Полюби меня, если сможешь

      Утром, когда Вэй Ин пытается сесть, и, не сдержавшись, болезненно морщится и вскрикивает, ему снова нестерпимо хочется умереть от стыда. Потому что Лань Чжань замечает эту реакцию и, не слушая его отговорок и заверений, что всё нормально, быстро и аккуратно укладывает его на живот, разводит ягодицы и очень внимательно осматривает пострадавшее отверстие. Вздыхает.       — Лань Чжань?       — Тебе нужно в Холодный Источник.       — Эй, неужели всё так плохо? — Вэй Ин пытается обернуться и как-то посмотреть.       — Нет. Просто воспаление. Но источник поможет залечить быстрее, — Лань Чжань виновато поглаживает его поясницу.       — И отморозит всё самое дорогое… — ворчит Вэй Ин, но на самом деле он не против — было бы неплохо избавиться от этой ноющей боли.       Источник действительно помогает. Весь день Вэй Ин как ни в чем не бывало носится со своими учениками по лесам недалеко от Облачных Глубин и «учит их стрелять по движущимся мишеням». По крайней мере так он обосновал перед ними охоту на фазанов. Это помогает ему развеяться и прийти в себя.       Поэтому вечером он уже расслабленно полулежит в объятиях Лань Чжаня, попивает принесенное ему вино (видимо так Лань Чжань пытается компенсировать ему утреннее «неудобство») и хохочет, рассказывая какое лицо было у его дядюшки, когда тот поймал его сегодня на охоте, да не одного, а с целым выводком адептов, которые при его виде резко попрятали всю пойманную дичь себе под одежды. Незаметностью там даже близко не пахло. Наказать их Лань Цижэнь не мог, так как они подчинялись учителю. А сделать выговор этому самому учителю не посмел. В результате помялся на месте, дергая себя за бородку, яростно сверкнул глазами и ушел восвояси, не сказав ни слова.       Лань Чжань слушал, осуждающе качал головой, но в глазах его стояла улыбка. Смех Вэй Ина всегда радовал его сердце, какую бы ерунду тот ни творил.       А чуть позже, когда Вэй Ин выговорился и расслабленно растекся в его руках, Лань Чжань просто и незамысловато прихватил пальцами его подбородок, повернул к себе и принялся неспешно целовать улыбающиеся, пропитанные вином губы. Вэй Ин не возражал, привычно отвечая на поцелуи и послушно позволяя себя ласкать забравшимся под одежды рукам. Те лениво и почти невесомо оглаживали соски и член Вэй Ина, доверчиво откинувшего голову на плечо Лань Чжаня. А тот всё ласкал и ласкал, ловил ртом слабые стоны и вылизывал подставленную шею. Не доводил до самого края — только распалял и дразнил.       И лишь дождавшись пока расслабленный алкоголем и разнеженный поцелуями Вэй Ин сам потянет его в постель, приступил к следующей части своих извинений. Уложил на живот, опустился на постели ниже, и, раздвинув нежные половинки, приласкал языком намучавшееся накануне отверстие. Почувствовав это, Вэй Ин дёрнулся прочь так, что Лань Чжаню пришлось схватить его за бедра, чтобы удержать на месте.       — Лань Чжааань… ты чего?       Ответа не последовало. Его крепко держали за бедра, не давая дергаться, и продолжили экзекуцию. Вэй Ин вздрагивал и пятнами заливался краской. Кажется, это была самая смущающая вещь из всех, что с ним когда-либо делали. И наиболее сильно смущала она потому что, несмотря на всю неловкость ситуации в целом, это было просто потрясающе. Ему почти одинаково сильно хотелось прекратить это стыдное безобразие и продолжить его. К счастью, давать ему выбор никто не собирался.       Пару минут спустя он лежал с широко раздвинутыми подрагивающими ногами, громко и непрерывно стонал, подаваясь навстречу ласкающему языку, который успел довести его до умопомрачения. Движения языка перемежались с проникновением пальцев, ласкающих заветную точку внутри, и Вэй Ин содрогался всем телом от удовольствия. В забытьи, опираясь правой рукой о постель для равновесия, левой невольно тянулся назад и оттягивал ягодицу в сторону, давая больше доступа и безмолвно, лишь надрывными стонами и движениями бедер прося еще. И Лань Чжань давал ему то, что тот хотел. Целовал, ввинчивал язык внутрь, ласкал уже тремя пальцами, но ему всё казалось, что этого тоже мало. Потому что тело Вэй Ина жаждало большего. Его вход жаждал большего. Его края разгладились и расслабились. Он призывно и «голодно» сжимался на пальцах. И чем больше становилось пальцев, чем настойчивее они ласкали бугорок внутри, тем отчаяннее тот засасывал их внутрь, и тем громче стонал сам Вэй Ин.       Потеряв последние остатки терпения и самоконтроля, Лань Чжань торопливо окунул пальцы в масло еще раз, протолкнул их поглубже в Вэй Ина, а следом смазал себя. Перевернув своего раскрасневшегося возлюбленного на спину, он горячо его поцеловал и медленно толкнулся. Тот тихо вскрикнул в поцелуй и задрожал. Давая привыкнуть, Лань Чжань замер и продолжил целовать. В губы, в шею, в чувствительное место за ушком. Лизнул сосок, приподнял и развел шире бедра, прижимая к собственным бокам. Несколько болезненное выражение на мордашке снизу удивительным образом сопровождалось затуманенным взором. Лань Чжань толкнулся на пробу туда-обратно и бедра на боках неосознанно сжались крепче. Он попробовал снова, ища подходящий угол проникновения и поглаживая напряжённые ноги. Вэй Ин лишь тихо постанывал в ответ на каждое движение, слегка морщась. Но Лань Чжань чувствовал, что сегодня выходит лучше. Двигаться немного легче, отверстие хоть и сжимает плотно, но уже не так сильно. И каждый новый толчок понемногу растягивает упругие стеночки, а член возлюбленного всё ещё твердый и мокрый даже без прикосновений к нему.       Когда Лань Чжань, наконец, находит то, что искал, Вэй Ин вскрикивает, его вход на мгновение судорожно сжимается и расслабляется, впуская глубже. Лань Чжань повторяет движение, снова касаясь заветного местечка внутри. И снова. И еще раз, прицельно, с размахом. Вэй Ин содрогается всем телом. Он то мотает головой и морщится, сжимая бедра уже на плечах Лань Чжаня, то почти плачет, раскрывая губы в немом стоне и подается бедрами навстречу очередному толчку. Лань Чжань уже не сдерживается, берет его быстро и глубоко, каждый раз попадая членом по нужному месту, а Вэй Ин хнычет и стонет не переставая. Почувствовав приближение финала, Лань Чжань обхватывает его член и парой быстрых движений доводит до оргазма. Мгновением позже, чувствуя яростное содрогание мышц вокруг своего естества, изливается глубоко внутри и расслабленно опускается сверху.       Вэй Ин ещё некоторое время дрожит и не может снова начать нормально дышать. Краем сознания он улавливает, как после привычного омовения его вход аккуратно смазывают снаружи и изнутри. Потом Лань Чжань затаскивает его себе в объятия и накрывает одеялом. Сзади немного тянет и саднит, но дискомфорт в этот раз терпимее и, к тому же, довольно быстро сменяется легким онемением от использования мази. Когда это происходит, Вэй Ин облегченно выдыхает, отвечает на легкий поцелуй и просто отключается.

***

      В это трудно поверить, но со временем и правда становится лучше. С каждым новым разом проникновение дается легче и приносит всё меньше боли, а Лань Чжань понимает где и как правильнее затрагивать волшебную точку внутри. Поэтому, можно сказать, что процесс становится приятнее. Но… Вэй Ину всё еще неловко и дискомфортно от понимания, что его еженощно берут как женщину и изливаются внутри. Это стыдно и неправильно. Он не может отделаться от ощущения, что эта позиция его унижает, делает меньше мужчиной, чем раньше. И то, что он умудряется в этом качестве получать удовольствие, делает ситуацию только хуже.       Он бы и хотел радоваться тому, что его больше не разрывает от боли каждый раз, но он чувствует себя какой-то… потаскухой. Которая сама с ласковой улыбкой по вечерам встречает с работы своего мучителя. Потом раздвигает перед ним ноги и позволяет с собой делать всё, что тому заблагорассудится. Которую трахают долго и размашисто, всеми возможными способами, порой тянут за волосы, выгибая так, как нравится «мучителю», заливают семенем отверстия. А она радостно подается навстречу, послушно принимает, подмахивает, глотает. И регулярно бурно кончает, будучи заполненной до предела. А по утрам целует на прощание того, кто делал с ней все эти ужасные и стыдные вещи. Просто потому что никого роднее и ближе у него нет и не будет. Потому что этот человек безумно важен для него и любит Вэй Ина всей своей безмерно светлой душой.       Но как бы чисты ни были его мотивы, Вэй Ина всё чаще мучает беспокойство, что все вокруг прекрасно знают о том, что с ним делает Лань Чжань каждую ночь (и не только ночь). Цзинши Лань Чжаня находится в отдалении от остальных домов, но Вэй Ин боится, что его стоны всё равно могут услышать. Он тщательно маскирует следы поцелуев на открытых взорам участках кожи. Незаметно бегает к холодному источнику по утрам, если накануне скорость, ритм и глубина движений были чересчур напористыми. Или его брали неоднократно. Нет, не из-за боли. Его тело подстроилось. Боли как таковой уже нет. Лишь ощутимый дискомфорт иногда. Но Вэй Ин опасается, что из-за этого может неловкостью движений или неосознанной реакцией тела себя выдать.       Это кажется начинает превращаться в какую-то манию. Он стесняется вести себя как раньше с Лань Чжанем на людях. Да, они и до этого не выставляли свои отношения напоказ. Никакой близости, никаких двусмысленных разговоров или прикосновений. Сейчас же Вэй Ин старается меньше с тем пересекаться, если рядом люди. А при встречах ведет себя всё более равнодушно и сдержанно. Даже шутить и улыбаться опасается. Ему кажется, что видя их рядом, всем становится очевидным, что между ними происходит и какой уровень близости их связывает. А самого себя видит в их глазах этакой «девкой» их предводителя.       Разумеется, он понимает, что он не просто какая-то там очередная девка для Лань Чжаня. Да, в постели порой его пользуют именно как девку. Долго, сильно, иногда грубовато. Но Лань Чжань всегда очень внимателен и отзывчив к реакциям Вэй Ина. Если бы «девка» в своей позиции не получала удовольствие, всё было бы иначе. Он не виноват, что «она» слишком зажимается, нервничает и не может ни расслабиться, ни толком возбудиться, когда «её» берут нежно и неторопливо.       Такое получается лишь изредка по утрам, когда Лань Чжань ласкает и нежит его сонное тело, а Вэй Ин, пребывающий ещё где-то на грани между сном и реальностью, расслаблен до невозможности. И настолько же покладист. Только тогда он позволяет делать с собой всё, что Лань Чжаню угодно и как ему угодно. Не навязывает торопливый ритм, не просит ускориться и быть настойчивее. Просто принимает то, что ему дают. Лениво отвечает на поцелуи, легко впускает почти без подготовки, тихонечко всхлипывает от удовольствия в ответ на каждый неторопливый толчок. И Лань Чжань каждый раз так очарован этой покладистостью и мягкостью, что подолгу растягивает удовольствие и позволяет им обоим кончить только когда остатки сна почти окончательно спадают с его разморенного и очень послушного в такие моменты возлюбленного.       В остальное время Вэй Ин подобных нежностей не допускает. Сам требует большей грубости и скорости движений, подается навстречу в своем ритме, который Лань Чжань услужливо подхватывает. Только в быстрой и яростной схватке Вэй Ин может не думать о том, что делает, и забыться в физическом удовольствии. Поэтому Лань Чжань, хоть и не осознает причин таких реакций, но дает Вэй Ину то, в чем тот нуждается.       Вне их постели Лань Чжань всё так же заботлив и ласков. Он всё так же проносит в Облачные Глубины острую еду и вино для него, наплевав на правила. Таскает ему воду для мытья, не позволяя делать это самому. Если у него нет срочных дел по утрам и удается дождаться когда Вэй Ин проснется, подолгу нежит его сонного в своих объятиях, а потом сам заплетает ему волосы. Вэй Ин порой наглеет от такой заботы и немного капризничает. После очередной ночной охоты со своими воспитанниками может прямо с порога притвориться смертельно усталым и неспособным даже переодеться и поесть. Лань Чжань, успевший как следует соскучиться и поволноваться за несколько дней его отсутствия, конечно же прекрасно видит, что хоть тот и устал, но явно переигрывает. Тем не менее, подхватывает на руки и носит по дому, помогая переодеться и умыться, а потом едва ли не с рук кормит, всё это время не сводя мягко-укоряющего, но полного нежности взгляда с хитрой, но весьма довольной собой мордочки. Он его безбожно балует, но, похоже, совершенно ни о чем не жалеет.       И однажды Вэй Ин понимает почему…       Иногда Лань Чжаню снятся кошмары. Когда это впервые случается, Вэй Ин просыпается первым. Он не сразу понимает, что его вообще разбудило. Еще поздняя ночь, вокруг совершенно тихо, и только слабый лунный свет не дает комнате погрузиться в полную тьму. Но что-то не так. Полежав немного, до него доходит, что именно его побеспокоило. Он лежит на боку, уткнувшись лбом в плечо Лань Чжаня, которое временами едва заметно сотрясается. А еще оно холодное и влажное. Вэй Ин приподнимается посмотреть, и понимает, что Лань Чжань дрожит. Его лицо — это всегда спокойное, сдержанное лицо, сейчас искажено мукой. Лоб покрыт испариной, брови болезненно напряжены и заломлены, губы горестно искажены и подрагивают, дыхание прерывистое и тяжелое. Вэй Ин тянется его разбудить, но слышит собственное имя и замирает в нерешительности. Лань Чжань зовет его хриплым, ломким голосом.       — Вэй Ин… — звучит снова, ещё тише и безнадежнее, чем в первый раз — Вэй… Ин… — очень тихо, на грани слышимости. На последнем слоге голос срывается и следует горестный вздох-стон. Губы болезненно приоткрываются и с новым стоном из глаз катятся слезы.       Вэй Ин, не в силах больше выносить эту агонию на лице Лань Чжаня, мягко но настойчиво гладит его по щекам.       — Лань Чжань. Лань Чжань, проснись… Ну же, Лань Чжань, просыпайся. Пожалуйста, просыпайся.       Долгие секунды спустя тот открывает покрасневшие, совершенно потерянные глаза. Он всё еще тяжело дышит и выражение нестерпимой муки не покидает его лицо.       — Лань Чжань, это был сон. — Вэй Ин пальцами стирает мокрые дорожки с его щек, не переставая гладит виски и скулы и успокаивающе шепчет, что всё хорошо.       Осознание Лань Чжаню дается тяжело. Он часто моргает в попытке прийти в себя и успокоиться, рвано, отчаянно дышит. А потом обхватывает лицо Вэй Ина ладонями и со страхом и надеждой во взгляде исследует его вдоль и поперек. Потом стискивает его плечи железной хваткой и прижимает к себе всем телом. Приникнув губами к теплой розовой щеке, жадно вдыхает запах его волос, будто пытаясь удостовериться в реальности происходящего, что это действительно он, здесь, сейчас, настоящий…       — Живой, — звучит его надтреснутый голос.       В эту ночь он берет его отчаянно, с такой болью и нуждой во взгляде, что у Вэй Ина разрывается сердце. Впервые никакого возбуждения нет и в помине и он этому даже рад. Сейчас ему тут совершенно не место. Его глупое, охочее до наслаждений тело, обычно отзывающееся на ласки независимо от желаний своего хозяина, в этот раз, как ни странно, проявило с ним солидарность и не стало всё портить. Сейчас было не до удовольствия. Сейчас нужно было только позаботиться о Лань Чжане.       Несложно догадаться, что тому снилось. Это Вэй Ин провел последние шестнадцать лет в небытии, не осознавая ни себя, ни течения времени. И очнулся сразу в новой для себя реальности. Лань Чжань же пережил его смерть. Видел как он падал в пропасть, исчезая из его жизни навсегда. И жил эти шестнадцать лет с пониманием того, что его любимый человек мертв и что он больше никогда его не увидит. Искал, лелеял в себе надежду на чудо, но не имел никаких оснований для истинной веры в то, что это вообще возможно. Так что это даже неудивительно, что сейчас он сносит любые его шалости и капризы, счастливый просто от того, что Вэй Ин снова жив, и, к тому же, что уж совсем невероятно, с ним.       Поэтому всё, чего Вэй Ин сейчас хочет, это успокоить Лань Чжаня и утешить. Помочь прийти в себя после кошмара, который, по сути, был реальностью — горьким-прегорьким воспоминанием. Помочь поверить, что всё это уже позади, и что здесь и сейчас Вэй Ин реален. Что он не просто сон, подкинутый измученному горем сознанию. Не сладкая сказка, которая развеется с первыми же лучами солнца.       И ему ничего не остается кроме как позволять Лань Чжаню всё. Он отдается ему податливо и послушно. Раскрывает объятия и принимает отчаянные горячие поцелуи. Мягко подается навстречу толчкам, прижимая бедрами к себе. А когда тот изливается внутри, в Вэй Ине впервые не просыпается и тени брезгливости или недовольства по этому поводу. Он просто доволен при виде того облегчения, что наконец появляется в глазах напротив.       После он еще долго гладит Лань Чжаня по спине и волосам, шепча что-то успокаивающие и ласковое на ухо, пока тот окончательно не расслабляется и не засыпает в его объятиях, умиротворённый и окончательно поверивший, что кошмар закончился и самое худшее осталось позади.