Переломная осень

В субботу Льюису не повезло. Чарльз пришел в себя и наконец-то решил заняться упущенным воспитанием сына. И заметил пропажу, предусмотрительно отмалчиваясь всю неделю и наблюдая за периодичностью возвращения парня домой. Лу вернулся опять едва ли не посреди ночи и, уже следуя привычке, тихо закрыл дверь. Правда, в этот раз даже не оглянулся в поисках сурового взгляда — по той же самой привычке. А стоило. — Где ты был? — У Джека, — на испуге выпалил Льюис, совершенно не ожидая застать отца. Хотя кто кого застал — тот еще вопрос. Брюнету все же пришлось повернуться и резко зажмуриться, когда в прихожей зажегся свет. Чарльз молча ждал, когда парень прозреет и сфокусирует взгляд на его зеленых, суженных глазах, в уголках которых уже устроились недовольные морщинки. — А если не врать? — продолжил наступать отец спустя несколько секунд. — Я не вру, — Льюису стоило бы быть чуть увереннее в своем обмане. Но он в принципе начал лгать лишь недавно. А обманывать, когда тебя застали врасплох, оказалось не так уж легко. Взгляд предательски пополз вниз. Но Льюис еще давно где-то вычитал, что так делать нельзя, поэтому снова посмотрел в глаза отцу, сжав губы в тонкую полоску. Внутри крутилось желание позорно сбежать, закрыться в комнате и не пускать отца. Одновременно с этим хотелось рассказать о матери, которая пообещала, что на днях они с Льюисом все-таки устроят Чарльзу сюрприз. Но ни один из этих вариантов он не мог себе позволить. Поэтому продолжал стоять, так и не сняв с себя куртку, и смотреть на отца, который не верил ни единому слову. — Звони Джеку. — Что? — Я вроде еще не разучился говорить, — вздохнул Чарльз. Держать броню сурового отца ему было тяжело. Но он не мог больше оставаться в стороне и делать вид, что с Льюисом все в порядке. Мужчина подошел к сыну, кивая на телефон, что тот так и не выпустил из рук еще с мотеля. — Звони Джеку. Льюис молчал, продолжая удерживать телефон. Звонить Джеку не хотелось от слова совсем. Отец ждал. Прошла минута, зеленые глаза, что смотрели свысока, сузились еще сильнее. Вспышка агрессии оказалась резкой, неожиданной и на удивление не такой уж неприятной. С Лу это было впервые. Усталость трансформировалась в огромный всплеск негативной энергии и вырвалась наружу гневной тирадой: — Никому я звонить не собираюсь! Если у тебя проблемы с доверием, это не мои проблемы, — тормоза слетели окончательно. Льюис рывком выпутался из куртки кинул ее на тумбу под вешалкой, не потрудившись зацепить за крючок. Принципиально не смотря на Чарльза, быстрым шагом направился в свою комнату, бросив напоследок еще несколько колких слов: — И я в отличие от некоторых хотя бы не спиваюсь и не забиваю на своего сына. Решил поиграть в отца? Только вот я сегодня играть не настроен! Дверь с громким хлопком оградила Льюиса от остального мира, оставив того наедине со сказанным. В маленьком пространстве было душно, и парень подошел к окну, чтобы распахнуть его настежь. Пальцы пробила привычная дрожь, но закинуться в этот раз было нечем. То ли Кэтрин забыла положить ему очередную порцию иллюзорного счастья, то ли она уже исчезла по пути домой. Прохладный воздух мелкими рывками проникал в комнату. Было тихо. Парень все ждал, когда Чарльз, вжившись в роль, ворвется в комнату и отчитает его за последние несколько дней и вранье. Это, пожалуй, было бы правильно и справедливо. Но никто так и не ворвался. Единственное, что нарушало тишину, — сбитое дыхание брюнета, присевшего на кровать, а затем опустившегося на нее и прикрыв глаза. Смотреть на трещины на потолке чужого дома, который все еще непривычно было считать своим, не хотелось. Переодеваться — тоже. Только сейчас Льюис понял, что в ладони все еще зажат телефон. Может быть…? Шальная мысль прокралась в голову и устроилась на месте, где не так давно пылал гнев. Он соскучился. Так, что готов был переступить через себя и все-таки пусть не позвонить, но хотя бы написать этому ледяному королю. Спросить, как его самочувствие. И как он вообще мог заболеть, если ему подчиняются вьюги и морозы? Тихий смешок сорвался с губ. Лу штормило от одной эмоции к другой, но он уже привык к этим качелям и лишь устраивался поудобнее на расшатавшейся деревянной сидушке. Поразительно, с какой скоростью даже самая некомфортная зона превращается в зону комфорта, из которой уже трудно найти выход. Особенно, когда никто и не предпринимает попыток его найти. Глаза открылись, большой палец прижался к сенсору разблокировки экрана. Пара движений, и диалог с Джеком Форманом открыт. Радовало, что в этот раз было чуть меньше трех часов ночи, но мелкая стрелка электронного циферблата все равно уже перевалила за полночь. Несмотря на усталость и тремор, Льюис довольно быстро напечатал: Льюис: Привет. И тут же заблокировал экран, откинул телефон в сторону и прикрыл глаза ладонью, чтобы спрятаться. Он уже пожалел, что написал Джеку. Но куда деваться? Оставалось надеяться, что Форман, сломленный болезнью, уже спит и увидит сообщение только утром. Но разрезавший мглу комнаты вспыхнувший экран уведомил о том, что Джек Форман не спал. Джек: Привет. На этом можно было бы закончить диалог. Возле двери послышались шаги, и Лу напрягся, снова сжав в руке телефон, словно тот представлял собой ценное сокровище, с которым он не планировал расставаться. Чарльз не зашел. Остановился совсем рядом и спросил: — Ты хотя бы ел? Сердце сжалось и на мгновение перестало биться, а уголки губ опустились. Переборов застрявший в горле ком, Лу ответил: — Да, пап. Хотелось, очень хотелось извиниться за сказанное. Но зубы тоже начали отбивать чечеточную дрожь, а язык застыл, не позволяя выдавить ни звука, кроме тихого всхлипа. Тяжесть реального мира снова нашла плечи Льюиса и собиралась вот-вот обрушиться всем своим весом. — Спокойной ночи, — тихо пожелал отец. — Я верю тебе. Пальцы свободной руки вжались в одеяло, скомкав приятную на ощупь хлопковую ткань. Льюис заскрежетал зубами, ощущая себя полным дерьмом, который разочаровывал или обижал всех вокруг себя. Который обманывал всех вокруг себя и по какой-то дурацкой и непонятной, даже не способной сформироваться во что-то четкое причине не мог остановиться. Усталость, раздражение, злость на самого себя впечатывались в грудь в попытках пробить прочную клетку из костей и добраться до сердца. Иногда ему казалось, что все налаживается, что еще есть шансы все исправить, вернуть так, как было до… а до чего? Взгляд привлек вновь мигнувший экран. Кажется, он слишком долго не отвечал Джеку. Но это был не Джек. Рин: Как ты? И следом сообщение уже от Формана с точно таким же содержанием. Джек: Как ты? Лу прикусил губу, чтобы не взвыть в голос. Телефон, молчавший все это время, ожил, доставляя ему новые сообщения от Рин, с которой он уже давно не общался, пытаясь хотя бы таким образом спасти друзей от своего вранья. Надо было сосредоточиться и ответить, но пальцы перестали слушаться. Телефон с глухим стуком приземлился на кровать совсем рядом. И мигнул, сообщая о входящем звонке. Льюис шумно выдохнул, уже даже не сдерживая отчаянный стон, и вцепился пальцами в волосы. Стараясь унять дрожь и выдрать из себя хотя бы частицу накативших эмоций. Получалось не очень. Выдирались только волосы. Вибрация не прекращалась, и Лу все же посмотрел на дисплей, тут же выдохнув в очередной раз. Не ответить он теперь не мог. — Алло? — Ты не отвечал, — голос в трубке был тихим и слегка хриплым, — я подумал, что что-то случилось. — Нет… Нет, Джек, все в порядке. До уголка губ добралась солоноватая слеза. Который раз он уже говорит с Форманом и плачет? Это уже входило в традицию. Из Льюиса вырвался нервный смешок. — Точно? — недоверчиво спросили на том конце несуществующего провода. Льюис хотел ответить утвердительно. На полном автомате. Но, кажется, смех вперемешку со слезами, — это не тот порядок, что соответствует норме. — Я не уверен, — голос сорвался на шепот еще в начале фразы. Да, все же с Джеком Форманом Льюис еще оставался хотя бы наполовину, но честным. Старался не врать ему, уже прекрасно понимая, почему. Но озвучить самую главную правду не мог, продолжая убегать за ней в свои фантазии. Реальный Джек Форман не оценил бы такое откровение и, скорее всего, отстранился бы окончательно. — Я могу приехать. — Но твоя машина… — Есть такси. Только сейчас Лу осознал, что сказал совсем не то. — Нет, — нужные, правильные слова вырывались с трудом. Заткнуть вырывающегося на свободу эгоиста, которому действительно хотелось, чтобы Джек Форман приехал, было трудно. — Ты болеешь. Не нужно. Лу снова прилег. Прикрыл глаза, представляя, что совсем рядом лежал его Ледяной Король. Положил свободную ладонь на прохладную ткань, воображая, что под ней — ладонь Джека. — Прости, что не сказал. — О чем? — Что заболел. — Ничего… ты и не должен был, — последние слова давались с трудом. Приходилось отворачиваться от телефона и выдыхать в сторону, чтобы собеседник ничего не заподозрил. — Что-то серьезное? — Нет-нет, слегка простудился. И, видимо, перенервничал из-за матча и… не важно в общем. В понедельник уже буду в универе. Соскучился? Льюис знал, что прямо сейчас Форман широко улыбается и подначивает его сделать то же самое. Пальцы разжали фантомную ладонь и дотянулись до уголков губ, проверяя, двинулись они вверх или нет. Двинулись. — Соскучился, — совсем не в шутку ответил Лу. — Я тоже, Лу-Лу, — к покрывающемуся рубцами сердцу подвезли грузовик с пластырями. Легкомысленные фразы Формана лечили ничуть не хуже мазей и лекарств. — Слышал, у тебя на следующей неделе турнир. Льюис тоже слышал. Когда-то давно, когда еще не задерживался у матери и усиленно готовился к соревнованиям. Последнюю неделю тренировки превратились в рутину, и Лу просто оттачивал уже заученные движения на автомате, периодически делая попытку улыбнуться Лео и скрыть подступающий временами тремор. — Угу. — Можно прийти? — Если хочешь, — вяло отозвался Льюис, чувствуя, как улыбка снова стирается с лица. Бокс уже не приносил такого удовольствия. Не помогал отвлечься. Куда проще было спрятаться от всего окружающего его беспорядка в номере Кэтрин. — Тогда обязательно приду. Готов даже разрисовать самый большой ватман и придумать кричалку. — Тогда не приходи, — несносный Джек опять вернул улыбку на место. Льюис покачал головой. — Но от фотки плаката, созданного собственноручно Ледяным Джеком, я бы не отказался. — Забились, — хрипло рассмеялся блондин. — Пойдем спать, Лу? Он и хотел бы согласиться, но оставалось еще одно дело. — Мне надо ответить друзьям. — Ответишь завтра, — Лу забрался на кровать с ногами и устроился поудобнее, свернувшись в позу эмбриона. Глаза закрывались сами собой под успокаивающий тихий тон Джека. Прямо сейчас хотелось согласиться со всем, что он говорит. — Ничего страшного не произойдет. — А если обидятся? — Не обидятся. Подумают, что ты спал. — Логично. — Давай, закрывай глаза, Льюис. — Я уже. — Тогда клади трубку. — Не хочу. — Тогда я положу, — усмехнулся Джек. — Тоже не хочу, — упрямо захныкал Лу, забыв о том, что надо сдерживать свои чувства и желания. — Чего же ты хочешь? Опасный вопрос, но Льюису, укутанному прохладой комнаты и убаюкивающим голосом Джека, было все равно, что прямо сейчас он не то, что ходит по лезвию острого ножа из стали его собственных чувств. Он буквально готов разрезать им броню. И он сделал это, не задумываясь о том, какие могут быть последствия. — Хочу поцеловать тебя, Джек Фрост. Хочу тебя. А затем, даже не услышав шумного дыхания в трубке, провалился в сон.