ЛАЙФ

      Классный час не заставил себя долго ждать. Казалось, Матвей только обнял Ксюшу при встрече, как уже уселся на последнюю парту в кабинете математики. В классе стоял гомон. Толкачёв вместе с высоким брюнетом по имени Ник перекидывали чей-то пенал из одного конца класса в другой. Между ними суетился не сильно высокий и не сильно довольный Витёк, очевидно пытающийся перехватить пенал. Заражённые девчонки сидели втроём за одной партой через колонку от Листопадова и обсуждали собственные новенькие маникюры. Через несколько парт вперёд от Матвея сидели Ярослава и Ксюша, первая лукаво улыбаясь, а вторая снова багровела от злости. Матвей позволил себе усмешку, уверенный в теме диалога подруг. Слава стопроцентно в миллионный раз рассказала Ксюше очередную шипперскую шутку. Серебрянская поджала губы и гневно пробежалась глазами по парте, очевидно что-то высматривая. Матвей хохотнул.       — Здесь свободно? — слева от юноши раздался мелодичный голос.       Парень полуобернулся и увидел, как Саша ловко отодвинула свободный стул.       — Вроде никто не занимал, — сказал Матвей, шокированно разглядывая одноклассницу.       — Как думаешь, о чём они болтают? — Василькова кивнула ровно в ту сторону, откуда Матвей только что отвёл глаза.       — О-о-о, — вновь развеселившись протянул Матвей, — уверен, что Ярослава выкинула очередную фразочку типа: «Матвей от тебя без ума, бросай Влада», — и заражённый снова перевёл взор на блондинку.       — А ты, я смотрю, этому очень рад, — заметила Саша с холодным любопытством.       — Да ты посмотри, как смешно она злится, — кивнул Матвей, не сдерживая улыбку. — Наблюдаю за ней и думаю, сколько же нашей старосте осталось жить с такими-то шуточками.       Саша посмотрела на подруг, оглядев каждую по очереди, а затем брови её удивлённо подскочили вверх:       — Мне кажется или Ксюша заточила карандаш?       — Во-во, а я про что? Смех, да и только!       Однако не успела Серебрянская напасть на лучшую подругу, как в кабинет вошёл классный руководитель одиннадцатого «Б»: невысокий мужчина крепкого телосложения, абсолютно лысый и в квадратных очках. На нём была излюбленная розовая клетчатая рубашка с короткими рукавами и коричневые брюки. Как только за ним закрылась дверь, в классе сразу смолкли. Только Толкачёв, казалось, не заметил прихода классрука. Быстрым шагом учитель направился к своему столу, оглядывая учеников. Остановился посреди класса, ловко перехватил летящий в его сторону пенал, осмотрел его и передал подскочившему Вите.       — С-спасибо, Дмитрий Игоревич! — произнёс юноша и ретировался на своё место в самом конце класса. Он заразился буквально в начале недели, и теперь одна из заражённых девчонок делила парту с новоиспечённым инфектом. К счастью Матвея, Листопадов сразу сумел мягко отшить собиравшегося сесть рядом Витю, смущённо объяснив, что на уроках душа его требует одиночества.       — Ой, извините, Дмитрий Игоревич! — опомнился Даня, чуть ли не телепортируясь на вторую парту.       — Извиняю, — ответил мужчина своим высоким и словно дребезжащим и немного гнусавящим голосом, останавливаясь около учительского стола и поворачиваясь к классу. — Итак, друзья. Не буду повторять вам всё то же, что расскажу сегодня в родительском чате, скажу кратко и по существу.       Матвей, слушая краем уха, какие варианты для выпускного вечера предлагает классрук, снова забегал глазами по одноклассникам.       — А ты пойдёшь на выпускной? — послышался любопытный шёпот практически у самого уха.       Матвей испуганно вздрогнул и повернулся к Саше. Девчонка успела придвинуть свой стул к Листопадову чуть ли не вплотную и наклониться к его лицу так, что между их носами оказалось всего каких-то жалких десять сантиметров. Инфект удивлённо отклонился от неё подальше и язвительным шёпотом произнёс:       — У меня, вообще-то, есть личное пространство. Двигай отсюда.       Саша, ни капли не обидевшись, переместилась вместе со стулом влево, оставляя для Матвея достаточно, на её взгляд, «личного пространства».       — Ты пойдёшь на выпускной? — повторила она свой вопрос.       — Не пойду, — ответил Матвей, переводя глаза на учителя и делая вид, что совершенно ни о чём с ней не говорит.       — Почему? — явно расстроилась Василькова, наклоняя голову к Матвею.       — Потому, — неохотно отозвался юноша, не удостоив девчонку взглядом.       — Ну ладно, — и Саша замолкла.       — Оставлю вам эти варианты на размышления, теперь о ближайших планах на четверть, — сказал Дмитрий Игоревич. — Через неделю состоится День Учителя. Что будем готовить к концерту?       Перед глазами Матвея всплыл прошлогодний концерт ко Дню Учителя. А точнее, ему вспомнилась пустая сцена, на которую он смотрел с трепещущим сердцем с дальнего ряда и ждал выхода самого лучшего и родного ему человека. Ждал, когда Илья лёгким шагом преодолеет три ступени с гитарой в правой руке, когда один из его одноклассников принесёт для него табуретку, а другой притащит стойку с микрофоном. Матвей будто снова увидел, как брат убрал отросшие за лето волосы назад, поправил круглую оправу, прокашлялся и заговорил, пока другие его одноклассники выстраивались в ряд за ним.       Матвей вспомнил каждое сказанное братом слово, вспомнил каждый аккорд и каждый взгляд. И снова поймал себя на мысли, что до конца жизни готов смотреть на то, как Илья снова и снова поправляет очки.       Илья был его самым лучшим желанием. Самым необходимым. Илья был тем, кто ни на секунду не позволил Матвею быть одиноким. Младший Листопадов даже и представить не мог, как бы он прожил эти три с половиной года без Ильи, когда старые друзья начинали пятиться при встрече, а младшеклассники шептаться по углам: «Матвей Листопадов опасен».       Тогда Матвей даже и представить не мог, насколько прекрасно было стать инфектом. Если бы не лайф, то Ильи, такого доброго, заботливого и шутливого, никогда бы не существовало. И как же теперь Матвею бояться быть собой, если настоящий он создал Илью? Никак.       Теперь страх быть самим собой исчез, словно его никогда и не было.       — Хорошо, с этим решили, — голос Дмитрия Игоревича вернул Матвея в реальность, растворяя образ брата перед глазами. — В «Орехово» все поедут?       В классе синхронно закивали.       — Матвей, ты поедешь? — мужчина обратился прямиком к инфекту.       — Не знаю, — честно ответил юноша. — Сначала надо понять, что же это за ваше «Орехово» такое.       — Понятно, — учитель улыбнулся. — Смотрите, я уже созванивался с администрацией, поездка на базу планируется с двадцать седьмого по двадцать девятое октября. Двадцать седьмое, как обычно, пятница, последний учебный день четверти, поэтому едем на вечерней электричке. На базе у нас вечер пятницы, можно будет свободно погулять по территории или посидеть в корпусе. На субботу у нас в планах всеми любимые волейбол, футбол и дискотека. По поводу зарницы, пока не знаю, если хотите — организуем что-нибудь со стрельбой.       — Давайте, как в том году, мастер-класс по самообороне, — перебил преподавателя Николас.       — Тебе ОБЖ не хватает? — встряла с задней парты одна из заражённых.       — Ой, а на ОБЖ у нас прям ведут самооборону! — Ник, обернувшись к однокласснице, всплеснул руками.       — Поддерживаю мастер-класс по самообороне, мне надоело уже летающих в облаках спасать от вонтов, — неожиданно для себя вставил Листопадов на весь класс.       — А ты у нас каждый день кого-то спасаешь? — съязвила всё та же заражённая.       — Да не в этом дело, — ответил юноша, поворачиваясь к ярко накрашенной брюнетке. — Просто все мы можем думать, что готовы спастись от вонта или страйва, но в тот самый момент, когда чудище зайдёт со спины, потеряем самообладание и даже пошевелиться будет не под силу.       Брюнетка не нашла что ответить. Дмитрий Игоревич, выдержав небольшую паузу, продолжил:       — Все за? — обратился он к классу. Большинство, без раздумий, покивали. — Хорошо, посмотрим, что с этим можно сделать… Так, суббота, значит, мастер-класс, спортивные игры, дискотека, и в воскресенье мы уезжаем днём после обеда. Напоминаю, что кормить нас там будут. Голодать не придётся. До обеда можете развлекаться, как угодно. Те же самые игры, можете просто погулять или посидеть в корпусе. Всё ясно?

***

      Месяц пролетел незаметно. Матвей с каждым днём всё больше открывался окружающим, чаще демонстрируя улыбку. И всё чаще ему приходилось убивать своих вонтов. Юноша старался успеть раньше Ильи, понимая, как в самом деле брату неприятно стрелять в монстров. Да и сам Матвей теперь, стреляя в собственное неосознанное желание, всякий представлял, что убивает Илью. И всякий раз успокаивал себя тем, что Илья жив, а второй брат ему не нужен.       К приятному удивлению Матвея, большинство из новых одноклассников к ежедневным вонтам относились совершенно спокойно, а кто-то даже с улыбкой и лёгкими шутками в духе: «Я твоей физической подготовке скоро завидовать начну, парень». Лишь единицы бросали в сторону Листопадова косые взгляды. Из-за этого заражённому было намного легче чувствовать себя в коллективе.       Ксюша же потихоньку свыклась с приколами лучшей подруги и теперь на почти обыденное: «А как же обнять Матвея?», — просто закатывала глаза, иногда даже улыбаясь.       — Ты чего, Матвей? — С этими словами Илья как-то раз зашёл в комнату и увидел, как инфект, лёжа на кровати, с недовольным лицом прожигает глазами потолок.       — Да она перестала злиться на ваши шутки, так неинтересно, — ответил Матвей явно разочарованно.       — Кстати, — вкрадчиво начал Илья, садясь на край собственной кровати, — тебе не кажется, что в школе ты слишком открыто на неё пялишься?       — Ты прав, — вздохнул Матвей, не отрываясь от гипнотизирования потолка. — Но она так очаровательно ворчит, что я не могу сдержаться. Хотя больше мне нравится её улыбка… Когда она смеётся или слышит что-нибудь приятное. Но ещё больше мне нравится смотреть, как она играет на поле. Сразу становится решительная, смелая. И глаза загораются так, будто она непобедима. Всякий раз пробирает почти до мурашек.       Илья улыбнулся, слушая мечтательный голос Матвея, и неуверенно сказал:       — Так почему же ты постоянно на неё огрызаешься?       — Ты ведь и сам знаешь, — ответил Матвей, не смотря на брата. — Если я буду просто смотреть на неё влюблённым взглядом, то все очень быстро догадаются о моих чувствах. Моё хамство отбивает и её желание со мной разговаривать, и мысли посторонних о том, что я влюбился. И ещё плюсом это даёт для других объяснение ваших шуток. Таким образом вы со Славой пытаетесь наладить наши отношения. По крайней мере, я вижу это так… Только вот у меня вызывает подозрения Василькова. Постоянно на меня пялится и, думаю, почти меня раскусила…       — Может, ты просто ей нравишься? — предположил Илья и, подобно Матвею, лёг на спину, сложив руки за головой.       — Возможно… — Заражённый снова вздохнул. — Но она если и говорит со мной, то обязательно о моих отношениях с Ксюшей.       — Думаю, дело в том, что она видит в ней соперницу, — Илья снова улыбнулся.       — Хах, и правильно делает! — Матвей повернул голову к Илье. — Саша явно не в моём вкусе.       — Потому что у неё волосы тёмные? — теперь улыбка Ильи напоминала лукавую.       — Очень смешно, Илья. — Глаза Матвея вновь устремились в потолок. — Нет. Потому что она ничем не цепляет. Я не вижу в ней пылающего чем-либо сердца. Она интересуется только рисованием, и то не очень активно. Смотрит сериальчики целыми днями и общается в основном с Кирой.       — Ты так много про неё знаешь…       — Интересовался из вежливости. Думаю, если бы она хотела привлечь моё внимание, то сказала бы что-нибудь поинтереснее. Например, что читает книги. Тогда нам точно было бы что обсудить! О, кстати, — Матвей неожиданно переключился, вспомнив о книгах. Илье показалось, что младший Листопадов снова расцвёл теплотой. — Я видел у Ксюши в рюкзаке ту же серию книг, что я читаю… Только у неё вторая часть, а я уже на четвёртой… С удовольствием бы обсудил с ней события. Когда-нибудь… Когда всё закончится. Когда мы сдадим полиции эту ненормальную террористку, и она больше не сможет нам угрожать. Хотя я не уверен в том, что к этому моменту Ксюша не выйдет замуж за своего Влада. Однако… Что там Слава про него говорила?       — Ты о том, что она его никогда не видела? — усмехнулся Илья.       — Правда? — Матвей от удивления аж приподнялся на локтях и повернулся к брату. — Даже фотки его не видела?       — Даже фотки, — кивнул Илья. — Но слышала голос, поэтому сомневаться в его существовании не может.       — Ксюша не из тех, кто будет врать, — Матвей снова опустил голову на подушку, и снова уставился в потолок. — По крайней мере я так думаю…       Юноши ненадолго замолчали. Вспомнив, почему Илья выходил из комнаты, Матвей спросил:       — От Феликса есть какие-нибудь новости?       — Он сказал, что займётся выделением страйвов в конце этого месяца, — пояснил Илья. — У них сейчас завал по делам Треугольника. И ещё у него какие-то личные заморочки.       — Это какие? — Матвей удивился. Чтобы у Феликса да были какие-то заморочки, помимо ремонта и организации страйвов? Это что-то новенькое.       — Не говорит. Сказал разве что: «У меня появился ещё один важный пункт, когда всё устаканится, я обязательно расскажу, но не сейчас».       — В конце этого месяца… — задумался Матвей, переваривая слова брата. — Через две недели… Не нравится мне всё это, — заключил юноша. — Особенно не нравится затишье со стороны Виолетты. Пол-лета к нашей парадной своего пса посылала, припугивать. А теперь…       — Он не пёс, Матвей, — перебил Илья, недовольно хмурясь.       — Извини… Просто мне он не шибко нравится.       — Ты с ним не общался просто, — заметил юноша.       — Как-то, знаешь, не было возможности, — Матвей недовольно скривился, вспоминая смазливое лицо темноволосого страйва.       — Зато навалять ему возможность была, — Илья закатил глаза.       — Заслуженно! — Матвей снова приподнялся на локтях и заглянул старшему брату прямо в глаза. — Он пытался убить Катю! И Олю, и Вику…       — И ты знаешь, почему он пытался это сделать, — Илья тоже приподнялся.       — Потому что Виолетта — тупая коза, — с чувством выплюнул Матвей.       — И он ни при чём.       — Если бы он хотел от неё сбежать, то давно бы сделал это.       — Ладно, тут ты прав, — Илья упал затылком на подушку, побеждённый.       И каждый погрузился в свои мысли. Страйв Виолетты был единственным пунктом, мнения насчёт которого у братьев Листопадовых расходились. И говорить про него им всегда было неприятно, потому что произносить брату: «Ты неправ», — язык поворачивался с трудом. И после чего сердце укоризненно сжималось. Но не мог Матвей хорошо относиться к убийце. Особенно к убийце, который бегает на поводу у врага всей жизни инфекта. И совсем неважно, что этот убийца ненавидит себя и не хочет причинять людям вред. Самого факта — причиняет, — было для Матвея достаточно, чтобы считать Влада своим врагом.

***

      В жизни Ксюши, казалось бы, наступила гармония. Жизнь потекла для неё спокойной рекой, не предвещая никаких сюрпризов. Всё было гладко.       Так думали все, кто видел Ксюшу в течение школьного дня.       Все, кроме Славы. Потому что Слава знала, что с Ксюшей далеко не всё в порядке.       — Да, у нас с Владом всё нормально, — уныло говорила Ксюша, прижимая к себе большую мягкую подушку.       Они сидели дома у Серебрянской. Слава устроилась рядом с подругой на кровати и наблюдала за изменениями в её лице.       — Когда я узнала в сентябре, что он заражённый, то думала — всё, нашим отношениям конец. Но нет. Он стал проявлять больше внимания, чаще звонить, писать, — лицо Серебрянской тронула нежная слабая улыбка. — Хотя он и так часто меня видел. А теперь просто всеми силами старается сделать так, чтобы я ни на секунду в нём не усомнилась. И это он мне сказал, чтобы я перестала обращать внимания на ваши шутки, надеясь, что вы заткнётесь уже наконец.       — Мы не заткнёмся, дорогая, — улыбнулась Слава, облокачиваясь спиной о стену.       — Всё равно мне уже почти не до этого… — Ксюша покачала головой, прикрыв глаза. — Дело в другом, Слава. Мне кажется, что я... — она ненадолго притихла, мрачнея и собираясь с мыслями. — Кажется, что я испытываю одни и те же чувства к двум людям одновременно… Это так ужасно. Я понимаю, что очень люблю Влада, понимаю, что простила недосказанность с его стороны, да и вообще наши отношения стали намного теплее, чем раньше. Но… но…       Ксюша сильнее сжала руками подушку, а Слава с нетерпением впилась глазами в подругу.       — Но?.. — не выдержала Жукова, подаваясь немного вперёд.       — Но у меня всё внутри переворачивается от одной мысли о том взгляде Листопадова! — выдала Ксюша на одном дыхании и, чувствуя, как краска приливает к лицу, а в груди оседает неприятная тяжесть, уткнулась носом в наволочку, прячась от подруги.       — Чего?.. — опешила Ярослава, пытаясь разобрать, что же протараторила Серебрянская.       Блондинка промычала в подушку что-то нечленораздельное. Жукова прокрутила в голове признание подруги и непонимающе изогнула бровь:       — О каком взгляде ты говоришь?       Ксюша тяжело вздохнула, отрывая голову от подушки, и, не смотря на Славу, неуверенно спросила:       — Помнишь тот день, когда мы с Матвеем играли вдвоём против шестерых на физ-ре?       — Так…       — Тогда я пошла за ним в раздевалку, думая, что он переживает из-за твоей фразочки, — медленно объяснила девчонка, будто взвешивая каждое слово. Она не хотела углубляться в подробности перед Ярославой, зная, как эмоционально может отреагировать Жукова. — А дело было совсем в другом. Он обещал Илье стать собой, но у него совсем не получалось. Вернее, получалось, но три вонта за день бросили его чуть ли не в истерику. Мы поговорили, я постаралась настроить его на лучшее, и…       — И? — терпеливостью староста не отличалась.       — И в какой-то момент он так посмотрел, что у меня ноги подкосило, — виновато заключила Ксюша, прижимая колени и подушку к груди.       — Как «так»? — не отставала Слава. Девчонка явно прикинулась дурой, собираясь выжать из подруги всё до последней капли.       — Словно сказал мне: «Что бы теперь ни случилось, я смогу тебя защитить», — Ксения поморщилась, отворачивая голову от Славы. — Вот. И это пр-росто невыносимо! Я не могу, Слава, я не знаю, как мне теперь нормально на него реагировать!       Ксюша снова уткнулась лицом в подушку и снова что-то промычала. Слава, вопреки ожиданиям блондинки, тяжело вздохнула, придвинулась ближе к подруге и приобняла её за плечи.       — Мне кажется, что тебе просто надо увидеть в нём обычного парня, — сказала девчонка, поглаживая Серебрянскую ладонью по спине.       — Да я уже миллион раз видела! — подняв глаза на Жукову, обречённо произнесла Ксюша. — Мне достаточно того, как он мне хамит на переменках.       — И в чём тогда проблема? — Слава, улыбнувшись, изогнула бровь.       — Не могу забыть тот взгляд.       — Время лечит, — сказала Ярослава, некоторое время спустя. — Со временем всё пройдёт, Ксю. Если Матвей для тебя просто парень с красивым взглядом, позже ты остынешь.       — Может, тогда перестанешь нас шипперить? — Ксюша с надеждой посмотрела на Славу. — От каждой твоей шутки я всё серьёзнее задумаюсь о том, что мне нравятся его глаза.       — Не перестану. Иначе люди поймут, что что-то не так, — и Жукова натянула на себя лукавую улыбку.       — Тоже верно…       К удивлению Ксюши, после того, как она поделилась поедающим изнутри секретом, девчонке в самом деле стало легче. С каждым днём она всё меньше внимания уделяла существованию Матвея, всё реже реагировала на его грубые выходки и всё больше забывала о болотно-зелёных глаз, горящих решимостью.       В конце концов, когда Серебрянская собирала рюкзак для поездки в «Орехово», она окончательно убедилась в том, что взгляд Матвея перестал вызывать в ней какие-либо чувства. Говоря по правде, Ксюша послушалась совета Влада и просто-напросто решила игнорировать Листопадова, что бы он ей ни говорил. А говорил он много, каждый раз пытаясь попасть по больному.       Глубоко вздохнув после тёплого прощания с родителями в момент отъезда на базу отдыха и решительно сжав ладони в кулаки, Серебрянская заняла место в электричке рядом с Жуковой.       — Так, подожди, почему это ты садишься со мной, а не с Листопадовым? — ехидно улыбнулась Ярослава, оглядывая серьёзную подругу.       — Потому что Листопадов сядет сюда сам, — за спиной Ксюши послышался знакомый голос. Блондинка повернула голову и встретилась взглядами с Матвеем. Последний, кажется, того и ждал: — Ну, чего стоим, кого ждём? Давай, людей задерживаешь, садись скорее.       — А… э… — только и смогла выдавить из себя Ксюша, затем собралась с мыслями и упала на сиденье рядом с подругой. — Почему к нам? — спросила девчонка, когда к ней вернулся дар речи.       — Во-первых, выбор тут небольшой, — ответил Матвей, усаживаясь рядом и опуская рюкзак в ноги. — Во-вторых, к нам уже идёт Толкачёв со своими клоунами. — Инфект кивнул за своё плечо, указывая на высокого светловолосого одноклассника. — И, в-третьих, не знаю, как тебе, блондиночка, но мне шипперские шутки осточертели.       Едва Матвей произнёс эти слова, как напротив Ярославы, у окна, стал располагаться Данила. За ним подтягивались такой же высокий брюнет Ник Рубинов и низкий и худой Витёк Антонов. Последний был самый недовольный:       — Как ты сказал, Листопадов? — карие глаза сверкнули укором. — «Толкачёв со своими клоунами»? Я тебе, что, шутка?       Все присутствующие синхронно подавились смешком.       — Ну, Гондо… — начал Даня, но был перебит яростным Витиным криком:       — А НУ ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ!       — Даня, ну нельзя же так шутить, — Ксюша укоризненно покачала головой, пряча улыбку. Листопадов, Жукова и Рубинов смеялись без стеснений.       — Без этой компании я бы точно не поехал, — хохотнул через некоторое время Матвей.       — А чего ты тогда отдельно с ними не сел? — Ксюша состроила недовольное лицо и потянулась в рюкзак за книгой.       — Я сказал, что поеду рядом с вами, девчата, — подмигнул Данила, выхватывая из рук Вити бутылку с водой.       — Эй, ну у тебя своя же есть, — недовольно заворчал юноша.       Едва электричка тронулась, Ксюша уткнулась в недавно приобретённую третью часть книжной серии о приключениях. Вернее, попыталась уткнуться. В компании с Толкачёвым, лучшей подругой и Листопадовым сидеть с книгой в руках было невозможно. Каждые пару минут происходило что-то из ряда вон. Сначала Матвей решил поменяться местами с Даней, а уже через какой-то короткий миг оказался на коленях у Ника.       — Здравствуйте, молодой человек, — удивлённо произнёс Николас. — Чего это вы тут уселись?       — Меня Даня пихнул. Или Витя… — Матвей пожал плечами и стал оглядывать соседей.       — Это была я, — хмыкнула Слава, улыбаясь одноклассникам.       В конце концов Матвей сел к своему желанному окошку, а через три минуты Даня стал о чём-то сговариваться с Жуковой, пользуясь лишь жестами. Ксюша усердно пыталась читать. Листопадов изо всех сил делал вид, что в упор не видит в руках блондинки его любимой части романа. Ещё через несколько минут ничего не подозревающую Ксюшу подхватили и пересадили к Матвею. Серебрянская ошалело оглядела честную компанию, Листопадова, и снова уткнулась в чтение. Матвей для виду закатил глаза, однако мысленно порадовался, что может подглядывать в книгу одноклассницы.       Радость его продлилась недолго.       По электричке стали перемещаться другие ученики и сзади, между головами Ксюши и Матвея, протиснулась другая симпатичная мордашка.       — Что читаете? — любопытно произнесла Саша.       Ксюша вздрогнула и с удивлением уставилась на Матвея, переваривая Сашино «читаете». Листопадов тяжело вздохнул и едва сдержался, чтобы не закатить глаза, но в этот раз искренне.       — Читает Ксюша, я просто подглядываю, — не скрывая раздражения ответил инфект.       — А заче-е-ем? — она склонила голову набок и заигрывающе улыбнулась.       Толкачёв в этот момент ясно увидел, как парни, сидящие на следующей скамейке от Матвея спиной вперёд по направлению электрички, устремили взгляды на позу Васильковой. И Даня даже задумался, с какой же именно целью Саша полезла к Листопадову. Ткнул сначала Ярославу локтем, а потом Витю. Староста, тоже завидев восторженные взгляды, прыснула. Витя закатил глаза и пробормотал что-то типа: «Я бы посмотрел, как Матвей так стоит». Толкачёв засмеялся.       — Оформление страниц красивое, — Матвей отвернулся от Саши, уставившись в окно.       — И правда, — Александра посмотрела в Ксюшину книгу.       Ксюша же в этот момент очень внимательно оценила поведение Александры, после чего поймала взгляд подруги и одними глазами указала ей на Сашу. Слава, стараясь не меняться в лице, понимающе моргнула Серебрянской. «Обсудим это», — говорил её взгляд.       Ещё через некоторое время, после того, как Саша повернулась к себе, тот же Толкачёв стал приставать с вопросами:       — Ксюня, правда или действие?       — Даня, не сейчас, — пробормотала Ксюша, перелистывая страницу.       — Матвей, действие или действие? — не расстроился юноша.       — Чего? — изумился инфект. — А почему у неё был шанс взять правду?       — Потому что иначе меня Жучка четвертует, — кивнул Данила на старосту.       — Сам ты Жучка, — обижена протянула Ярослава.       — Так что, Матвей? Действие? — Даня словно не обратил внимание на недовольство старосты.       — Ну давай, — юноша оглядел одноклассника, усмехнувшись.       — Отбери у неё книгу и не давай до приезда, — одним взглядом Даня указал на Серебрянскую.       — Чего? — Ксюша вдруг подняла голову и сверкнула недовольным взглядом.       Матвей же пожал плечами и ловко выхватил книгу. Захлопнул с характерным звуком и принялся разглядывать обложку.       — Э-эй! Отдай! — Ксюша потянулась за вещью, но Матвей шустро переложил книгу в правую руку и поднял над головой.       — Не отдам, — безразличным тоном произнёс Матвей.       — Как дела, Ксюшенька? — Даня упёрся подбородком в ладони и улыбнулся блондинке.       Оставшийся час дороги Ксюша пыталась не разговаривать с Даней, отобрать свою книгу у Матвея и не обращать внимания на очередные шутки подруги. Из-за последнего через некоторое время Ксюша даже перестала расстраиваться, что Илья не поехал с ними.       Одиннадцатый класс во главе с Дмитрием Игоревичем и отцом одного из учеников вышел на станции «Орехово» без потерь и направился по лесной дороге в сторону базы отдыха. Было темно, сыро и грязно. Совсем недавно прошёл дождь, и в нос забивался запах мокрой опавшей листвы. Даня скакал из одного конца толпы в другой, подшучивая над одноклассниками, Ксюша недовольно плелась в конце рядом с Ярославой, Матвей разглядывал практически голые деревья и старался иногда смотреть под ноги.       На месте ребят встретили очень гостеприимно и направили располагаться в гостиничный комплекс. Найти дорогу до него старшеклассники могли уже с закрытыми глазами, но каждый оглядывал знакомую местность с приятной тяжестью в груди. Казалось, совсем недавно они приехали сюда впервые, когда не было ещё лайфа, обязательных бронежилетов, разделения людей. Как они, ещё третьеклашками, бегали по заснеженным дорогам и беззаботно катались на ватрушках. А потом, стоило ребятам чуть подрасти до шестого класса, поездка в «Орехово» передвинулась на осень и официально обозначилась «ежегодной».       Сколько же воды утекло с тех пор, как маленькие и дружные они лепили ореховских снеговиков и устраивали войны снежками. И теперь они приезжали сюда вместе в последний раз. Все молчали, будто чувствуя, что каждый из них думает об одном и том же. Разглядывали ёлки и сосны, корпус столовой, ангар. Медленно поднялись на небольшой холм, к центральному зданию базы отдыха. И, также молча, вошли.       В распоряжении одиннадцатого класса был весь третий этаж. Ксюша разглядывала отремонтированные стены, относительно новенький паркет и вспоминала, каким же всё было до ремонта: немного обветшавшим, печальным, но таким особенным. Хотя после капитальных изменений корпус не стал для неё менее особенным, скорее наоборот. Она чувствовала, как вместе с «Орехово» выросла и она сама. И знала, что полюбившиеся стены навсегда останутся в её сердце многогранными, как и вся её школьная жизнь.       Расселение прошло, как всегда, быстро. Все уже располагались по привычным группкам, поэтому объявления классрука не были сюрпризом для школьников. Разве что небольшие изменения потерпела мужская часть коллектива. Матвея поселили с Витьком, а за соседней дверью разложились Данила и Николас. Номера в здании были двойные: одна дверь связывала между собой две уютные двухместные или трёхместные комнаты, добавляя к ним общую душевую. В таком же двойном номере из двух двуспальных комнат остановились Ксюша, Ярослава, Кира и Александра.       Девчонки оглядывали знакомые комнаты со светлыми стенами, бежевыми занавесками и мягким ковром. На небольшом столике напротив кроватей расположилась кофемашинка. Одна на две комнаты. И, как оказалось, стояла она далеко не у всех.       — Эх, а я помню, как эти стены были зелёные и облупленные, — вздохнула Слава с улыбкой.       — Кофемашинка-а-а!! — обрадованно запищала Серебрянская, порываясь обнять чёрное небольшое устройство.       — Ну да, в том году же она стояла у заражённых девчонок, — Жукова закатила глаза, разглядывая обрадованную до дрожи подругу.       Через некоторое время Дмитрий Игоревич собрал своих учеников на ужин.       — Кофемашинка-а-а-а, — полдороги восторгалась Ксюша, взволнованно тряся руку лучшей подруги.       — Да видела я, видела, — смеялась Ярослава. — Успокойся уже. Как вернёмся — заваришь себе кофе.       — Кофемашинка? — рядом с девчонками возник удивлённый Листопадов. Однако взгляд его быстро переполнился надеждой: — У вас стоит кофемашинка?       — А вас обделили? — Слава изогнула бровь.       — Даже и знать не знал, что такое чудо возможно! — просиял Матвей, инстинктивно выпрямляя спину.       — Ну вот, теперь знаешь, — кивнула староста.       И Матвей был решительно настроен на чашечку кофе после ужина. «А я всё удивлялся, для чего нам посоветовали взять кружки из дома? Так это для чая и кофе», — понял Матвей, подмечая на обратном пути кулер с водой, расположенный рядом с лестницей на третьем этаже корпуса.       И только Матвей успел переодеться в пижамную одежду, следуя примеру соседа, как в комнату ворвался Данила, молча схватил обоих заражённых под локти и потащил в какой-то из номеров.       — Дань, что за дела? — удивился Матвей, пытаясь прочитать по решительному выражению лица хоть какой-либо намёк.       — Не пытайся бежать, Матвей, — Витя тяжело вздохнул, тоже ведомый Толкачёвым. — Сейчас будет…       — Тс-с-с! — шикнул Даня на одноклассника, перебивая его.       — Что будет? — спросил Матвей и тут же его втолкали в чей-то номер. А затем в одну из комнат на три места.       Здесь было просторнее, чем в спальне Листопадова и Вити, однако это совсем не ощущалось от количества народа в комнате. Полкласса тут было однозначно. Все расселись на пледах в уютной полутьме кругом и переговаривались вполголоса. Даня рывком усадил пленных между девчонок, а сам устроился напротив них, рядом с Ником.       Матвей оглядел присутствующих, подметил среди них старосту и недовольную Серебрянскую, и сглотнул. Подсознание шептало юноше, что здесь творится что-то неладное. Он с надеждой поглядел на соседа слева, Витю, и по глазам его прочитал, что побег невозможен. Даня, устроившийся поудобнее с пачкой крабовых чипсов, тем временем начал:       — Димон, правда или действие?       Из Матвея вырвался обречённый стон.