ЛАЙФ

      Всё оказалось не так уж и плохо. Задания и вопросы ходили по грани дозволенного, уводя либо в сторону дикого хохота, либо подкрадываясь к категории «18+». Но только подкрадываясь. Эти ребята любили задавать каверзные вопросы и придумывать странные задания. Откуда они научились так веселиться Матвей даже не представлял. Однако теперь понял, почему Ксюшу и Славу не пугали игры с Ваней. Потому что Ваня изобретал на том же уровне.       Очередь задавать дошла до Матвея. От игры прошло лишь минут пятнадцать, но он уже успел включиться и поймать нужную волну, о чём пока что никто, кроме самого Матвея, не догадывался. Под его прицел попал Николас Рубинов.       — Итак, действие, значит… — Матвей задумался. Хотелось придумать что-либо из ряда вон, достойное смелости Николаса. Или достойное образу Ника, который у себя в голове успел выдумать Листопадов спустя два месяца учёбы в одном классе. Он прошерстил глазами лица одноклассников, побегал взглядом по мебели комнаты, обратил внимание на окно и созрел: — Как ты относишься к тому, чтобы раздеться до трусов и пробежать круг вокруг корпуса?       Матвею не казалось, что подобное задание слишком сильно перешло за грань. Он был в этом уверен.       — Прикалываешься? — брюнет изогнул бровь и облизал мигом высохшие губы.       Естественно, от Листопадова такое никто не ожидал. Потому что буквально пару минут назад Матвей робко отыскал влажные салфетки и дрожащими руками вытер с лица одноклассницы яркий макияж, сопроводив окончание действия словами: «Ого, а ты красивая». Само задание заключалось в том, чтобы сделать с Викой то, чего Матвею бы действительно хотелось. И юноша едва не предпочёл вылить её на макушку литр колы и приклеить на волосы жёваную одним из парней жвачку за вечно самодовольную мину.       — Я на полном серьёзе, парень, — Матвей улыбнулся широкой, хитрой улыбкой, — раздевайся.       Листопадов знал, что теперь ему конец, если Николас, конечно, не откажется. Не любой в самом деле осмелится пробежаться почти голышом по улице. Хотя Матвей его ещё пожалел, загадав пробежку вокруг корпуса вместо всей базы отдыха.       Николас молча стянул с себя бронежилет, футболку, поднялся и принялся за свободные штаны. Матвей полагал, что стесняться своего тела ему было не за чем, однако на лице юноши появилось небольшое смущение. Парни одобрительно присвистнули, девчонки отреагировали двояко: кто-то вылупился во все глаза, а кто-то спрятал лицо в подушку. Матвей, воспользовавшись всеобщим вниманием Ника, украдкой взглянул на Ксюшу. Так и есть: спряталась.       — Ну, я готов, — сообщил серьёзный голос одноклассника, когда на нём остались лишь трусы с носками. — Я же не побегу босиком, правда?       — Там грязно, дружище. Задача пробежать в трусах, а не испачкать пятки, — Матвей пожал плечами.       Листопадов и самая любопытная половина играющих поднялись с места, готовые идти на улицу. Небольшой группой в шесть человек, среди которых из девчонок пошли Саша Василькова и Кира Зайцева, старшеклассники обулись и направились к лестнице. К разочарованию Матвея, по пути до главного входа им не встретилось ни одного отдыхающего, а Ник так удачно почти уверенной походкой шёл впереди всех.       Они встали на крыльце. Рубинов тяжело вздохнул и спустился по бетонной лестнице.       — Я отомщу ему за тебя, — вслед однокласснику произнёс Даня Толкачёв.       — Ты только не торопись особо, — Матвей снова лукаво улыбнулся Николасу.       Юноша кивнул и лёгким бегом направился вокруг корпуса.       — Надо было три круга загадывать, — расстроенно произнёс Матвей, как только брюнет скрылся за поворотом.       Ксюша в это время всё же поддалась собственному любопытству и, подобно остальным девчонкам и Вите, приклеилась носом к окну.       — Вить, а ты чего не пошёл? — спросил кто-то слева от Серебрянской.       — Там холодно, — просто ответил парень.       Не успела Ксюша подумать, что Ник передумал выполнять действие, как прямо под окном появился его силуэт. Он, совершенно не торопясь, пробежал вдоль стены корпуса и завернул. Ксюша отлипла от окна и села на своё место рядом с Ярославой.       — Может, я пока что за кофеёчком сгоняю? — она умоляюще посмотрела на подругу.       — Ага, конечно, — Слава саркастически хмыкнула. — А потом ты не вернёшься и пропустишь, как Толкачёв будет мстить за друга. Ну уж нет, сиди тут.       Ксюше осталось лишь тяжело вздохнуть. Она знала, что сидеть ей здесь осталось не очень долго, уже предугадывая дальнейшие события: сначала Слава подождёт пока Ксюша посмотрит на месть Данилы (которая несомненно будет, подруги знали Толкачёва уже много лет и были уверены в его намерениях), а потом предоставит ей шанс сбежать. В последнем на этот раз она, почему-то, начала сомневаться.       Девчонка крепче обняла подушку, думая о том, что Влад всё ещё ждёт от неё ответа. С того момента, как Ксюша вышла из электрички, ей было не до сообщений. А теперь, сидя в западне, понимала, что надо было ответить юноше раньше, ведь Влад мог за неё волноваться. Она принялась кусать губы и бегать глазами по комнате. Взгляд её сосредоточился на Вике: заражённая с чёрным каре прямых волос и пышной фигурой сидела с непривычно смущённым выражением чистого от макияжа лица, отчего она выглядела необычайно мило. Ксюша едва сдержалась, чтобы не хихикнуть, представив, что одноклассница за две минуты близости успела втрескаться в Матвея.       А потом отчего-то Ксюше стало совершенно не смешно.       Вернулись одноклассники, быстро стягивая с себя кроссовки и наскоро рассаживаясь по местам. Николас с явным облегчением стал надевать оставленную на полу одежду, параллельно задавая вопрос Кире. Игра продолжилась.       Теперь задания и вопросы стали смелее и раскованнее, что Ксюшу с каждым ходом всё больше напрягало. Выбирать «действие» было чревато нежелательными последствиями, однако, что и следовало ожидать, от выбора «правды» лучше не стало. У девчонки спросили с кем бы из одноклассников она переспала, опираясь только на внешность.       — Ни с кем, — твёрдо заявила Ксюша, укладывая подушку на колени.       — Ксюш, у тебя нет выбора, — ещё твёрже заявил Антонов. Глаза его горели огнём, он не собирался так просто отступать. — Представь, вопрос жизни и смерти, ты обязана переспать с кем-то со внешностью на выбор. Твой выбор? Не смотри на характер, включи свои внутренние женские инстинкты! Парню с какой внешностью ты бы дала?       — Ни с какой из ваших, — Серебрянская была непреклонна.       — Хорошо! Тогда выбери нескольких, чтобы не смущать одного! — Витя посчитал, что пошёл Ксюше на небольшую уступку.       — Да не могу я просто взять и сказать при всех такое, — она сложила руки на груди и отвернулась от собеседника.       — А если только мне?       — Ты потом расскажешь кому-нибудь, — буркнула Ксюша, хотя в глубине души понимала: Витя не расскажет.       — Не-а, — произнёс юноша.       — Да-а, — протянула она, передразнивая его тон.       — Пошли, не расскажу! — Витёк подскочил и посмотрел на Ксюшу сверху вниз, не оставляя ей выбора.       — Ладно! — Серебрянская сдалась. — Только потому что это ты.       Они вышли в коридор. Витя был ниже Ксюши всего на пару сантиметров, но это не мешало ей смотреть на него сверху вниз. Из-за роста он мало кем воспринимался всерьёз, и только единицы знали, какой сильный духом и моральными устоями человек скрывается за обманчиво-несерьёзной внешностью. Виталий одним взглядом напомнил Ксюше зачем они сюда пришли, она вздохнула и неохотно сказала:       — Если не смотреть на характер, как ты сказал ранее, наверное, я бы выбрала троих, — задумчиво произнесла Ксения.       — Среди них есть Матвей? — вставил Витя до того, как девчонка набрала в грудь побольше воздуха.       — Как ты… — она ошеломлённо округлила глаза и весь настрой признаться сразу пропал.       — Просто он красавчик, — Витя удовлетворённо кивнул.       — Факт…       — А ещё кто?       — Николас и Андрей.       — Если честно, я так и подумал. Пойдём обратно.       Они вернулись, и прошло ещё несколько ходов перед тем, как Даня, расправив плечи, наконец спросил:       — Листопадов, правда или действие?       И так внимательные взгляды одноклассников стали внимать, казалось, чересчур. И так наступившая тишина стала, казалось, тише гробовой. А, может, и не казалось. Матвей знал — все взгляды направлены на него, каждый вольный или невольный зритель требует шоу. И Матвей был готов удовлетворить их требования.       — Действие, — уверенный на первое впечатление голос тронула лёгкая истерическая нотка.       Только бы Толкачёв не подкачал. Шоу должно быть достойным наглости Листопадова.       — Поцелуй Витьку, — выдержав театральную паузу произнёс Даня и, не позволив одноклассникам возбуждённо загалдеть, уточнил: — В засос. В губы.       Несколько томительных и одновременно счастливых мгновений полной тишины потонули в эмоциональных криках. Наверное, загадай Даня Матвею сделать то же с Серебрянской, фурор был бы меньше.       Матвею захотелось выключить в комнате свет. Он благодарил судьбу за единственный источник света в виде настенной лампы между двумя ближайшими кроватями, но понимал, что даже так его побледневшее или покрасневшее лицо (он был не в состоянии понять, что именно случилось) было видно каждому.       Он медленно повернулся к Вите, сидевшему рядом с ним. Глаза пытались выловить хоть какой-либо намёк на спасение. Внимание Матвея привлекли плечи юноши.       Витя заражённый.       Это конец.       — А он не будет против? — Матвей, встретившись взглядами с Толкачёвым, сделал попытку виновато улыбнуться. Получилась нервная гримаса.       — Не переживай, я только за, — голос Вити был спокоен. Слишком. И Матвей был почти уверен, что за спокойствием юноша скрывал радость.       — Серьёзно, что ли? — он шокировано повернулся к Антонову не только лицом, но и корпусом.       — Абсолютно, — тихо произнёс Витёк.       Матвей, замерев, подумал о том, что шансов нет. Вообще. Разглядывая черты лица невысокого одноклассника, он сожалел о том, что тот заразился. Ведь это было чуть ли не единственной причиной сменить задание. Другая же причина, недовольство партнёра, также рассыпалась прямо на глазах. Витя был не против. Он за.       У Матвея нет выбора. Он в тупике.       И на него сейчас смотрит девушка, в которую он влюблён.       Прекрасно.       Ты хотел дать им шоу, Матвей? Пожалуйста. Получите, распишитесь, как говорится.       Не сбежишь.       Это осознание отчего-то придало инфекту уверенности. Если урагана не избежать, надо принять его с честью. Листопадов успокоился. Глубоко вдохнул, избавляясь от последних капель страха и выдохнул.       — Ладно, — без сомнений отозвался Матвей.       В комнате снова наступила мёртвая тишина.       — Не будешь отказываться? — Витя изогнул бровь, но уголки губ его дрогнули в почти незаметной улыбке.       — Ник же пробежался в трусах вокруг корпуса, — Матвей пожал плечами, пододвигаясь ближе к инфекту. — Будет нечестно с моей стороны дать заднюю.       Теперь Витёк улыбнулся в открытую. А затем стал очень серьёзным одновременно с Матвеем. Антонов замер, Листопадов наклонил голову к юноше, сокращая расстояние на десять сантиметров.       Замер. Они встретились взглядами. Целоваться по чужой указке было совершенно неловко. Особенно, когда это происходило на глазах у всех. Юноши понимали это оба. И знали, что между ними ничего нет. Наверное, именно поэтому было так неловко.       А, может, всё дело в том, что Витя — парень?       Или в том, что последний раз Матвей целовался в седьмом классе?       Наверное, всё вместе.       Листопадов пожелал себе удачи, нервно вздохнул, поправил упавшую на лицо оранжевую прядь и подался вперёд целым корпусом. Они столкнулись нос к носу. Матвей медленно, но уверенно разомкнул губы, готовый выполнить задание, и опустил взгляд на губы одноклассника. Витя неожиданно подался чуть назад, сжимая, а затем облизывая кожу губ.       Матвей не двигался. Просто молча смотрел, как заражённый тяжело вздыхает и снова приближается.       Зрители молчали и, возможно, не шевелились. Может быть даже не дышали. За что Листопадов был им несказанно благодарен.       Заражённые замерли в каком-то жалком сантиметре от поцелуя и не могли податься вперёд. Матвей невольно взглянул в сторону Ксюши, но девчонка оказалась вне поля его зрения.       — Так, приятель, соберись, — неожиданно для себя прошептал Матвей Антонову, — быстрее начнём — быстрее закончим, у меня уже вопрос появился.       И у Матвея действительно появился вопрос. Он знал, кому его загадает и всё его нутро неожиданно и всецело затребовало получить ответ. Матвей понимал, что этот вопрос не особо важен. Понимал, что мог задать его и вне игры. Понимал. Но этот вопрос был для него толчком. Был опорой поскорее начать и поскорее закончить.       Матвей снова вздохнул. Нащупал ладонью чью-то подушку, крепко сжал мягкую ткань и в момент, когда он всё-таки смог поцеловать Витю, резко поднял её, как щит от любопытных глаз.       И он надеялся, что никто не увидит того, что сейчас сделал Матвей. С каждым касанием всё больше углубляя поцелуй, Листопадов медленно изучал губы одноклассника на вкус. Прежде, чем Витя ответил тем же, юноша успел изрядно понервничать. И только стоило им от испуганных касаний дойти до глубоко поцелуя, Матвей отстранился.       И тут же уткнулся покрасневшим лицом в подушку, покричал в неё, а затем простонал что-то нечленораздельное, лишь отдалённо напоминающее: «Как я вообще это сделал?!»       Шоу закончилось. Ещё в тот миг, когда Матвей спрятал его и Витькину головы за мягким щитом, раздался разочарованный синхронный вздох. Прекратился он, когда все поняли, что отстранятся они не сразу. И вот теперь, когда Матвей, весь красный до корней волос, выл в подушку, по комнате разлетелся хохот. На Витьку заражённый не смотрел. Ему казалось, что на него он никогда в жизни больше смотреть не сможет.       Вспомнился вопрос, ради которого Матвей совершил подобное безумство. Он резко оторвал подушку от лица и посмотрел прямиком на Ксюшу:       — Так, Серебрянская, правда или действие?       Снова стало тихо.       — Правда, — неуверенно произнесла девчонка, встречаясь глазами с Матвеем.       — Ты ведь понимаешь, что шипперские шутки Ильи и Славы просто шутки? — спросил       Листопадов с надеждой в голосе.       Он был готов выслушать любой её ответ и принять любую реакцию одноклассников, лишь бы поскорее съехать с темы о поцелуях.       — Учитывая то, что Илья любит над тобой постебаться, — начала Ксюша, неожиданно расплывшись в мягкой улыбке, — и то, что Слава постоянно меня с кем-то шипперит, я на полном серьёзе считаю шутки Ильи и Славы просто шутками.       Матвей, вмиг заворожённый красивыми чертами лица, не сразу сообразил смысл сказанного. Затем облегчённо вздохнул и торжественно провозгласил:       — Умная женщина, пацаны, разбирайте, пока горячая!       Мужская половина коллектива оценила шутку дружным хохотом. Матвей не успел окончательно привести потрясённую душу в порядок, как в него прилетела подушка.       — Ау! — Листопадов запустил фирменно-вызывающий взгляд в сторону Серебрянской.       — Ты набрался от брата тупых шуток? — она потянулась за подушкой через центр круга, задавая Матвею этот вопрос.       Заражённый просиял, обрадованный поводом совершенно забыть о Вите:       — К твоему сведению, блондиночка, — юноша включил излюбленный при разговорах с Ксюшей язвительный тон, — это Илья набрался от меня тупых шуток. А я определённое время просто молчал. — И, не позволяя перепалке разгореться, сказал: — Загадывай.       — Саша, правда или действие? — Ксюша не растерялась, очевидно, на рандом выбрав жертву.       — Правда.       — Как тебе внешность и характер Листопадова от нуля до десяти?       Долго думать Александра не стала:       — Десять за характер и парочку сотен за внешность. И ещё пару десятков отдельно за смелость.       Матвей почувствовал, как в груди появляется неприятная тяжесть, а лёгкие переполняются чем-то липким, не позволяющем свободно дышать. Только что Саша напрямую выявила свою симпатию к нему. И её симпатия, по неведомым Матвею причинам, совершенно ему не нравилась.       Через восемь человек очередь загадывать перешла к Вите. И Матвей никак не ожидал, что заражённый обратится именно к нему.       — Знаете, что? — Матвей не скрывал нервно дрогнувший голос. — Хватит с меня на сегодня действий, я выбираю правду.       Витя мягко усмехнулся, оглядывая взъерошенный листопад волос на голове юноши, и сказал:       — Такой вопрос я уже задавал Ксюше. Тебе нужно переспать с девушкой, у которой на твой выбор будет внешность какой-либо из одноклассниц. Можешь выбрать нескольких. Или из тех, кого тут нет.       Матвей задумчиво поглядел на каждую из девчонок, а затем мысленно вспомнил лица отсутствующих. Ни одна из них не цепляла его чувств, и ни одна не была в его вкусе. Кроме одной. На Серебрянской задержался в самом конце и дольше всех, сам того не замечая. Неожиданно для себя кивнул в её сторону:       — С ней, — произнёс юноша, рассматривая тонкие кисти рук, обнимающие подушку в светлой наволочке.       Сообразив, что натворил, но закрепляя образ, он медленно перевёл взгляд левее и кивнул также на Киру чисто для того, чтобы добавить ещё кого-либо в список, предназначенный для единственного места.       — Наверное, это всё, — также медленно Матвей вернул взгляд на Витю. Держать образ он уже не мог, чувствуя, как щёки начали краснеть.       — Жукова, правда или действие? — спросил Матвей прежде, чем повернуть голову к старосте, так как взгляд был прикован к хитро блеснувшему на миг взору Витька.       — Правда, — отозвалась Ярослава, обращая на себя всё внимание Листопадова. Матвей, чтобы развеять собственное состояние неловкости и странного предчувствия, выпалил первое, что пришло в голову:       — Ты бы попробовала интим с лучшей подругой?       — Матвей!! — Ксюша подала голос, посмотрев на юношу со смущением и укором.       — Молчи, блондинка, — не прерывая зрительный контакт с Жуковой съязвил Матвей. Как бы ему ни хотелось увидеть смущённую Серебрянскую, смотреть на неё в открытую он сейчас был не в состоянии.       — А кто тебе сказал, что мы не пробовали? — Ярослава широко улыбнулась и подвигала бровями.       По комнате прокатилось «о-оу», смешанное с хихиканьем.       — Слава!!! — Ксюша смутилась ещё больше и с отчаянием повернулась к подруге.       — Ладно, ладно, не красней, Ксюнчик, — засмеялась Ярослава, положив ладонь на хрупкое плечо и вглядываясь в лицо Ксюши. Потом, став серьёзной, повернулась вновь к Матвею: — Наверное, я бы попробовала интим с девушкой, но точно не с Ксю. Это будет лишним в наших отношениях.       — Спасибо… — пробормотала блондинка, пряча половину лица за подушкой.       — Ксюш, правда или действие? — спросила Слава, теперь уже с концами поворачиваясь к подруге.       — Действие, — тихо ответила она, не понимая, чем может обернуться такое простое слово.       А, сообразив, тут же выпустила подушку из рук и шокировано обернулась к Славе:       — Правда! — воскликнула она, пытаясь исправить ситуацию.       Но было поздно. Слава коварно улыбалась чуть ли не до ушей. Матвей почувствовал напряжение в груди, осознавая, что в мимолётном взгляде Ксюши, бессознательно опрокинутом на Листопадова, кроется что-то большее, чем бессознательный взгляд.       Кончики пальцев стало покалывать током.       — О-о-о, нет, дорогая, ты уже сказала «действие», — бровь дёрнулась вверх, а губы расплылись ещё шире.       — Нет-нет, я передумала! — в панике запротестовала Ксюша, качая головой и размахивая ладонями. — Слава, не смей!       — Поцелуй Матвея!       Сердце юноши ухнуло далеко вниз. Казалось, оно пробило потолки, пол первого этажа, фундамент и землю ровно до центра планеты. Возможно, даже ниже. Куда-нибудь в Тихий океан.       — Слава, у меня есть парень! — воскликнула Ксюша, пытаясь воззвать подругу к разуму.       — Ой, ладно тебе, — Слава пожала плечами. — Его же тут нет.       — Это не значит, что я буду лезть к кому попало!       — Скажешь, что это было действие.       Одноклассники, очевидно довольные возникшей сценой, переводили взоры с подруг на Матвея и обратно. Матвей, осознавая, что цвет его лица каждые несколько мгновений меняется с бледного на красный и обратно, попытался взять себя в руки. Эту затею надо прекращать.       — Удивительно, но в этот раз я на стороне Ксюши, — отчётливо и максимально серьёзно произнёс Матвей. А затем дрогнул в панике, поддаваясь настроению Ксюши: — Слава, это перебор же. Мне на сегодня явно хватит поцелуев.       Он не имеет права на подобную близость с Ксюшей.       — Если ты стесняешься, Листопадов, можете выйти, — Слава указала ладонью на дверь.       Матвей не посмеет заразить её.       — Слава, так нельзя, — предприняла новую попытку Ксюша, жалобно сложив брови домиком.       И вдруг Матвей до колик в животе захотел это сделать. Сжал зубы, осознавая собственную слабость перед Ксюшей и случаем.       — Можно-можно, — тем временем вещала Ярослава. — Давай, жопу подняла, взяла Матвеюшку за ручку и чмокнула его в щёку за дверью. А он нам потом подтвердит.       Чмокнула его в щёку за дверью.       В щёку.       Сердце Листопадова пролетело от вод Тихого океана через центр Земли обратно на должное место и облегчённо сделало несколько жизненно-необходимых ударов.       У Ксюши, казалось, тоже отлегло от сердца. Они посмотрели друг на друга бледные и обессиленные и нервно усмехнулись, увидев самих себя в глазах оппонента. Серебрянская оглядела лицо инфекта, затем повернулась к подруге:       — Может, кого-то другого? — надежда в её голосе ещё не умерла.       — Либо Листопадова в щёку, либо Василькову в губы.       В комнате снова громко засмеялись.       — Ну если так… — Ксюша тяжело вздохнула и неуверенно поднялась с места.       Матвей оторопел, вжимая голову в плечи.       — Ты… погоди, ты серьёзно? — спросил инфект, испуганно смотря, как Ксюша встаёт напротив него.       — Пошли, Матвей, — она выдавила слабую улыбку.       — Ксюш, ты… — Матвей хотел выдавить что-то в духе: «Совсем умом тронулась?» — но сформированную мысль прервала нежная ладонь, уверенно сжавшая кисть юноши, — а… э… Сердце забилось чаще. Серебрянская потянула руку, подавая телу Матвея сигнал подняться с места. Он, заворожённый и шокированный, подчинился.       — Давай-давай, игру задерживаем, — она обошла Матвея, встала за его спиной и, положив ладони на его плечи, подтолкнула юношу к выходу из номера.       — Н-но, подожди, — залепетал заражённый, всё ещё пытаясь найти пути отступления, — ты же можешь отказаться от действия!       — А толку? — спросила Ксюша, толкая Листопадова ближе к выходу. — Она потом всё равно то же самое загадает. Каждый год так делает.       — А-а-а?? — Матвей ошеломлённо повернул голову на девчонку.       За ними захлопнулась дверь.       — Мы свободны, — тихо сообщила Ксюша, расплываясь в спокойной улыбке.       — А-а-а!? — совершенно теряясь в происходящем воскликнул Матвей.       — Ну, в целом, если хочешь ещё поиграть, то можешь вернуться, — девчонка пожала плечами. — А я всё.       Не успела Ксюша отвернуться от Матвея и сделать шаг в сторону, как юноша поймал её за локоть и остановил.       — Так, подожди, — произнёс Матвей, лихорадочно соображая. — Это подстава?       — Ага, — Ксюша повернулась к Матвею, аккуратно высвободила локоть и посмотрела на окрашенную прядь, снова упавшую на лоб одноклассника. — Слава с пятого класса пытается заставить меня кого-то поцеловать, мы каждый раз выходим из номера, и каждый раз новая «жертва» возвращается и подтверждает, что я всё сделала, мне стало стыдно, и я смылась.       Матвею понадобилось некоторое время, чтобы осознать происходящее. Только что он шёл, ведомый Ксюшей, и на полном серьёзе думал, что она возьмёт и поцелует его в щёку. А до этого он наблюдал прекрасно отыгранный спектакль двух лучших подруг. Настолько хорошо отыгранный, что Матвей поверил в него всем сердцем. Даже больше.       Он захотел этого.       Матвей тяжело вздохнул, не обращая внимания на взгляд Серебрянской, всё ещё сосредоточенный на оранжевой пряди волос. Ксюша, закусив нижнюю губу, подумала о том, что Матвею не стоит убирать её назад. Она сглотнула ком, образовавшийся в горле, и опустила глаза ниже, на прямой аккуратный нос одноклассника. Затем перевела внимание на ярко-выраженные скулы и острый подбородок. Листопадов был действительно красив.       — А я уже подумал, что Слава конченая дура, а ты слишком легко идёшь у неё на поводу, — Ксюша не заметила, как юноша привёл мысли в порядок и теперь наблюдал за её взглядом.       Девчонка опомнилась, снова натягивая беззаботную улыбку:       — Делать мне нечего, как целовать одноклассников.       Матвей быстро подавил острое и неожиданно осознанное желание вжать Серебрянскую в стену и вцепиться губами ей в шею.       — У вас в номере кофемашинка стояла… — сказал он, не позволяя тишине окутать его разум. — А меня этим счастьем обделили… Могу я…       — О, конечно, пойдём, — Ксюша повернулась в сторону своего номера. Матвей направился за ней по коридору.       — Спасибо, — сказал Матвей, поравнявшись с девчонкой. — Без кофе я зверею.       — Ты про поцелуй с Витей? — она лукаво изогнула бровь.       — А при всех ты ведёшь себя скромнее, блондиночка, — заметил Матвей, удивлённо вскидывая брови.       — Это уж точно, — она закатила глаза, усмехнувшись.       — Кстати, а что между тобой и Толкачёвым? — спросил Матвей, неожиданно вспоминая поведение Дани во время поездки до базы отдыха.       — Я думала, ты спросишь, почему я доверяю Вите.       — Это мне тоже интересно.       Они спокойным шагом шли по ярко освещённому лампами коридору. Из соседних номеров доносились негромкие голоса одноклассников, не участвующих в игре. Матвей вспомнил о том, что для кофе ему нужна кружка.       — Мы с Даней всю началку сидели за одной партой, поэтому у нас хорошие отношения. Ну, ещё он тоже любит волейбол. — Ответ Ксюши был до невозможности прост. Матвей даже обрадовался, что никакой тайны здесь нет. — А Витя по мальчикам, поэтому с ним достаточно весело обсуждать красавчиков. А ещё он никогда в жизни не выдаст секрет, если его попросить. Он ведь до сих пор никому не рассказал ни одного моего секрета.       Матвей, удачно вспомнивший про кружку, притормозил Ксюшу за плечо около его номера. Заглянул в него буквально на секунду, и продолжил на редкость расслабленный и спокойный разговор:       — А у тебя есть секреты? — спросил Матвей.       — У кого их нет? — вместо ответа поинтересовалась Серебрянская.       — Ты права, — он послал Ксюше нежную улыбку, позволив себе лишь на этот короткий диалог быть с ней абсолютно честным.       Впереди послышались шаги. Кто-то поднимался по лестнице. Матвей остановился и снова поймал девчонку за локоть. Они замерли посреди коридора рядом с выключателем и совершенно ненужной выемкой в стене, очевидно, под шкаф. Который стоял. Пустой, старый и немного не по размеру широкому прямоугольному углублению. Между шкафом и стеной было достаточно пространства, чтобы можно было там встать и быть незамеченным.       Ксюша посмотрела на Матвея удивлённым взглядом, не понимая, для чего они остановились. Матвей, отчего-то почувствовав напряжение, приложил палец к губам, призывая Ксюшу к молчанию. Уверенные гулкие шаги становились громче.       Листопадов, не отдавая себе отчёта в действиях, вжал Ксюшу в углубление и наклонился к самому её уху:       — У тебя с собой пистолет? — прошептал Матвей.       Ксюша утвердительно кивнула, ощупывая ладонью пояс бронежилета. Девчонка тоже напряглась.       — Думаешь, это вонт? — также тихо прошептала она, сглатывая ком, подступивший к горлу.       — Хуже.       — С чего ты взял?       — Сиди тихо и, если что, стреляй. — Матвей щёлкнул выключателем, погружая половину коридора в полумрак. Отошёл от Ксюши и повернулся в сторону ставших совсем уж громкими шагов.       С лестничного пролёта вышел он.       — О, Матвеюшка, какая встреча, — страйв злобно улыбнулся, вглядываясь в сосредоточенное лицо юноши.       — А чего это ты голос поменял? — хмыкнул Матвей, разглядывая тяжёлые военные сапоги монстра, а затем поднимая взгляд прямо на бледное лицо парня.       Раньше у Влада был совсем другой голос. Как бы ни хотелось признавать Матвею, приятный голос. А теперь он стал совсем низким, хрипящим и неузнаваемым. Но что Матвея действительно поразило — Влад больше не был худым. Перед ним стоял крепкий и сильный юноша в здоровом весе, что навлекало на жуткую мысль: «Сколько же человек тебе осталось убить?»       — А это не твоё дело, дорогой, — Влад начал медленно идти на Матвея.       Руки в карманах, злая улыбка, угрожающий взгляд немного из-под лобья и уверенный, медленный шаг. Каждый сантиметр его ненастоящего тела был отвратителен Матвею. Каждое его слово вызывало в нём ярость.       — Как у тебя дела? — Влад остановился в двух метрах от Матвея, поднял подбородок и теперь смотрел на него будто с издёвкой.       Но Матвей знал, что скрывалось за этим самоуверенным образом. Его обманчивый вид не произвёл на Матвея должного впечатления. Только злость заклокотала внутри. Листопадов снова хмыкнул, отставил кружку на пол к стене коридора, выпрямился и тихо произнёс, натягивая на лицо сочувствующее выражение:       — Всё отлично, что не сказать о тебе, пёсик. Больше не можешь растворяться в воздухе, а? Небось на электричке сюда примчал ради десяти минут бессмысленного запугивания.       — Ты даже представить себе не можешь, как приятно ехать своим ходом, — заявил Влад, мрачнея.       — Что-то по твоему лицу не видно, — хмыкнул Матвей. — Мне казалось, ты мечтал поскорее сдохнуть. Хозяйка не отпускает на тот свет?       Влад сделал ещё два шага к Матвею, и теперь они стояли практически вплотную.       — Это тоже не твоего ума дело, Листопадов, — процедил страйв, гневно искривив губы. — Меня больше интересует, на кой чёрт ты выключил свет?       — Романтичная обстановка, может? Или мне не хочется пялиться в твоё стрёмное рыло? Делай ставку.       Влад потянулся, чтобы схватить Матвея за грудки, но заражённый оказался проворнее, сделав резкий шаг в сторону. «Влад не должен заметить Ксюшу», — руководствуемый этими мыслями, Матвей заставил Влада повернуться так, чтобы вжимавшаяся в стену Серебрянская оказалась у страйва за спиной. Новая попытка поймать Листопадова обернулась крахом, и теперь юноши стояли друг напротив друга, поменявшись местами.       — Я понимаю, ты думаешь, что дело в романтичной обстановке, но спешу тебя разочаровать, парни меня не интересуют, — холодный голос Матвея с каждым словом раздражал Влада всё больше. — А ещё больше меня не интересуют убийцы.       — Ты знаешь, что я не в восторге от собственных деяний, — выплюнул Влад, сжимая кулаки.       Тебя так легко вывести на откровения?       — Это не мешает тебе быть монстром, — надавил Матвей.       — Уж кто бы говорил, а, Листопадов? — спросил Влад, возвращая лицу былую коварную усмешку. — Это ты убил всех своих друзей. Это ты поддавался на провокации. Ты стал лёгкой мишенью. Ты сбежал в другую школу, испугавшись моей сестры. Ты — слабак. А я просто выживаю.       — О, нет, дружище, — Матвей злился всё больше. — Есть разница между «поддаваться на провокации» и «слушаться ненормальных». Я, в отличие от тебя, не бегаю хвостом за обезумевшей террористкой.       — Ты её совсем не знаешь, — гневно сообщил Влад.       — Правда, что ли? — нервно хохотнул Матвей. — Совсем не знаю? Совсем не знаю, сколько человек сейчас умирает из-за её страйвов, таких же ублюдков, как ты. Совсем не знаю, что её успокоить может только моё полное моральное разрушение. Совсем не знаю, что эта грёбаная дура заставляет тебя убивать раз в неделю невинных девчонок. Совсем не знаю, что именно её отец…       Матвей смолк, осознавая, что всё это время Ксюша его слушала.       — Ты недоговорил? — Влад изогнул бровь, наступая на Матвея.       Подозрения стали закрадываться в голову Влада, и теперь Матвею оставалось только одно: либо убить его сейчас, либо позволить обнаружить Серебрянскую.       Инфект потянулся к пистолету, выхватил его и наставил на Влада.       — Убить меня решил? — страйв сделал полшага назад и удивлённо оглядел сосредоточенный взгляд юноши. — Ни с того ни с сего?       Затем Влад сделал два шага к Матвею и, подобно ему, нервно хмыкнул:       — А тебе братик простит мою смерть, а, Матвеюшка? И с чего это вдруг ты заткнулся и вытащил оружие?       Матвей молчал, пытаясь угадать точку смерти монстра. Это могло быть что угодно! Шея, плечи, локти, колени… Матвей напряг всю свою удачу, опуская дуло на левое колено и снял пистолет с предохранителя.       — Ну, давай, — Влад неожиданно стал спокоен. — Выстрели в меня.       Матвей поменял направление пистолета на соседнюю коленку.       — Убей меня.       Теперь дуло «Грача» уставилось в шею страйва.       — Не сюда, — подсказал Влад, сжав зубы.       Сзади прогремел выстрел.       Это была единственная попытка Ксюши убить страйва так, чтобы он её не заметил. Это был единственный шанс с первого раза попасть в точку, о которой не знает даже Матвей.       Но она, чёрт возьми, попала.       Левый локоть стал растворяться в воздухе, начиная медленно убивать Влада. Страйв округлил глаза. Затем истерически хохотнул и, смотря Матвею в глаза, спросил:       — И кто же оказал мне эту честь?       Щёлкнул выключатель, коридор озарился светом. Влад обернулся и встретился глазами с Серебрянской.       — Здравствуй, принцесса, — несколько мгновений спустя сказал страйв прежним приятным голосом, переполненным чувственной нежностью и глубокой печалью.