Эксперимент

— Ну, мы не можем вернуться в дом. Это небезопасно. Эти психопаты могут вернуться в любой момент, — сказал Лютер Диего, пока они шли по темному переулку. Лютер покрепче схватил Пятого, а Диего нес Рис. Диего не был уверен, почему он нес девочку-подростка, которая заснула на Пятом. Но Лютер, казалось, знал ее и настоял, чтобы они взяли и ее. — Моя комната ближе. Никто не будет его там искать, — ответил Диего. — Если тебя вырвет на меня, я тебя здесь и оставлю, — Лютер зарычал на уже проснувшегося Пятого, который ошеломленно смотрел на своих братьев и Рис. — Знаешь, что смешно? — произнес он, глядя на них двоих. — У меня период полового созревания. Ха. Опять. И я… — он усмехнулся, запрокинув голову назад. — Я выпил всю бутылку, не так ли? Вот что вы делаете, когда мир, который вы любите, исчезает. Пуф — и его больше нет. А вы, ребята, о чем говорите? — Прошлой ночью двое неизвестных в масках напали на Академию. Они пришли за тобой. Так что мне нужно, чтобы ты сосредоточился. Что им нужно? — спросил Диего, пытаясь выглядеть несколько устрашающе, неся спящего подростка. — Хейзел и Ча-Ча, — пробормотал Пятый. " — Кто? — Знаешь, я ненавижу кодовые имена, — сердито сказал Лютер. — Ах, лучшие из лучших. После меня, конечно, — Пятый проговорил. — Простите? Я что, а? Рубленая печень? — сказала Рис, выпрыгивая из рук Диего, заставив и его, и Лютера подпрыгнуть от неожиданности. Пятый закатил глаза. — Приятно видеть, что ты проснулась, Спящая Красавица, — Пятый пробормотал, наклоняясь, чтобы увидеть ее. Рис закатила глаза.  — Мы договорились упомянуть об этом, помнишь? — Но это правда. Ты должна услышать ее крик, если разбудишь ее, и последняя часть… Ты отрицала, но знаешь… Мы оба знаем последнюю часть. И это чушь собачья, — сказал Пятый, откидываясь назад, чтобы смотреть ей в лицо. — Это вышло из дерьмового быка, возможно. И ты это знаешь, Кларисса. Рис расширила глаза, точно зная, о чем он думает.  — Ты придурок! Мы договорились никогда не поднимать этот вопрос! Никогда! Пятый по-детски показал ей язык. Рис выглядела так, словно хотела его задушить, но остановила себя, тихо прошептав.  — Он пьян, он пьян, не бей. Он пьян. Не убивай его… пока. Лютер и Диего переглянулись.  — Знаешь, ты всегда ненавидела, когда я пью. Разве ты не говорила, что это сделало меня Ширли? — сказал Пятый, теперь выглядя очень головокружительно, почти взволнованно, гладя Долорес по волосам. Рис открыла было рот, чтобы возразить, но была прервана громким "Эй!" от Диего. Двое повернулись, чтобы посмотреть на него.  — Ладно, кто ты, черт возьми? — сказал он, указывая на Рис. Прежде чем она успела ответить, Пятый опередил ее:  — Она — твой лучший шанс увидеть конец недели. И причина, по которой я даже пытаюсь вести этот бессмысленный разговор, — Пятый резко выпрыгнул из рук Лютера с некоторым трудом и направился к Рис, обняв ее за шею. Рис вздохнул, погладив его по голове и медленно переходя спиной к Лютеру.  — Чего хотят эти Хейзел и Ча-Ча? — спросил Диего. Пятый одарил его своей знаменитой ухмылкой, но ничего не сказал. Рис почувствовала себя немного неловко и просто прикусила нижнюю губу, тоже ничего не говоря. — Мы просто хотим защитить тебя. — Защитить меня? Мне не нужна твоя защита, Диего. Ты хоть представляешь, сколько людей я убил? Нет. Я Четыре чертовых Всадника. Грядет апокалипсис, — Пятый сказал, прежде чем он пошатнулся, и его вырвало на Лютера. — О Боже. — Я знал, что это случится! — Вот почему. Ты. Не. Пьешь. Целую. Бутылку. Ты идиот! Ох, да ладно. Отпусти это. Ты придурок. Вдохни и выдохни. Придурок.

***

— Забавно. Если бы я не знал, что он такой придурок, я бы сказал, что во сне он выглядит почти очаровательно, — размышлял Диего, наблюдая за Пятым.  После несчастного случая с Пятым, Лютер отнес его к Диего.  — Ну, не волнуйся. В конце концов, он протрезвеет. Вернется к своему нормальному, неприятному состоянию, — Лютер ответил. — Он не так уж плох, ты же знаешь. — раздался незнакомый женский голос Рис, когда она прислонилась к стене. — И если он не хочет объяснять вам причины своих действий, тогда вы должны уважать это. — Да я не могу ждать так долго, дорогая. Мне нужно выяснить, как он связан с этими сумасшедшими, прежде чем кто-то еще умрет. Все то, что он говорил раньше. Как ты думаешь, что он имел в виду? — Двое повернулись к Рис. Прежде чем она успела ответить, раздался громкий стук.  — Почему меня прерывают случайные вещи и люди? — Если ты бросишь в меня еще один из этих чертовых ножей, я не знаю, что сделаю. — Чего ты хочешь, Эл? — Я не твоя секретарша. Рис проигнорировала разговор и повернулась к Пятому, улыбаясь. Ей нравилось смотреть, как он спит. Он всегда был таким умиротворенным, когда спал. В отличие от того, когда он бодрствовал. Он был полным мудаком, когда не спал. — Клаус, — сказали два брата. Рис посмотрела на имя.  — Что с ним случилось? — она спросила. Двое проигнорировали ее.  — Иди. Я подожду здесь с… — начал было Лютер, но Диего уже вышел за дверь. Лютер обернулся и увидел, что Рис тоже исчезла. — ...ним.

***

Спустя два часа. Диего хлопнул дверцей своей машины гневно, слезы все еще текли из его глаз. Закрыв глаза, он положил голову на колесо автомобиля. — Я сожалею о детективе Пэтч, Диего. Диего поднял голову и увидел подругу Пятого, близкую подругу Пятого. Странная девушка, знакомая Пятому, смотрит на него с соседнего сиденья.  — Как ты… убирайся! — он крикнул. Девушка только моргнула, совершенно не смущенная его криком. — На выход! — снова закричал он.  — Нет. — Выйди! — Прости, Диего. Но я не могу этого сделать, — сказала она спокойно. — Почему нет?! — Потому что ты эмоциональный и мстительный. Я также не доверяю тебе водить машину прямо сейчас. Ты можешь разбить машину, — объяснила она своим спокойным голосом, что еще больше разозлило Диего. Диего вздохнул, когда она продолжила. — Ты попытаешься выследить Хейзел и Ча-Ча. Ты попытаешься убить их, потому что они убили Пэтч. Это довольно просто решить. А теперь иди сюда. — Что?! — Подвинься сюда, мы поменяемся местами. Я за рулем буду. — С какой стати мне позволять 12-летнему ребенку водить машину? — спросил Диего.  — Ну, во-первых, мне не 12, но я польщена тем, что ты думаешь, что я такая молодая. Во-вторых, ты сейчас слишком эмоционален. И лично я думаю, что ты плохо справляешься с потерями. Люди могут умереть, если ты будешь эмоциональным на дороге. Поверь мне, я знаю. А теперь двигайся. Или я тебя сдвину, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. Она не боялась его. Так что двигайся, мудак. — Да, я хотел бы увидеть тебя… Затем Диего почувствовал, что ему нужно срыгнуть. Но тогда он был на пассажирском сиденье, а девушка на водительском. Прежде чем он успел возразить, она завела машину. Через пятнадцать минут. — Куда мы идем? — спросил Диего, зная, что его попытки отказа не сработают. Держась за живот, отчаянно пытаясь удержать свой обед.  — Я подумала, что мы могли бы пойти за мороженым и кофе. Или пончиками, если хочешь… — Почему? — Хочешь пиццу? — Нет. Почему ты здесь? Почему ты беспокоишься? Как ты вообще сюда попала? — Диего нахмурил брови. — Кто ты, черт возьми, вообще такая?  Отрезал Диего. Она схватилась за руль и ненадолго закрыла глаза. Примерно через две минуты молчания она заговорила. — Ну, меня зовут Кларисса, но все или большинство людей называют меня Рис. Мне пятьдесят восемь лет, ну, или моему сознанию. Но моему телу тринадцать, — Рис вздрогнула. — Я здесь, потому что пытаюсь остановить конец света. С твоим братом. Пятый. Ммм… я попала сюда с помощью портала. — Как Пять? — Да, точно так же, как Пятый. — Как? — он спросил. Она вздохнула.  — Длинная история. — Ну, мы можем поговорить за пончиками, — предложил Диего, пытаясь улыбнуться, но у его желудка, похоже, были другие планы. Рис дерзко улыбнулась ему и прибавила газу до ближайшей забегаловки с пончиками. — Ты водишь, как черт. Как тебя еще не остановили? Проворчал Диего, пока Рис продолжала ехать, уничтожая педаль газа и дорогу. — Я в шоке, что ты знаешь значение этого слова. И хотя моя поездка может быть неприятной. Это небезопасно. Но я быстро добираюсь туда, куда мне нужно, — ответила Рис.  — Сомневаюсь в этом, ладно. Откуда ты знаешь моего мудака-брата? — спросил Диего, прихлебывая свой молочный коктейль. Рис вздохнула, играя соломинкой.  — Он спас мне жизнь. Диего подавился молочным коктейлем и повернулся к ней, чтобы продолжить. — Я странная. Я такая же, как ты, но я совершенно другая. — Как? — Я к этому иду! — рявкнула она, глядя вниз. — Я одна из 43 детей, родившихся 1 октября 1989 года. Но в отличие от вас и Пятого, которые были усыновлены, и в отличие от нескольких детей, оставшихся с родителями, был еще один вариант, — ее обычно веселый, беззаботный тон стал торжественным, — который был государственным тестированием. Глаза Диего расширились, но на этот раз он не перебивал. — Я точно не знаю, сколько нас было. Но я точно знаю, что я была единственной выжившей. Мы никогда не дышали свежим воздухом. Мы были лабораторными крысами. Насквозь. Каждый день нас подвергали череде тестов. Какие-то болезненные, какие-то травмирующие. Все ужасные. Самое худшее, что можно себе представить. Иногда, когда кто-то… умирал, они пытались провести анализ тела. Когда они ничего не могли сделать, тело было утилизировано. И тогда жизнь продолжалась. Как только обнаружили ваши способности, вас тренировали весь день, каждый день, наряду с непрерывными экспериментами. Для чего мы тренировались? Я до сих пор понятия не имею. Нас поместили в криокамеры, которые погрузили нас в криогенный сон, — Рис остановилась, увидев растерянное лицо Диего. — Это очень-очень долгий сон. Да, так или иначе, я погрузилась в этот сон, и, когда я проснулась, мир был в огне. — Я пыталась вырваться, кричала до ожога горла и продолжала кричать. Я была готова сгореть заживо или задохнуться от дыма. И он… спас меня, — закончила она, улыбаясь. — Он настоящий мудак, осёл первой степени. Но он также милый, нежный и сострадательный. Я ненавидела его. То есть ненавидела сначала. Но он такой сложный. Иногда его трудно любить. Но вы должны понять. Вы его семья. Последние люди, к которым он обратится. И он будет трудным, и он будет делать вещи, которые вам не понравятся. Но просто… Помните: он перевернет ад и воду, чтобы спасти ваши жалкие задницы. Не заставляй его или меня сожалеть об этом. Потому что, если твоя проблема мести причинит нам боль, больно будет Пятому. Я заставлю тебя пожалеть , что ты не захочешь жить. Закончила Рис, ее тон стал угрожающим, и, в отличие от Диего, она умела пугать. — Хорошо? Диего медленно кивнул, задаваясь вопросом, почему такая крошечная невинно выглядящая вещь напугала его. Рис ласково улыбнулась. Ее прежний угрожающий тон и лицо сменилось беззаботной девушкой, с которой Диего разговаривал в машине. — Что ж, мне пора идти, надеюсь, молочный коктейль и пончик помогут тебе почувствовать себя немного лучше. Она открыла дверцу машины и уже собиралась исчезнуть, когда: — Подожди! Рис! Она повернулась к Диего.  — У меня есть вопрос. — Блин, — сказала она, засовывая руки в карман юбки, смутно напоминая Диего о Пятой.  — Зачем ты мне все это рассказала? — Иногда хорошо иметь что-то, чтобы отвлечься от того, что тебя беспокоит. И между нами. Я доверяю тебе больше, чем Лютеру, — вздохнула она. — Кроме того, я знала кого-то вроде тебя. Старая подруга… и я не хочу, чтобы с ней случилось то, что случилось с тобой. Диего сделал паузу, глубоко обдумывая ее мудрые слова. Рис ухмыльнулся. — Позжай, Кракен, — крикнула она с дерзкой улыбкой на своем юном лице, когда повернулась и пошла по тускло освещенной улице.  — До скорой встречи, Лисса, — отозвался он. В ночи раздался громкий счастливый смех. Диего ничего не мог с собой поделать. Он тоже немного улыбнулся.

***

— Пять, Пять, Пять, Пяяяять, Пять, Пять. — Что?! Что может быть настолько важным, что разбудит меня в два часа ночи? Что ты хочешь? — прошептал он, прежде чем остановиться и посмотреть на нее. — Где ты была? — На улице, как ты себя чувствуешь? — Лучше, но… — Вот, — сказала Рис, дав ему таблетку и стакан воды. — Ты нужен мне трезвым.  Пятый поднял брови, но принял это без возражений.  — Куда мы идем? — Выйти. Во всяком случае, таков план. Прежде чем он, — Рис повернула голову к Лютеру, — проснется. — Итак, куда мы направляемся, моя дорогая Рисса? — сказал он, протягивая ей руку. Рис ухмыльнулась, прежде чем схватить его руки, которые начали светиться синим. Ее собственные светились слабым голубым светом, чуть светлее, чем его. — Вот увидишь… — сказала она своим дразнящим тоном, прежде чем они исчезнули из комнаты. — Почему здесь? Рис? Рисса? — Пятый позвал, когда Рис шла к тихой кофейне.  — Пойдем, — позвала она его, входя в кафе. Пятый последовал за ней с вопросительным выражением лица. Запах свежесваренного кофе и дымящихся пирожных ударил Пятому в нос, как грузовик. Что было совершенно точно, так как его уже сбил настоящий грузовик. В кафе было тепло по сравнению с холодным ветром снаружи, и хотя было 2 часа ночи, кофейня все еще была относительно занята. Ему не потребовалось много времени, чтобы увидеть Рис, сидящую в маленькой кабинке, ее длинные темные волосы сияли, струясь по ее спине, когда она смотрела в окно. Они сидели молча.  — Жаль, что мы не можем видеть здесь звезды, — прошептала она тихо, стараясь не нарушать мирную атмосферу между ними.  — Ты права, — ответил он. Официантка подошла, поставила две дымящиеся чашки и улыбнулась им, прежде чем уйти, даже не взглянув. —Хорошая вещь в этом месте: им, честно говоря, все равно, кто ты, черт возьми, но они все равно относятся к тебе хорошо, — сказала она, сжимая чашку в руках. Пятый взял свое, сделал большой глоток, чувствуя, как горячая жидкость стекает ему в горло.  — Большой черный кофе, два сахара, — Пятый улыбнулся про себя. Она так хорошо его знала. — Горячий шоколад? Спросил он, не отрываясь от чашки. — Горячий шоколад, — подтвердила она, отхлебывая напиток. Пятый снова улыбнулся. «С другой стороны, я хорошо ее знаю", — думал подросток. — Рис? — М? — Почему мы здесь? — Ну, наш лидер взорвался прямо у нас перед носом, буквально, Хейзел и Ча-Ча на нас напали. Но они идиоты, так что я не слишком беспокоюсь, апокалипсис грядет через какие пять дней, а ты выпил целую бутылку водки, и тебя вырвало на Лютера. Это было весело, но не по делу. Я все это помню, я хотела поговорить, о чем-то до того, как хозяин имплантировал мне и сделал из воспоминаний… пустоту. Пятерка мгновенно выпрямляется. Она была напугана, она была в отчаянии. Он мог сказать, даже если она пыталась это скрыть.  — Что было последним, что ты помнишь перед пустотой? — Наша последняя миссия. Пятый почувствовал, как на него навалился слой вины. Он оставил ее там в 1963 году, там была последняя работа, прежде чем он стал предателем. 22 ноября 1963 года. Убийство президента Джона. Ф. Кеннеди. — Кларисса, я… — Мне не нужны извинения, и я не приму их, Пятый. Ты сделал то, что должен был сделать. И все в порядке. Я не виню тебя, — Рисса нежно положила руку на ладонь Пятого, слегка сжав ее, прежде чем снова сжать чашку. Они никогда не любили физические прикосновения, Пятый рос без таковых, а Кларисса подвергалась жестокому обращению в государственных испытательных лабораториях. Но, когда они нуждались в этом, это действительно было необходимо. Они были друг для друга всем. — Спасибо, — тихо сказал Пятый. — Но мне все равно очень жаль, Кларисса. —Черт возьми! Вот почему я иногда ненавижу свое имя. Мы всегда становимся такими мягкими. Кто ты и что ты сделал с номером пять? — потребовала Рис и скрестила руки, пытаясь выглядеть сердитой, но в итоге выглядя довольно очаровательно. Как маленький зайчик. Пятый издал небольшой смешок. — Ты похожа на зайчика, — сказал он, озвучивая свои мысли.  — Мне не нравится, когда меня называют кроликом, — улыбнулся Пятый.  — Думаю: наше превращение в 13-летних сказалось на нашей зрелости. Рис улыбнулась.  — Думаю: да. Но как приятно снова быть детьми. — Да, вроде того, — ответил он.  — Хочешь уйти? Мне нужно сделать еще кое-что, прежде чем мы вернемся. — Что именно? — Вот увидишь, — сказала она со своей фирменной нахальной улыбкой на лице, а в ее глазах загорелось озорство. С Рис было ясно одно: скучать некогда.