Полюби меня, если сможешь

      Спустя почти еще неделю Вэй Ин слышит от учеников новость, что Ханьгуан-цзюнь вернулся. Вероятно, свою реакцию на это ему сдержать не удается. Остаток занятий он рассеянный и несобранный. Пару раз забывает, про что именно рассказывал и невольно перескакивает на другие темы. В конце концов, не в силах больше сдержать своего нетерпения, отпускает «деток» пораньше и поспешно удаляется по «срочным делам».       Он направляется сразу в цзинши, надеясь, что Лань Чжань после дороги всё-таки решит отдохнуть. Но его там не оказывается. Ну да, чего он собственно ждал? Что Лань Чжань пойдет отдыхать средь бела дня, наплевав на свои обязанности?       Когда он слышит приближающиеся шаги уже поздняя ночь и час отхода ко сну давно миновал. Вэй Ин от нетерпения и волнения уже не одну сотню кругов намотал по комнате.       Знакомая неторопливая поступь всё ближе и ближе. Останавливается на мгновение, видимо замечая зажжённый внутри свет, и ускоряется. Сталкиваются они прямо в дверях.       — Вэй Ин.       А у Вэй Ина сердце колотится как сумасшедшее. Безупречное и такое родное лицо прямо напротив. Наконец-то рядом — только руку протяни. Он и протягивает ее в неверии, касается. А потом оказывается в крепких объятиях, и приникает всем телом, судорожно хватаясь за плечи и притягивая еще ближе. Но сколько бы он ни прижимался, ему кажется, что недостаточно. В отчаянии стискивает шею и впивается поцелуем в губы Лань Чжаня. Те тут же раскрываются в ответ, и Вэй Ину становится самую малость легче. Уже лучше, но всё еще мало. Нужно больше. Гораздо больше.       Совершенно потеряв голову, Вэй Ин утопает в торопливых глубоких и не очень поцелуях, которые следуют один за другим и никак не заканчиваются. Ему так хорошо сейчас, что хочется раствориться в этом моменте и никогда больше не отпускать Лань Чжаня никуда.       Целую вечность спустя Лань Чжань отстраняется, нежно целует его в висок, делает пару шагов вовнутрь, придерживая за талию прикрывает дверь рукой и снова крепко обнимает. Вэй Ин сорвано дышит ему в шею, шепчет как заведенный:       — Лань Чжань, Лань Чжань, Лань Чжань… вернулся наконец.       — Мгм.       Вэй Ин тихо смеется. Как же ему не хватало этого мягкого «Мгм», произнесенного так тепло и искренне. Да и этого глубокого голоса самого по себе. А еще потрясающих тёмных глаз.       — Мы с тобой так долго не виделись, и всё что ты можешь мне сказать это «мгм»?       — Люблю тебя.       Слишком внезапно, слишком сильно. Слишком заполошно и счастливо бьется сердце в ответ на это признание.       — Я так скучал Лань Чжань, если бы ты знал… — Вэй Ин жадно вдыхает родной запах, зарывшись носом в длинные волосы где-то за ухом. — Где тебя носило столько времени? Я тебя тут почти весь день жду.       Лань Чжань смущенно хмыкает, покачивая головой.       — Отчитался перед советом, а потом ждал у тебя.       — … Ха-ха-ха… — сообразив глупость ситуации, запоздало смеётся Вэй Ин… — Вот мы дураки.       — Мгм.       Когда объятий и поцелуев кажется уже недостаточно, Вэй Ин сам тянет Лань Чжаня к постели. Торопливо стягивает с него одежду, помогает раздеть себя, а потом укладывает Лань Чжаня на спину и сам устраивается на нем верхом, прижимаясь всем телом. Он чувствует большие теплые ладони на своей пояснице и его кожа горит в местах, где они соприкасаются. Лань Чжань охотно отвечает на поцелуи, придвигает за бедра и потирается об его член своим собственным. Вэй Ин стонет ему в рот и не сдержавшись потирается в ответ, шепча между настойчивыми поцелуями:       — Лань Чжань… ммм… Лань Чжань… погоди… аах… не торопись… а то… ммм… боюсь… на этом и закончится… ммм… Лань Чжааань… — Вэй Ин с трудом заставляет себя немного отстраниться и противится рукам, инстинктивно притягивающим его бедра обратно. Он не хочет, чтобы трение довело его до разрядки прямо сейчас. — Подожди, надо… надо подготовиться. — Он тянется за маслом, которое давно ждет своего часа на привычном месте под столиком у кровати.       Лань Чжань секунду медлит, переваривает его слова.       — Вэй Ин.       — М? Что? — Вэй Ин откупоривает сосуд, льет себе на пальцы.       — Ты же… — Лань Чжань вцепляется в его руку, потянувшуюся было назад, и протяжно выдыхает, пытаясь сосредоточиться и закончить начатое. — Тебе же было неприятно такое положение вещей. Мы… могли бы ограничиться этим или… поменяться?       Несмотря на паузу, его голос звучит спокойно и уверенно. Это явно не спонтанное предложение. Лань Чжань всё обдумал и решил. Он согласен на что угодно, лишь бы Вэй Ину не было плохо. И это безумно подкупает. Но после этих слов огонь в глазах Лань Чжаня, кажется становится чуть менее ярким. Желания там еще полно, но к нему также примешивается и нотка чего-то похожего на… смирение. Вэй Ин на мгновение прикрывает веки. Нет уж, хватит с Лань Чжаня уступок и жертв ради него. Вэй Ин и без того его вечный должник. То количество тепла и заботы, которыми Лань Чжань его окружает, и так превышает все мыслимые пределы. Вэй Ину никогда не сравниться с ним в этом. Так что он не позволит Лань Чжаню наступать себе на горло. К тому же, на самом деле, Вэй Ин почти уверен, что и сам не захочет иначе. По крайней мере сейчас им владеет совершенно иная потребность.       — Лань Чжань, я… ценю твой жест. И в будущем, наверное, даже не прочь попробовать, но сейчас я уверен, мы оба хотим именно так, — Вэй Ин мягко, но настойчиво тянет руку из чужих пальцев, а потом наклоняется и добавляет прямо в губы, перед тем как приникнуть к ним жадно и влажно: — Сейчас мне нужно почувствовать тебя внутри себя.       Лань Чжань тяжело сглатывает и хватка на руке Вэй Ина слабеет. Тот освобождает её, тянет за спину и аккуратно себя готовит. Это непривычно и неудобно. Никогда раньше он этого не делал сам. Всегда Лань Чжань. Всегда нежно и умело. Вэй Ин пытается повторить его действия по памяти. Смазывает, разминает, начав с одного пальца. Почти сразу добавляет второй. Хнычет. Совсем не то.       — Лань Чжаааань… не получается. Помоги мне.       Уверенные руки опускаются на ягодицы, мягко стискивают, чуть сводят и разводят половинки. Отверстие отзывчиво сжимается и разжимается в ответ на эти действия, в результате чего пальцы Вэй Ина скользят глубже. Так оказывается действительно лучше. В любом случае, ему недолго позволяют самому этим заниматься. Лань Чжань осторожно вытягивает его пальцы наружу и заменяет их своими. Вэй Ин удовлетворенно стонет. Вот теперь точно то, что нужно. Он расслабляется в умелых и сильных руках, целует Лань Чжаня всюду, куда только может дотянуться в этом положении, и без конца шепчет между поцелуями о том как ему хорошо и как ему этого не хватало. Бесстыдство льется из него бурным потоком, но ему плевать. Он честен сейчас, и хочет, чтобы Лань Чжань чувствовал его желание, ведь оно куда искреннее, чем когда-либо прежде. В ответ на его бормотание пальцы начинают двигаться всё нетерпеливее и глубже.       Вэй Ин не выдерживает первым.       — Хватит, Лань Чжань… достаточно… давай уже.       Пальцы толкаются еще раз, напоследок, и выскальзывают из него, чтобы секунду спустя сомкнуться на члене хозяина, тщательно смазывая его. Вэй Ин мягко отстраняет руку Лань Чжаня, ласково оглаживает член, приподнимается и направляет его в себя.       Садится он медленно и долго, но до конца — до тех пор, пока не оказывается усажен на член полностью. Замирает, откидываясь несколько назад и цепляясь за бедра Лань Чжаня позади себя. Они слишком давно не были вместе и это снова больно. Далеко не так, как в первый раз, но всё же. Руки Лань Чжаня бережно поглаживают дрожащие от напряжения ноги Вэй Ина, а бедра подергиваются в нетерпении, но не двигаются. Вэй Ин скользит по ним взглядом. Потом чуть выше, на его плоский живот. Приникает к нему обеими ладонями и с удовольствием оглаживает. Медленно очерчивая контуры мышц поднимается всё выше. Мимолетно мизинцем задевает сосок, на что слышит резкий вдох. Шальная улыбка затрагивает губы, знакомое с ранних лет предвкушение перед воплощением очередной проделки начинает зарождаться в нём. Но потом взгляд падает на след от «солнечного» тавра на груди, и Вэй Ин решает оставить своё дурачество на потом. Он осторожно оглаживает кончиками пальцев края шрама, наклоняется и трепетно целует его в самый центр. Потом встречается взглядом с Лань Чжанем. От теплоты и нежности в его глазах у Вэй Ина спирает дыхание. Он втягивает его в долгий и сладкий поцелуй от которого даже сердце на секунду замирает, а потом возвращается в прежнее положение и начинает двигаться.       Это даётся ему нелегко. Поза пока непривычная, поэтому ноги дрожат от усилий и быстро устают. Член внутри распирает, а когда он садится до конца — проникает глубже чем когда-либо прежде. И это даже несколько болезненно. Но ему нравится. В эти мгновения Лань Чжань так основательно его заполняет, что почти растворяется в нем. И это так непередаваемо хорошо и правильно, что у Вэй Ина слезятся глаза от переполняющей его эйфории. Он насаживается раз за разом в исступлении. Он так ни разу и не затрагивает ту особенную точку внутри, но это неважно. Ему так хорошо, они так близки в данный момент, что этого более чем достаточно. Он всем своим существом наслаждается этим чувством наполненности и единения от ощущений внутри и ответных движений бедер навстречу.       Лань Чжань ему помогает. Приподнимает за ягодицы, тянет вниз, каждый раз ненадолго замирая в самой глубине. Темп до одури неторопливый и нежный. Они двигаются навстречу друг другу ни на секунду не разрывая зрительный контакт. В груди разгорается и ярко светит маленькое солнце. От переполняющего счастья сознание Вэй Ина уплывает.       Лишь долгие минуты спустя он приходит в чувства и понимает, что уже кончил. Он лежит на Лань Чжане, чей член уже слегка обмяк, но всё еще внутри. Напряжение ушло, в голове теперь восхитительно легко и пусто и Вэй Ину хочется остаться в таком положении хоть на целую вечность. Он и лежит, едва ли не мурлыча в ответ на ласковые поглаживания по голове и спине.       И в этой приятной ленивой дреме Вэй Ин наконец окончательно признает одну важную вещь. Ту, которая блуждала на краю сознания все эти недели, с тех пор как ядро у него в груди стало медленно просыпаться и он снова начал чувствовать себя по-настоящему живым. Одна важная вещь, окончательно понять и принять которую ему мешали собственные заморочки и стыд: ему никогда и ни с кем не было так хорошо и спокойно, так правильно и на своем месте, как рядом с Лань Чжанем. И то большое светлое чувство, что так напугало его незадолго до того, как он всё испортил, имело вполне себе четкое название, дающее объяснение всему.       Даже его собственное тело… Вэй Ин всё это время считал его глупым и развратным. Но что если его тело было гораздо мудрее практически лишившегося чувств Вэй Ина? Что если оно так чутко отзывалось на ласки и прикосновения лишь потому что чувствовало, что это его человек? Что ему можно довериться, в его теплых руках можно расслабиться, ему можно позволить что угодно и получать от этого удовольствие. Что если тело чувствовало? И инстинктивно тянулось навстречу к Лань Чжаню. Оно расслаблялось и успокаивалось в его объятиях. Доверчиво раскрывалось и страстно отдавалось, потому что именно ему можно. Потому что, будь Вэй Ин в порядке, будь он в полной мере собой — ему бы всё это нравилось с самого начала. От и до. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждая ласка, каждый толчок. Так, как ему понравилось сейчас. Без сомнений и смущения. Целиком и полностью. Вэй Ин наслаждался этим и телом и душой.       А еще он понимает, что в его сердце всегда что-то отзывалось при взгляде на Лань Чжаня. И в прошлой жизни, и в этой. Но что-то мешало, не давало этому оформиться в то, чем оно должно было стать. Как будто эта пустота поселившаяся внутри него после потери золотого ядра поглощала и уничтожала всё хорошее, что могло бы зародится в его душе. И в итоге Вэй Ин ощущал лишь фантомное ноющее чувство в груди, которое никак не мог охарактеризовать и по-настоящему постигнуть. Которое не позволяло окончательно отпустить Лань Чжаня и тянулось к нему, даже когда Вэй Ин был переполнен злобой и отчаянием. Лишь сейчас он осознал, чем это было на самом деле всё это время. Если подумать, стал бы он идти на нечто подобное ради кого-то другого, сколь бы сильна ни была его благодарность к тому человеку? Стал бы отдавать себя вопреки собственному желанию, ради возможности оставаться рядом, просто чтобы не потерять его и не оставаться в одиночестве? Стал бы ставить его счастье превыше всего? Нет! Никому другому, никогда и ни за что. Только ему, только с ним и ради него. Потому что это Лань Чжань: добрый, теплый, честный, заботливый, самый смелый, самый верный и самый непоколебимый. Самый лучший человек на свете. Его милый Лань Чжань, в котором Вэй Ин нуждался так сильно даже тогда, когда был просто не способен на настоящие чувства. Потому что…       — Лань Чжань, а я и правда тебя люблю.       То ли удивленно, то ли смиренно, но эти слова даются Вэй Ину неожиданно легко. Искренние, идущие от всего его глупого, но такого безоглядно влюбленного сердца, они просятся наружу. Он должен их сказать. Он хочет, чтобы Лань Чжань их услышал. Поэтому Вэй Ин придвигается к нему ещё ближе, совсем вплотную. Глаза в глаза. Повторяет, уже уверенно, лишенный и капли сомнений:       — Я люблю тебя, Лань Чжань. До одури… очень-очень… — так сильно, что даже плакать хочется.       Такой широкой и тёплой улыбки Вэй Ин не видел на этом прекрасном лице никогда. Вместо уймы слов и тысячи признаний, он слышит глубокое, проникновенное и полное нежности:       — А-Ин… Мой А-Ин.