Переломная осень

Буквально несколько дней назад к лицу Лу-Лу приближался кулак Ледяного Джека, а сегодня, прямо в этот момент, — лицо с приоткрытыми губами, которые вот-вот коснутся его губ. И если в тот раз он увернулся от столкновения, то сейчас планировал совершенно обратное и даже сам подался навстречу уже неизбежному. Джек вздрогнул, когда их губы все же коснулись друг друга, и застыл, не меняя положения. Словно привыкал к новым ощущениям, в то же время не пытаясь распробовать их на вкус. Секунда, другая, третья. Кажется, этого времени хватило, чтобы Джек отпустил тормоза своей натуральности. Оба одновременно закрыли глаза и отдались тому, что происходит. Льюис уже успел познакомиться с поцелуями звезды Дейтонского универа, поэтому не ожидал чего-то нового. Но, кажется, блондин умел удивлять. Иначе как объяснить вдруг резкое отстранение и такое же стремительное повторное касание, и как понять все еще продолжавшую сжимать край его куртки руку, пальцы которой уже побелели от напряжения? Льюис не знал, но вдруг набрался решительности. Заерзал на месте, чуть развернувшись в сторону водительского кресла, и приоткрыл свои губы, выпуская на волю язык, что тут же стукнулся о губы фиктивного парня, сжатые, судя по всему в тонкую полоску. — М? — промычали рядом. Форман понимал — стоит раскрыть рот, и ему уже некуда не деться. Но с другой стороны... с другой стороны он был в шаге от того, чтобы признать: ему хотелось снова того непонятного адреналина, который он испытал в холле универа, где случился их первый ненастоящий поцелуй. Да и зритель, что шел со стороны спортивного корпуса... Да, точно, зритель. Пальцы разжались, отпустив довольно помятую ткань, и переместились на горячую щеку, которая, Джек был уверен, уже покрылась румянцем. Вот только парень не хотел открывать глаза, чтобы подтвердить свои домыслы. Вполне достаточно оказалось тяжелого и шумного выдоха в наномиллиметре от его губ, чтобы перестать думать вообще о чем-либо. — Чего ты ждешь, Джек? — тихий хриплый шепот вновь разрезал салон. И Форман спросил себя о том же. Чего он ждал? Нужно просто забыть о том, что перед ним парень, оставив где-то в глубине своего разума противоречивые мысли, и поддаться этому странному желанию. И уже даже было плевать, наблюдал за ними кто-то или нет. Но, кажется, стороннему наблюдателю такое отношение было не по нраву. Назойливый стук в стекло со стороны Формана заставил того резко отпрянуть и все-таки распахнуть глаза. Повернувшись на звук, который тем временем не планировал прекращаться, Джек чуть не распахнул от удивления рот и потянулся к кнопке, чтобы опустить стекло. — Добрый день, мистер Радовски, — парень с трудом, но даже выдавил из себя улыбку. Но для мужчины день, кажется, вовсе не был добрым. Или перестал им быть, когда он увидел машину Формана, а затем и тех, кто сидел в ней. А когда подошел поближе — и то, чем они оба занимались. Сложив руки на груди, преподаватель чуть нагнул голову и сурово посмотрел на звезду универа. — Серьезно? Теперь так налаживают отношения? Джек не знал, что сказать, да и оправдываться не собирался. Равнодушно пожал плечами, отмечая, не без сожаления, как выравнивается дыхание. Разум вернулся в строй, и наваждение, которое накрыло его при виде раскрасневшегося после тренировки брюнета, ушло. — А что? Это запрещено? — Нет, Форман. Но ты однозначно умеешь удивлять. — Все? Льюис молчал и, кажется, вообще постарался вжаться в пассажирское сиденье, смущенный поведением Джека и неожиданным появлением мистера Радовски. Больше всего парню хотелось открыть дверь и направиться в сторону дома без этих пристальных взглядов даже от одного человека. Второй — им же был Форман — на него сейчас в принципе не смотрел, и Лу мог наслаждаться только его широкой спиной и пытаться избавиться от ощущения прохладной ладони на горячей щеке. К тому же в голове появились неприятные мысли о том, что Джек просто тянул время, зная, что за ними действительно кто-то наблюдает. Возможно, в принципе только поэтому парень решил поцеловать его, но не хотел продолжать или углублять этот чертов поцелуй. На что рассчитывал Льюис? Он не знал или не хотел знать, но настроение все равно упало до нулевой отметки и грозило перевалить за шкалу с отрицательными значениями. Прошло не больше двух дней, и он решил поддаться ощущениям и наплевать на реальную картину мира? Похоже на то... — Чтобы больше я такого не видел! Рядом усмехнулись, но Льюис уже не смотрел в сторону Джека. Да и в сторону мистера Радовски тоже не смотрел. Куда интереснее теперь был вид со стороны пассажирского сидения. — Драться нельзя, любить кого-то — тоже, — непроизвольно Лу вздрогнул и тут же дал себе мысленную оплеуху. Как раз в то место, где не так давно находилась ладонь мистера ледышки. — Может, сразу составите нам список, что можно делать и что нельзя? — Может, и составлю, — тон мистера Радовски не предвещал ничего хорошего и уже не намекал, а сообщал прямо, что шуток мужчина больше не потерпит. — Первый год я за вас отвечаю. Потом можете хоть потрахаться у главного входа. А сейчас быстро завел мотор и отвез Дикстона домой. Ты же это собирался сделать? — Да. — Вот и вперед! Джек молча дотронулся пальцами до ключа зажигания и повернул, чтобы оживить двигатель. Льюис поправил ремень, бросил быстрый взгляд в сторону преподавателя, который заметил это и тут же кивнул, но ничего не сказал. — До свидания, — прошептал, даже не пытаясь перекричать рев мотора, и вжался в сиденье, снова отвернувшись от тех, кто находился по левую руку. — До свидания! — Джек оказался более громким. Машина быстро сорвалась с места, и в салон ворвался ветер, заблудившись в светлых и темных волосах и наполнив тесное пространство запахом сырости и затхлой увядающей листвы.