Между строк

      Джеспер давно держит обещание самому себе, что унесет безответные чувства к Казу Бреккеру в могилу. Хотя, скорее, на Баржу Жнеца. Никто и никогда ничего не узнает, ни единая душа.       Не то, чтобы его твердая позиция хоть как-то отвлекала или помогала не смотреть зачарованным взглядом и флиртовать. Вечно серьезный и угрюмый маленький ублюдок слишком очарователен. И как бы Джеспер ни пытался заострить внимание на красивых мальчиках и еще более распрекрасных девушках, все равно каждый раз цепляли лишь глубокие глаза Каза, темные пряди волос на фоне бледной, будто из фарфора, кожи и то, как его пальцы в перчатке крепко-накрепко сжимали строгую трость.       Но все это было поверхностным.       Грязные Руки действительно великолепен. Его разум никогда не переставал работать. Его слова могли резать хуже холодной стали самого наточенного ножа, а взгляд испепелял любого, кто косо зыркнул в сторону его самого и ценного детища. В том числе и присвоенные територии, люди и перехваченные миссии.       По правде, стрелок не знал, нравятся Казу мужчины или женщины, если уж на то пошло. Или, возможно, ему нет разницы и интерес падает на оба пола вне зависимости. Черт, Джес почти ничего не знал о Бреккере, ибо тот всегда молчал. Движения, редко подчёркнутые короткими фразами, сами за себя раздавали нужные указания, а тёплые беседы за чашечкой чая никто с ним не делил. Парень вообще ни разу за столь длинный совместный путь не обронил и слова о своих нравах или времяпрепровождении.       А ещё в разы хуже то, что несмотря на грубую безответность, в душе у Фахи играла робкая надежда, не дающая полностью уйти в себя и потеряться в этой жизни. Глупая, слепая, опасная надежда. Конечно! Но, тем не менее, надежда на то, что, стань земенец хотя бы подобием усовершенствованного человека, тогда, возможно, Грязные Руки взглянет в его сторону не с таким тщательным обдумыванием и хладнокровностью. Может, рассмотрит как достойного быть его парой или другом, которому можно доверять каждое слово, не задумываясь о дальнейших последствиях.       Иногда Джеспер действительно решает, что ему пора двигаться дальше. Может быть, он смог бы найти нового партнёра с бо́льшим шансом на взаимность. Кого-то богатого, который полюбил бы настолько, что без раздумий помог бы расплатиться с заоблачными карточными долгами и увести жить в роскошный особняк со слугами и ежедневной уборкой покоев. Где все вокруг будут кланяться и уважать, словно настоящего бизнесмена всея города, а то и страны.       Подобные мысли из раза в раз почти заставляют его фыркнуть или неприязно скривиться самому себе.

***

      Земенец сидит за пустым карточным столом, посасывает уже третий бокал вина и наблюдает за картами, летающими из рук в руки в нескольких метрах от него, как в поле зрения появляется трость. Четкие постукивания слышны даже среди вечернего гула поситителей. Стук от стаканов. Крики. Смех. Здесь всегда царит особая атмосфера. — Святые, — невесело себе под нос пробормотал Джеспер, — предупредите гостей, а?       Но Каз не огрызнулся, как делал это всегда, чем очень уж удивил стрелка. Он бледнее обычного, а под глазами залегли еле заметные тени сосредоточенности. Незнакомец бы и внимания не обратил, но для тех, кто видит его ежедневно, изменения заметны мгновенно. — Босс?       Бреккер, тяжело вздохнув, опустился на сиденье рядом. На нем строгий, как в общем-то и всегда, классический костюм с темным пиджаком и извечными перчатками. Темные волосы, до идеала расчесаные час назад, сейчас закрутились в некоторых местах. Один локон небрежно упал на лоб. Видимо, он попал под дождь. На улице, однако, сегодня не самая лучшая погода.       Каз выглядит действительно измученным. Даже истощенным. Теперь-то, когда свет падает иначе, это куда заметнее. Странно, но стрелок, наблюдая картину, чувствует лишь ноющую боль прямо в сердце. Где-то очень глубоко… — Каз?       Он так и рвется протянуть руку, положить на плечо в успокаивающем жесте. Может быть, даже прямо на член, если партнёр, конечно, позволит. Но общеизвестно, что он не питает такой слабости. Фахи видел достаточно сломанных пальцев и рук тех, кто осмелился дотронутся даже к краю пальто. — Сегодня вечером Инеж проткнула ножом одного из полицейских на бирже, — начал было Грязные Руки на выдохе, уткнувшись взглядом в пол. Последовала минутная тишина. За все время никто из собеседников даже не шелохнулся.       Туристы кричали, пили, смеялись и вываливали последние деньги из дырявых карманов, но совсем недалеко от них растянулся уголок спокойствия. Там будто даже звуки приглушались. — И? — наконец не выдержав подтолкнул Джес.       Бреккер снова выдохнул и провел самими пальцами левой руки по плечу, смахивая несушествующую пыль. Такой просто жест, а смог ввести его в смятение. — Он не успел, — уголки губ медленно поднялись в кривой, горькой ухмылке. — Мне пришлось угрожать ей, чтобы вынудить оставить того в покое.       Джеспер непонимающе моргнул, а через несколько секунд ответил, чуть не хлопнув себя по голове от досады. — Вот дерьмо.       Толстый мужчина за соседнем столом со злости швырнул стакан, полный пива, на пол и осколки с противным звуком разлетелись по всему залу. Несколько Отбросов сразу же кинулись присмирять неугомонного посетителя, а тот уже готовил в ход кулаки. Вряд ли он умеет драться, но, видимо, на пьяную голову позабыл о том факте.       Каз только хмыкнул, указывая на одного из вышибал, что тот уже тоже с кем-то «за компанию» выпил. Одни алкоголики вокруг. — Где сейчас Инеж? — серьезно спросил Джеспер, сделав упор на втором слове. Его руки с длинными проворными пальцами активно жестикулировали, но теперь замерли, как и все тело. — Последний раз, когда я проверял, плакала в своей комнате.       Земенец нахмурился, наблюдая, как Каз допивает две рюмки керчийского бренди. Даже его техника поглощения алкоголя довольно удивляла, ибо парень, сколько бы не пробовал, просто не мог залить в себя столько горячего напитка. А даже если вдруг через силу и удавалось, то он хрипел и выравнивал дыхание еще несколько мучительных минут. — Должен ли я убедиться, что с ней все в порядке? — Нет. Я не хочу, чтобы кто-то, кто после своей же злости и проявлений ненависти не может переварить немного крови, работал на меня.       Его хмурый взгляд постепенно становился все глубже. Нервозность практически физически ощущалась вокруг. Будто на пороховой бочке, что в любой момент взорвется, прояви хоть каплю неуважения или ляпни не то. — Надеюсь, ты не сказал этого ей, — подняв брови то ли задал вопрос, то ли констатировал свои собственные мысли земенец. Его внимание постепенно рассеивалось. Плохо только, что на грусть и переживания, а не на чудесную атмосферу вечера. Конечно, он всего не знает, да и никто не скажет, но кажется, тут безвыходное положение.       Бреккер лишь спешно отвернулся, жестом требуя еще налить. Один из обслуживающих мгновенно достает бутылку и изящно пополняет рюмку. — Каз. — Джес, — он поднял свой стакан, ожидая, пока стрелок чокнется, прежде чем небрежно опрокинуть и его. Сам Фахи, правда, совсем не с нетерпением ждет встречи с ворчливым похмельным ублюдком, которого, скорее всего, завтра сам и представит. Головная боль, усталость, тошнота. Только не это. Но искушение действительно велико. — Зачем ты так бросаешь слова на ветер? — с явным укором продолжал наседать он. Ни капли страха или волнения на счёт возможной реакции собеседника. Все испарилось. Только холодная боль. Осознание.       Неугомонного посетителя наконец утихомирили. Или он попросту заснул на пьяную голову. В общем-то в залах стало в разы спокойнее, а деньги гостя в любом случае уже в карман не вернутся.       Каз небрежно пожал плечами. — Это правда. Если она хочет, чтобы с ней баловались, то работает не в том направлении.       Слова тяжелым грузом повисли между ними. Они окружили со всех сторон тяжёлыми массами, позабавили и так неумиротворенное молчание. Джеспер сам не знает, чего ожидал, ведь Грязные Руки всегда демонстрировал бессердечное пренебрежение к чувствам и желаниям других, но иногда, между грубыми словами и лаем команд можно было учуять бьющееся сердце. Точно такое же как у добрых и чувственных людей, заботливых и ответственных, уверенных и позитивных.        Ужасно. Как ужасно. Вновь волнами накатывает шум и ещё один очередной пьяница начинает выступать. За ближайшим к ним столом разыгралась плохая рука. Один из мужчин в ярости встал, громко переворачивая стул и выкрикивая грязную ругань. Руки мгновенно дергаются, дабы спасти карты от возможного истоптания или намокания в пролитом пиве. Их и так часто приходилось менять, ибо из руки в руки они переходят сотни раз в день, но разбрасывать по всем самым грязным уголкам залов все равно негоже.       Свет и звуки клуба — знакомый белый шум, в котором легко заблудиться. — Я знаю, что ты здесь, — вдруг на одном выдохе выпаливает Бреккер. Он тоскливо опустил взгляд. Ещё глоток бренди.       Джеспер непонимающе хмурит брови. — Что? Как?       Каз нарочито медленно поднимает трость и многозначительно тычет ею над плечом Джеспера. А тот разворачивается и чуть не падает со стула от неожиданности. Инеж материализовалась позади них, сгорбившись, сложив руки, будто собираясь отгораживаться от всего мира. Нос до сих пор румяный. Это заметно даже с бронзовым цветом кожи, а глаза слегка опухшие от недавних слез. — Привет, Инеж, — дружески, так по-доброму молвил Джеспер. Настолько мягко, как только может. — Ты хорошо себя чувствуешь?       Призрак коротко пожала плечами, выдвигая стул, чтобы сесть. Она сонно обхватила подбородок ладонями и пригладила непослушный завиток за ухо. — Было и лучше, — тихо признается она.       Каз держится спиной к ней еще мгновение, прежде чем тоже поворачивается и подключается к диалогу. — Призрак, — кивает он, но тон… странный. Если бы это был кто-то другой, земенец точно поспорил бы, что звучит нежно.       Инеж сцепила пальцы, все еще немного дрожа. Ее длинная коса почти дотягивается до сидушки стула. До чего же сулийке подходят длинные волосы смоляного цвета. Гармонируют с оттенком глаз, кожи и… души? — Каз, — кивает в ответ.       Тогда Джеспер почти извиняется. Только перед кем? В своей голове, возможно, даже и перед самим собой. Он скорее проведет время за одним из карточных столов, надеясь не проиграть скудный десяток крюге, чем будет слушать, как Каз и Инеж вступают в еще одну из своих печально известных разногласий. Стрелок был рядом с парнем дольше, чем почти любой из младших Отбросов, но даже у него не хватило смелости заговорить так, как это делала Гафа. Из раза в раз. Он действительно не знает, делает ли это ее невероятно храброй или исключительно глупой. Возможно, понемногу и того, и другого.       Но затем Бреккер делает действительно немыслимое.       Он с тяжелым вздохом вытаскивает из пальто новенькую, ещё запакованную колоду карт, после быстрой перетасовки расправляет набор в руках. Его длинные пальцы всегда ловкие, такие же умные, как и разум, даже в перчатках. — Выбери карту, ​​— требует он с полуулыбкой на губах.       Джеспер недоверчиво наблюдает совсем неясное ему действо, задаваясь вопросом, не сломал ли Бреккер голову на работе, но тот лишь демонстративно игнорирует его. Он пристально разглядывает шпионку и ждёт ее последующего выбора. — Любая карта? — вкрадчиво уточняет она, сдерживая улыбку. — Любая карта, — невозмутимо поддакивает Каз. — Выбери карту. Самую любую. — Ты собираешься заставить ее исчезнуть? — Только если ты скажешь «пожалуйста».       И девушка хихикает, ее глаза — полумесяцы искренности. — Никогда, — широко усмехается она, а потом продолжает, — обитатели Бочки не заслуживают вежливостей, потому что сами избавлены от манер изначально.       Фахи только и успевает переводить взгляд между ними двумя с тупым выражением лица. Что-то горячее, липкое и уродливое задирает его голову. Он пытается столкнуть воображаемое чудовище, но оно только издевается над ним, садясь на грудь и выбивая воздух из его легких. Мешает видеть, думать и вообще что-то соображать.       Каз невозмутимо поднимает бровь. — Пожалуйста, моя дорогая Инеж, сокровище моего сердца, не окажешь ли ты мне честь выбрать абсолютно любую карту, какую только тебе угодно?        Он вытянул руки через стол, чтобы веер был ближе к ее лицу. Что бы она могла подумать и четко указать на желанную.       Инеж, быстро и до конца сообразив, вытаскивает ту, что самая крайняя справа и теперь внимательно вертит ее в руках. Уж очень заинтересовано да по-детски искренни рассматривая.       И земенец думает, что, возможно, ему действительно пора найти кого-то нового, чтобы чувствовать себя комфортно, а не одиноко и обречённо, как сейчас. Он явно потратил достаточно времени на Каза Бреккера…