Переломная осень

Второй раз Кэтрин объявилась только спустя четыре дня. Во вторник, после небольшого зачета, когда Льюис уже собирал вещи и хотел успеть смыться до того, как его найдет Джек, чтобы отвезти домой. Телефон завибрировал в кармане, и все мысли о побеге вылетели из головы. В ней осталась только одна — найти укромное место. Вот только о таких местах в новом универе Льюис еще не знал. Единственным тихим уголком ему показался мужской туалет, в котором, когда он вошел, и правда было не так уж много народу. Все либо спешили на пары, либо стремились как можно быстрее покинуть центр науки и образования. Правда, оставались еще те, кто шел на тренировку или другие секции. Парень, заняв последнюю кабинку и стремительно закрыв за собой дверь, успел ответить прежде, чем экран в конце концов погаснет. — Да? — выдохнул он, пытаясь привести сбившееся дыхание в порядок. — Льюис? — и снова неуверенность в голосе мамы пробила на эмоции и заставила вспомнить, как сильно он хотел ее увидеть. — Да, мам, это я. И буду я в следующий раз. Женщина тихо рассмеялась. — Хорошо. Как ты? Все в порядке? — Да. Хожу в универ, посещаю тренировки, гуляю с... друзьями, — вспомнив, что прямо сейчас тот самый друг, с которым он гуляет, ищет именно его, Льюис скрипнул зубами, но взял себя в руки. — Что может пойти не так? — Это хорошо, малыш. Чарльз... как он? Лу-Лу на мгновение задумался. Сказать, что папа счастлив, — бессовестно соврать. Что спокоен? Это тоже вряд ли, ведь парень понимал, что это спокойствие только ради него и отчасти жалел отца, но в то же время не знал, как ему помочь. Оставался самый безопасный вариант ответа. — Весь в работе. И это была правда. В будни, выходные — Чарльз либо решительно настроился на покупку сыну автомобиля, либо планировал в ближайшее время приобрести новый дом. Опять же для Льюиса. И желательно поближе к нему. Конечно, был вариант, что отец вдруг надумал отправиться в кругосветку, но это предположение казалось мало вероятным. — Мне жаль, — Кэтрин тяжело вздохнула. И снова всхлипнула? Нет-нет-нет! Только не сейчас, когда он стоит в кабинке мужского туалета с очень хорошей слышимостью. Только не сейчас, когда его нет рядом с ней. В голове снова сотни вопросов.Что произошло? Куда она так стремительно исчезла? И почему вдруг так резко их отношения с отцом развалились? — Мам, — тихо позвал Льюис, — что случилось? В трубке повисло молчание. Но Лу ждал. Слышал ее сбивчивое дыхание и ждал, когда снова услышит ее голос. — Я все расскажу, — Кэтрин каким-то образом поняла, что в одном вопросе спряталось сразу несколько, — мы обязательно увидимся. Уже совсем скоро. — Я скучаю, — выпалил парень. И тут же закрыл глаза, словно можно было этой темнотой удержать вырвавшиеся на свободу слова. — Я тоже, солнышко. Мне пора. Я напишу, хорошо? — Папе... — Нет! — резко перебила мама. — Не нужно, мы договаривались. — Окей. — Пока, солнышко. — Пока, мам, — и в очередной раз гудкам: — Я люблю тебя. Уставившись в одну точку на темно-зеленой двери Льюис оторвал телефон от уха, заблокировал и положил обратно в карман. До следующего звонка. Или хотя бы сообщений от друзей, с которыми планировал провести время сегодня вечером. Ему потребовалось не меньше пяти минут, чтобы окончательно переварить диалог и прийти в себя. Выйти из кабинки, прикрыть за собой дверь и смачно выругаться, ведь Джек Форман нашел свою пропажу и прямо сейчас стоял напротив, скрестив на своей ледяной груди свои не менее ледяные руки и буравя его самым ледяным взглядом. *** Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я. Люблю. Тебя. Форман сразу понял, чей шепот доносится из кабинки. Такой приглушенный, словно его обладатель боялся, что о признании кто-то узнает. Что ж, его страхи оказались хотя бы оправданы. Узнали. Пальцы сжались в кулаки. Подавляя в себе желание выбить дверь, Джек скрестил руки на груди и встал напротив кабинки, предвкушая скорую встречу и со всей силы стискивая зубы. Конечно, парень понимал... да что уж там, он сам поставил такое условие, что все их отношения — фикция. Не больше и не меньше. На неопределенный срок. Но все же фикция. С расписанием, договоренностями. Но это тихое «Я люблю тебя» выбило Джека из колеи. И заставило сильнее вцепиться в себя, когда дверь все-таки открылась, и ему предстал сначала удивленный взгляд, а затем недовольный вздох и опущенная голова. — Снова ты, — печально изрек Льюис. Джек невесело усмехнулся, не спеша с ответом. Пара уже началась, как и дополнительные занятия. Поэтому вероятность, что прямо сейчас кто-то решит прервать их диалог была довольно мала. — Снова я. Впрочем, Джек не собирался продолжать диалог. Во-первых, он был по-настоящему зол. На Льюиса. И на самого себя за то, что не понимал причину злости. Ведь его голова старалась трезво оценивать ситуацию. Во-вторых, эта злость готова была вылиться в единственный вопрос: «Кому ты признавался в любви?» — Я сам доберусь до дома, — Лу, кажется, понял, что разговор окончен и попытался обойти ледяную статую, в которую превратился Форман. Но тот вдруг резко ожил и схватил брюнета за запястье, обличая вопрос в более-менее разумную форму. Пальцы впились в кожу, выдавая раздражение, но Джеку стало как-то все равно. Нужно было удержать Льюиса рядом. Нужно было узнать хотя бы что-то, чтобы его отпустило. Но отпустило что? Этого блондин сказать не мог. — С кем ты говорил? Льюис открыл рот, собираясь ответить, что это не его дело. Но горячие пальцы, сдавливающие запястья, и недовольный взгляд, на который он наткнулся, когда снова поднял голову, заставили его передумать. Джек все равно не отстанет. Поэтому Лу решил прикрыться ложью. — С подругой. Хватка ослабла, а из губ Формана вырвался выдох... облегчения? Оба не понимали, что происходит. Первый пытался прийти в себя и унять злость, которая после слов второго о подруге чуть поутихла. Джек и сам признавался подругам в любви. В дружеской. Да и Льюис был похож на человека, который дорожит своими друзьями. В чем он себя хотел убедить? Джек не понимал. — Может, отпустишь? Льюиса откровенно смущало поведение блондина. Он потряс рукой, напоминая о том, что кожу все еще сминают чужие пальцы. Но на Формана это никак не подействовало. Вместо того, чтобы отпустить Дикстона, он, наоборот, потянул парня на себя, удерживая взгляд и резко сокращая расстояние между ними. Дыхание брюнета сорвалось. «Не поддавайся, — мелькнуло в мыслях Льюиса, — это просто игра». — Ты мне должен, — губы Джека расползлись в хитрой улыбке, а льдинки в глазах начали таять. — Что? — Забываешь о расписании, которое сам же и составил. А вот и подтверждение своего мысленного предостережения. И затрещина, которой Льюис так же мысленно огрел себя. Он и правда должен был Джеку поцелуй. И планировал оставить ничего не значащий чмок перед последней парой. Но его отвлекли, а потом он слишком спешил, чтобы смыться из аудитории, затеряться в толпе. Ну а потом случилась мама... — Но никого нет, — Льюис перешел на шепот, ловя себя на том, что взгляд то и дело предательски падает на губы. Такие искусанные, что он не прочь сам их покусать для пущего эффекта. — И мне надо домой. Отмазка — так себе. Это понимали оба. Джек последовал примеру брюнета и тоже сместил взгляд. — Я тебя отвезу, — злость, которая мучила его несколько минут назад, приняла поражение и скрылась в дебрях подсознания, но не отпустила, превращая скопившуюся энергию в наваждение. Наваждение, подкрепляемое видом пухлых губ и звуком учащенного дыхания, которое Льюис пытался, но не мог удержать в себе. — А теперь верни долг. — Но... — Могут зайти в любой момент. Тем лучше. — Джек, — выдохнул Лу, когда парень сократил расстояние еще на несколько миллиметров и обхватил второе запястье, не позволяя брюнету ускользнуть. Правда, тот уже и не пытался. Оставил попытки призвать разум и поддался теплу, что приятно растеклось по телу и подталкивало прижаться к Форману. Лед растаял окончательно, стоило Джеку прикоснуться к мягким губам и впитать в себя громкий выдох. Подслушанный разговор? Он вылетел из головы, как только вырвавшиеся на свободу руки брюнета опустились на плечи футболиста, а пальцы вцепились в ткань рубашки, сминая ее. Признание в любви? Это ведь была подруга. А ей простительно. Джек усмехнулся, углубляя поцелуй и наслаждаясь дрожью податливого тела, которое хотелось прижать к себе как можно крепче. Парню стало смешно от того, что он вдруг разозлился из-за случайно подслушанных слов. Это ведь всего лишь притворство. Они никто друг другу, и сейчас он просто забирал то, что по праву сегодня принадлежало ему. А представить на месте парня девушку не так уж и трудно. Хотя Джек не признавался себе, что никого и не представлял. Ему нравились именно поцелуи Льюиса. Парень делал это действительно замечательно, как и перебирал его волосы, громко дышал и все же предпринимал, пусть и слабые, попытки отстраниться. Но лишь для того, чтобы перевести дыхание. И снова поддаться таким приятным ласкам, понимая, что ни к чему хорошему они не приведут и в то же время желая, чтобы он мог отдавать этот долг бесконечно. Еще никогда стремление превратить что-то ненастоящее в нечто стоящее не приносило хорошего результата. Но, может, как и в случае с мамой, у него появился шанс? Шанс на то, что тропинка его жизни снова может окраситься в белый цвет? Джек оторвался первым. Отстранил от себя Льюиса, в то же время продолжая удерживать его за плечи, и уткнулся головой в плечо, восстанавливая дыхание и пытаясь удержаться от того, чтобы притянуть этого парня обратно. В голове — туман и в то же время множество мыслей, вопросов, ответы на которые готовы были привести к довольно неожиданным для него результатам. Почему его тело так реагировало? Почему, даже когда он получил желаемое, ему хотелось еще? Странно ли это? Конечно, странно! И с этим нужно было что-то делать, чтобы не запутаться в себе окончательно. Но что делать, если даже расписание не помогло? Сводить общение с Льюисом на минимум? Не вариант. Прошло недостаточно времени, чтобы от Формана отстали с попытками привязать к себе другие. — Ты же понимаешь? — прошептал блондин, вдыхая приятный запах. Это нужно было ему. «Это нужно нам», — попытался убедить себя блондин. Льюис лениво откликнулся, вдыхая аромат светлых волос. Лаванда, смешанная с чем-то горьким. — Что? Парень явно не спешил прерывать неожиданно теплые объятия, которые дополнял тихий голос парня, чья голова покоилась на его плече. — Что это неправда. Ну вот. Как говорится, с небес на землю. Очередное напоминание о том, что его надеждам нет никакого места ни в голове, ни тем более в реальности. Льюис прикрыл глаза и постарался придать голосу максимально равнодушный оттенок. Хорошо, что сейчас никак нельзя встретиться взглядом. — Понимаю. — Я просто забирал долг. — Хорошо. — На сегодня достаточно. — Окей. Форман ощутил, как напряглась спина Льюиса до того, как парень сам отцепил его от себя и отошел на пару шагов, поправляя свою безразмерную толстовку и взъерошивая волосы, убирая длинные пряди назад. Его реакция была вполне логичной. Но Джек словно ожидал чего-то другого. Что его будут отговаривать? Кажется, да. Это-то и раздражало. — С хера ли ты такой спокойный? Лу непонимающим взглядом уставился Формана. Неужели он догадался, что внутри него — буря? Или… судя по недоумению во взгляде, нет, блондин сам не догонял, что происходит и явно не замечал, или не хотел, реакции Дикстона на него и его чертовы слова. — А с хера ли мне не быть спокойным? — в тон ему ответил брюнет. Хотя от спокойствия у Лу были крохи, которые он пытался держать на поверхности и которые едва останавливали дрожь в пальцах и желание вцепиться в рубашку, что до сих пор напоминала об их поцелуе. Преподать бы этой напыщенной глыбе урок. Урок, как надо целоваться, а не пытаться обухом по голове приводить другого в чувство, доказывая, что никаких чувств нет. Как же это бесило! Пальцы снова зарылись в волосы, разлохмачивая только что убранные пряди, взгляд царапал пол. Блондин тяжело выдохнул. Но не перестал смотреть на Льюиса, желая, чтобы тот тоже посмотрел на него. — Не знаю, — неуверенность, пропитавшая выдох, заставила поднять голову и посмотреть в голубые глаза. — Надо отвезти тебя домой. Льюис нахмурился. Этого еще не хватало. Дать Форману время прийти в себя в молчании, а затем снова устроить аттракцион на его эмоциях, заблокировать двери и в который раз воспользоваться, чтобы прикрыть себя? При чем от самого себя. Нет, спасибо, он наелся. С губ сорвался невеселый смех. Парень одернул толстовку. — Разберись сначала в себе, Джек, — В себе-то он, кажется, разобрался. Лу направился к выходу из туалета, нарочно задев плечо футболиста. — Я сам доберусь до дома.