Переломная осень

В жизни нередко бывают моменты, когда все идет под откос, хотя, казалось бы, это самое «все» только начало налаживаться. Такой момент настал и у Льюиса. И пусть он еще не осознал его приближение в полной мере, зато достаточно прочувствовал, когда всю ночь проворочался на полу своей комнаты на неудобном надувном матрасе, невольно прислушиваясь к тихому и размеренному дыханию неожиданного соседа, что мирно спал и лишь изредка, когда нужно было сменить положение, выходил в полудрему. Утром они не разговаривали. Джек тихо переоделся, сложил чужие вещи и покинул дом Дикстонов, ничего не написав и не позвонив. Даже к концу дня. Благо, Чарльза к тому времени уже не было дома — уехал в офис и за продуктами. Неловкое молчание продлилось и в понедельник, когда Льюис все же решил пойти в универ, где его уже поджидал мистер Радовски. Мужчина свербил недовольным взглядом, пока Лу вновь нырял в ложь с головой, уже виртуозно придумывал отговорки и в то же время ощущал на себе взгляд льдисто-голубых глаз, что наблюдали за ним из коридора, а затем, стоило ему разобраться со своим наказанием и выйти к толпе, скрылись в ней же. Впрочем, они не отдалились друг от друга в физическом смысле. Все еще сидели рядом на семинарах и лекциях. Все еще вместе обедали и даже ехали до дома. Изменилась только громкость их разговоров, снизившись до децибелов шумного дыхания, которым каждый прожигал салон автомобиля, что, тут же уносился прочь, когда Льюис хлопал дверью Чарльз лишь один раз увидел эту картину, вернувшись домой чуть раньше обычного. Но ничего не сказал, давая сыну возможность самому обратиться за помощью, советом или хотя бы чужими ушами. И в этот раз мужчина прогадал. Лу не хотел понимать намеки. Ему нужен был кто-то прямо здесь и сейчас. Кто бы обнял, спросил, что с ним происходит, поговорил на любую отвлеченную тему. Приготовил лазанью, в конце концов, а затем сказал бы, что все наладится. Но вместо этого каждый сидел в своей комнате, лишь изредка появляясь за столом и вздыхая. Любые разговоры в принципе сошли на нет. В среду после обеда Льюис порывался спрятаться от всего мира на тренировки, но вспомнил, что ее сегодня не будет. В голову, как назло, пришла мысль, что понимающим собеседником мог бы стать Лео. Но тот который день не попадался ему на глаза. Даже специально, в моменты, когда Льюис сам искал его в коридорах. Спрашивать у тренера, что с ним и где он может быть, второй раз не хотелось, как и надоедать смс-ками. Поэтому Лу просто кинул недовольный взгляд на поджидавшего на парковке, словно верный — и довольно молчаливый — сторожевой пес, Джека. И снова сел к нему в машину, чтобы тут же, как только они остановятся у знакомой калитки, выбраться из салона и вбежать на крыльцо под звуки уносящего автомобиль вдаль мотора. Чарльз и сегодня не зашел к нему в комнату. Чем снова отдалил себя от сына, думая, что делает только лучше. Парень же все это время вертел в руках телефон, еле удерживая себя от порыва написать матери, которая тоже не спешила сама выйти на связь. В который раз. Отвлечься от накатывавших волнами мыслей не удавалось который день. Джек. Лео. Отец. Казалось, он портил все, к чему прикасался. Даже груша, не вытерпевшая очередной серии ударов, в некоторых местах уже начала рваться, грозясь в ближайшее время похвастать своим содержимым. Льюису нужны были разговоры. Он отчаянно нуждался в них. Ему нужно было прояснить ситуацию, что происходила с каждым из его окружения. Но каждый такой разговор грозился обернуться катастрофой. А в случае с одной личностью — настоящей пыткой, ведь на кону стояли его чувства. Которые этой голубоглазой личности никуда не всрались. Каждый день он засыпал с этой мыслью. И каждый вечер уговаривал себя все же начать эти разговоры. — Завтра. Я сделаю это завтра, — в очередной раз сказал Лу, умываясь перед сном. И отправляя новую ложь своим друзьям на ночь. С ними ему тоже нужно было поговорить, но он уже давно погряз в коконе обмана, попытки распутать который могли привести к новой боли. Проще было откладывать все на потом. На более удобный случай, момент. Да и начинать нужно потихоньку, так ведь? В четверг должен был состояться футбольный матч. И Льюис, утром взглянув на заметно побледневшее и осунувшееся отражение, пообещал себе найти блондина сразу после игры, чтобы обсудить произошедшее и попытаться прийти к хоть какому-нибудь компромиссу. Или вовсе прекратить все это соглашение, что явно выбивало его из колеи. Он планировал отсидеть матч полностью. И даже одним из первых оказался на трибунах, не без интереса наблюдая, как разогревается Джек Форман с остальными футболистами. Однако посмотреть игру ему не удалось. Как и поговорить с Джеком. На телефон пришло сообщение от матери. Та просила встречи, и Льюис сорвался на бег, покидая трибуны, поле и даже не замечая провожающие его силуэт голубые глаза. Как оказалось, путь до того разваливающегося мотеля в прошлый раз они проделали внушительный. И если бы не возможность вызвать такси, Льюис добрался до нужного места только ближе к ночи за неимением хотя бы велосипеда, на своих двоих. Но такси существовало. Успешно оплатив поездку из своих небольших летних сбережений, Лу быстрым шагом преодолел путь до входа и снова переступил порог, оказываясь внутри все такого же темного холла. С пустыми ключницами и отсутствующим администратором. Правда, вставленным окном. В этот раз он уже не боялся потревожить мать, ведь находился на ее территории. Набрал номер и, прослушав гудка два, ответил, что приехал. — Солнышко, видишь лестницу слева? Поднимайся на третий этаж и иди до конца. Там наша комната, триста пятнадцатая. Парень послушно преодолел остатки небольшого расстояния, сам не понимая, предвкушает он встречу с мамой. Или все же боится. Вот только если и боится, то в любом случае не ее, а того странного парня, с которым она приехала и который так по-собственнически прижимал ее к себе. Дверь открылась со скрипом, впуская в довольно просторное помещение. Номер, в котором остановилась Кэтрин, делился на прихожую и основную комнату, где, судя по звукам, женщина и находилась. Простой интерьер в светло-бежевых и голубых оттенках, минимум старой мебели с местами выцветшей и облезлой краской, тусклое освещение, нуждавшееся в замене. Все это Льюис осматривал бегло, пока с таким же скрипом закрывал дверь, разувался и шел на звук. В комнате пахло чем-то приятным. Терпкий аромат без спроса врывался в ноздри и тут же ломился куда-то вглубь, грозясь перемешаться с кислородом. — Солнышко! — Кэтрин слишком резко подскочила и бросилась к сыну. Крепко обняла его, и парня еще сильнее окутала волна терпко-сладкого запаха. — Ты пришел. Женщина была одета в просторную хлопковую футболку и темные джинсы, и одежда отлично сочеталась со старым мотелем. Потрепанная временем ткань, мелкие дырки на рукавах, выцветшие пятна чего-то непонятного. Все это Лу успел отметить, пока она бежала к нему. — Пришел, — Лу неловко переместил руки на талию и прижал женщину к себе, опуская голову на хрупкое плечо. Крохотная ладошка переместилась на голову сына, начала перебирать его темные пряди. — Прости, что не выходила на связь, — прошептала мама. Так грустно, что сердце Льюиса невольно пропустило удар и запуталось в своем ритме, — были... дела. — Ничего страшного. Отпускать ее не хотелось. Аромат уже не ощущался, Льюис быстро к нему привык. Зато чувствовалось тепло, исходившее от тела женщины, что понемногу начала отстраняться и как-то воровато осматривалась по сторонам. Словно искала... — Чем бы тебя угостить, м? Голова вдруг остановилась, взгляд вцепился в Льюиса. Женщина внимательно его изучала. Осмотрела буквально сверху донизу и обратно. Брови сошлись к переносице, формируя небольшую складку задумчивости. — Что-то стряслось? — Нет, — резко помотал головой Лу, а потом подумал, что за эти несколько дней мама оказалась первым человеком, который спросил его об этом. Не прятался, как Чарльз и Лео, не хмурился и молчал, как Джек, не пытался развеселить, как друзья. Этого вопроса оказалось достаточно, чтобы Льюис расклеился и признался, опустив голову: — Да. Кэтрин издала громкий вздох и хлопнула себя по бедрам. Засуетилась, обежав Льюиса вокруг, чтобы подхватить с тумбу какую-то стеклянную тару, наполненную, кажется, разноцветным мармеладом. Лу не особо вглядывался, просто наблюдал за резкими движениями женщины, с одной стороны, радуясь, что сейчас с ней, а с другой словно чувствуя какую-то тревогу. — Давай, малыш, — мама присела на диван, обитый подстершейся тканью, и похлопала рядом с собой, поставив мармелад на маленький стеклянный столик, поверхность которого была испещрена царапинами, а местами даже откололась, — расскажи мне все. Кто обидел мое маленькое солнышко? Брюнет уже хотел сделать шаг вперед, но вдруг остановился. Еще раз внимательно осмотрел комнату и понял, чего — а точнее кого — здесь не хватало. — А где этот... Имя он напрочь забыл. — О чем ты? — Кэтрин взяла из миски одну мармеладку и положила себе в рот. — А, ты, наверное, о Майкле? — Угу. — Садись же, солнце, — нетерпеливо прикрикнула женщина, прикрывая глаза в расслабленной улыбке, — он вышел прогуляться. И за продуктами. Не думаю, что ты сегодня его застанешь. Знаешь, у него очень большой список продуктов... Ах, да, о чем это мы? Льюис слушал болтовню мамы, часть слов пропуская мимо ушей и удивляясь тому, что не помнил, чтобы раньше она была такой активной. Резвой. Резкой. Интересно, что с ней произошло за это время? — Ну, — Кэтрин тем временем повернулась к нему, когда он все-таки сел, и, подхватив миску в руки, протянула сыну, — что тебя тревожит, Лу-Лу? Парень почесал затылок. Начал как-то неуверенно. — Да на самом деле много всего... — Мама поможет тебе избавиться от всех тревог, малыш. Съешь мармеладку. Миска, наполненная разноцветными мишками, оказалась еще ближе и чуть не врезалась в живот. Льюис медленно потянулся к ярко-розовому, подхватил большим и указательным пальцем и под пристальным взглядом и широкой улыбкой отправил лакомство в рот. — Вот так-то, — Кэтрин мягко пихнула своим маленьким кулачком его в плечо. — Сейчас все будет хорошо, солнце. Все будет хорошо. По языку разлился яркий сладкий вкус с примесью того терпкого послевкусия, которым был пропитан воздух в этой комнате. И в какой-то момент Льюис вдруг поверил в мамины слова. *** Сколько он пробыл здесь? Час, два? Или целых пять часов, если верить циферблату? Правда, секундная стрелка стояла на месте. Нужно было бы найти телефон, чтобы посмотреть время, но... мысли так путались и никак не желали собираться в кучу. Да и зачем, если... Кэтрин оказалась права. Все будет хорошо. Льюис широко улыбнулся, чувствуя, что еще чуть-чуть, и уголки его рта достанут до кончиков ушей. Постоянно бы так улыбаться, а еще понимать, что мир на самом деле не так сложен, как кажется на первый взгляд. — Тебе лучше, — знакомый женский голос раздался где-то слева, и Лу лениво повернул голову на звук. Глаза округлились. Это была мама! И теперь она заливисто смеялась, наблюдая за его реакцией. — Видишь, малыш, я была права. Мама всегда права. Она притянула его к себе. Буквально впитала в себя, застегивая свои пальцы на его предплечье и вдыхая приятный мятный аромат. Такой домашний. Она скучала по нему и повторила это уже не один раз за сегодня. А еще выслушала. Лу расслабился и опустил голову на плечо женщины, вдыхая уже ставший таким привычным тот самый терпкий аромат и принимая из ее пальцев зеленого мишку. — Такого же цвета, как глаза твоего отца, — прошептала Кэтрин. — Повезло, что ты получил такое наследство. Но Льюис не вслушивался в то, что говорит мама. Ему самому хотелось высказаться. Поблагодарить за то, что он без умолку говорил в этой комнате сколько-то там — он все еще не понимал, сколько — часов. — Меня еще никто так не слушал. Спасибо, мам. — Обращайся, солнце, — легкий поцелуй в висок, — ты же знаешь, я всегда рада помочь. — Но где ты пропадала? Кэтрин напряглась. Но брызнувший из мармеладки сок, что уже унесся в организм парня, не позволил этого заметить. Льюису снова было легко. Вот бы так постоянно? — Разве это так важно, милый? — Говоришь, как он... — Что? — Отвечаешь вопросом на вопрос, — хмыкнул Лу. И вновь признал, насколько сильно он встрял, раз даже сейчас, когда весь грустный настрой ушел, его мысли все равно не покидает Джек Форман. Со стоном он поднялся, расцепляя объятия матери, и уткнулся головой в руки, зарываясь пальцами в свой отросший ежик черных волос. Мама погладила его по голове. — Мой сынок влюблен, — мягко проговорила она, — в какого-то козла. — Угу. — Знаешь, что надо сделать? — Льюис поднял голову и встретился с хитрым взглядом. — Разлюбить его! Изо рта парня вырвался искренний смех. Спружинил в воздух и добрался до противоположной от дивана стены. Да, все действительно просто, если верить маме. Но... ему надо было посмотреть, который час. — А где мой телефон? — Сначала был в твоем кармане. А потом ты переложил его на тумбу у входной двери. Интересно, зачем? Он не помнил. И, если задуматься, он даже не мог вспомнить их с матерью диалог. Только знал, что они действительно проболтали все это время, и внутри было так легко после нее. Знал, что она посоветовала все же поговорить со всеми, кому он задолжал эти разговоры. А потом, кажется, он захотел вернуться на матч к Джеку. Ведь первый разговор должен был произойти с ним. Но его отвлек оранжевый медведь из миски, приветливо помахавший своей лапой. Да, именно он! Льюис тряхнул головой, ощущая во рту приторно-сладкий вкус. Воды бы... Взгляд упал на стол, и он потянулся за уже почти пустой бутылкой. Медленно открутил крышку и сделал глоток, чувствуя, как прохлада приятно омывает тело изнутри. Ему нужно было сделать еще что-то. Да. Точно! Телефон. — Малыш? — голос Кэтрин был слегка взволнованным, когда Льюис поднялся с дивана, слегка пошатываясь, — ты в порядке? — Да. Все... в норме. Комната чуть кружилась, но, вероятно, это от того, что он слишком долго сидел. — Я вызову тебе такси, хорошо? — Зачем? Он все-таки добрался до тумбы, и голос мамы теперь казался таким далеким, приглушенным. Забытым, как и он сам. Уголки губ начали опускаться. — Мы чуть увлеклись, — словно почувствовав, что сын снова пускается в страдания, Кэтрин оказалась рядом и положила свои ладошки на его плечи, удерживая от падения. Ему казалось, или женщина виновато улыбалась? — Машина приедет через пару минут. Адрес скажешь сам, а то я не знаю, где ты живешь. И... у тебя найдутся деньги, чтобы доехать? — Думаю, да. Должны были еще остаться сбережения. — Это хорошо. Очень хорошо, — пробормотала женщина. А потом резко начала копошиться возле него. — Давай-ка тебя оденем. Льюис сжимал телефон в руке, укутанный в куртку и теплый шарф, когда стоял у входной двери мотеля и ждал такси. Мама оставила его здесь, сказав, что машина вот-вот подъедет, а ей самой нужно еще успеть убрать комнату перед приходом Майкла. Это, кажется, тот самый громила. Пальцы нырнули под шапку, короткие ногти царапнули кожу, заставляя взгляд сфокусироваться на подъехавшей машине. Нетвердым шагом парень добрался до нее, открыл дверь и плюхнулся на заднее сиденье. — Кто-то знатно перебрал, да? — беззлобно усмехнулся водитель. — Да... нет! Льюис спешно назвал адрес и уткнулся затылком в обивку спинки. Машина тронулась. Он так и не посмотрел время.