Эксперимент

Она плыла. Все было волнообразно. Ничего не было, оно было просто серым. И темным. И холодным. Машина вылетела с дороги, мчась так быстро, что было настоящим чудом, что их не остановили. Пятый сильно надавил ногой на педаль газа. Он так крепко вцепился в руль, что костяшки пальцев побелели. Даже с ними, стреляя на красный свет и игнорируя все правила дорожного движения. Это все еще казалось недостаточно быстрым. Лютер баюкал Эллисон на руках, а Диего крепко держал Рис. Но они умирали. Рис удалось сохранить Эллисон в живых и остановить прилив крови к ней. К несчастью для Рис, она не отчитывалась за себя. Как только она упала на пол, начался настоящий ад. Было мирно, в плывущей серости, она посмотрела на себя, порез от Вани ушел. Ее одежда была другой, не запачканной кровью. Они были белыми. Белые брюки, белый топ, белые туфли. Она выделялась в серости. Она не возражала. Ей было все равно. Это было так мирно. — Дерьмо! — закричал Пятый, сильно ударив рукой по рулю. Движение. Всю дорогу он смотрел на Рис и свою сестру. У них не было времени. Странное ощущение грохота охватило его тело. Он не знал, что делать. Рис разбиралась в медицинских вещах. Рис знала бы, что делать. Рис могла бы спасти Эллисон. Если бы она сама не была без сознания. Он не был таким хорошим медиком, как Рис. Она умирала. Эллисон умирала. И он не знал, что делать. Лютер кричал на него. Диего кричал Лютеру, чтобы тот заткнулся. Клаус смотрел то на себя, то на лицо девочки, на котором отразилось беспокойство. Она была бы не против остаться здесь навсегда. Мирно, серо и тихо. Он крепко сжал руль. Как будто его разум отключился. Он не мог думать, он не знал. Он вспоминал глупости. Например, любимый цвет Рис был аметист. Ее любимым ученым был Альберт Эйнштейн. Ей нравились вымышленные книги. Ей нравился дождь. Когда им было шестнадцать, она бросила в огонь пять бутылок дорогого вина, чтобы он не пил, а также ударила его палкой и заставила спать на улице. Она хорошо рисует. Она хорошо готовит блины, но большинство других блюд пригорает. Ей нравятся животные. Ее любимым животным была лиса. Когда им было по двадцать четыре, она прочитала всю серию «Сумерек» за три дня на спор. Она кормила его супом, когда он съел плохой твинки. Пятый вцепился в руль, и ему в голову пришла идея.  — Пятый, что ты делаешь? — закричал Лютер, схватившись за руль. Пятый повернул машину. Они съехали с дороги и выехали на лесную поляну.  — Подожди, Рис. Просто подожди еще немного. Рис закрыла глаза. Позволить серости поглотить ее…

***

Машина резко остановилась. Пятерка даже не удосужился припарковаться.  — Давай пошли! — Пятый крикнул, выбегая из машины, открывая ворота для мальчиков. Первым вбежал Диего, крепко держа Рис обеими руками.  — Я не думаю, что она дышит, — пробормотал Лютер, внося Эллисон внутрь.  — Если мы не поднимем их наверх, они там умрут, — сказал Клаус, поднимаясь вслед за братьями по лестнице. Их заметила вторая Грейс, она впала в режим врача.  — Положи их сюда. Пять, поддержи Эллисон горло. Клаус, — она повернулась и протянула ему тряпку. — Очисти рану Клариссы, постарайся свести кровотечение к минимуму, пока я не смогу о ней позаботиться. Грейс повернулась, чтобы осмотреть Эллисон.  — У нее серьезное повреждение гортани. Одному из вас нужно будет сдать кровь. — Я могу, — сразу сказали мальчики.  — Я сделаю это, — Лютер огрызнулся на своих братьев. — Боюсь, это невозможно, дорогой мальчик, — хрипло сказал Пого из глубины комнаты. — Твоя кровь более совместима с моей. Лицо Лютера мгновенно помрачнело.  — Эй, не парься. Я могу, здоровяк, — сказал Клаус, прыгая вперед и протягивая Диего ткань. — Я люблю иголки, — сказал он счастливо. — Мастер Клаус, — вмешался Пого. — Ваша кровь… Как бы это сказать? Слишком загрязнена. Улыбка Клауса исчезла, но он неохотно кивнул. — Отойдите, — приказал Диего. Клаус кивнул, летя обратно к Рис.  — Я сделаю это, — Диего заявил, пока Грейс держала необходимое. Диего начал с этого, всхлипнув, прежде чем потерять сознание. — Вау! — Клаус крикнул Диего, морщась. Пого кивнул.  — Коли его. Пока Грейс и Пятый связали Диего с Эллисон, Клаус внезапно остановился, напряженно глядя. Он осторожно пощупал пульс Рис.  — Мама!

***

Когда она открыла глаза, серость просто… ну, серость. Она была в комнате, знакомой комнате. Ее глаза расширились. Она вернулась в Яму, место, где она убила свою мать… и Коррина. Комната была пуста, хотя пятна крови остались. Дыхание Рис участилось. Она быстро побежала к двери, дергая за ручку. Он не двигался. Огни начали мерцать, погружая ее во тьму. Перед возвращением. Рис снова потянула за ручку. Она чувствовала, как ее сердце колотится в груди. Она снова прижалась к двери. Внезапно девушка почувствовала, как из тени на нее поднялись руки. Она закричала, когда темные руки схватили ее, дергая за дверь, обвивая ее тело и прикрывая рот. А потом она погрузилась во тьму. — Мама! Это снова происходит! — Клаус сообщил, когда он сел рядом с кроватью Рис. Грейс подлетела к постели Рис, проверяя ее жизненно важные органы. Она перестала дышать. Пятый рывком проснулся, со своего места прямо к ней рядом.  — Снова? — спросил он. Клаус кивнул. В течение последних четырех часов Рис время от времени «соскальзывала» и умирала во сне. Мама подозревала основные симптомы невылеченного шока и прошлых травм. Но она также думала, что все это может быть неврологическим. Что Рис винила себя в «смерти» Эллисон (теперь она была стабильна), поэтому Рис непреднамеренно пыталась покончить с собой. Клаус посмотрел на Пятого, который беспокойно прикусил нижнюю губу. Он мог понять, вроде. Хотя он часто пытался скрыть это от них, Пятый очень заботился о Рис. У них была странная дружба. То, что было трудно понять с чужой точки зрения. Хотя это было сильно. Пятый сел обратно, после того как Рис начала нормально дышать. Устало протирая глаза, он повернулся к Клаусу.  — Можешь идти, я присмотрю за ней, — Клаус нахмурил брови.  — Уверен? — Пятый кивнул. Клаус медленно поднялся. Похлопав брата по спине, он пошел в свою комнату. Пятый уставился на Рис, взял ее руку и крепко сжал.  — Пожалуйста, проснись, — он прошептал. — Я забыл попрощаться.

***

25 декабря: два года апокалипсиса. — Холодно, — Рис простонала на Пятого, сто девяностый раз за ночь, потирая плечи руками.  — Ну, а чего ты от меня хочешь? Я не могу контролировать чертову погоду, — Пятый огрызнулся на нее, раздраженный ее стонами. — Идти спать. Он откинулся назад под своим жалким предлогом для одеял. Как только он начал засыпать, он почувствовал, как на него опустилось что-то тяжелое.  — Слезь, — Пятый хмыкнул на Рис. Девушка покачала головой.  — Холодно, — повторила она. Пятый дернулся, в результате чего Рис упала с него. — Если ты еще раз скажешь «холодно», клянусь, я заклею тебе рот изолентой, — угрожающе прорычал он. Рис закатила глаза.  — У нас даже скотча нет, — Рис ответила скучающим тоном, угрозы Пятого не имели для нее большого значения. Она вздрогнула.  — Я… — Не смей, — перебил он, указывая на ее кровать.  — Идти спать, — Рис посмотрел на нее.  — Там холодно, — она застонала, надувшись на него. Пятый вздохнул, глядя на свою кровать, которая стояла рядом с окном. Она смотрела на него своими большими ланиными глазами. — Отлично, — он зарычал, Рис улыбнулась, переползая с правой стороны кровати. Пятый застонал про себя, зная, что это плохая идея. Лежа, он столкнулся с ней. — Тебе все еще холодно? — спросил он, девушка покачала головой.  — Теперь все не так плохо, — он кивнул, закрыв глаза. — Пять? — Да, Рис, — он ответил, не открывая глаз.  — Ты меня ненавидишь? — мгновенно глаза Пятого резко открылись.  — Нет, почему ты так подумала? — глаза Рис расширились.  — Я так не думаю. Я просто не знала, думаешь ты так или нет, — Пятый нахмурил брови. Было слишком поздно думать.  — Что? Она улыбнулась, положив голову на «подушку».  — Спокойной ночи, Пять, — прошептала она, закрывая глаза. Пятый лег, уставившись в потолок.  — Рис? — Хм? — ответила она, открывая глаза. — Можно мне тебя обнять? — она подняла брови на неожиданный вопрос.  — Да, можешь. Пятый обнял девушку. Через несколько секунд Рис обняла его в ответ.  — Мне больше не холодно, — сказала она вдруг, свернувшись калачиком рядом с ним.  — Почему? — Тепло тела.  — Что... — Я скажу тебе завтра.

***

— Ублюдок, который чуть не убил нашу сестру, все еще там, с Ваней. Мы должны пойти за ней, — сказал Диего, расхаживая взад-вперед по гостиной, с Пятым и Клаусом на обоих концах.  — Ваня не важна, — сказал Пятый, слегка прихрамывая.  — Эй, это твоя сестра. Немного бессердечно даже для тебя, Пятый, — предупреждающе сказал Диего. — Я не говорю, что мне плевать на нее. Но если апокалипсис случится сегодня, она умрет вместе с другими семью миллиардами из нас. Гарольд Дженкинс — наш главный приоритет. Диего задумался.  — Я согласен. Пошли, — сказал он через несколько секунд.  — Ребята, вы меня не учитывайте, — сказал Клаус, и два грубых брата подняли брови. — Я имею в виду, знаете, без обид или чего-то подобного. Просто мне кажется, что это слишком большое давление для недавно протрезвевшего меня, так что… — Ты идешь, — заявил Диего.  — Нет-нет-нет, — Клаус застонал. — Я имею в виду, я думаю, что мы все можем согласиться с тем, что моя сила почти бесполезна. Я бы просто сдерживал тебя, парень. — Клаус, вставай, — Пять застонал.  — Вы не можете меня заставить, — Клаус по-детски ответил. Один из ножей Диего с глухим стуком ударился о диван. Клаус вздохнул в поражении.  — О, опять же, небольшое упражнение не повредит, — саркастически сказал Клаус. Глаза Пятого метнулись к их матери, она ласково улыбнулась. Она присматривала за Рис, пока он не вернулся. Кивнув головой, он пошел за братьям.

***

Она была в комнате, хорошо обставленной комнате. Рис огляделась, услышав что-то далекое. Голоса. Она подошла, чтобы исследовать звук. Повернув за угол, ее глаза расширились, и перед ней оказались Дженкин и Ваня, которые явно спорили.  — Ваня, я тебе нужен, — раздался голос чудака. — Что мне нужно, так это моя семья, — возмутилась Ваня. — Я не… я не хотела убивать Эллисон или Рис. И я люблю ее. И я люблю их. Всех их.  Дженкинс покачал головой.  — Твой отец был прав. Ты недостаточно сильна. Он знал это. И теперь это знаю я, — пробормотал он. — Ты слабая! — закричал он, хлопнув рукой по книге. — Прекрати это, — прорычала Ваня.  — Ты жалкая, — Дженкин продолжил, снова захлопнув книгу. Комната начала греметь.  — Пожалуйста, не надо, — взмолилась Ваня.  — Посмотри на себя. Ты ничто, — крикнул Дженкинс.  — Нет! — Ты просто обычная, — крикнул Дженкин в ответ, хлопанье становилось все громче. — Перестань! — Ваня закричала, заткнув уши. — Прекрати это!" — кричал Ваня. Ее собственный крик звенел в ушах у нее и Рис. — Ты не особенная!  — Прекрати!  — Обычная.  — Прекрати!  — Обычная. Жалкая! — крикнул Дженкинс, Ваня подняла голову, ветер хлестал. Дженкинс начал задыхаться, когда Ваня поднял его в воздух. Предметы метались взад-вперед позади него.  — Нет. Нет, не меня, Ваня. Пожалуйста. Пожалуйста. Дженкин задохнулся. Ваня подняла голову, ложки, ножи, ножницы, стаканы. Все и вся врезались в Дженкинса. В конце концов он пролетел через всю комнату и врезался в стол. Он был мертв еще до того, как упал на землю. Затем Ваня сделала странное выражение лица. Ее глаза расширились. — Рис? — растерянно воскликнула Ваня. Но прежде чем Рис успела открыть рот, ее снова засосало в серость.

***

— Это не совсем то, что я ожидал, — сказал Клаус, глядя на изломанное, окровавленное, изуродованное тело Гарольда Дженкинса.  — Преуменьшение года, — сухо прокомментировал Пятый, пристально глядя на тело.  — Никаких признаков Вани, — сказал Клаус, поворачиваясь к двери. Диего кивнул сам себе.  — Уходим отсюда, пока не приехала полиция. — Секунду, — крикнул Пятый, наклоняясь. Вытащил глазное яблоко из кармана шорт.  — Да ладно, Пятый, что ты… — начал Диего, когда Пятый снял повязку и воткнул глаз в мертвое тело мужчины.  — Ух… Вау, — саркастически сказал Клаус. — Тот же цвет глаз, тот же размер зрачка. Ребята, вот он. Глаз, который я ношу с собой десятилетиями, он… он нашел свое законное место, — радостно сказал Пятый, обращаясь к своим братьям. — У нас есть парень, которого нужно убить, чтобы остановить апокалипсис, — пробормотал Диего.  — Ура! Наконец, — нетерпеливо сказал Клаус, поворачиваясь к двери. Пятый выпучил глаза.  — Нет, нет. Подождите, подождите. Это не может быть так просто. Смотрите, это записка, которую я получил от Комиссии. В которой говорится: "Защитить Гарольда Дженкинса", он же Леонард Пибоди, — он объяснил.  — Ага? — Клаус ответил, скучая из-за ситуации. — Но кто убил его? Кто это сделал? — спросил Пятый. — У меня есть сумасшедшая идея. Сумасшедшая, но почему бы нам не найти Ваню… Пятый фыркнул, прежде чем прыгнуть в машину. Он крепко сжал руль, прежде чем положить на него голову. Рис все еще была без сознания с тех пор, как он ушел, все еще борясь за свою жизнь, все еще виня себя. Он бессознательно прикусил нижнюю губу, прежде чем его глаза расширились, когда он хлопнул себя по рту рукой. Он так и не узнал, насколько сильно она передалась ему.

***

Когда она открыла глаза, ее встретило безоблачное серое небо. Поднявшись, Рис огляделась. Она была на тропинке, ее одежда была серой, за исключением ее футболки, которая была странного белого цвета с примесью крови. Звон велосипедного звонка разносился по безмолвному серому пейзажу. Рис обернулась и увидела молодую девушку в белом платье, едущую на белом велосипеде с белыми цветами в серой корзине, приближающейся к ней. Велосипед остановился перед Рис, девушка слегка улыбнулась ей.  — Здравствуй, Кларисса, — мягко сказала она, словно Рис был испуганным щенком.  — Привет, — Рис ответил неуверенно. — Эм, где мы? — спросила Рис, сбитая с толку всей ситуацией.  — Как ты думаешь, — девушка ответила. Рис хмыкнула.  — Лично я считаю, что я мертва, — девушка медленно покачала головой из стороны в сторону.  — Ты не ошибаешься, но и не совсем права. Рис открыла было рот, но девушка перебила ее.  — Сейчас это не имеет значения, ты не можешь остаться. В любом случае, надолго. Он просил меня привести тебя сюда. Хотя так будет лучше. Рис нахмурила брови. — Кто он? — она спросила. Девушка указала на сарай, над которым возвышалась водонапорная башня.  — Он там. Не волнуйся, он ответит на все твои вопросы. Может, даже даст несколько ответов, — девушка сказала, Рис медленно кивнула, направляясь к сараю. — Кларисса! — позвала девушка. Рис обернулась, бросив на девушку последний взгляд. — Удачи, — сказала девушка. Рис кивнула сама себе, медленно открывая дверь сарая. Она была в кофейне, пустой кофейне. Вздохнув про себя, Рис подошла к ближайшей кабинке у окна. Сев, она неуверенно огляделась в тишине, в сером цвете.  — Тебе не нравится тишина, не так ли? — раздался резкий голос. Рис подняла голову, ее глаза расширились. Когда она посмотрела на лицо Реджинальда Харгривза, также известного как отец Пятерки, также известный как дьявол (по словам братьев и сестер Харгривз), она была мертвой девочкой. Мистер Харгривз сел напротив нее. Его лицо лишено эмоций.  — Здравствуй, Кларисса. Рис тяжело сглотнула.  — Мистер Харгривз, – сухо сказала она.  — Как ты сегодня, Кларисса? — спросил монотонно, хотя это звучало скорее как утверждение, чем как вопрос. — Отлично, — Рис пыталась совладать с его тоном. — Я имею в виду, лучше тебя. С тех пор, как ты умер. Харгривз поднял бровь.  — Теперь я знаю, что ты гораздо более вежлива, — Рис сжала кулак.  — Ну, видно, Вы меня плохо знаете.  — Чего тебе, Монокль? — рявкнула она, он напомнил ей ее мать.  — Хочу помочь вам. Всем вам, — тихо сказал он. Рис издала садистский смешок.  — Вы реально помогли, замучили своих детей. Задали им чертовски много психологических проблем, настроили их друг против друга. Да, Вы настоящий ангел. — Верьте или нет, но я не враг, — терпеливо сказал Монокль.  — Тогда чего ты хочешь? Почему я здесь? — спросила Рис. К черту терпение. — Потому что мои дети не слушали и не понимали. То, что я собираюсь тебе сказать, — сказал Монокль. Рис вздохнула про себя.  — Хорошо. Говори. — Когда я только основал Академию Амбрелла, хотя и был счастлиа, я получил несколько предметов. Я беспокоился о большинстве младенцев, оставшихся в мире. Правительство, выразив мою обеспокоенность, согласилось позволить мне связаться с человеком, у которого были некоторые интересы и проблемы, выходящие за рамки ее собственных. Ее звали доктор Клэр Альпин. Рис сглотнул.  — Твоя мать, доктор Альпин, сказала, что она проводила тесты на собственной дочери после ее рождения. Доктор Альпин сказала, что может помочь создать чистую, добрую и устойчивую среду для детей сорока трех женщин. Итак, с ясным сознанием я и некоторые другие выбрали финансирование SSCOGT. Субъекты были привлечены после того, как некоторые родители посчитали, что вырастить ребенка со способностями слишком сложно. Только после того, как Номер Пять отправился в будущее, когда я осознал истинные амбиции доктора Альпина. Согласно моим контрактам, программа была закрыта после безвременной кончины доктора Альпина. Я был приятно удивлен, когда узнал, что ты и Номер Пять жили в апокалипсисе. Видишь ли, Кларисса, ты была моей надежной защитой. Вам всем суждено спасти мир. — Хорошо, слушай, — Рис резко прервала. — Ты хочешь сказать мне, что финансировали компанию, которая замучила и убила более двадцати детей? Ты был человеком, который помог разрушить мою жизнь. Почему я не удивлена? Как же нам это сделать? Как нам остановить этот надвигающийся апокалипсис? — мрачно спросил Рис. Монокль покачал головой, словно хотел ее отругать.  — Слушай внимательно, Кларисса, — монокль завелся, но зрение Рис менялось, серое превращалось в цвета. — Кларисса. — Кларисса. Его слова были невнятными.  — То, что я вам скажу, не имеет большого значения. Ваня может… — Кларисса! Ее глаза распахнулись, и она испустила леденящий кровь крик.

***

— Никаких признаков Вани, — Пятерка позвал.  — Ее нет ни в одной из комнат, — об этом сообщил Диего.  — Она не внизу тоже, — сказал Клаус.  — Ну, я пошел, — сказал Диего, кратко похлопав Клауса по плечу.  — Подожди. Подожди. Куда ты идешь? — синхронно спросили Клаус и Пятый. — Ваня все еще там, как и Хейзел с Ча-Ча, — Пять предупредил.  — Я знаю, — спокойно ответил Диего. — Я соберу свои вещи и уйду отсюда. У меня есть кое-какие незаконченные дела с этими дураками.  Пятый вздохнул, прежде чем повернуться к Клаусу.  — Эй, папа говорил что-нибудь об апокалипсисе, когда вы с ним разговаривали? Есть какие-нибудь подсказки, как это произошло? — плечи Клауса слегка поникли.  — Нет. Никаких зацепок. Действительно потрясающее бритье. Но никаких зацепок, — устало ответил он. Пятый сердито фыркнул, спускаясь по лестнице. Глаза Клауса загорелись.  — Знаешь, если подумать, он что-то упомянул о моем потенциале и о том, что я едва коснулся поверхности моего… — Как он узнал об апокалипсисе? — спросил себя Пятый.  — Не знаю, но послушай, — сказал Клаус. — Все эти твои прыжки во времени, откуда ты знаешь, как это делать? — Я не знал. Ты бы понял это, если бы был на самом деле трезвым, — Пятый сорвался, у него не было на это времени.  — Привет, я трезв, — Клаус защищался. — Я был трезв уже почти два дня. Кажется, что прошло сорок пять лет, — пробормотал он. — Кого ты обманываешь, Клаус? Я видел, как ты весь день ерзаешь. — Ну, тогда я думаю: мы оба боремся со своими пристрастиями, — Клаус сухо прокомментировал.  — Я не наркоман, — Пятый сказал в замешательстве.  — Да, ты зависим. Ты пристрастился к наркотику под названием апокалипсис, — Клаус усмехнулся.  — Ты не прав, — Пятый зарычал. — Первый знак. Отрицание, —Клаус указал. Пять пространственных прыжков перед угрожающим Клаусом.  — Ты и я не одно и то же, — прорычал он. Клаус усмехнулся.  — Я видел этот взгляд в глазах человека, который больше не знает, кто он без кайфа. Поверь мне. Ты должен просто отпустить это, — Клаус сказал успокаивающим тоном. Пятый сердито посмотрел на Клауса. И одним быстрым движением Пятый швырнул глазное яблоко в стену, развернулся и сердито направился к гостиной. — Фигурально, но да, это тоже работает, — пробормотал Клаус, поворачиваясь вслед за братом. До того, как его оборвал громкий леденящий кровь крик, разнесшийся по академии. Пятый остановился как вкопанный, медленно повернувшись лицом к Клаусу. Два сомкнувшихся глаза. — Рис...

***

Ей казалось, что на нее выплеснулось ведро холодной воды, и она захлебнулась. Легкие, казалось, не могли наполниться воздухом, горло горело, тело постоянно трясло, отказывая оставаться на месте даже на секунду. В ушах гудело, она слышала, как люди зовут ее по имени. Но она не могла разобрать ни одного голоса. Цвета, звуки и ощущения так отличались от серого. Это может быть слишком быстро. — Рисса! Теплые руки схватили ее сзади, когда она прижалась к чьей-то груди. Мгновенно она изо всех сил боролась против человека. Человек крепко держал ее.  — Перестань, Рисса! Рисса, это я! — крикнул он ей в ухо. Ее тело обмякло. Пять. Она могла сказать, что это был он, и если он был здесь, она была в безопасности. Мало-помалу комната начала обретать форму, массивные цветные пятна медленно начали обретать форму. Ее глаза бегали по комнате. Коричневые стены, небольшой деревянный шкаф, кровать с лиловыми одеялами, лампа. Грация ее золотых волос, ярко сияющих в тускло освещенной комнате. Клаус в своей яркой одежде с беспокойством смотрит на нее. Она чувствовала теплое дыхание Пятого на своей шее. Она дрожала то ли от страха, то ли от ледяного страха, она не знала. В комнате было совершенно тихо и тихо, как будто все ждали, что она сделает следующий шаг. Рис чувствовала себя пустой, как жизнь, которую из нее высосали. Потом снова вставили, все было слишком громко, слишком откровенно, слишком брутально, слишком леденяще, слишком сыро. Это было ужасно, насколько другой она себя чувствовала. Такой незащищенной она себя чувствовала. Как будто она разлетелась на тысячу осколков. Как будто она разбилась. И она не могла найти свои части, как бы ни искала. Ее сердце сильно стучало в груди, она медленно чувствовала, как руки Пятого отпускают ее. Его аквамариновые глаза с тревогой посмотрели на нее.  — Рисса? — мягко прошептал он. Рис посмотрела в ответ, ее нижняя губа слегка дрожала, когда она крепко обняла его. Вонзив голову ему в шею. Надеясь, что его тепло сможет избавить ее от холода. Тело Рис резко отпрянуло, когда на нее обрушилась горячая вода. Все было запутано. Черный был белым. Солнце было Луной. Цвета ослепляли ее по сравнению с мягкими оттенками «серого». Она закрыла глаза, позволив воде стекать по ее телу и смыть часть ее беспокойства. Но навязчивые слова Монокля все еще звучали в ее ушах. Честно говоря, она не помнила, как выходила из душа, переодевалась, спускалась по лестнице и лежала на диване. Пока Пятый готовил маргариту и разговаривал с Делорес. На самом деле, она была крайне удивлена, когда звук стука вывел ее из оцепенения. — Эх, я открою, — крикнул он, потирая плечо Рис, направляясь к двери. Примерно через минуту Пятый вернулся с Хейзел, который наставил на него пистолет. Рис лениво открыла глаза, желая, чтобы ее тело село. К сожалению, ее тело было грубым и не подчинялось ее командам. — Ты здесь, чтобы убить меня? — спокойно спросил Пятый, потягивая свой напиток.  — Ой. Прости. Старые привычки, — сказал Хейзел. — Ну, я могу понять, почему ты так себя чувствуешь, знаешь... — Ну, вы напали на наш дом, пытались убить мою семью, похитили моего брата и помогали мучить моего партнера, — Пятый ответил, сказав последний бит с еще большей остротой. — Я мало что могу сделать с прошлым. Я не единственный убийца в этой комнате. У тебя есть своя кровавая история, приятель. Не говоря уже о ее. Это дерьмо легендарное. Не могу поверить, что я на самом деле сижу здесь и разговариваю с тобой, в конце концов… — сказал Хейзел, слегка фанатея. — Хейзел, почему ты здесь? — спросил Пятый, подходя к чайнику. Он медленно взял кружку, что-то налил, пока чайник весело кипел.  — Ну, я, вы знаете... Эй! — Хейзел хмыкнул, когда Диего пнул его в спину. Рис медленно поднялась. На это стоило посмотреть. — Диего, прекрати! — Пятый закричал, а Рис с интересом наблюдала, как Дейго паркурится над Хейзел, как кузнечик. — Ударь его! — воскликнула она, заработав обиженный взгляд Хейзел. Пока Диего продолжал выбивать живые дневные светы из Хейзел.  — Знаешь, прежде чем убить его, ты, возможно, захочешь услышать, что он хочет сказать, — Пятерка предложил также насладиться развлечением. — Я убью тебя за то, что ты сделал с Пэтч, — Диего зарычал, вытаскивая один из своих ножей. Хейзел повернулся к Пятому, мысленно прося о помощи.  — Или не надо. Посмотрим, что получится, — Пятый пробормотал про себя. Налив воды в кружку, он вернулся на свое место, чтобы посмотреть. — Ну давай же! — Хейзел закричал, Диего глубоко ударил его ножом в ногу. Рис сморщила нос.  — Ой, — прошептала она.  — Должно быть больно, — Пятый прокомментировал. Хейзел вытащил нож, а Диего непрерывно избивал его до смерти. Затем Хейзел схватил Диего, держа его, как плюшевого мишку. Диего укусил Хейзел за ухо. Хейзел громко взвыл. Пятый вздохнул, ставя свой напиток. Пространственный прыжок, и Пятый разбил стеклянную вазу о голову Диего. Мужчина упал на пол без сознания. — Уф, Пять! — Рис застонала, садясь и слегка морщась. — Все становилось лучше, — Пятый закатил на нее глаза.  — Кусаться против правил. Он повернулся к Хейзелу.  — Хейзел, что бы ты ни хотел сказать, я предлагаю тебе сделать это побыстрее, пока он не пришел в себя. Пятый подошел к стойке, взял кружку и протянул ее Рис. Она с благодарностью взяла его, понюхав теплую жидкость. Горячий шоколад. — Я бросил своего партнера, ушел из комиссии, пришел добровольцем, — быстро отчеканил Хейзел.  — Для чего? — спросил Пятый, потягивая свой напиток.  — Чтобы остановить апокалипсис. Пятый усмехнулся. Рис нахмурила брови.  — Что смешного? — Что, черт возьми, может быть тебе так смешно прямо сейчас? — спросил Хейзел.  — Прежде чем я отвечу, почему ты хочешь нам помочь? — Хейзел пошевелилась.  — Скажем так, у меня есть личная заинтересованность в магазине пончиков. Рис слегка улыбнулась, крепко сжимая в руках горячий шоколад.  — Что ж, не хочу тебя разочаровывать, приятель, но ты опоздал на день. Тот факт, что ты здесь прямо сейчас, означает, без тени сомнения, что апокалипсис закончился, — Пятерка ответил. Рис мгновенно выпрямилась. — Правда? Откуда ты знаешь? — удивленно спросил Хейзел.  — Цель мертва. Нашел его сегодня утром. Ты был последним известным неизвестным, оставшимся в уравнении. Хейзел усмехнулся.  — Дерьмо. Правда? — Пятый кивнул. Хейзел счастливо рассмеялась. Рис хрипло рассмеялась. Пятый улыбнулся ей, облегчение также отразилось на его лице. — И что теперь? — спросил Хейзел. — Знаешь, если честно, я не знаю. Я так долго гонялся за этой штукой, я никогда не думал о том, что будет послезавтра. Я не знаю. А ты? Хейзел вздохнул.  — Я покончил со всем этим безумием. Пора начать все сначала. Ты должен сделать то же самое. — Легче сказать, чем сделать. — Это не должно быть сложно. Я имею в виду, подумай об этом так. Если бы ты никогда не путешествовал во времени, ты бы никогда не встретил Хендлер, что бы случилось? — предложил Хейзел. Пятый обернулся, глядя на своего брата и Рис.  — Думаю, я бы вырос эмоционально заторможенным, крайне одиноким ребенком-мужчиной, как и все здесь. Хейзел тихонько усмехнулся.  — Ну, вот и все. Теперь вы можете повзрослеть. Удачи вам обоим, — сказал Хейзел, вставая, чтобы уйти.  — Хейзел. Еще кое-что, прежде чем ты уйдешь, — Пять позвал. — Кто из вас был инициатором убийства детектива Пэтч? — спросил Пятый. Хейзел вздохнул.  — Ча-Ча. Пятый грустно фыркнул.  — Хм. Это очень плохо. Этот пистолет мог бы оправдать имя моего брата. — Что ж, сегодня твой счастливый день, амиго, — сказал Хейзел, доставая два пистолета. — Возьми их оба. Я покончил с этой жизнью, — попрощавшись с Рис, Хейзел вышел из Академии. Пятый повернулся к Рис, садясь рядом с ней на диван.  — Ты… ты уверен, что все действительно кончено? — тихо прошептала Рис, глядя на него своими большими ланиными глазами. Пятый обнял ее дрожащие плечи.  — Да, — прошептал он в ответ. — Все кончено. Рис медленно положила голову ему на грудь, а Пятый погладил ее по спине, успокаивая. — Теперь мы в безопасности, — он прошептал, не зная, как он ошибался

***

Десять минут спустя. Диего громко застонал, поднимаясь с пола. Подняв глаза, он увидел, что Пятый и Рис смотрят на него со стойки.  — Хорошо, ты встал. Готов выпить? — с энтузиазмом спросил Пятый.  — Где он? — отрезал Диего.  — Мы отпустили его. Рис потягивала горячий шоколад.  — Ты что? – прорычал Диего.  — Теперь, когда апокалипсис закончился, пришло время прекратить боевые действия, — Пятый сказал мудро, а Диего зарычал, поднимая свой нож.  — Диего, он не убивал Пэтч. Его напарник Ча-Ча убила, — спокойно сказал Рис, его гнев был очевиден. — И что?! — выкрикнул Диего. Рис вздрогнула от боли, ее уши (и тело) еще не привыкли к обычным вещам после «серого». Пятый посмотрел на своего брата. — Они оба были там в ту ночь, — Диего зарычал, не замечая и не заботясь о боли Рис. — Он дал мне оба их пистолета. Это очистит тебя, потому что баллистика будет соответствовать месту преступления Патча. Хейзел пришел сюда в поисках выхода. Он хотел начать все сначала. Единственное, что может принести нашей семье немного пользы. Так что пришло время двигаться дальше, — сказал Пятый, стараясь держать себя в руках. — Ни за что, — возмутился Диего. Пятый поднял Долорес и повернулся, чтобы помочь все еще трясущейся Рис.  — Мне любопытно. Твоя девушка, Пэтч. Что тебе в ней понравилось? — спросил Пятый. — Много всего. Симпатичная попка. Хорошие ноги, — небрежно сказал Диего. Рис и Пятый бросили на него взгляд.  — Что-нибудь немного более глубокое, чем это? — уточнил Пятый. — Она верила в людей. Сколько бы дерьма и грязи ни видела на улицах. Она всегда видела хорошее внутри, — тихо сказал Диего. — Что ж, я уверен, она будет гордиться, узнав, что ты убиваешь Хейзел и Ча-Ча, чтобы почтить ее память, — сказал Пятый, развернулся и пошел вверх по ступенькам. Пятый глубоко задумался, глядя на Делорес. Рис сидел на его кровати, тишина, установившаяся между ними, была странной. Неестественной почти.  — Пять, — сказала Рис через несколько минут. — Пять, — он моргнул, выходя из оцепенения.  — Хм? — Ты в порядке? — Пятый кивнул. Рис хотела бы, чтобы она могла читать его мысли, хотела бы, чтобы она могла понять, что происходит в его голове в этот самый момент. Прошла еще минута. Пятый внезапно встал со стула, положив руку ей на плечо.  — Мне нужно сделать кое-что, — Рис подняла бровь. — Я… мне нужно, чтобы ты осталась здесь, Рис. — Хорошо, — спокойно сказала девушка. Пятый покачал головой.  — Нет, Рис. Мне нужно, чтобы ты осталась здесь — Куда мне еще идти? — сухо сказал Рис. Пятый кивнул сам себе.  — До скорой встречи, Рисса, — сказал он, поднимая Долорес и сумку. Рис улыбнулась.  — Увидимся позже, аллигатор, — она ответила, улыбаясь ему. Кивнув самому себе, Пятый исчез из ее поля зрения.

***

Рис сидела одна в комнате, откинувшись на спинку кресла, пытаясь разобраться в своем запутавшемся мозгу, когда в дверь постучали и прервали.  — Входите, — крикнула Рис, снова садясь. До ее ушей донесся стук каблуков. — Здравствуй, Кларисса, — Рис сбилось дыхание. "Не она. Не здесь. Не сейчас." Она поворачивается лицом к женщине. Ее сердце колотится.  — Ты в порядке? — спросила спокойно нежная Грейс. Рис вздохнула с облегчением.  — Да, да. Я в порядке, просто испугался, вот и все, – Грейс подошла к ней, трогая ее лоб. — Твоя лихорадка спала. Почему ты все еще дрожишь? Я не знаю. Я… я просто не могу остановиться, — робот кивнула сама себе, прежде чем вытащить из юбки пузырек с таблетками. Извлекая два, она отдала их Рис.  — Давай. Жуй их. Они помогут при боли. Тебе нужно отдохнуть, Кларисса, — мягко сказала Грейс, отдавая таблетку. Рис откинулась на подушку. Робот нежно укрыла ее мягким аквамариновым одеялом, целуя ее лоб. Грейс прошептала ей: — Спи спокойно, — девушка кивает головой, улыбается. Рис закрыла глаза. Материнские глаза Грейс никогда не покидали ее.

***

Пятый спокойно прошел в магазин одежды. Поставив сумку, он вытащил Долорес. Он грустно улыбнулся ей.  — Эй. Держу пари, приятно снова оказаться среди своих друзей. И все в порядке, можно так сказать. Мы всегда были необычной парой, — он усмехнулся. — Это нелегко для меня, Делорес, и я хочу, чтобы ты знала, что я дорожу каждой минутой, которую я когда-либо делил с тобой, все двадцать три с половиной миллиона из них. На всю жизнь, — Пятый засмеялся. — Теперь посмотри на нас. Я никогда не забуду тебя, Долорес, — сказал он, прежде чем обернуться, подойдя к продавщице магазина. — Извините, Мисс? — она посмотрела вверх.  — Да? — Не могли бы вы дать этой манекенщице что-нибудь новое? Она любит блестки. Похлопывая ее по плечу. Пятый вышел из магазина, готовый начать свою новую жизнь.

***

Рис открыла глаза. Но ее не было в комнате Пятого. Она была в помещении, Ванины крики эхом разносились вокруг нее.  — Они все еще боятся нас, — раздался детский голос. Рис поднялась. Ваня смотрела в стекло. Голос ее юного «я» эхом разносился вокруг них. — Даже после всех этих лет. Боятся нашей силы.  — Ты не настоящая, — сказала Ваня, глядя в стекло. Рис открыла рот, но ничего не вышло.  — Мы убили Леонарда. — Потому что он солгал нам, — ответил Ваня, глаза Рисы расширились от шока.  — Не обо всем, — голос ответил. — О чем ты говоришь? — Ты знаешь. Ты всегда знала. Наши братья и сестра, они такие же, как папа, стремятся унизить нас. Это никогда не закончится. Пока не будем действовать. — Но они наша семья.  — Теперь они тебя боятся. Они будут держать тебя здесь вечно. — Нет, — прошептала Ваня, Рис во всю силу кричала Ване. Звук не вышел. — Ты помнишь, каково это было? Глядя на эти серые стены, час за часом, день за днем, пока они играли вместе? Ты хочешь прожить так всю оставшуюся жизнь? — Нет. Нет, — всхлипнула Ваня. Она начала хрипеть. — Я не могу дышать здесь. Я не могу дышать здесь. — Тогда сделай что-нибудь с этим, — сердцебиение Вани отбивалось от стены. — Прими то, кто мы есть. Кем мы были все это время. Сердцебиение стало громче. Рис смотрела, как Ваня крепко зажмурила глаза. Стук ее сердца становится все громче. Ваня закрыла глаза. И словно волна исходила от ее тела. Рис смотрела, как тюрьма разворачивается, как картонная коробка. Звук, эхом отдающийся вокруг нее, и пара белых глаз, уставившихся на нее. — ВАНЯ!