Как Хитоши Шинсо стал симпом

— Чел, ты заметно прогрессируешь! — Радостно заметил Денки, дочитав эссе по английскому, которое Шинсо дал ему прочитать и проверить на ошибки. — Хотя заметно, что ты склонен использовать простые грамматические конструкции и вокабуляр, во всяком случае ты точно знаешь, как написать, чтобы не сделать ошибок. Все супер! — Спасибо, — Хитоши знал, что Каминари заметил, как уголки его губ едва заметно поднялись в подобии улыбки, и его чертовски раздражало, что тот научился читать его как открытую книгу. Это было нечестно. Никто, кроме Айзавы-сенсея, не мог этого сделать раньше. — Это все твоими стараниями. — Неправда, — скромно, но твердо возразил Денки, — я не заставлял тебя слушать мои объяснения и вникать в английский. Ты сам все сделал, так что ты сам молодец. А я… просто рад помочь. Типа, ты помогаешь мне со всеми остальными предметами. И я рад, что хоть в чем-то я полезен и не выгляжу тупо. — Я должен снова сказать, что ты не тупой, или ты уже запомнил это? — Серьезно уточнил Хитоши. — Не то, что бы ты должен, но и не то, что бы я запомнил, — уклончиво ответил Каминари, отводя взгляд. Это вкупе с румянцем, залившим его щеки, выглядело… мило. И Шинсо захотелось смачно двинуть себе по лицу за то, что он вообще докатился до того, чтобы считать кого-то милым. С каких пор он позволяет себе настолько отвлекаться от учебы и тренировок, чтобы бесполезные эмоции и чувства нашли себе место в его голове, чтобы один солнечный парень с ослепительной улыбкой и золотыми глазами нашел себе место в его сердце? — Что ж, тогда, получается, мне просто надо говорить это чаще. Пока не смогу убедить тебя, — пожал плечами Шинсо. — Потому что ты не тупой. Нежелание учить математику или биологию не делает тебя тупым. — Ну, это, может, и не делает, а вот моя причуда — делает, — упорно настаивал Каминари, хмурясь, и это вызвало у Хитоши желание протянуть руку и разгладить морщинку между его бровей, потому что… потому что у вселенной не было никакого права вести себя так, что этому воплощению солнечного света приходилось бы хмуриться. Он заслуживал исключительно счастья и поводы только для улыбок, и если это была работа Хитоши, то он абсолютно точно приложит все усилия, чтобы исправить ошибки мироздания и вернуть этому очаровательному лицу улыбку. — Твоя причуда чертовски мощная, — заметил Шинсо, — и ты уже сделал достаточно много, чтобы научиться использовать ее без вреда для себя. Меня не было на вашем первом году, но я знаю, что ты замыкал себя гораздо чаще тогда. Твой лимит растет, ты придумал хренову кучу крутых приемов, и придумаешь еще не меньше. И тебе не придется замыкать свой мозг, потому что твоя эффективность в бою будет убедительной и без этого. Ты крут, Денки, просто смирись. Денки смотрел на него своими невыносимыми золотыми глазами и молчал. Хитоши сжал челюсти, испытывая неловкость за то, как много вывалил на собеседника, но ему не было жаль. Каминари заслуживает знать. И не то, что бы ему часто кто-то это напоминал, судя по всему. Другая ошибка мироздания, которую исправляет Шинсо. Что ж. — Вау, — наконец, выдохнул Денки. — Ты точно не сын Айзавы-сенсея? Я имею в виду, только он на моей памяти выдавал настолько вдохновляющие речи с таким же не впечатленным лицом. — И это я слышу вместо «спасибо, Хитоши, ты настоящий друг»? — Спасибо, Тоши, ты настоящий друг! — Засмеялся Каминари, и Шинсо потребовалось несколько секунд, чтобы оправиться от сокращенной версии своего имени. Это было что-то новенькое, и он бы соврал, если бы сказал, что ему не нравится. — Я сказал это, потому что это правда, — смущенно буркнул Хитоши, — и потому что ты должен это знать. — Не могу сказать, что ты меня убедил, — виновато улыбнулся Денки, — ты сам должен знать, это так не работает. Но я все равно благодарен за эти слова, мне приятно их слышать. Особенно от тебя. В основном я слышу в свой адрес только шутки про свой интеллект. Или эти комментарии остаются невысказанными, но все равно очевидными. Сейчас я слышу это пореже, потому что в нашем классе все довольно милые… — Кроме Бакуго, — фыркнул Хитоши, и Каминари неожиданно замотал головой. — У Бакубро свой стиль в выражении своего отношения к людям, несомненно. Но он типа… никогда не считал меня тупым. Вообще-то, он обычно говорит мне примерно то же, что и ты. Ну, немного по-другому, и не говорит, а орет, но все же, — серьезно ответил Денки. — Неожиданно. Это, вероятно, единственное, насчет чего я не стал бы с ним спорить. Даже с учетом того, что мне нравится его этим бесить. — Так ты признаешь, что споришь с ним специально, чтобы его вывести из себя? — Улыбнулся Каминари, и Шинсо кивнул. — Абсолютно. Он слишком смешно злится. Особенно в тот раз, когда я сказал ему, что оладьи без муки — это омлет. — И был прав! — Горячо закивал Денки. — Если подумать, то ты единственный, кто не просто не боится его гнева, но и наслаждается процессом выведения его из себя. Ты крут, Тоши. — Это, кстати, что-то вроде тренировок для моей причуды. Я имею в виду, мне обязательно уметь заставлять людей отвечать мне, и задевать их словами — пока что лучший способ, что я придумал. С ним, впрочем, это особенно легко. Однажды на тренировке я сказал ему, что можно сделать салат только из помидоров, и он заорал на меня, что «резаные помидоры — это не ебаный салат». Я даже дал ему договорить, прежде чем взять его под контроль. Было весело, знаешь. — Теперь мне его даже немного жаль, — усмехнулся Денки, — но я все еще в восторге от тебя. И с этими словами Каминари просто… плюхается головой на его колени, берет его за руку, кладет ее на свои волосы и довольно закрывает глаза. Рука Хитоши двигается раньше, чем он успевает подумать, и вот он уже гладит Денки по голове, пока тот устраивается поудобнее и, очевидно, намеревается так спать. Что за черт? В этот момент мысли в голове Шинсо пролетают со скоростью приблизительно миллион в минуту, и все они о том, как ему чертовски хочется, чтобы так было всегда. И идея позвать его на свидание снова всплывает в его мыслях, и Хитоши снова отпинывает ее в самый дальний угол своего сознания, потому что даже с Денки, лежащим у него на коленях, он все еще не верит, что есть хотя бы малюсенький шанс, что он не будет послан куда подальше после такого предложения.