Полюби меня, если сможешь

      Однажды Лань Чжань убеждает Вэй Ина заняться тренировками по развитию золотого ядра. Оно в новом теле весьма слабо и потенциал у него почти ничтожный. Но Лань Чжань находит пару необычных фолиантов с описанием техник, помогающих развить ядро даже в едва ли не безнадежных случаях. Это очень сложно и требует немалого усердия, а также — довольно большой поддержки со стороны другого сильного заклинателя, но гипотетически возможно.       Суть сводится к тому, что «помощник» должен особым образом переливать свою духовную энергию заклинателю, питая и пробуждая его золотое ядро, пока тот будет пытаться эту энергию впитывать и заставлять её циркулировать по своему телу, тем самым приучая своё ядро и духовные каналы к наличию энергии. В теории, со временем они расширятся и окрепнут, а золотое ядро само начнет её продуцировать без внешнего воздействия и помощи.       Проблема в том, что энергии помощник должен отдавать очень много, а тело способно впитать и использовать очень мало. Из-за этого первые пару тренировок едва ли не ввергают Вэй Ина в отчаяние, настолько бессмысленными и утомительными кажутся. Лань Чжань валится с ног, потому что никогда не делает ничего наполовину и со свойственным ему упорством и усердием отдает практически все духовные силы. А Вэй Ину не удается почти ни капли из этого почувствовать и заставить работать в своем теле. Вся энергия будто просто проходит сквозь него. И ощущение, что всё это впустую его не отпускает.       Вэй Ин неоднократно порывается всё бросить. Он и так чувствует себя бесконечно обязанным перед этим человеком, а тот продолжает жертвовать ради него всем, чем может. Но в этом Лань Чжань ему отказывает. Его добрый, нежный, и бесконечно упрямый Лань Чжань выполняет любую его просьбу и прихоть, но в этом вопросе проявляет всю свою несгибаемость и упорство. А Вэй Ин категорически не умеет с ним спорить когда тот показывает эту свою сторону.       Поэтому ему больше ничего не остаётся, кроме как раз за разом, после каждой тренировки, отпаивать Лань Чжаня лечебными отварами и по полночи играть ему на флейте восстанавливающую силы мелодию, которой Лань Чжань давно его научил. А на утро, скрепя сердце, отпускать выполнять свои обязанности. К этому моменту тот всегда ещё довольно слаб и духовно и физически, но на уговоры не поддается и от ответственности не отлынивает. Обычно более-менее полное восстановление его сил занимает несколько дней. И как только это происходит, они снова повторяют тренировку, и всё идёт по новой: целительная мелодия, отвары, несколько дней восстановления, продолжение работы над ядром Вэй Ина. Снова и снова.       Постепенно эти тренировки всё-таки дают результат. Сначала Вэй Ину едва-едва удается почувствовать вливаемую в него энергию. Потом он учится удерживать в себе хоть малую её часть чуть подольше, не давая пройти насквозь сразу. После его тело понемногу адаптируется и перестает эти крохи выталкивать. Со временем же объемы и степень усвоения по чуть-чуть растут. Ядро становится чуть крепче и он наконец начинает ощущать само его наличие и течение духовной силы по всему телу. Сначала почти незаметное, а потом всё более и более ощутимое. Пьянящее.       До сих пор Вэй Ин не позволял себе даже думать об этом и не осознавал в полной мере насколько в действительности по этому скучал. Ему, конечно, еще очень далеко до своей прежней силы, но даже так он уже счастлив.       Только сейчас Вэй Ин наконец признается сам себе в том, насколько слабым чувствовал себя всё это время. Тёмная энергия помогала ему одолевать врагов и защищаться. Позволяла справляться и не терять надежду. Утешала, как могла. Но это всегда было лишь заменой. Да, крайне эффективной и в чем-то даже более мощной. Но неправильной, холодной и бездушной. Она не дарила этой теплой пульсации, бегущей по венам и не согревала сердце — только наоборот.       Вэй Ин вдруг прозревает неожиданным пониманием того, какими на самом деле блеклыми и безжизненными стали его чувства после потери золотого ядра. Каким опустошенным и измученным он стал когда-то. Таким он, к сожалению, впоследствии и остался…       Да, ближе к концу войны с Орденом Солнца, жизнь казалось бы пришла в относительную норму. Вэй Ин подшучивал над Цзян Чэном, ластился к шицзе, балагурил и смеялся. Но лишь сейчас он начал понимать насколько это отличалось от того, как это было раньше. От того как сильно и ярко он ощущал саму жизнь прежде. После потери ядра всё вокруг будто стало на десяток оттенков холоднее, куда более серым и безжизненным. Наверное, только боль и гнев остались настоящими. Всё остальное же было тусклой тенью настоящих эмоций. Как будто из него выкачали всю радость, любовь и тепло, и оставили лишь слабую, безжизненную оболочку.       Ему пришлось как-то приспосабливаться. Раз уж его чувства практически онемели, Вэй Ин был вынужден опираться на голову. Он пытался представить, что почувствовал бы и сделал тот, прежний Вэй Ин. И действовал, исходя из этого. Цеплялся за те крохи, которые ощущал, и, если понимал их природу, позволял себе поступать соответственно. Так, как вел бы себя, если бы эти чувства были полноценными. Смеялся громче, чем хотел. Бахвалился сверх меры, потому что это было ему свойственно и все об этом знали — было бы странно если бы он этого не делал. Проявлял благодарность или заботу, даже если внутренний порыв для этого был ничтожно слаб. Защищал слабых и невинных, следуя идеалам, которые выбрал когда-то очень давно. Просто потому что знал, что так правильно. Что тот, прежний Вэй Ин, именно так и поступил бы. Хотя на деле, кроме тоски, боли и страха, в нём почти ничего не осталось.       Единственное, что было ему неподконтрольно, это влияние, которое на него оказывала тигриная печать. В той, прошлой жизни, она провоцировала приступы гнева и стихийной, неуправляемой ярости. И ему нечего было им противопоставить. В нём не было света, который мог бы заглушить ту тьму. Оказавшись в новом теле после перерождения, он по крайней мере был лишен её тёмного пагубного влияния. Но света в нем по-прежнему не было.       Сейчас же, Вэй Ин оказался практически ослеплен и оглушен внезапным наплывом всех чувств разом. Он невольно оказался завален целой лавиной эмоций, мыслей и воспоминаний, окрашивающихся в новые, куда более яркие оттенки. Переосмыслил многие события из прошлого и свои реакции на них, а также корил себя за жестокость и холодность, проявляемую к близким людям. К Лань Чжаню, Цзян Чэну, а после даже и к Вэнь Цин с Вэнь Нином. Все эти люди искренне за него переживали и опекали, а он позволял себе срывать на них злость, не замечая их мотивов и заботы о нём. Пожалуй, меньше всех досталось его шицзе (если не брать в расчет факт её смерти по его вине). С ней он намеренно старался вести себя как раньше. Просто потому что о её заботе и глубокой привязанности к нему Вэй Ин чётко знал и о ней не нужно было догадываться. Для этого не нужно было обладать чуткостью и пониманием, на которые он больше не был способен.       Теперь Вэй Ин сожалел о том, что ему понадобилось так преступно много времени, проведенного в ссоре с Лань Чжанем, для того, чтобы помириться с ним, поняв одну простую истину: тот беспокоился о нём. Это его стремление увести Вэй Ина в Облачные Глубины и разучивание всё новых и новых мелодий для очищения его души не были продиктованы упрямым следованием правилам. Лань Чжань делал это не для выполнения своего долга в лучших традициях своего ордена — чтобы спасти мир от тёмного, опасного заклинателя. Это было из-за Вэй Ина. Это его Лань Чжань пытался защитить и уберечь. И это понимание даже тогда, хоть и слабо, но отзывалось в Вэй Ине. И он тянулся в ответ, насколько получалось. Сейчас же оно вышло на какой-то новый уровень и обросло толстым слоем признательности и раскаяния.       Также вернувшаяся чувствительность смогла разбередить и нарывы старых, казалось бы уже давно заживших ран на его душе. Однажды Вэй Ин несдержанно и горько зарыдал прямо посреди ужина, когда обнаружил среди принесенных из города яств приготовленный по особому заказу Лань Чжаня суп с корешками лотоса и свиными ребрышками. Просто не справился с неожиданным наплывом воспоминаний о любимой сестре и её смерти на своих глазах. До этого Вэй Ин думал, что эту трагедию пережил уже давно. Но сейчас почему-то казалось, что он оплакивал её ничтожно мало. Что такая замечательная, добрая, заботливая — самая лучшая на свете девушка — заслуживала, чтобы о её потере сожалели гораздо сильнее. Потому что этот мир потерял действительно потрясающего человека. Вэй Ин потерял… Он никогда больше не свернётся на её коленях, подставляя голову под нежные пальцы. Не будет дурачиться, притворяясь маленьким мальчиком, выпрашивая ласку и заботу у единственной, кто его по-настоящему любила и заменяла ему и сестру, и мать, и близкого друга. Не попросит у неё совета…       Вэй Ин, кажется, насквозь промочил ханьфу на груди Лань Чжаня, но тот всё равно не выпускал его из своих крепких и теплых объятий. Вэй Ину даже стало стыдно, что он так сорвался у него на глазах и позволил себя утешать и баюкать как малое дитя. Но поддержка действительно помогла. А ещё понимание того, что его всё еще кто-то любит, дарило облегчение. И Вэй Ин, успокоившись, съел всё до капли и искренне поблагодарил. Этот суп, конечно, был не так хорош, как тот, что когда-то готовила ему шицзе, но знакомый вкус был важен и ценен. А подобное внимание и забота со стороны Лань Чжаня вызывали теплое, щемящее чувство внутри, смущающее, но очень приятное.       А еще, с самого начала тренировок они больше ни разу не спали вместе. Точнее, единственная близость, на которую им хватало сил теперь, был усталый поцелуй куда придется перед сном. Каждая из этих тренировок сильно изматывала их обоих, а когда силы немного восстанавливались, их берегли для следующей. Лань Чжань был неумолим в своём намерении помочь ему восстановиться, поэтому проявлял настойчивость в тренировках и терпение во всем остальном. А Вэй Ин только приветствовал эту неожиданную отсрочку.       Потому что, чем большего прогресса они достигали, тем ярче и сильнее разгорался в нем прежний огонь — мощный и неуправляемый. И Вэй Ин не знал как, учитывая эти обострившиеся до предела чувства, он может отреагировать на происходящее. До сих пор это было по большей части «телесным взаимодействием». Тело реагировало, отзывалось на ласку и получало свое удовольствие вне зависимости от морального состояния хозяина. К тому же, на тот момент «хозяин» еще мог игнорировать это самое моральное состояние, отодвигая его на второй план. По крайней мере, до поры до времени. Поэтому притворяться было не так-то уж сложно и Вэй Ин прекрасно играл свою роль.       Сейчас же собственные эмоции могли застигнуть его врасплох. И не факт, что он сможет их контролировать и скрывать. А вдруг он расстроится и расплачется в процессе? Или разозлится и оттолкнет или ударит Лань Чжаня в какой-то момент? Он же всегда был несдержанным и вспыльчивым по сути своей, а сейчас так тем более. Как он это потом оправдает? Как вернёт всё на круги своя? Отсрочка вроде как давала время прийти в себя, привыкнуть к собственным чересчур сильным теперь эмоциям и заново научиться их хоть как-то сдерживать. О полном контроле и речи не шло — такое ему и раньше не особо удавалось. Но хоть немного…       А ещё, ему в этих самых чувствах нужно было разобраться. Потому что пока, спустя столько лет и с непривычки, они были слишком сильными, и их оказалось слишком много, чтобы так разом все понять и осознать. Всё это в целом было немного слишком для него теперь. А потом… потом он обязательно придумает, что с этим делать дальше.