно громко произнёс Феликс, когда страйвы расселись по местам, — никто из вас не кусается, тем более я, вы знаете. Давайте, давайте, у нас не просто так кресла мягкие, ближе, ближе. Даша, тебя тоже касается. Двигайся в центр.       Даша вздрогнула, когда Феликс позвал её по имени. Она не ожидала, что он обратится к ней сейчас. Послушно поднялась, взяла своё мягкое сиденье и придвинулась ближе к центру, вместе с другими страйвами-новичками. Через минуту все наконец уселись, Феликс дружелюбно улыбнулся и заговорил:       — Так-то лучше. — И он выдержал небольшую паузу перед тем как продолжить: — Со многими из вас я успел познакомиться лично. Наверное, даже с каждым из присутствующих я смог поговорить и вкратце рассказать о Красном Треугольнике. Теперь же я хочу сообщить чуть-чуть более подробную информацию. Это место создано для того, чтобы у таких, как мы, была крыша над головой, тёплая кровать и знание о жизни не из воспоминаний инфекта. Задача Красного Треугольника — научить вас жить так, как живут люди. Поэтому мы ходим на работу, занимаемся волонтёрством, обязательно раз в неделю едим человеческую пищу, дежурим в столовой, прачечной, библиотеке, убираемся и развлекаемся, общаясь друг с другом. Первые дни, когда вы были тут, вы, наверное, почти ничем не занимались. Но с сегодняшнего дня, поверьте, скучать не придётся.       Каждый из вас должен выбрать себе работу вне Треугольника и записаться на дежурства внутри Треугольника. С первым вам поможет мой лучший друг и ответственный за организацию труда на город Даниил Никонов, он сейчас возьмёт свой пуфик и переместится на сцену рядом со мной, чтобы вы могли его увидеть. А вот организацией нашего с вами быта здесь занимается Мария Синицина, замечательная девушка, если её не злить, всегда можете к ней обращаться за помощью. Она тоже сейчас ко мне присоединится.       Из конца зала действительно поднялось двое страйвов. Даня, с которым Даша уже успела познакомиться, взял в руки два кресла-мешка и пошёл в сторону сцены. За ним шла, улыбаясь, русоволосая девушка. «Красивая», — подметила Даша, вглядываясь в утончённую фигуру и лёгкую походку. Они сели по обе стороны от Феликса и только после этого страйв продолжил:       — Подробнее про работу на город: у вас будет график три на три или два на два. Зависит от того, что вы выберите. В основном, это работа при государственных объектах. Мы можем работать на ресепшенах, стоять на охране, заниматься погрузкой, заполнять какие-либо протоколы. За ваши труды вы получаете заработную плату, двадцать процентов от которой должны ежемесячно уходить в казну Треугольника. У всего есть цена, друзья, не смотрите на меня так. Даш, тебя это не касается, позже объясню почему. Так вот. Помимо работы раз в две-три недели группы страйвов выезжают волонтёрить в приюты для животных. Об этом тоже можете узнать у Дани.       О жизни внутри Треугольника: каждый из вас на неделе должен побывать на двух дежурствах, куда входят стирка, уборка корпусов, ремонт корпусов и всё, что с ним связано, готовка в столовой. Также можно подежурить в библиотеке. Вы уже знаете о спортивном зале. Кто-то его видел внутри, кто-то нет. Большой спортивный зал, там три волейбольных площадки, при надобности можно снять сетки и поставить футбольные ворота, четыре стола для тенниса и различные тренажёры. Туда тоже, к сожалению, надо записываться, потому что желающих поиграть во что-то очень много, сами понимаете, нас здесь почти перевалило за восемьсот, (учитывая, что подобные ознакомительные собрания я провожу два раза в полторы недели, а ещё вас тут сейчас страйвов сорок). Также в этом помещении можно посмотреть фильмы, за моей спиной над занавесом висит сложенный экран для проектора.       Пока Феликс говорил, в зале стояла полная тишина. Присутствующие не отрывали глаз от главы Треугольника, внимая каждому слову Феликса. Он же был собран, серьёзен и расслаблен одновременно. Даша ясно видела, что сейчас Феликс находится в комфортной для него обстановке. Сейчас он смело смотрит каждому в глаза, уверенным голосом рассказывая о том, что построил сам. Дарьяна рассматривала его каштановые немного завивающиеся волосы, вглядывалась в красивый правильный профиль, в широкие плечи и на лице девчонки играла улыбка. Она усердно старалась понимать смысл его слов вместо того, чтобы наслаждаться приятным голосом и любоваться его внешностью. Было чертовски сложно.       — Как вы уже поняли, — продолжал юноша, — у нас нет раздельных корпусов для девушек и юношей, мы нормально относимся к тому, что вы ходите друг к другу в комнаты днями и ночами, спокойно смотрим на отбой в полтретьего ночи и в принципе мы не лагерь и не общежитие. Но я не люблю, когда вы морите себя голодом и посреди дня превращаетесь в монстров. Я не люблю, когда вы бросаетесь друг на друга из-за глупостей и терпеть не могу небрежного отношения к труду других и к имуществу Треугольника. Я за вами всеми слежу, я за вас всех отвечаю перед мэром города, и за каждый ваш косяк на работе прилетает по голове сначала Дане, потом мне. Именно поэтому, если вы хотите жить здесь, если вы хотите стать людьми и продолжить мирно существовать — не нарывайтесь на неприятности, не перегибайте палки до треска и, пожалуйста, относитесь ко всем с должным уважением.       К большому сожалению, мы — никто. Нас боятся и с нашим мнением не считаются. Мы стараемся приносить пользу городу, потому что только так мы можем иметь крышу над головой. Однако нас убивают. Безнаказанно. Потому что и мы убиваем безнаказанно. И страйвы, и люди убивают друг друга для того, чтобы выжить. Вы и сами понимаете… Снаружи нам тяжело. И не каждый из нас сможет стать человеком. Не тратьте данное вам время на страдания, ссоры и причинение боли. Цените то, что у вас есть. Знайте, что Красный Треугольник — ваш дом. И мы все — огромная семья. Вы должны доверять друг другу. Вы можете друг на друга положиться. Я всегда готов помочь каждому из вас. Даня готов, Мари готова.       Сейчас я вас отпущу. Убедительно прошу поговорить сейчас с Даней, и потом обязательно заглянуть к Мари. Мы втроём, правда, б́ольшую часть дня носимся где-то по корпусам, но Данёк с Мари ежедневно с часу до четырёх, кроме воскресенья, находятся в бухгалтерии и ждут вас с вашими вопросами. Как пройти в бухгалтерию вам сейчас покажет Даня, там и разберётесь с вашей занятостью. На этом, думаю, я всё. Спасибо, что выслушали, передаю вас в руки Никонова. Даш, передаю тебя Мари, я вернусь к тебе совсем скоро. Баранов и Ковалёв, давайте отойдём ненадолго.       И Феликс поднялся со своего кресла-мешка, оставил его на авансцене и направился прямиком к изрядно обескураженным юношам. Даша проводила его взглядом, всё ещё поглощённая атмосферой речи юноши, и вдруг перед ней возникла чья-то фигура.       — Вот значит какая красавица будет жить среди монстров, — улыбнулась Мари и приветливо подмигнула Даше.       — Приятно познакомиться, — Дарьяна выпрямила спину и протянула ладонь для рукопожатия.       — Взаимно! — Мари приняла руку девчонки, попутно выуживая из кармана телефон. — Нам с тобой нужно очень многое обсудить. Начиная от твоей одежды и заканчивая дежурствами.       Новенькие страйвы во главе с Даней уже стали выходить из зала, и в конце толпы Даша краем глаза увидела совершенно бесстрастного Феликса, за которым ошарашенно и одновременно испуганно трусили двое высоких широкоплечих юноши, чем-то похожих друг на друга.       — Какого чёрта вы спите на работе?! — недовольно прошипел Феликс на страйвов, когда они спустились на лестничный пролёт, а компания новичков почти покинула корпус.       Андрей с Русланом озадаченно переглянулись.       — Ты это о чём, начальник? — первый почесал затылок.       Феликс тяжело вздохнул.       — Дашу видели? — Товарищи кивнули. — По ней заметно, что она младше восемнадцати? — Страйвы снова кивнули, ничего не подозревая. — Тогда почему она смогла пройти вчера в клуб?! Мимо вас!       Юноши удивлённо переглянулись. На их лицах отразились виноватые выражения, и они одинаково вжали головы в плечи.       — Я понимаю, вы меня пропустили, я — глава Треугольника, мало-мальски важная личность, но Даша! Шестнадцатилетний ребёнок! Честно, я, когда её увидел, подумал, что ей едва четырнадцать стукнуло! С её-то ростом в полтора метра с кепкой! Как так вышло, что вы, два оболтуса, проморгали её?!       — Ну, наверное, она потому что маленькая слишком, вот и… не заметили. — Руслан сильнее вжал голову в плечи, пытаясь не отвести от почти что разъярённого Феликса взгляд.       — Очень смешно, — произнёс Феликс. — Если я ещё раз узнаю, что вы спите на службе — заставлю перекрашивать фасад первых трёх корпусов сначала в зелёный, а затем опять в красный! Для справки: корпуса составляют пятьсот метров в длину! Вам понятно?       — Да, начальник! — звонко отозвались страйвы, выпрямляя спины.       — Свободны!