Она хотела свободы

Глава 4 I — Стой! Стой! Какие важные гости? — послышался голос паникующей девушки за ширмой, Нина услышала её, так как сидела совсем рядом и пудрилась. Её красные губы и невозмутимый вид отлично дополняли друг друга. — Генерал-полковник и ещё какой-то генерал с ним! Я в этом не разбираюсь. — послышался другой голос, более низкий, какой-то игривый и явно заинтересованный в визите таких высокопоставленных лиц. Нина, захлопнув пудреницу, поморщилась от поднявшегося перед ее носом облака бежевой пыли и спокойным голосом сказала: — А разве у нас важные гости не каждый день? Первая девушка выглянула из-за ширмы, показала пальчиком на разумную коллегу и оглянулась на подругу: — Нина права, не особо нас удивишь этими генералами. Нина усмехнулась и взялась подкручивать свои прилично отросшие волосы нежно-карамельного цвета с золотистым переливом. Её забавляли эти переполохи коллег, когда заявлялся какой-нибудь симпатичный посетитель, проявляющий внимание к танцовщицам. Сама она никогда в такое не лезла, никогда не соглашалась на танец и прослыла в речи постоянных клиентов и коллег "недотрогой". И так уже год... — После замминистра спорта СССР нас ничем не удивишь. — улыбнулась Нина и продолжила хлопотать над своим внешним видом. — Особенно после того, как ты ему по лицу посохом своим попала! — засмеялась зашедшая несколькими секундами ранее Татьяна. Нина, смутившись, бросила расческу и заговорила: — Если он замминистра это не дает ему права лезть мне под юбку, а посохом я задела его случайно! — Вот тут ты права! — вступилась писклявая Герда, — Мы им не игрушки какие-то. — Работа это наша, ничего не поделаешь. — равнодушно сказала Лиза, подкрашивая ресницы. Немного повернув голову, поскольку коллега сидела рядом, Нина с невозмутимым взглядом ответила: — Лично я в проститутки не нанималась. С Лизой общение сложилось хуже, чем с другими девушками, и проблема была скорее в Елизавете. Уж слишком презрительно она относилась к скрытности Нины, к ее вечно тихому голосу, а если она и говорила, то Лизе вечно шепотом упрекала Нину в её образе, уж слишком напоминающим мужчину, по крайности, Лизе так казалось. О небольшом секрете танцовщицы знали только директор и Таня, больше никто. Татьяна узнала не так давно и поддержала подругу, чего Нина особо не ожидала, а директор, как мы знаем, спокойно отнёсся к этому. Татьяна была для Нины ближе кого бы то ни было. Их дружба и взаимовыручка очень хорошо компенсировали недостатки обеих, а они есть у всех. Идеальных людей, увы, не бывает, хотя Лиза думала иначе. Раздался стук в дверь, но сначала девушки это не услышали. — Нин! — окликнула подругу Татьяна и сбросила свою зелёную шляпку на кресло, — А давай мы с тобой поменяемся? Я после тебя выступлю? — Нет проблем, — легко ответила Нина, старательно закручивая волосы, — а в чем эта необходимость? Таня поведала, что гость в белом пиджаке, который часто на нее смотрит, находит себе подругу на вечер исключительно в восемь, и обычно не ждет — приглашает за стол именно ту, которая выступает в восемь. Сегодня в это время собиралась выйти Нина. Из уважения к подруге, она с радостью поможет ей и выйдет всего на семь минут пораньше, океаны из-за этого не высохнут, а ядро земли не лопнет. Не дождавшись ответа, человек за дверью повернул ручку. Это оказался Василий Андреевич — преданный фанат своих подопечных. В руках у него был изъятый у Нины вчерашним вечером посох, усыпанный золотыми стразами и искусственными, стеклянными камушками. — Вы мне все дороги, как мои любимые коллеги, но умоляю! — смеясь, воскликнул директор ресторана, — Прекращайте бить гостей своими аксессуарами. Нина — тебя в частности касается. Смущенная таким своеобразным выговором Нина подошла к Василию Андреевичу, забрала у него посох и сделала реверанс, пообещав, что такого больше не повторится. Директор, осмотрев девушек, ушел, а те стали хихикать. Время подбиралось к половине восьмого, сейчас откроется сцена и посетители увидят своих маленьких королев, принцесс, богинь, и ещё туча нежных обзывательств, которые они присуждают танцовщицам. Первая как всегда была Герда, она вечно открывала вечер со своим веером и классическим, перьевым бурлеском. И ее номер из-за тихого, размеренного перемещения и расщипывания крючков на каждом слое юбки был самым длинным, и длился около пятнадцати минут. За ней выступала Лиза со своим необъятным белым пером, торчащим как будто из сáмой головы. Так и хотелось назвать её драной сорокой. И сразу же за ней пойдёт Нина, поменявшись с Таней. — Ну, я пошла, девочки! — Герда выскочила  из-за ширмы и, прихватив булавку, чтобы заткнуть распадающийся шов, пошла к выходу. Кто-то пожелал ей ни пуха ни пера, но "к черту" она ответить не успела. — А я пойду к бару, может, что-то там найду интересненького для настроения. — сказала деловито Лиза, жеманно отодвинула стул от трюмо и ушла. В гримерке остались только Нина и Татьяна. Таня, поправив корсет, встала с кресла и, подойдя к сидящей перед зеркалом Нине, оперлась рукой на стол. Подруга закончила с причёской и теперь приводила в порядок макияж. — А он правда лез к тебе под юбку? — осторожно спросила Татьяна, погладив Нину по плечу. Она кивнула и стала проводить помадой по губам. — Я не могу быть уверена, что все в нашем обществе такие же понимающие как Василий Андреевич и ты. Поэтому приходится изображать тихоню. — равнодушно пояснила Нина и чмокнула губами. Таня погладила её по плечу ещё раз, поддерживающе улыбнулась и отошла к креслу. Нина же встала и направилась за ширму переодеваться. — А ты не думала, что когда-нибудь влюбишься в кого-то из посетителей? Или они в тебя? — поинтересовалась Таня, скрестив ноги. Нина ответила, что нет, но внутри она задумалась. Ведь чувство настоящей влюблённости — это такой раритет, и оно посещает человека всего раз в жизни! И сердце не может ошибиться, ведь любовь всегда права. — Но никто не застрахован от этого, — рассуждала Нина, — я не знаю, когда это чудесное состояние придет ко мне, но я буду его очень ждать. Любительница рубиновых оттенков давно приноровилась застёгивать платье, правда в нем был довольно неудобный корсет, слегка давящий на нижние ребра, но Нина уже привыкла. В своем костюме она была обворожительна. Белые, мраморные ноги заканчивались туфлями с небольшим каблуком, но если понять взгляд с пола... С её плеч сыпалось золото, стекало по ногам и впитывалось в землю. Золотое, ожерелье обрамляло чистую шею, ведь произведения искусства должны быть в золотых рамках, карамельные локоны усыпаны бликами, как и лицо. Белые руки, золотые перчатки с теми же золотыми браслетами и царский посох. Она была так же недоступна как солнце, бесценна как золото, за которое пытаются купить счастье на один вечер. В свой наряд Нина вложила немало смысла. Татьяна каждый раз восхищалась образом подруги, этой ювелирной работой и гармоничной нравственностью, без пошлости. Из-за этого платья Таня стала называть Нину не иначе как «солнышко». II Не озираясь, не боясь оказаться здесь лишней или оскорбленной, Нина поднималась о заглавной лестнице. Преодолев один пролет, дорога её легла мимо окна, выложенного в стиле витраж. За год она уже прилично нагляделась на него, поэтому Нина смотрела только прямо. Не успев дойти до второго пролета, как сзади её догнала Татьяна, приобняла подругу рукой за спину, что-то быстро брякнула и рванула вверх по лестнице. Нина даже не разобрала что было в её словах. Поднявшись на этаж, «солнышко» еще раз попыталась разобрать что Таня хотела ей сообщить, наверняка что-то про своего фаворита, поэтому, не долго думая, Нина продолжила ход. Она наконец вошла в ресторан, распахнув занавес, служивший чем-то на подобии двери. Он был похож на домашний театр в Юсуповском дворце, как минимум территория со столиками. Сначала был бар. Бармен в золотой маске зайца поприветствовала Нину, как всегда с привычным весельем, Нина же слегка кивнула, приулыбнулась и наконец вошла в ресторан. Столики с подвязанными скатертями и вазочками с розами были заняты умеренно, кто-то тосковал в одиночестве, но большинство в компании. Важные мужчины обсуждали политику, а дамы их поддерживали в этом, попивая вино. Нина тоже была бы не прочь отведать игристого, но и думать об алкоголе она не смела, это могло сулить необратимые последствия. Как только Нина появилась в зале, на неё сразу обратил внимание частый гость этого заведения, вечно заказывающий что-то в маленьких чашечках. Его взгляд был жалок, и почти всегда был обращен к Нине, но она уже поняла, что общение с этим человеком ей не будет приятно. На сцене скакала Лиза, её шея прогибалась под несуществующим весом поддельного жемчуга, короткое платьице подпрыгивало и дрожало, вот-вот развалится. Нину это забавляло. Светящаяся изнутри и снаружи танцовщица остановилась у сцены и стала оглядывать столики с гостями. Вон, у входа явно какой-нибудь директор птицефабрики по производству шоколада, его напыщенность и холеный воротник говорили только об этом. С ним вел беседу такой же номенклатурщик, но уже какой-то типографии, или просто проводящий остаток своих дней с документами — удел для подобного рода работников. Чуть левее еще несколько людей, ничем особо не примечательных. Вот напасть! Даже поразгадывать некого, так мало людей. Ну директора, ну офицеры... и похоже те самые генералы, а это интересно. Выступление Лизы закончилось, и пришла пора Нине блеснуть своим посохом и осветить своими прекрасными глазами этот серый мир. Зазвучала музыка, мелодичная, нежная, с той же нежностью Нина начала свой танец. Она показала прожектору посох, он сверкнул как звезда, потом руки, а скоро и лицо. Нине хотелось как всегда насладиться танцем, она обычно прикрывала глаза, чтобы не слепнуть от света, падающего на сцену, но здесь ей не удалось удержаться, чтобы не взглянуть на застолье генералов. Что вовсе неудивительно — Лиза без раздумья прыгнула старшему из них в объятия. Ладно отмеченный красными губами генерал-полковник, но рядом с ним сидел довольно молодой, черноглазый шатен, в том же зеленом костюме, но с другими погонами. А это ещё интереснее... В сторону сцены было направлено два взгляда, как минимум, это был гражданин с балкончика и генерал. И это были абсолютно разные взгляды. С одной стороны на Нину смотрели и смущали, но внимание офицера не вызывало неприятного чувства в груди. Двигаясь по сцене, усыпая её бликами и светясь в луче прожектора, Нина время от времени смотрела заинтересованным взглядом на растерянного генерала, которого не успокоила даже стопка водки, а внимание усевшейся к нему на колени Лизы ему было не нужно. Он видел только Нину, игриво улыбающуюся на сцене, весь остальной мир смазывался и растворялся в блеске её нежных глаз. III Очарованный великолепной Ниной Вячеслав, бросив салфетку, дождался окончания выступления и, вскочив из-за стола, направился к сошедшей по ступенькам Нине. Она, заприметив генерала, скромно улыбнулась. Он же протянул ей руку. — Вячеслав. — представился мужчина с доброй улыбкой. Он явно боялся спугнуть красавицу. Немного подумав, танцовщица робко положила руку на ладонь генерала и негромко назвала свое имя. — Как прелестно! — восхитился Вячеслав, — Нина, не хотите составить нам компанию за столиком? Нине очень нравилось, что кавалер обращается к ней на "Вы", уважает её мнение, это она всегда принимала за идеал человеческого поведения. Без долгих раздумий, Нина дала свое согласие. Лиза уже расположилась рядом с генералом-полковником — тестем Вячеслава, Александром Осиповичем, и что-то употребляла, ведя оживлённую беседу. Появление Нины не приубавило и не добавило каких-то амбиций разговора с клиентом. Вячеслав предложил Нине стул, сам лично помог сесть и только после этого сел на соседний стул. Играла музыка, мерцали огоньки на платье Нины, жужжали как шмели за спиной обсуждающие политику гости, хихикала Лиза, стучали вилки по тарелкам, мелькали официантки, но ничего из этого не могло отвлечь Вячеслава от Нины. — Давно Вы здесь танцуете? — спросил он, положив руку на стол, свет ламп слегка дрогнул. Нина стала приходить в себя, собирать по крупицам слова, она была обезоружена ласковым голосом гостя. Не успела Нина и открыть рот, как на вопрос, адресованный ей, ответила Лиза: — Год уже. Или больше? Нина, подперев одну руку другой, с недовольством глянула на коллегу, но своих эмоций показывать не хотела, поэтому она, осторожно, смотря Вячеславу в глаза, наконец ответила сама за себя: — Год. — Она у нас недотрога. — отозвалась с ухмылкой Лиза, будто стараясь испортить столь приятный для Нины момент. — Как жаль, что я никогда здесь не был. — с нежной улыбкой сказал Вячеслав и,  оглянувшись, вытащил одинокую розочку из вазы и протянул Нине, — Это Вам. Это так растрогало танцовщицу! К ней проявляют внимание, такое теплое и необходимое каждому человеку. Улыбка генерала растопила её окончательно. Нина с неподдельным счастьем в глазах приняла цветок. Он сейчас был ей дороже самых дорогих металлов, это то, чего ей так не хватало. Играла музыка, прекрасно располагающая для танца двух влюблённых людей. Нина много переживала, сидя за столом, а Слава давно все для себя осознал и решительно пригласил её на танец. Легкий душок от розы, практически выветрившийся, обнял созерцающих в ласковом, медленном танце молодых людей. Восемнадцатилетняя танцовщица с секретом и генерал советской армии, но их комфорт в компании друг друга никто не имел права нарушать. По крайней мере, в смысле справедливости этого не должно было случиться. Неотесанный, с жалобными, маленькими глазками, с первого взгляда уже противный мужчина, наблюдающий за Ниной уже порядка нескольких недель, а то и месяцев, оставил свою чашечку на столе и быстро засобирался к танцующей и вполне себе довольной своей скромной компанией паре. Слава смотрел только в глаза прекрасной Нины, разглядывал как она светится изнутри, ярче прежнего. И отвести глаз было невозможно. Нина впервые в своей жизни перестала волноваться, но это ненадолго. Мужчина с балкончика обошел Славу со спины и с безобразной наглостью заговорил: — Разрешите Вас похитить. Это был не вопрос, а утверждение. И Вячеслав сразу понял это, заметив, как выражение лица Нины заметно стало грустным и даже испуганным. Ей очень хотелось сказать «Не оставляйте меня», но в реальности оставалось только надеяться на лучшее. Слава, отпустив Нину, с завидным спокойствием развернулся к нахальному оппоненту и строго выпалил: — Девушка занята. Из-за плеча кавалера Нина глядела на мужчину, но тот не собирался проигрывать в этом неравном бою. Вячеслав растерзал бы его на месте, того спас только Александр Осипович, внезапно переменивший свои взгляды насчёт свободы зятя в этом заведении. Невольностью Славе пришлось оставить свою даму сердца. Выпив еще рюмку, в его голову пришло озарение — подруга дней его здесь, только что была в его объятиях, а сейчас уже перешла другому, как вещь. Славу заела совесть. Нина, продолжая танец с другим, с грустью смотрела на Вячеслава. Ей было страшно, она надеялась, что Слава это именно тот, кто защитит её от этого тотального одиночества и непонимания. Она любила танцевать, но ещё она обожала угадывать людей. И наоборот, ей ужасно не нравилось, когда люди видели ее насквозь — за свою непростую жизнь она научилась скрываться и говорила, что только по-настоящему любящий её человек сможет понять её душу. Своим пристальным вниманием генерал пытался забраться танцовщице в сердце, и она явно не хотела сопротивляться.