Переломная осень

— У тебя сегодня подработка, помнишь? Льюис прекратил отрабатывать вялые удары на груше и, стараясь не показывать, насколько устал, хотя это и давалось с трудом, выпрямился и обернулся, чтобы встретиться взглядом с Лео. Тот остановился после небольшой пробежки совсем рядом и прямо сейчас осматривал подопечного, которого тренер так и оставил закрепленным за ним. — Помню, — кивнул Лу. — Подвезти? — Нет, спасибо. — Что, Джек подвезет? — понимающе усмехнулся Вейв и тут же осекся, когда заметил, как новенький опустил голову, усиленно пряча то, что мгновением назад мелькнуло в глазах. — Он без машины. — А, — выдавил наставник, — тогда понятно, почему я последнее время не вижу его пикап. — В ремонте, кажется. Льюис сам не знал, зачем объясняет это. Он по сути не должен этого делать. И вообще, наверное, стоило развернуться и пойти в раздевалку, чтобы избавиться от потной одежды, ненужных разговоров и этого чертового дня в принципе. Правда, последний обещал мучить его как минимум восемь часов, если верить стрелкам на циферблате. — Я пойду, — выдавил из себя Дикстон, когда молчание затянулось. Лео встрепенулся, хотел сказать что-то еще, но все-таки передумал. То ли разум взял верх, то ли ощущение, что сейчас к Льюису под корку лучше не лезть. Иначе велика вероятность, что простым взрывом не отделаться. Впрочем, Лу и сам понимал, что похож уже далеко не на ядерную бомбу замедленного действия, а на целое минное поле из этих ядерных бомб, что за секунду было способно уничтожить все вокруг. Его все раздражало. Все бесило. И в то же время он не мог найти силы выплеснуть скопившийся гнев, досаду, разочарование и обиду. Он устал. От того, что происходит вокруг. И от самого себя в том числе. Встречи с матерью стали чаще, если судить по тому, что за прошедшие пять дней он был у нее четыре раза. И сегодня он тоже планировал после подработки оказаться в уже знакомом номере, где ему малыми порциями выдавали ответы и отвлекали от того, что происходит в реальном мире. А реальный мир был чертовски суров и несправедлив. Джек держал дистанцию, но продолжал если не словами, то взглядом, который Лу периодически ловил на себе, выпытать, что творится у того внутри. Расписание тоже как будто на время забылось. По крайней мере, Форман не позволял себе чуть больше пятисекундных касаний — Льюис сам отсчитывал время про себя, лишний раз терроризируя свое сердце и в то же время стараясь больше не загадывать никаких желаний, ведь впоследствии они могли выйти ему боком. Им обоим боком на самом деле. Внешне изменения в поведении новой пары дейтонского универа были слишком заметны. И это бесило. Бесила ухмылка Бена, которая появлялась, стоило Форману быстрее остальных покинуть аудиторию или прервать объятия. Друг Ледяного короля специально искал взглядом Льюиса, чтобы посмотреть на него свысока. Бесила вновь проснувшаяся активность Сары, что стала чаще подходить к Джеку и разок даже позвала его прогуляться после пар. То, что Джек ее отшил, тоже бесило. Льюису казалось: это только потому, что он рядом. Стоит ему отойти, и блондин тут же согласится. Кинув в сумку футболку и шорты и оставив в шкафчике кроссовки, Лу со всей силы, что неожиданно проснулась, дернул замок, чуть не вырвав собачку. И все же медленно вдохнул в попытке выбросить из головы эти ухмылки и победные взгляды. Медленно выдохнул, прикрыв глаза, и только после этого аккуратно закрыл дверь шкафчика. Впрочем, переживать, что кто-то заметил его всплеск раздражительности или вновь мелькнувшую в пальцах дрожь, не нужно было: в раздевалке не было никого. Выходя, Дикстон неосознанно надеялся увидеть светлую макушку и наглую ухмылку, что уже, честно говоря, слишком сильно запечаталась в его памяти и не собиралась уходить с нагретого места. Но возле спортивного корпуса никого не было. Люди остались лишь внутри, и то в не самом большом количестве. Льюис был одним из последних, кто ушел с тренировки. Вцепившись покрепче в лямку, перекинутую через куртку, парень старался не думать о том, чем сейчас занимается Джек. У него была возможность написать ему, ведь сам король не переминул воспользоваться этой возможностью. Где-то в среду Лу получил от него сообщение. Лаконичное. Без каких-либо предисловий. Ледяной Джек: Ты с ней? Льюис: Да. Прошло минут пятнадцать — и в этот раз Льюис безотрывно наблюдал за изменениями в электронном циферблате, — когда от Джека пришло новое сообщение. Ледяной Джек: С тобой все в порядке? Лу только хмыкнул, отправив короткое «Да» и игнорируя разлившееся в груди тепло. Когда сообщение было прочитано, заблокировал телефон и проглотил желейного мишку кисло-зеленого цвета. В этот раз набор состоял из неонового мармелада с очень странным вкусом. Но он все также дарил пропуск в радужный мир. Просто новый был более красочным, где он уже не просто цеплялся в предплечья Ледяного Короля, а делил с ним трон. Только на следующий день Льюис познакомился с отдачей, которую оставил после себя выцветший след. Утро четверга было одним из самых раздражительных. Остатки желейных мишек, предусмотрительно оставленных Кэтрин на комоде и припрятанных в маленький отсек в рюкзаке, ситуацию не скрасили. Льюиса мотало из стороны в сторону. Физически и морально. Он ненавидел Джека Формана за все то, что к нему испытывал. И одновременно с этим хотел в самое ближайшее время — желательно с утра — поделиться с ним своими чувствами. Реальность добила отсутствием Ледяного Короля на парах. Бен первым, заметив мелькнувшее в глазах непонимание, крикнул на всю аудиторию: — Твой ненаглядный заболел. Или вы не общаетесь? Сара вмиг оказалась рядом с Беном и разделила его едкую ухмылку. Оба сочились таким ядом, что хватило бы на несколько банок. Оба абсолютно не доверяли ему и их игре в отношения. С одной стороны, были абсолютно правы в своих подозрениях. С другой — абсолютно неправы в своих выводах. И это тоже бесило. Но сил ответить у Дикстона не нашлось еще тогда. Лишь пальцы машинально потянулись к телефону, чтобы написать. Однако Лу поборол этот порыв и устало махнул рукой. Кто он такой, чтобы надоедать Ледяному Джеку? Бен был отчасти прав — тот мог хотя бы предупредить его о своем отсутствии. Парень, игнорируя ядовитые ухмылки и пристальные взгляды, плюхнулся на свое место, сразу же опустив голову на прохладную поверхность. Хотелось хотя бы на несколько минут отрешиться от этого мира. Утонуть в теплых объятиях Джека из параллельной вселенной. Спросить, как у того дела. Поцеловать в ямочку на правой щеке, которая появляется, как только на губах расцветает улыбка. Тот Джек бы ответил, притянул к себе и разделил с ним его чувства. Реальный Джек убивал и бесил своей лаконичностью, тишиной в нужные моменты и непониманием самого себя. Льюис мог бы помочь ему хотя бы с последним. Но сам запутался ничуть не хуже и с каждым днем лишь сильнее погрязал в клубке собственного разочарования. — Ты сегодня рано, — Кэтрин всегда встречала его с широкой улыбкой и затуманенным взглядом. Лу вместо ответа кинул сумку на комод, предусмотрительно вытащив из нее телефон, который на протяжении всей подработки периодически вертел в пальцах, все еще борясь с желанием написать. Прошел вглубь номера, сел на диван и вытянул ноги, разложив их на маленьком столике рядом. Майкла не было, и в такие моменты Льюис чувствовал себя намного свободнее. Да и Кэтрин становилась чуть более разговорчивой. Они хотя бы пару раз, но поговорили об отце. — Тяжелый день? — участливо спросила та, присев рядом и тоже опустив ноги на стол. Протянула ему уже знакомую миску. — Угу, — Лу уже не колебался, беря приятную на вкус сладость и вдыхая полной грудью пропитанный едкими ароматами воздух номера, — Джек заболел. — Это твой… парень? Он уже не первый раз замечал, как Кэтрин запинается на слове «парень», но особо не придавал этому значения. Тогда он думал, что ей просто тяжело запомнить новую и неожиданную информацию. Сейчас это вызвало очередную волну раздражения. — Да, мам, парень, — резко ответил он. Тут же следом отправился новый мишка. — Прости, малыш, если обидела, — в протянутой ладони оказалась маленькая таблетка. — Будешь витаминку? — Что? — Лу медленно перевел взгляд с руки на лицо матери. Та продолжала улыбаться. Широко. И как будто бы тепло. — Для поднятия настроения, — она поднесла ладонь ближе. Таблетка тряслась в такт руке. Стоило ли ее принимать? Льюис безоговорочно верил матери. Последнее время ему казалось, что она единственная, кто может его понять. Кто хотя бы пытается его понять. И не стремится изменить, проигнорировать. Не навешивает новых проблем. И не становится новой. Лу плохо помнил, но, кажется, за эти дни им даже удалось поговорить по душам, пока в радиусе пяти метров не появлялся Майкл. Таблетка отправилась вслед за мишкой. Улыбка Кэтрин стала еще шире. Женщина притянула к себе сына, чтобы обнять, уложила свою голову на его плечо. — Мам, — тихо позвал брюнет. Раздражение понемногу отступало, возвращалась приятная телу нега. Этого спокойствия Льюису не хватало целый день. — Да, солнышко? — Когда можно будет сказать папе? Своего волнения Кэтрин не выдала ни одной мышцей. Она продолжала лениво поглаживать спину своего сына, убивая последние крохи бдительности и самозащиты. Она знала, что он хотел услышать. И готова была дать ему эту ложь. — Думаю, на следующей неделе уже можно будет устроить ему приятный сюрприз. Вспомнив колонию бутылок из-под пива на прошлой неделе, Льюис на секунду подумал, что, возможно, сюрприз будет не таким уж приятным. Но тут же начал переубеждать себя. Вдруг Чарльз просто соскучился по Кэтрин, как и он скучал по ней, пока она снова не вернулась в его жизнь? Он ведь должен быть рад ее приезду? Есть ведь шанс, что они помирятся? — Не помешало бы взять с собой мармеладных мишек, — ленивая улыбка добралась до губ Льюиса. Голова коснулась спинки дивана. Лу было непривычно легко. Так еще не было. Если он закрыл бы глаза, то точно увидел бы Джека. И не в своем ледяном королевстве, а тут. Совсем рядом. Только руку протяни. Но Льюис не закрывал глаза, держался из последних сил, наблюдая за тем, как Кэтрин поднимается с дивана и начинает медленно двигаться по комнате. Убирает пустые чашки, тарелку, где были мармеладки. Она заметила его взгляд и виновато пожала плечами. — Майкл скоро придет. — А кем он работает? — неожиданно вырвалось у Лу. — Да, знаешь, я особо и не интересовалась. Что-то типа помощи людям. — Помощь людям, — парень не заметил тихого смешка Кэтрин, — это хорошо. — И даже очень. Веки тяжелели, и Лу уже не мог побороть накатившую слабость. Хотелось поддаться ей, унестись туда, где нет никаких проблем. Где море из облаков кажется таким приятным на ощупь, а в голубых глазах нет никакого намека на шторм или колонию айсбергов. — Поспи немного, — он не заметил, как Кэтрин закончила со всеми делами и снова оказалась рядом. Только почувствовал, как ее пальцы перебирают темные волосы, пробегаются по щеке, — я разбужу. В поисках тепла Лу зарылся пальцами в карманы толстовки и втянул голову в ворот, устраиваясь поудобнее. По животу прошла легкая вибрация от входящего сообщения, но мир, в котором Льюис был счастлив, не дал никакого шанса отвлечься на нее. Потом. Все потом.