Полюби меня, если сможешь

      Это повторяется еще несколько раз. Что вполне ожидаемо. Удивительно вообще, что Лань Чжань смог сдерживаться так долго. А теперь, однажды преступив черту, пути назад уже нет. Вэй Ин переживал, что это окажется сложнее во второй раз, или что и вовсе не получится. Свою обострившуюся в тот вечер чувствительность и возбуждение он списывал на алкоголь. Да, Вэй Ин честно признался самому себе, что всё оказалось не так плохо, как он опасался. Даже не так. На физическом уровне это было хорошо. Ему никогда в жизни не было так приятно. Самоудовлетворение не шло ни в какое сравнение с этим. А вот на уровне моральном… это было очень стыдно, и грязно, и… неудобно… Его тело получило удовольствие. Но от понимания, что он делал и с кем — было неприятно. Тогда вино затуманило разум достаточно, чтобы уплывать на волне наслаждения, не совсем понимая что вообще происходит. Но, в следующий раз вина в нужный момент рядом не оказалось. «К счастью», Лань Чжань отлично запомнил, что именно вызывало в теле Вэй Ина повышенный отклик. И пользовался этим со всем усердием, на которое был способен. А он всегда был очень прилежным и терпеливым учеником.       Одежду Лань Чжань стянул с них обоих еще в процессе, и теперь неловко было практически с самого начала. Вэй Ина не столько смущала собственная нагота, как нагота его «партнера». Контакт кожа к коже оказался одновременно и пугающим, и волнующим. Кожа Вэй Ина реагировала на прикосновения очень чувствительно. Волосы Лань Чжаня щекотали грудь, живот и плечи. Рот настойчиво ласкал соски, в то время как большие, теплые ладони изучали и гладили его бока, живот, бедра, стискивали задницу. Последнее, внезапно, тоже оказалось в списке слабых мест Вэй Ина. Лань Чжань не торопился, медленно и вдумчиво изучал его тело. Находил чувствительные точки, запоминал и упоительно их ласкал. Под конец Вэй Ин чувствовал себя не менее опьяненным и одурманенным, чем в прошлый раз, и излился в ладонь Лань Чжаня едва ли не сразу, как его члена коснулись.       Когда сознание немного прояснилось, он понял, что его пальцы сомкнуты на члене Лань Чжаня, и тот, обхватив своей член его, Вэй Ина, рукой, ласкал себя. Вэй Ин не успел толком ничего ни понять, ни сделать, как Лань Чжань кончил, орошая семенем его ладонь и живот.       Потом они делают это снова. И снова. Вэй Ин учится ласкать его тоже, пряча стыд за игривыми улыбками. Это всё как-то дико, но, кажется, у него получается всё лучше и лучше, а главное, он не вызывает никаких подозрений. Вэй Ин узнает, что Лань Чжань любит, когда он хватает его за плечи и гладит испещренные шрамами лопатки, пока сам Лань Чжань ласкает губами его уши и ключицы. Узнает, что Лань Чжань может всем телом вздрагивать, если целовать его в основание шеи. Что он тихо и удивленно стонет, если лизнуть и слегка прикусить низ живота или около тазовой косточки. Что он кусает губы и теряет всю свою невозмутимость, когда Вэй Ин опускается ртом на его член…       Да, этот этап они тоже постепенно проходят. Сначала Лань Чжань, доведя этим Вэй Ина до отчаянных, сорванных криков и почти до потери сознания. А потом, пару дней спустя, Вэй Ин наконец решается и убеждает себя тоже сделать это. Тут, впервые с тех пор, как они ступили на этот порочный путь, удовольствия он не получает вовсе. Ему не нравится. Сама мысль о том, что именно он берет в рот, вызывает у него отторжение. Вкус отталкивает, размер и сам процесс провоцируют дискомфорт. Вэй Ин знает, что надо усердно двигать губами и языком, и что надо заглатывать как можно глубже, как это делал до этого Лань Чжань. И он старается. Правда старается. Но ему неприятно и даже тошно, когда головка проскальзывает чуть глубже к горлу. Он помогает себе руками и усердно всасывает головку, пока не чувствует, как рот заполняется семенем. Испуганно отстраняется, но не решается сплюнуть уже успевшее попасть внутрь. Помедлив мгновение, с усилием сглатывает. Прикладывает руку ко рту и отчаянно сдерживает желание опустошить желудок. И прополоскать рот… Благо Лань Чжань временно выпал из реальности и на него не смотрит. Когда же он открывает глаза, притягивает Вэй Ина к себе и пытается его приласкать, Вэй Ин неловко отшучивается, говоря, что он свою долю удовольствия на сегодня получил и слишком устал, чтобы продолжать. Вэй Ин улыбается Лань Чжаню как можно более обезоруживающе, нежно целует и ведет себя максимально естественно и обыденно, поэтому Лань Чжань в итоге верит ему и не настаивает.       В последующие разы становится немного легче. Вэй Ин привыкает и к тяжести на языке, и к вкусу и размеру, и градус брезгливости слегка снижается. Горло тоже понемногу адаптируется к новым нагрузкам и перестает так судорожно сжиматься и пытаться вытолкнуть инородный предмет. Вэй Ин уже не так паникует и постепенно начинает обращать внимание и на другие вещи, помимо ощущений во рту и в горле. Например, на реакцию Лань Чжаня. Как у того дрожит живот и вздымается грудь, как он стонет и вытягивает шею, когда член входит особенно глубоко или когда Вэй Ин усиленно лижет и посасывает головку. Как Лань Чжань порой не сдерживается и зарывается пальцами в его волосы, не то пытаясь оттащить, не то насадить глубже. Как порой ласково и как-то потерянно гладит его щеку или подбородок, а у самого в этот момент глаза как мутная вода в болоте. И искусанные до красноты губы. В такие моменты Вэй Ину думается, что не ощущай он сейчас этого дискомфорта, пожалуй посчитал бы, что никогда не видел ничего более завораживающего. И то, что он делает, уже не кажется таким неприемлемым.       К тому же, он больше не приступает к этому первым делом. Как правило, к тому моменту, когда он берет в рот, он либо только что кончил, а потому физически удовлетворён и расслаблен, либо как следует заласкан и возбужден. А в таком состоянии делать это гораздо легче. Во втором случае, к тому же, можно в процессе себя приласкать и утешить другой рукой. Он видел, как Лань Чжань так делал, пока брал в рот у него. Потому и сам решает попробовать. Начать получать свою долю удовольствия удается не сразу. Горячая головка то на языке, то проскальзывающая в горло, несколько сбивает возбуждение, но со временем, когда он привыкает, член во рту перестает действовать на него так отталкивающе. Он умудряется кончать себе в руку даже после того, как пару мгновений назад наглотался спермы.       Они не говорят об этом ни до, ни после. Никогда не обсуждают вслух то, чем занимаются, и как это называется. Самое пошлое, что можно услышать в их постели это: «еще», «пожалуйста», «не останавливайся», «тебе хорошо?» и «я люблю тебя». Последнее, само по себе, разумеется, никакая не пошлость. Но слышать это в момент, когда тебе кончают в горло, крепко вцепившись в шею — непередаваемо смущающе. И Вэй Ин, признаться, что-то такое тоже разочек ляпнул. Не потому что это было правдой, просто ему в тот момент было так невероятно хорошо и потрясающе, что он совершенно не осознавал, что несет.       В тот раз Лань Чжань впервые ублажал Вэй Ина не только ртом, но и пальцами. Просто вдруг, во время минета, одна из рук ласкающих и мнущих разведенные бедра Вэй Ина, вдруг сместилась, нежно погладила и оттянула яички, а потом скользнула чуть ниже и аккуратно помассировала его между ягодиц. Лань Чжань выпустил тогда его член изо рта, подождал пока расфокусированный взгляд Вэй Ина сосредоточится на нём и спросил:       — Можно?       Вэй Ин не сразу понял. Лань Чжань погладил еще раз, мягко, ненавязчиво, но ощутимо. От понимания вопроса, Вэй Ин залился краской еще сильнее, сглотнул, и сжался на мгновение в том самом месте. Но кивнул и откинулся на подушки. Это было ожидаемо — придётся потерпеть.       Лань Чжань смочил пальцы в натекшей с члена Вэй Ина жидкости и смазал вход. Повторил это еще несколько раз. Прежде чем продолжить спросил снова:       — Это было «да»?       Не дожидаясь ответа, снова насадился ртом на член. Посасывая головку, мягко обвел края входа пальцами и замер, после чего вопросительно промычал, так и не выпуская члена изо рта.       Вэй Ин застонал. Горячий рот так приятно обволакивал, но черт возьми, совсем не двигался. А ему было так нужно, так нужно…       — Лань Чжааань… Ну ты же видел, что я согласился. Мне обязательно это говорить? Ладно. «Мгм». Это было на твоем языке. Теперь поня…ааах…       Лань Чжаню было всё понятно. Так что до конца он уже не слушал. Заглотив член глубже, он аккуратно протолкнул внутрь палец, вызвав сверху несдержанный стон. Скоординировав движение рта и пальца, добавил еще один.       — Лань Чжааань…       Ноль реакции. Медленная, сладкая пытка продолжилась. Ощущения были странными, распирающими. Вэй Ину не было плохо, но пальцы там быть не должны.       В то же время, рот Лань Чжаня не останавливался ни на мгновение. Движения его губ и языка были умелыми и приятными. Так что в итоге Вэй Ин потерялся в ощущениях от горячего влажного рта и не менее горячих и влажных пальцев, скользящих внутрь и наружу в едином ритме. Когда Лань Чжань протолкнул член в горло особенно глубоко, вместе с тем ввинчивая пальцы на всю длину, Вэй Ин, уже измученный зашкаливающим возбуждением и новыми ощущениями, вцепился ему в волосы и кончил, сыпля признаниями в любви и не контролируя себя от удовольствия. Лань Чжань же парой торопливых движений довёл до оргазма и себя. И только после того, как Вэй Ин перестал дрожать, аккуратно вытащил из него пальцы, ласково огладив края отверстия напоследок.       Стоит ли говорить, что с того дня ни один минет в его исполнении не проходит без пальцев в заднице Вэй Ина? Временами это случается и почти без минета. И, ладно, в какой-то момент последнему это начинает даже нравиться. В тот самый, когда Лань Чжань, оглаживая его внутри, обнаруживает интересный бугорок. Любое прикосновение к этому бугорку отдает острым удовольствием в поясницу Вэй Ина и напрягает его член еще сильнее. И бугорок с тех пор никогда не остается без внимания. Его ласково оглаживают, с усилием потирают, в него быстро и с размаху «ударяют». А еще, пальцев постепенно становится больше. Спустя некоторое время бедный вход Вэй Ина терпит проникновение уже трех пальцев. Это даже не особо приятно поначалу, но к тому моменту он уже так расслаблен и открыт, что довольно быстро привыкает.       Когда, однажды, пальцев становится четыре, входят они уже болезненно. А еще, Вэй Ин понимает, что это уже не просто ласка, а подготовка к чему-то большему. В панике его вход начинает судорожно сокращаться. Но за сжатием следует расслабление, что только помогает всем четырем пальцам войти глубже. Лань Чжань чувствует его страх, останавливает движение и успокаивающе гладит второй рукой по бедру. Когда Вэй Ин перестает так бешено сжиматься и его дыхание немного выравнивается, Лань Чжань мягко целует его в живот и шепчет:       — Не сегодня.       Толкается пальцами. И только когда чувствует, что Вэй Ин достаточно расслабился, чтобы получать удовольствие несмотря на чрезмерное распирание внутри, Лань Чжань касается его члена и парой синхронных движений доводит до оргазма.       В следующий раз, перед тем как начать, Лань Чжань говорит:       — Сегодня.       Утверждение. Голос спокойный и уверенный. Но взгляд вопросительный. Вэй Ин вздрагивает, прикрывает глаза на секунду, потом медленно выдыхает, хрипло шепчет:       — Да, сегодня.       Он еще с прошлого раза знал, что это случится очень скоро. Ему ещё повезло, что его тогда «пожалели» и дали чуть больше времени. Хотя бы, чтобы смириться с мыслью. Но было бы глупо утверждать, что Вэй Ин об этом не думал. Он давно понял, в каком направлении всё неминуемо движется, но всё равно немного боится. И по прежнему не хочет.       Лань Чжань долго и нежно его готовит. Ласкает все известные чувствительные места, доведя до состояния расслабленного и перевозбужденного. Когда он отстраняется, чтобы смазать маслом и себя, Вэй Ин немного приходит в себя, и на него начинает накатывать паника. Но секундой позже его взгляд падает на след «солнечного» тавра на груди Лань Чжаня и он тут же успокаивается, лишаясь всколыхнувшихся было сомнений. Вид этой метки и многочисленных шрамов на изуродованной спине Лань Чжаня всегда действуют на него подобным образом, напоминая о том, насколько он дорог этому человеку и насколько тот ему всегда был предан. Если бы не эти жутковатого вида напоминания, навсегда испещрившие тело Лань Чжаня, возможно Вэй Ин уже давно, поддавшись инстинктам, трусливо отступил бы от своей затеи. Поэтому сейчас он тоже бежать не собирается.       Вэй Ин медлит лишь пару мгновений, после чего решительно переворачивается на живот, утыкаясь лицом в постель, и слегка разводит дрожащие ноги. Это поза слишком стыдная и открывает взору самое непристойное место, но он боится смотреть Лань Чжаню в глаза сейчас, и таким образом пытается спрятаться от его внимательного и проницательного взгляда. Лань Чжань удивляется, обнимает его со спины, целует в висок, молчаливо как бы спрашивая всё ли в порядке, на что Вэй Ин улыбается половиной лица и кивает.       Лань Чжань действует очень медленно и осторожно. Сначала протискивает внутрь только головку и замирает. Успокаивающе гладит бока, целует в затылок. Выскальзывает. Повторяет движение. Раз за разом. Только головка. Вход сжимается и пульсирует на каждое проникновение. Головка члена крупная и растягивает его сильнее, чем пальцы, но проникновение неглубокое, так что пока это еще терпимо. Кажется на пятый или шестой толчок двигаться Лань Чжаню становится чуть легче. Края входа уже не так сопротивляются очередному вторжению и член невольно проскальзывает немного глубже. И вот это уже больно. Вэй Ин не сдерживает вскрика, кусает зубами подушку. Лань Чжань тут же замирает, накрывает его левую кисть своей ладонью, переплетая их пальцы, разворачивает и нежно целует его запястье. Потом утыкается носом в загривок и аккуратно ведёт бедрами, проникая немного глубже, после чего отводит их назад. Его ритм очень медленный, но четкий и непрерывный. Каждое скольжение внутрь сопровождается поцелуем. В плечо, затылок, щеку, шею — куда дотянется. Лань Чжань что-то ласково бормочет в покрасневшее ухо. Утешает и жалеет. Он уже не выскальзывает полностью. Отверстие смыкается на краю головки и член снова проталкивается внутрь, через раз входя самую малость глубже. После десятка движений он оказывается внутри чуть больше чем наполовину, но, учитывая его размеры, это уже много. Лань Чжань останавливается, переводит дыхание, ласково оглаживает спину и поясницу Вэй Ина, потом просовывает одну руку под грудь, обнимая, а вторую под живот, обхватывая член. Тот немного обмяк, но быстро отзывается на ласки и снова крепнет.       — Вэй Ин?       Голос хриплый и напряженный. Похоже Лань Чжань сдерживается уже из последних сил.       — Давай.       Ответ дается Вэй Ину очень тяжело. Член Лань Чжаня внутри — слишком глубоко. И тело Вэй Ина обхватывает его очень крепко. Нежные стеночки горят от чрезмерного, неестественного натяжения. Но он позволяет Лань Чжаню продолжить, как если бы он и правда был в порядке и хотел этого.       Движения возобновляются. Осторожные, но неумолимые, всё более и более несдержанные. На всю длину Лань Чжань не входит, ограничивая себя тем, что есть. Но, неосознанно поддаваясь внутренним потребностям, постепенно ускоряется, не уменьшая размаха вторжений.       У Вэй Ина внутри мокро и скользко от обилия масла, которое Лань Чжань неоднократно добавлял в начале, отчего член скользит всё легче и легче. Но менее больно от этого почти не становится. Каждое движение натирает и обжигает внутренности. Вэй Ин отчаянно стонет в уже насквозь мокрую от его слёз подушку, про себя молясь, чтобы это поскорее закончилось. Парадоксально, но несмотря на это, его собственный член течет и пульсирует, послушный движениям чужой ладони, ласкающей его привычно и умело. Вэй Ин не понимает как такое возможно. Как ему может быть одновременно так плохо сзади и при этом хорошо спереди? Хотя удовольствия, как такового, он почти не ощущает. Больше какое-то нервное болезненное возбуждение, кружащее голову.       — Вэй Ин… Тебе хорошо?       Привычный вопрос. Лань Чжань всегда заботится, чтобы ему было приятно, так что часто, пусть и немногословно, спрашивает Вэй Ина об этом, чтобы удостовериться, что всё делает правильно.       Обычно Вэй Ин отвечает на этот вопрос вполне себе честно. Ведь всё, что они делали до этого, хоть и было не совсем желанным, но на уровне реакций тела, в большей степени действительно оказывалось приятно. Сейчас же — было откровенно плохо. И больно. На всех уровнях. Физическая боль в целом никогда особо не пугала Вэй Ина. Ран и ушибов на его памяти было не счесть и все они заживали рано или поздно. Тут же боль была совсем иная. Стыдная, гадкая. Зря он принял эту позу. От того, что его вот так брали сзади, становилось только более мерзко. Он чувствовал себя беззащитным и никчемным. А еще, к этому примешивалось сильнейшее разочарование. До сих пор, чтобы они ни делали с Лань Чжанем, как бы он к этому ни относился, он мог с этим смириться и убедить себя потерпеть, привыкнуть. И у него правда получалось. Постепенно он действительно ко всему привыкал, и в следующие разы становилось проще и легче, поэтому впоследствии он ни о чем не жалел. Да, делал некоторые вещи немного через силу, но в целом всё было нормально.       Сейчас же, будучи раздавленным болью и чувством униженности, смириться совершенно не получалось. С тем, что ему придется привыкнуть и к этому тоже. Что это будет происходить снова и снова. Что с этим надо будет как-то жить и делать вид, что ему нравится…       Вэй Ин всеми силами отгоняет мысли о потом, и о снова, пытаясь выдержать это до конца хотя бы сейчас. Желая побыстрее закончить, он начинает неуверенно подмахивать толчкам.       — Да, Лань Чжань… Мне очень хорошо.       Его голос такой же ломкий и охрипший, каким бывает перед или после оргазма, а член в ладони Лань Чжаня твердый и горячий, так что у того нет причин сомневаться в ответе Вэй Ина.       Скольжение внутри становится всё более резким и отчаянным. Рука на члене сжимает его крепче и тоже ускоряется. Пальцы второй умело мнут один из зацелованных во время прелюдии, а оттого очень чувствительных сейчас сосков. Вэй Ин сорванно хнычет и всхлипывает. Он на грани. На грани чего — оргазма или истерики, он уже и сам не знает. Просто чувствует, что ещё немного и больше не сможет терпеть.       — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — «хватит».       Особенно резкий и глубокий рывок и Лань Чжань наконец кончает, от напряжения сжимая его член в ладони почти до боли. Вэй Ин дергается в его руках и изливается следом, абсолютно оглушенный и потерянный от долгожданного облегчения.       С минуту Лань Чжань загнанно дышит ему в шею, обессиленно навалившись сверху. Потом осторожно выскальзывает и ложится рядом. Вэй Ин чувствует как сжимается саднящий вход, в попытке компенсировать внезапную пустоту стремясь поскорее закрыться. Чувствует, как из него толчками вытекает семя, растекаясь по промежности и бедрам. Это… Вэй Ин даже не находит этому точного определения. Но он так опустошен и измучен сейчас, что ему уже почти безразлично.       У Лань Чжаня очень шальные глаза. Пару секунд он пытается сфокусироваться, а потом замечает мокрые щеки Вэй Ина и тут же придвигается ближе. Аккуратно переворачивает набок, лицом к себе, и обеспокоенно смотрит. Он так непривычно растерян и напуган в этот момент, что Вэй Ину даже удается взять себя в руки.       — Эй, Лань Чжань, ты чего? — напускает он на лицо удивленную улыбку.       — Ты плакал.       — М? Нуууу этооо… — смущение даже не приходится разыгрывать — ощущения пониже спины в тандеме с вытекающим из него семенем, прекрасно с этим помогают. — Немного не справился с чувствами. Это было очень… — сглатывает, — … мощно.       Лань Чжань сначала сомневается, внимательно его осматривая. Видит следы спермы на животе и, вспомнив, оглядывает собственную ладонь. Выдыхает. Похоже поверил. Вытирает слезы Вэй Ина чистой рукой и ласково целует мокрые щеки. А чуть позже, очистив их обоих от последствий этой ночи, притягивает Вэй Ина в свои теплые объятья и позволяет тому провалиться в усталое беспамятство на своей груди.