Она хотела свободы

Глава 2 I Мы не говорили об этом, но он любил танцевать. Одним вечером мама занималась домашними делами, а папа благополучно спал рядом с радиоприёмником, из которого доносились мелодии классической танцевальной музыки. Игорь закончил с уроками, хотел покинуть свою комнату, но, приоткрыв дверь на щель, он уловил красивые звуки. Юноша отпрянул от двери и попятился к шкафу. Открыв дверцу, он оглянул себя в зеркале, висящем на этой дверце, в полный рост, и вдруг его глаза начали блестеть. Не отрывая взгляда от отражения, Игорь, поправив вьющиеся волосы на плечах, повел правым вперед, а левую ногу отставил назад. Левая рука расправилась в сторону и ею он сделал полукруг от бедра до головы. Полностью импровизируя, парень обвел невидимой линией свое лицо, вытянул шею и, отступив правой ногой, сделал оборот вокруг своей оси. Волосы подпрыгнули, что Игорь заметил уже после. Тело само просило танца. Молило его об этом. Но ещё больше хотелось предстать в этом зеркале в платье, в мужской одежде ему было дискомфортно до чесотки. Оставалось только дать волю фантазии. Игорь, а точнее его юношеское воображение, представило себя в новом образе, улыбка Мона Лизы застыла на губах юноши, а ноги задвигались, перемещая тело около шкафа. Руки то и дело вздымались в воздух, словно крылья лебедя. Игорь, прислушиваясь к глуховатой мелодии, смотрел в зеркало и повторял про себя: — «Не пытайся выдавать себя за того, кем не являешься, мама говорит, что это неправильно!» Но было уже всё равно. Желание быть тем, кто по-настоящему по душе Игорю, одержало верх. Его разум осознавал, что все это не будет поддержано, что это опасная затея, но он хочет быть собой. А для Игоря он сам — должен носить другое имя. Мелодия не затихала, юноша, как в крылатых сланцах, подлетел к книжной полке и стал искать орфоэпический словарь. Нет, он был необходим не потому что возник какой-то вопрос, касаемо произношения слов. В конце такого словаря был словарь имен. Страница за страницей. Мужские имена парня уже не интересовали. Начались женские. Он снова подошел к зеркалу и стал выглядывать свое лицо, каждый его миллиметр. Игорь видел, обводя пальцами контуры, что отговорка "человек не выбирает в каком теле родиться" как никогда к месту. Парень покрутился вокруг своей оси и забегал глазами по строчкам словаря. Ничего не привлекало его внимание, кроме имени Нина. Оно было ярко подчеркнуто карандашом. Игоря очень заинтересовал этот вопрос, поэтому он закрыл дверь шкафа и с открытым словарем пошел к матери. — А почему здесь имя подчеркнуто? — спросил Игорь, показывая Анастасии страницу. — Когда забеременела тобой мечтала о дочери, имя даже выбрала, родился мальчик... — с грустью сказала мать и с иронией добавила: — а выросла всё-таки девочка. Мечты сбываются! Юноша, хмыкнув и склонив голову в знак благодарности за ответ, направился обратно к себе, но на лице не было привычной гримасы обиды, это была солидарная улыбка. Да, родился мальчик, а выросла девочка! Ну и пускай! II Вечер. После очередного скандала насчёт волос Игорь с концами закрылся в комнате и, тяжело выдыхая, прислонился спиной к двери. Под его глазами серебрились большие слезы боли. Волосы были взъерошенные, их часть на макушке даже сбита в клок. Игорю хотелось выть от отчаяния и безысходности. Отец снова не выдержал "нетрадиционного" поведения сына и уже пошел на крайние меры, впервые в жизни. В жизни Игоря. «— Отрежу, ты дождёшься! — грубо крикнул Владислав и со всей силы бросил рюмку на пол, хрусталь разлетелся с невыносимым треском. Дрожащий Игорь не знал куда ему деваться. Он нервно сглатывал слюну и даже не мог куда-то скрыться. Отец был слишком близко. — Ноешь как девка, ничего не меняется! — разъяренно выругался Владислав, внезапно грянул к сыну и схватил его за волосы. Игорь вскрикнул от резкой боли, но вырываться не мог, так бы половина волос осталась в кулаке Владислава. Оставалось терпеть. Как человек, без деления на пол» Игорь смог вырваться, разгневанный отец, ушел прочь из квартиры. Стало пусто и безумно тихо. Все еще подрагивали стекла, а сердце юноши раскололось против всего, что сейчас у него есть. Кроме самого себя. Хотелось жизни, а не выживания. Проронив несколько слезинок на бледные ладони и зажав их в кулаки, Игорь пошел к шкафу, распахнул его и вытащил две сумки. Оставаться в отчем доме не осталось никакого желания. Игорю семнадцать, он почти вырос, знает чего он хочет, и может заработать. Но только с помощью своего внутреннего "я", которого зовут Нина. Она хотела свободы. Все это время, долгое и мучительное. Время, за которое внешнее тело испытало столько побоев, минимального насилия, а душа осталась исколечена болью и недовольством жизнью. Игорь сложил свои вещи, а белую юбку положил сверху. Слезы продолжали течь по щекам, затекали сквозь розовые, мягкие, словно лепесток молодой розы, губы. Никто не мог винить природу за создание такого человека. Такого уникального человека. Игорь не пытался добиться женственности сам, его таким сделала природа. Сумки собраны и заложены на дно шкафа. Игорю осталось только запереться в комнате и ждать утра. Лето, родители уйдут на работу, а он уйдет навсегда, туда, где его никто не найдет. Игорь не жалел, он наоборот от этой мысли становился счастливее. Сон никак не приходил. Отец вернулся домой в четвертом часу ночи, еле перебирая ногами, а за ним шла мать. Она вздыхала, бубнила что-то сонно под нос. Анастасия уложила мужа на кровать и сама легла, поскольку была обессилена. Про сына никто даже не вспомнил. Игорю пришла мысль, что у него есть шанс уйти, пока родители спят без задних ног. Они даже не услышат, как хлопнет дверь и дух сына исчезнет из этого дома бесследно. Парень, собрав волосы и уложив их на одном плече, закинул одну сумку на спину, а второй занял руку. Пять утра. Уже где-то загудела мимолетом дорога, советские города медленно просыпаются и начинают будничный свой поход. В кармане немного денег из собственных сбережений, а в сумке помимо личных вещей самое важное — помада, которую подруга отдала Игорю не так давно. «— Не ношу я такой цвет, уж слишком броский. — пожаловалась девушка, показывая Игорю рубиновую помаду. Юноша улыбнулся, взяв в руки колпачок, и сказал: — Лиз, а отдай мне, у матери скоро день рождения, подарю. Лиза отдала даром, потому что эту помаду ей подарили, а Игорю пришлось соврать. День рождения у мамы в декабре, а этот разговор был в мае. Эту помаду он припрятал только для себя» Парень тихо, осторожно осматриваясь, выбрался в коридор. По полу ползла яркая полоска утреннего света. Это утро вселяло в Игоря надежду на свое счастье в новой жизни. Защелкнутый за спиной замок двери разделил её на до и после. Игорь вышел из подъезда и его собранные волосы подхватил прохладный ветерок. Его красная рубашка и штаны с туфлями по моде, с высоковатым каблуком были ему к лицу. И ничего не выдавало настоящий пол. Ничего, кроме документов. Пустой двор спасал от страха оказаться пойманным. Игорь подошел к одной из машин и заглянул в стекло. Он посмотрел на свое отражение, поправил волосы и похлопал глазами. — Спасибо, родители. — сказал Игорь, достав помаду и медленно нанося её на губы, — Спасибо за повод стать собой. Этот цвет был ему как раз, он впервые за долгое время улыбнулся, и в этой легкой улыбке заключил всё счастье, которое теперь есть в нем. — Девушка, Вам помощь не нужна? — послышалось за спиной Игоря, он понял, что эта фраза была обращена к нему, поэтому юноша осторожно повернулся и взглянул на стоящего за ним мужчину. Игорь отрицательно помотал головой, видя, что встречного ничего не смущает. Счастливый парень похлопал густыми ресницами. Мужчина тоже улыбнулся. — А как зовут такую красавицу? — таинственно ухмыляясь и осматривая красавицу (без кавычек) перед собой, спросил мужчина. — Нина, — максимально ласковым голосом сказал Игорь. Его голос от природы бархатный, но свойственно мужчине, грубоват. Придётся почаще молчать. Но даже это не могло разочаровать парня, что теперь он живет в том теле, в котором хочет. Внутреннее "я" вырвалось на свободу, чего давно хотело. И это внутреннее "я" зовут Нина. Солнце поднялось над горизонтом, советские города живут, советские люди работают, а законы, которые люди придумали сами, насчёт гендерных стереотипов, разрушены навсегда.