Полюби меня, если сможешь

      Два дня спустя они оказываются в Облачных Глубинах. Как и ожидалось, едва они добрались до места, оказалось что уважаемый Ханьгуан-цзюнь должен решить десяток-другой срочных вопросов, которые не терпят ни минуты промедления. И как они вообще сами справлялись до его прихода, спрашивается? В итоге, едва проводив Вэй Ина до бывшего дома своей матери, тому пришлось спешно удалиться в окружении кучки адептов ордена.       По всему выходило, что теперь Вэй Ин будет жить именно здесь. Домик был небольшой, но уютный. Несказанно радовало, что он находился в некотором отдалении от других домов и построек общего пользования. А значит мало кто сюда захаживал и мог его побеспокоить, а главное: мало кто мог заметить, если он вдруг нарушит какие-либо правила. Здесь праздные зеваки не проходили, и если кто то и мог появиться, значит именно сюда и направлялся. Так что никого кроме него и Лань Чжаня, а может, порой и Лань Сиченя, тут не будет. Он очень надеялся, что Лань Цижэнь не будет заглядывать в гости или отправлять кого-то за ним следить.       Оставшись в гордом одиночестве, Вэй Ин сначала осмотрел свои новые владения. В одной из комнат, за ширмой, обнаружил огромную стопку аккуратно сложенных друг на друга картин без рам. Пейзажи, животные, цветы. На некоторых из них изображены вместе или по отдельности два мальчика с лентами на лбу. У каждого на ленте знак облаков. Несложно догадаться, что это Лань Чжань и Лань Сичень в разном возрасте. Некоторые картины были не очень четкими, с неаккуратными, грубыми мазками. Другие поражали своей красотой и достоверностью. Что же, у матери двух нефритов была уйма времени, чтобы научиться. Что еще ей оставалось делать тут взаперти? Вэй Ин надеялся, что ему это место всё же станет домом, а не клеткой.       Осмотревшись и промаявшись немного от безделья, он все-таки решил прогуляться. Он не планировал лишний раз попадаться кому-нибудь на глаза пока вопрос его здесь проживания не был официально решен со старейшинами и главой клана. Поэтому направился на кроличью полянку, ничуть не смущаясь их безразличием к собственной персоне. Как ни крути, а эти пушистики любили исключительно Лань Чжаня. Уже не так сильно разбегаются при его приближении — и на том спасибо. Парочка особо пухленьких даже позволяет себя немного потискать в надежде на угощение. Но не получив ничего, разочарованно ускакивает прочь.       Вэй Ину нравится это место. Он ложится на траву, рассматривает солнечные лучи в кронах деревьев и чувствует себя умиротворенно. Ему даже почти удается задремать, но в какой-то момент всё нарастающий в течение дня голод достигает своего пика и игнорировать его больше не удается. Он не знает который час, время ли обеда в Гусу или уже поздно пытаться достать еду на местной кухне. Да и не уверен что хочет там появляться. Тем не менее, отправляется обратно, думая как решить свою проблему.       На подходе к дому Вэй Ин обнаруживает взволнованного Лань Цзиньи, оглядывающегося по сторонам. Заметив Вэй Ина, радуется и спешит быстрым шагом навстречу.       — Учитель Вэй, я вас обыскался, — то ли облегчённо, то ли недовольно восклицает он.       — Неужели?       — Ханьгуан-цзюнь приказал принести вам поесть. Но вас так долго не было. Боюсь, что всё уже остыло. Время обеда давно миновало. — Кажется его подмывает возмутиться из-за того что пришлось его так долго искать, но он лишь поджимает губы, сдержавшись. У этого парня был весьма любопытный характер для адепта клана Лань. Вэй Ин подозревал, что тот проводил за наказаниями добрую часть времени своего обучения. Он ему немного напоминал самого себя в те годы. А потому вызывал и симпатию, и раздражение в равной степени.       Он благодарит мальчишку кивком и отправляется в сторону дома. Еда сейчас очень кстати. И неважно, что холодная. Местная пресная пища и в горячем виде почти несъедобна. Так что какая разница? Он слишком голоден, чтобы привередничать сейчас.       — Постойте. Ханьгуан-цзюнь также просил передать вам это.       Увесистый мешочек — Вэй Ин слегка подбрасывает его в руке, благодарит и продолжает путь. Лань Цзиньи лишь разочарованно вздыхает ему в спину. Видимо заглянуть в мешочек не посмел, но очень уж хотел увидеть, что внутри. Вэй Ин хихикает: нет уж — это только для него.       На пороге обнаруживает поднос с несколькими неприглядно выглядящими блюдами. Заносит его внутрь и наконец открывает мешочек.       Нет, он таки точно обожает этого молчуна! Внутри он обнаруживает бутылочку масла с сычуаньским перцем и пару мешочков поменьше с различными специями, в том числе с солью и с имбирем. Когда только успел купить всё это незаметно? Вэй Ин ведь всегда ошивался поблизости. Да, вечно отвлекался на всякие товары и поделки, но в принципе всегда держал Лань Чжаня в поле зрения. А тот всё же умудрился сделать ему такой сюрприз. Немыслимо.       Приправив еду всем этим добром, Вэй Ин с удовольствием ест. Даже то, что еда уже холодная, ничуть его не расстраивает. Он уже настроился на очень скучную трапезу, а тут такой подарок небес.       Ближе к вечеру он всё-таки успевает заскучать. Делать в доме решительно нечего. Полистав какую-то книжку, поиграв на флейте, нарисовав пару талисманов, он, в конце концов, заваливается на кровать и признается себе, что дело тут не только в скуке как в таковой. Он скучает по Лань Чжаню. За последние пару недель он очень привык, что тот всегда рядом. И, если подумать, это, пожалуй, их самое долгое расставание за всё это время. На той полянке ему еще было комфортно. Хоть сам Лань Чжань не находился рядом, но там были его кролики, его место, которое буквально дышало Лань Чжанем. А тут он этого не чувствовал. Да, в том, что это когда-то был дом его матери, в этом что-то было. Но этот дом давно пустовал, и Лань Чжань, скорее всего, наведывался сюда крайне редко. Хочется верить, что теперь будет делать это почаще. Если не утащит его в собственное жилище в какой-то момент. Что-то ему подсказывало, что рано или поздно это всё равно случится. И этому не помешает ни хмурое брюзжание его дядюшки, ни беспокойство за собственную репутацию. И это даже было бы интересно и волнующе, если забыть о паре аспектов подобного совместного проживания. Потому что он мог бы быть с ним рядом подольше. Видеть его растрепанным и таким по-домашнему уютным с утра, слушать игру на гуцине по вечерам…       В то утро, пару дней назад, когда они проснулись в одной постели, он уже это видел. Всегда собранный, опрятный и безупречный от макушки до пят, независимо от времени, места и ситуации Лань Ванцзи, предстал перед ним сонным и разомлевшим. Руки сами потянулись поправить съехавшую набок ленту. Разумеется, это было лишь предлогом. Уж очень хотелось его сейчас потрогать и убедиться что это взаправду. Что это и правда Лань Чжань лежал сейчас рядом с ним, такой расслабленный и умиротворенный. Само совершенство. Таким он ему нравился даже больше.       Пальцы коснулись налобной ленты, а Лань Чжань на это лишь опустил ресницы и замер, позволяя. Вэй Ин аккуратно выровнял ее на лбу, пробежался пальцами по щеке… Собирался уже убрать руку, но ему не позволили: ладонь Лань Чжаня легла сверху и мягко прижала к собственному лицу. Так они и лежали несколько минут, не торопясь окончательно просыпаться и разрушать ленную прелесть этого утра. А потом Вэй Ин наконец решился.       Он до сих пор ни разу не тянулся сам за поцелуем, и оттого очень неловко было это делать, и по той же причине это сделать было нужно. Это могло начать казаться странным. Он же признался Лань Чжаню в любви. Если он хоть иногда не будет сам проявлять инициативу, тот точно догадается, что что-то не так. Особенно после вчерашнего. Он понимал, что хоть и принимал послушно чужие ласки, и даже старался отвечать, его испуг наверняка не остался незамеченным. Неспроста Лань Чжань потом извинился. Пора было отвести подозрения прочь.       Ладно, первые два поцелуя дались легко. Эта сонная мордашка так и напрашивалась на чмок в несколько опухшую ото сна щеку, а потом и в дернувшийся от неожиданности нос. Было даже забавно наблюдать за его растерянностью в ответ на подобное. Потом же пришлось приложить над собой усилие.       Лань Чжань сначала распахнул в удивлении глаза, а потом стал неторопливо отвечать. Этот поцелуй был почти приятным. Медленным, нежным, немного ленивым. Он всё длился и длился. Только мягкие касания губ. Ни капли того безумия, что творилось прошлой ночью. Вэй Ину даже почти понравилось. Вот только шея в какой-то момент начала затекать и пришлось отстраниться.       — А я уже боялся, что ты никогда не решишься.       «Вот же ж… Говорит два раза в сутки, и тогда умудряется вогнать в краску! Как так?» — вспыхнул Вэй Ин.       В ответ на его смущенно-обиженный бубнёж послышался тихий смешок. Вэй Ин резко развернулся обратно (успел же отвернуться, изображая оскорблённую невинность), но натолкнулся лишь на весёлые глаза и поспешно сжавшиеся губы, и замер в неверии.       — Это сейчас был смех по-ЛаньЧжаневски?       Тот пару раз моргнул и вернул своему лицу привычно холодное выражение, а потом встал с кровати и начал одеваться.       — Эй, так нечестно! Лань Чжань, я даже не успел рассмотреть!       Ни на секунду не отвлекаясь от своего занятия, тот ответил:       — Буди меня так почаще, и еще увидишь.       От возмущения у Вэй Ина даже слова в горле застряли. Он ещё с минуту делал вид, что дуется, а про себя подумал, что ради такого и не жалко!       О том утре он теперь вспоминает с улыбкой. В противовес ночи утро было легким и умиротворенным. Не считая смущения, которое его настигло чуть позднее при виде собственной шеи, когда укладывал утром свои волосы перед зеркалом: Лань Чжань накануне успел хорошенько над ней «постараться». Пришлось тщательно прикрывать её волосами, пока они не покинули окраину городка и не углубились в лес.       Позже эта самая шея и следы на ней не раз привлекали внимание шагающего рядом Лань Чжаня. Естественно его терпение не могло длиться вечно, и в какой-то момент Вэй Ин оказался прижат к дереву с запрокинутой головой, пока его многострадальную шею снова и снова целовали, вылизывали и даже прикусывали. И Вэй Ин, как и обещал себе накануне, старался привыкнуть. Дневной свет, да и обстановка в целом, вселяли уверенность, что дальше откровенных поцелуев дело сейчас точно не зайдет, что немного успокаивало и помогало примириться с происходящим. Следы поцелуев слегка саднили, хотелось стереть с них слюну и умыться, но Вэй Ин терпел. Разумеется, Лань Чжань не ограничился лишь шеей. Губам и рту тоже досталось. Однажды попробовав его языком на вкус, теперь он использовал его почти каждый раз во время поцелуев. Лизал губы, посасывал их, ласкал язык Вэй Ина. Долго, чувственно, прижимая к себе за талию или зарываясь обеими руками в волосы, пока Вэй Ин учился отвечать как тому нравится и расслабляться в его руках. За последние два дня пути это повторялось, и не раз. Поэтому Вэй Ин успел уже немного свыкнуться с их новым уровнем близости. В принципе, это было не так то уж и плохо. Оказалось, что кожа у него достаточно чувствительная к прикосновениям подобного рода. И как бы сильно часть его ни противилась этим ласкам, тело, кажется, принимало их вполне охотно. К счастью, ночевать вместе им больше не приходилось, так что этим пока и ограничивалось.       Предавшись этим размышлениям, Вэй Ин неожиданно для себя осознал, что скучает не просто по Лань Чжаню рядом, но и по привычному в последние дни взаимодействию. Его целый день никто не держал за руку, не поправлял волосы, не касался вскользь, не обнимал... и да, не целовал. Пусть те поцелуи, которыми его одаривали эти два дня, и не вызывали в его душе того отклика, который должны бы, кажется они уже успели стать частью ежедневной рутины. И без всего этого было уже как-то странно. Без Лань Чжаня в целом было странно. И не так, как надо.       Истосковавшись и зависнув в собственных мыслях, глядя в потолок, он не слышит тихие приближающиеся шаги. Лишь увидев склонившееся лицо, осознает происходящее и улыбается. Хочет поприветствовать, но губы уже заняты. Поцелуй очень целомудренный, лишь долгое прикосновение. Потом Лань Чжань усаживается рядом на полу, утыкаясь лбом ему в плечо и тихо дышит. Вэй Ин разворачивается к нему, запускает руку в волосы, не заботясь о прическе, и мягко массирует голову.       — Похоже, не я один успел соскучиться, — мягко поддразнивает Вэй Ин, чувствуя как Лань Чжань расслабляется и льнет к ласкающей его руке. — Устал?       — Мгм.       — Залезай и ложись.       Лань Чжань лишь лениво покачивает головой.       — Я продолжу гладить. Залезай.       Вэй Ин вынимает и убирает заколку, распускает ему волосы и отодвигается. Лань Чжань медлит пару мгновений, потом сбрасывает сапоги и забирается в постель лицом к Вэй Ину. Тот легонько толкает его на спину, сам укладывается на грудь и снова запускает руку в волосы, как и обещал.       — Завтра будешь так же занят?       — Мгм, — больше выдох, чем ответ.       — А можно тебя отвлекать от работы? — хитрый взгляд.       — Мгм, — куда более довольное. Обнимает.       «Тебе можно» — слышит Вэй Ин.       Лежать в этом положении оказывается так хорошо и приятно, что разговор возобновляется не сразу.       — Я поговорил со старейшинами. Завтра принесешь клятву, как и договаривались, и сможешь приступить к урокам. Твои начинаются сразу после обеда.       — Ты шутишь! Мне не придется вставать ни свет, ни заря? Серьезно?       — Мгм.       — Я тебя обожаю! — Вэй Ин довольно смеется и сосредотачивается на поглаживаниях Лань Чжаневской головы с двойным усердием. Заслужил, чего уж там. Потом задумывается. — А как отреагировали брат и дядя?       — Дяде — придется смириться. — У Вэй Ина даже в груди неожиданно ёкает от того, с какой уверенностью и бескомпромиссностью Лань Чжань это говорит. — А Сичень… — тут голос грустнеет и наполняется беспокойством, — он временно отошел от дел, ушел в затворничество. Ему нужно время, чтобы прийти в себя после произошедшего.       Ему не нужно пояснять от чего именно. Дружеские, даже братские отношения Лань Сиченя с Цзинь Гуанъяо ни для кого не были секретом. Осознать, что твой близкий друг оказывается совершенно не тем человеком, которым ты его знал, и к тому же ненароком самому отнять его жизнь… Даже врагу не пожелаешь очутиться в подобном положении. От одной лишь мысли оказаться на его месте, своими руками убить Лань Чжаня… Просто страшно.       — Навести его. Пусть он и спрятался от всего мира, но ты его брат. Никого ближе у него нет.       — Мгм…       Помедлив, Лань Чжань добавляет:       — Я не знаю, как его утешить… Мы уже были в похожей ситуации: только тогда в заточении был я. После твоей смерти.       Вэй Ин удивленно приподнимает голову и смотрит на него. Он не ожидал, что Лань Чжань сам когда-нибудь заговорит об этом. Но он и правда стал замечать, что в последнее время тот становился всё более открытым с ним и переставал прятаться в своем молчании.       — Тогда весь мир был против тебя, как сейчас он против Цзинь Гуанъяо. Разница лишь в том, что для меня это не имело значения. Я знал, что они ошибаются. Это не отменяло потери, но… у Сиченя нет даже этого. Он вряд ли сможет оправдать его даже в собственных глазах.       О том что он же его и убил даже упоминать не стоит. Лань Чжань замолкает, а Вэй Ин прижимается еще крепче, хотя казалось бы что ближе уже некуда.       — Просто побудь рядом. Твоя молчаливая поддержка это уже немало… — Вэй Ин мешкает, но все-же смущенно добавляет, — по крайней мере для меня уж точно.       Тихий выдох и поцелуй в макушку. Лань Чжань умиротворенно засыпает, а Вэй Ин еще какое-то время лежит, прислушиваясь к его размеренному дыханию, и думает о том, что это действительно хорошо и правильно быть с ним вместе именно в этом смысле. Будучи лишь друзьями, они себе подобной близости позволить не смогли бы. И это было бы огромным упущением.