Фэндомы или ориджиналы? Узнай кто победил в нашем телеграм-канале!
Присоединяйся!

С этим пользователем что-то не так...

Джен
R
В процессе
12
автор
Размер:
планируется Макси, написано 103 страницы, 8 частей
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Работа написана по заявке:
Публикация на других ресурсах:
Разрешено копирование текста с указанием автора/переводчика и ссылки на исходную публикацию
Награды от читателей:
12 Нравится 34 Отзывы 8 В сборник Скачать

Глава III. “Кофе и энтузиазм”

Настройки текста
      Ночь разливалась тёмной синевой по всей округе. Темнота была насыщенной, как черничное варенье, вязкой, как дёготь. Она наполняла воздух, который я вдыхал, застилала зрение, на которое я мог положиться.       Я отчётливо ощущал чей-то взгляд. В том, что это преследование, не оставалось сомнений; вот только я не мог вспомнить, кто бы это мог быть. Я ничего не мог вспомнить. А этот кто-то издавал крякающий смех, от которого хотелось поскорее сбежать, увернуться или закрыть уши. Смех становился всё ближе и ближе, чудовищнее и невыносимее… Собравшись с духом, я обернулся. На меня глядел капюшон, под которым пряталась чернота. Ни лба, ни подбородка не удавалось различить. Мы молча разглядывали друг друга, и хоть я не видел его глаз, но остро ощущал его взгляд. Против воли моя рука потянулась и скинула капюшон с незнакомца – всё во мне похолодело. Телефон… Это был огромный экран телефона в человеческий рост! Смех, похожий на жужжание вибрации, одиночный в тишине улицы, теперь множился, звучал отовсюду.       В темноте светились тысячи белых огней. Я пытался вырваться из этого круга обезумевших живых экранов, но тщетно: они преследовали меня, в какую бы сторону я не кинулся бежать. Мой собственный телефон издавал мелодию звонка, которую никак не получалось выключить, она будто пробиралась своими звуками через мои нервы, вторгалась в самые недра моего мозга.       Потом я почувствовал, как холодные длинные пальцы сжимаются стальным кольцом на моей шее, в глаза мне заглядывала пестреющая телефонными огнями темнота. “Берегись меня, Фобион! Берегись Инкубосса!”, – прозвучали насмешливые слова у самого уха. Я опустил глаза и увидел, как по земле тянутся тонкие тени и складываются в буквы, в предложения, в тексты. Но почему? Это были мои собственные тексты, в которых как будто не доставало отдельных слов, но у меня не получается их вспомнить. Вдруг до меня доносится шёпот подсказывающих одногруппников, но я не понимаю их. Не понимаю! Ко мне подходит профессор, хватает за шиворот и вытаскивает прямо к кафедре. И оглашает аудиторию своим суровым вердиктом: “ИНКУБОСС!”.       Оглушительный рёв будильника заставил меня открыть глаза. Я быстро отключил эту звуковую бомбу, но спросонья сильно приложился локтем об пол. Прохлада бодрящим одеялом разлилась по всему телу. Сон.       Мой взгляд остекленело завис на потолке: грязно-бежевый, с отходящими краями, в углу чернела едва заметная трещина – неизменная часть этого архитектурного натюрморта. Мне вдруг подумалось, как, должно быть, хорошо учиться где-нибудь в классе третьем или четвёртом. Простые предметы, от оценок не зависит стипендия, от ловкости и проворства – не зависит жизнь, а вместе с ней наличие завтраков и обедов. От школьника сверхответственности никто не ждёт; короткие уроки, бессмысленная болтовня, длинные прогулки, детство… Суровую реальность моё сознание не принимало ни под каким соусом, а идеал прекрасной жизни всё отдалялся и отдалялся. Студенту-лингвисту, чтобы совмещать фикрайтерство, учёбу и подработку переводчиком, нужно быть или совершенно сумасшедшим или на грани сумасшествия. И я ощутимо, с нагнетающей неизбежностью переходил за эту прозрачную грань.       Волосы липли ко лбу от холодного пота, точно то был клей. С раздражением я отвёл их назад и, найдя в себе силы подняться, отправился в ванную. Порция холодных брызгов в лицо взбодрила, прохладный воздух успокоил разгорячённые нервы. Неосознанно я посмотрел в зеркало. Оттерев с него мокрой рукой слой пыли, я заглянул через разводы в тёмные глаза своего двойника и с мрачной твёрдостью напомнил себе:       – Соберись! Ты – Фобион. На твоём счёту десятки даркфиков, тысячи исписанных страниц, сотни трепещущих читателей. Пугаться подобной ерунды в твоём случае просто смешно! Нельзя поддаваться этим психологическим трюкам Инкубосса. Кто-нибудь другой – может быть. Но не ты!       И резким движением смахнул чёлку. Попытка решительно улыбнуться не увенчалась успехом. Улыбка, как всегда, получилось неуютно прохладной и искусственной.       Однако на душе стало гораздо спокойнее, и даже показалось, что занятия в университете пролетели быстрее обычного. Ящик с надписью “Инкубосс” я запер среди многочисленных мыслей на надёжный замок и на время даже забыл о его существовании, забыл сегодняшний ночной кошмар. В телефоне привычно высвечивался черновик новой главы, здание университета оставалось позади, а под пальцами приятно щёлкала клавиатура. Этого было достаточно, чтобы совершенно отвлечься и расслабиться.       Погодка сегодня была необыкновенно тёплой. Птицы радостно голосили, а сам воздух, кажется, искрился от весны, как небо в грозовую погоду – от световых вспышек. Ветер, ласковый и неторопливый, был поистине апрельским, пусть ещё не было середины марта, но дышал он весельем и беззаботностью.       Как вдруг сердце моё упало.       Знакомая и уже порядком надоевшая мелодия ошпарила мне нервы не хуже кипятка. Неизвестный номер. Снова! Сжав челюсти, сбрасываю звонок. Внутри меня боролись две стихии: страх и – неожиданно – любопытство? Видимо, при свете дня звонок потерял все свои зловещие интонации, толпа людей как будто защищала меня. И когда упорно позвонили в очередной раз, я замедлил шаг.       Секунда волнительного колебания – и я взял трубку, направившись к толпе.       – Привет! Извини, что долго молчал в прошлый раз. Ты так внезапно принял вызов, что я разволновался и не мог успокоиться от радости, а когда собрался с мыслями, слово перехватил ты. Мне интересно было услышать твой голос, а потом ты так внезапно отключился. Клянусь, я не успел и слова вставить! – От удивления я остановился посреди улицы. Шелест листьев и беззаботное чириканье не то аккомпанировали, не то подражали его словам. С другого конца тараторил какой-то мальчишка. Голос его был приятным, как этот весенний ветер, и звонким, как пение птиц. Странно. Он был как будто частью этой весенней мартовской картины.       – Надеюсь, я вчера позвонил не слишком поздно и не разбудил…       – Да нет, что ты! Три часа ночи – самое время для звонков! – перебил я, размышляя, как лучше отправить этого школьника по известному адресу. – Если тебе нужна была помощь в решении домашки, тебе стоило пойти к родителям или к дядюшке Интернету, деточка.       – Будь добр, не называй меня так. Брр! Аж мороз по коже! А что до родителей, они ненавидят мою математику.       – Разделяю их мнение.       Я собирался отключиться, но… отчего-то не смог. Он продолжал болтать, не обращая внимания на моё неприветливое молчание. Причём, говорил с таким жаром, смеясь, захлёбываясь разговором, как будто говорил не с каким-нибудь незнакомцем, а со своим школьным побратимом, с которым не виделся на протяжении летних каникул, и жаждал наверстать упущенные дни.       Я не смог отключить вызов. Хотелось так стоять и слушать. Слушать, как этот совершенно незнакомый мне мальчишка рассуждает о том, что, если бы он был богом, обязательно сделал бы мир таким, чтобы люди в нём жили вечно и не старели, чтобы никто не умирал и не рождался, чтобы сама жизнь была вечной.       – Тогда бы жить стало скучно, – хмыкнул я.       – Твоя правда! – весело рассмеялся он. За весь разговор мне всё чаще чудилось что-то знакомое в этих фразах, в словах. – Но, согласись, никто бы никого не терял, никто бы ни о чём не жалел, в жизни людей было бы меньше драмы и потерь. Разве это плохо?       – Это часть жизни, которая коснётся каждого. Очень важно уметь её принять и идти дальше. Ты слишком мал, чтобы рассуждать о таких вещах, поэтому говоришь глупости. Так что, хвала небесам, что ты не бог, а простой смертный.       – Да почему!? – воскликнул он с обидой. – Из меня бы вышел хороший бог!..       – Ага, «очень приятно». Но всё-таки я должен тебя огорчить, «бог», ты ошибся номером. И сейчас я завершу этот бессмысленный звонок.       – Не ошибся, – усмехнулся собеседник в трубку. – Будь уверен, уважаемый Кирилл, я ни на йоту не ошибся и позвонил точно по адресу.       Земля под ногами как будто пропала, а толпа – в глазах сливалась в одно непонятное пятно. “Откуда он знает моё имя? – сжимая в руках телефон, лихорадочно думал я. – Это же школьник, да? А может, это Инкубосс? Да ну, чепуха. Скорее всего, совпадение. Возможно, этот мальчишка принял меня за какого-то своего знакомого с таким же именем”. Но как-то не верится в такое совпадение. Совсем.       – Я повторяю, ты ошибся. Мы незнакомы, – с нажимом повторил я.       Быстрый поток воздуха скользнул слева. Кто-то стремительно пронёсся мимо, задев моё плечо, и, не успел я ничего понять, как толкнувший меня незнакомец крутанулся ко мне лицом. С телефоном в руке передо мной стоял он. Мой собеседник.       Тёмные, вьющиеся во все стороны волосы, светлые водянистые глаза с пушистыми ресницами, веснушки цвета сепии. Это был точно какой-нибудь семиклашка, с рюкзаком и высоким воротником, доходившим чуть ли не до подбородка. Светлый весенний плащ из чёрствой ткани был застёгнут наспех, а широкий капюшон развевался по ветру.       – И вот мы встретились! Как давно я этого ждал! – с довольной миной проговорил он, даже и не думая отнять телефон от уха и завершить звонок. Глаза его блестели от удовольствия.       – Твоего лица я точно нигде не видел, – сухо я заявил ему и, не спуская глаз, завершил вызов.       – Не сомневаюсь! – усмехнулся парнишка и протянул руку. – Будем знакомы. Меня зовут Рома. Но, думаю, тебе будет привычнее… Продавец сов.       Что-то внутри меня треснуло, как неокрепший лёд под ногой смельчака, а в голове отчаянно заело, точно испорченная пластинка:       Продавец сов...

Продавец сов...

Продавец... сов...

      Два этих страшных слова звенели в моём сознании подобно колокольному набату, и сигнал о масштабах тревоги медленно доходил до моего мозга. А как только дошёл, мне ужасно захотелось: умереть, исчезнуть, кинуться под машину, провалиться сквозь землю, впасть в кому, стать воздухом, сбежать, испепелиться, повеситься. Но особенно хотелось крикнуть прохожим: “СПАСИТЕ! НЕ ОСТАВЛЯЙТЕ МЕНЯ С НИМ! ПОЖАЛУЙСТА! Я ЖЕ НИКОМУ НЕ ДЕЛАЛ ЗЛА! НА ПОМОЩЬ!”. Ну пожалуйста, ну пусть это окажется продолжением того абсурдного сна! Пусть я проснусь! Потому как в жизни такого абсурда не должно быть. А ведь правда. Вдруг я ещё сплю? Я с силой надавил тупыми ногтями в ладонь, больно закусил губу, ущипнул запястье, – не сон! Я с раздражением посмотрел на удивлённого юношу, который невольно стал свидетелем моих панических попыток проснуться. Это отрезвило.       Передо мной и правда стоял он. Тот самый Продавец сов. Продавец сов, который на протяжении нескольких лет боготворил Фобиона на Книге Фанфиков, который не пропускал ни одного моего текста, оставлял длинные и очень приятные отзывы, дарил подарки, отмечал сердечном едва ли не каждый мой комментарий! Поначалу мне льстило, что у меня есть такой восторженный поклонник. Поначалу... Спустя время его фанатизм, эта дикая одержимость мной и моими работами, начали откровенно пугать. Это переходило всякие границы. Однажды из-за него я не появлялся на сайте целый месяц, а когда появился, чуть не получил психологическую травму: около пятидесяти сообщений и совсем не коротких, тысяча вопросов и восклицаний, и это только от него одного! Как же мне тогда хотелось найти эту каналью и придушить где-нибудь в ночном переулке. И там же закопать.       Конечно, вскоре он научился вовремя затыкаться и не говорить лишнего, а я постарался найти с ним общий язык. Так мы обрели гармонию: я перестал злиться, а почитатель моих работ умерил свою ненасытную болтливость. Но одно дело – общаться сообщениями: текст можно всегда подправить, задержать на день или два, в конце концов, подумать или проигнорировать, а потом извиниться под предлогом «забыл». И совершенно другое – говорить вот так, тет-а-тет!       Я почувствовал, как душа оставляет моё бренное тело, и в глазах темнеет, как после внезапно остановившейся карусели.       – Кирилл, всё в порядке? Ты бледный как статуя. Тебе нехорошо? – рассыпался в тревожных вопросах Продавец сов.       – Н-нет, не волнуйся. Просто у меня иногда так бывает. Нервы, – неожиданно для себя добавил я и трясущимися руками достал бутылку минеральной воды.       Юноша кивнул, но встревоженно коситься не перестал.       – Мне казалось, мы сверстники? – отвлечённо заговорил я. Больше, конечно, чтобы вернуть самообладание.       – Да вроде. Я уже на втором курсе. – Вода попала не в то горло, и я задохнулся от кашля.       Мы молча удалялись от университета, и всё это время мой мозг судорожно переваривал информацию. Сверстники? Глядя на вышагивающего рядом парнишку, любой бы на моём месте испытал замешательство. Но ещё больше настораживало другое. Люди говорят: мир тесен. Но не должен же он быть тесным до такой степени, что самые заурядные фикрайтеры, общающиеся на протяжении нескольких лет, не знающие ни имён друг друга, ни координатов, вдруг, по фантастическому стечению обстоятельств, оказываются жителями одного и того же городка, – малонаселённого и неприметного, – так ещё и оказываются студентами одного вуза и одногодками! Шансы такого совпадения до абсурдного малы! Так чем? Чем я прогневал вселенную, что она мне прислала такое наказание?!       Однако удивительно, но он молчит. Он шёл по правую руку от меня, чуть впереди, напряжённая улыбка, сосредоточенное выражение лица. Я сглотнул. И этот-то человек – Продавец сов, которого я знал? Как-то слишком он тих и осторожен для Продавца, я даже усомнился, о чём и поспешил высказаться.       – Для меня это такое же непривычное явление, как для тебя, – пробормотал он. – Это отличается от переписки.       И замолчал.       Меня вдруг охватила паника: куда мы идём, почему я до сих пор составляю компанию этому человеку и не Инкубосс ли он случаем? Что, если он навёл справки о нашем общении с Продавцом сов и воспольпользовался этим? Но тогда возникает вопрос: для чего? Догадка осенила мгновенно. Ведь предупреждал в ответном отзыве, чтобы я остерегаться его! Неужели всё это ловушка? Я остановился.       – Ты чего? – обернулся на меня Рома. – Пойдём же, нам нужно спешить.       – Как я могу убедиться, что ты Продавец сов? Могу ли я доверять тебе?       – А. И правда. – Паренёк задумчиво на меня уставился, словно ища во мне ответ на мой же вопрос. Затем огорчённо посмотрел на ближайшее здание, это была частная ветлечебница. – Я бы мог показать в своём телефоне аккаунт, но ты ведь слишком мнительный и не поверишь, скажешь, что я взломал его. Но я пишу детективы, как ты знаешь.       – Надеюсь, ты не собираешься при мне писать продолжение! – опередил я его. Такая перспектива мне ещё больше не нравилась.       – Нет, конечно, – польщённо сказал он, неправильно истолковав меня, и серьёзно добавил. – У нас нет времени. Я просто хотел сказать... Видишь вон то здание? Это ветеринарная клиника, туда приносят больных животных. В том числе смертельно больных...       – Да ладно, – хмыкнул я.       – Спрашивает ли хозяин у ветеринара: хороший тот специалист или плохой? А, может, у него диплом купленный или нет убедительного стажа? Или он вообще не тот, за кого себя выдаёт? Ты как думаешь? Я вот думаю, не спрашивает. Если хозяин в отчаянии, а ветеринаров в городе не так много, ему ничего не остаётся, кроме как обратиться за помощью к любому, кто в силах спасти его любимца. Он доверяет этому человеку жизнь своего дорогого питомца, который стал частью его – хозяина, – жизни. И так же с людьми, которых везут на операцию. Так же с теми, кто отдаёт свою одежду или обувь на починку. Мы всегда рискуем и не всегда задумывается над ценой, которую с нас спросит этот риск. Фобион, я понимаю твои чувства и знаю, что у тебя нет ни единой причины мне доверять. Но я клянусь, что это я и опасаться незачем. Ты можешь мне верить, клянусь тебе.       Свою речь он завершил приятной улыбкой...       И я не поверил. Как вообще можно доверять кому-то сразу после знакомства? Впрочем, его философская болтовня очень напомнила Продавца сов, и я с неохотой согласился, что готов идти, куда мы там шли. Рому это, кажется, вдохновило, и он разболтался о пользе кошачьего корма и об отличии его состава от корма для собак (видимо, ветеринарная клиника всё-таки задела его мысль).       – Как думаешь, – спустя недолгое молчание заговорил он, – чего добивается Инкубосс?       На некогда смеющемся лице отразилась глубокая задумчивость, и оно как будто повзрослело лет на десять. Одной этой интонации, самоуверенной, с призвуком азарта, хватило, чтобы понять, зачем этот юноша встретился со мной. И я понял.       – Рома, – непривычно обратился к нему по имени, он быстро на меня глянул всё с тем же выражением, – надеюсь, ты не собираешься разгадывать загадки этого демона? Одно дело писать детективы – совсем другое в них участвовать.       – Согласен, будет сложно. – В его глазах блеснула решимость. – Но нас двое.       – Двое!? Ты у меня даже не спросил!       – А нужно было?       И сколько наивности в этих словах. Он даже не сомневается в моей поддержке! И это-то после его монолога о сложности доверия! Мой возглас он как будто проигнорировал, лишь неуверенным движением поворошил свои тёмные и без того взлохмачено-кудрявые волосы.       Скоро мы завернули к какой-то закусочной с заманчивым названием «Чаеварня». Лишних денег у меня с собой не было, а следовательно, желания туда идти тоже, но моего попутчика это нисколько не волновало.       – Эй! Подожди, у меня были другие планы!..       – Да брось, Кирилл, впервые встретились вживую, а тебе даже часочка жаль! Всё в порядке. Мы просто выпьем по чашке кофе, повспоминаем былое, поговорим. – Не обращая внимания на мой протест, миролюбиво пролепетал он и буквально протолкнул меня в двери закусочной. Над дверью приветственно зазвенел колокольчик.

***

      Мы оказались в одной из тех небольших закусочных, которые строят рядом с центром города. Здесь было тепло, в воздухе витал запах изюма, сгущёнки и заварных пирожных. У витрины хлопотали продавщицы в зелёных фартучках и косынках, у барной стойки стоял бариста и о чём-то спорил с мужчиной в костюме.       Приятные ароматы выпечки напомнили мне о том, что я после кошмара отказался завтракать и за всеми этими тревогами забыл взять с собой деньги. Я старался не смотреть на еду вообще и упорно пресекал урчание желудка. Ненавижу такие ситуации. Я не сразу заметил на себе внимательный взгляд Продавца сов.       – Извини, что всё так сумбурно вышло. Ты ведь не знал, что сегодня задержишься после пар.       И он заказал две чашки кофе, едва добившись от меня внятного ответа, а в придачу к ним: пирожные, вафли, блинчики, – словом, столько всего, будто нас тут не двое, а дюжина.       – Ну и зачем столько?       – Ну и зачем ты не успокоишься? – весело отвечал вопросом на вопрос мой собеседник, затем нервным движением обратился к своим наручным часам.       – Зачем мы здесь? Если тебе нужно куда-то идти, не проще ли было быстро переговорить на улице и разойтись.       – Кирилл. – Рома серьёзно посмотрел на меня. – Из нас здесь куда-то торопишься только ты. Впрочем, странно, ведь тебе торопиться некуда.       – У меня есть и другие дела!       – Контрольных в ближайшее время у тебя не предвидится. Задания у тебя все сданы вовремя. Завтра мартовские праздники, учёба отменена. С продой у тебя никаких проблем нет, а к семье ты, в силу характера, на три дня не поедешь…       – Переводы, – перебил я его. – Мне нужно перевести кое-что.       Рома устало вздохнул и взял в руки какое-то шоколадное лакомство, ненароком взглянув на часы.       – Ты собрал так много информации обо мне. Я бы даже сказал слишком много… – Я взял пластиковый стакан с ароматным кофе. Стакан был горячим, но что-то настолько же горячее было у меня в уме. Неожиданно прямо я посмотрел в глаза собеседника и жадно спросил: – Можешь ли ты так же легко найти что-то по Инкубоссу? Ты же, кажется, собирался раскрыть его тайны?       – Фобион, а ты сомневаешься?       Как оказалось, Продавец сов долгое время изучает его, правда, не распространяя информацию, как многие из его фанатов. Он успел выяснить, что некоторые места, которые описывал Инкубосс, совпадают с местами нашего города. Соотношение улиц, намёки на названия, даты и погода, которая была в описываемые дни. Натыкаясь на такие схожести, Рома с его аналитическим складом ума, не мог обойти это стороной. Он был уверен, что Инкубосс – местный фикрайтер, а это могло значить одно: его можно вычислить.       – Понимаешь, Кир, это как убийство в закрытой комнате. Как у Гастона Леру в «Тайне жёлтой комнаты»!       – О чём ты? И, будь добр, не сокращай моё имя.       – Я имею в виду не конкретно убийство, ну не маньяк же он в самом деле. Хотя кто знает, что у вас в голове, авторы ужасов… – Он ехидно протянул последнее слово.       Я задохнулся от удивления. Так он меня подозревает? Неужели он действительно думает, что я и Инкубосс – одно лицо. Рома, разглядывая стол, как ни в чём ни бывало, продолжал:       – Видишь ли, я бы хотел вычислить этого демона и понять его мотивы. Логично же в первую очередь предположить, что им может быть любой человек, склонный писать… ужасы.       – Не для это ли меня нашёл? – довольно резко спросил я.       – С полуслова! – просиял Рома и зажмурился. Моя рука сама собой сдавила пластмассовый стакан с горячим кофе, и тот брызнул во все стороны.       – Ой-ой-ой! Так я могу подумать, что ты тот самый убийца Инкубосс… Шучууу! – тут же миролюбиво добавил Продавец сов и с волнением посмотрел на часы.       – Знаешь, а я могу подумать, что единственный автор-убийца тут – ты. В «Тетради смерти» Лайт тоже так на часы поглядывал, ожидая, когда для его собеседницы пробьёт смертный час и она по его указке наложит на себя руки.       Рома прыснул от смеха.       – Нашёл с кем сравнивать! И вообще ты в корне неправ. Я детектив. А ты отныне – доверенное лицо и правая рука детектива, так что смотри и помалкивай. Они скоро придут.       – Кто?       Ответа не последовало. Тогда я вернулся к прошлой теме и предложил Роме обратиться в полицию, пока не случилось каких-нибудь неприятностей. Меня почему-то тяготило чувство тревоги. То, как себя преподносит демон, каким вниманием его окружили читатели, с какой жестокостью он пишет, – всё это, вкупе с его странностями, могло привести к настоящему насилию. Не хотелось бы этого допустить. Пока читатели подкармливают и лелеют его тщеславие (в котором он упрекал ту маленькую фикрайтерку), из него может вырасти настоящий маньяк, и тогда нам всем придётся несладко. Продавец сов активно поддержал мои рассуждения, но заметил мне, что идти в полицию сейчас глупо и беспочвенно. На них посмотрят, как на неразумных детишек, – только и всего.       Меня это не убедило. Сравнение мест нашего города с локациями кровавых оринжей Инкубосса всё никак не выходили у меня из головы.       – Одно из таких мест кстати – «Чаеварня», – выслушав мои опасения, заметил Рома и отхлебнул кофе. Затем усмехнулся моей реакции, быстро защёлкал по телефону и поднёс к моим глазам скриншот с Книги Фанфиков. И судя по всему, это отрывок из работы демона.       “Хозяин заведения подпирал широким плечом шкаф из какого-то серого обшарпанного дерева. За стеклянными дверями виднелось гигантское блюдо, сделанное под позолоту и расписанное так изящно и хорошо, что это придавало даже такому исхудалому шкафу особый шарм. Колокольчик над дверью оповестил о приходе гостьи. Пшеничные толстые косы Марики заблестели под красными-огненными люстрами, напоминающими маки, а белое платье приняло оттенок летней зари.       Спасаясь от всеобщего внимания, девушка потупила взгляд и робко спросила:       – Можно мне чашечку чая со смородиной? Мне говорили, что вы его готовите по особому способу. Буду очень признательна!       Вилёрф сидел у дальнего окна – это было единственное окно со шторой; штора была тёмной, бардовой, не пропускающей ни свет от окна, ни искусственное освещение из кофейни. Он кинул на вечернюю посетительницу любопытный взгляд из-под своего капюшона.       Тем временем хозяин польщённо улыбнулся. Официантки засуетились и пригласили присесть госпожу за любой понравившийся столик, пока для неё будет готовиться чай. Марика огляделась. Кофейня была небольшой и все столы размещались по кругу, оставляя посредине наиболее освещённое место без столика. Марика, поддаваясь странному чувству, какому-то пожелтевшему детскому воспоминанию, взяла стул и механически зашагала к светлому кругу. Удар! Стул громко опустился высокой спинкой к двери, «лицом» к барной стойке, заняв место в самом центре зала. В кофейне воцарилась тишина. Голоса замерли. Постукивая каблуками, Марика с шумом подняла подол платья и присела.       Свет от огромной люстры осветил золото её волос, глаза её заблестели, неотличимые от драгоценных сапфиров.       – Это она, – прошептал Вилёрф, жадно допил из своей фляги и, утерев усы, поднялся со своего места. Вот она, его долгожданная госпожа, которая, согласно пророчеству, спасёт их. Нужно было сейчас же передать письмо, пока враги не прознали, что дочь Белых Пешек, последнее дитя престола, здесь”.       Мой взгляд пробежался по «Чаеварне»: тот же серый шкаф с жёлтым расписным блюдом, так же равномерно расставленные столы, тёмная штора у столика в углу, над пустующим местом в центре горит большая жёлтая люстра. Я задрал голову и смог поближе рассмотреть висевшую над нами тройку светящихся маков. Красно-оранжевые лепестки светильников так и просились упасть в наши кружки с кофе.       Осознание накрывало меня с головой.       – Это, – я указал на открытый текст, – тем более повод для беспокойства! Нам необходимо обратиться в поли…       – Бесполезно, – с зеванием потянулся Рома. – У меня в семье одни полицейские, я им рассказал обо всём и даже показал Книгу Фанфиков, отец только упрекнул, мол, “голову забиваю всякой дрянью, сбиваю со следа матёрых волков”, и что “пора заканчивать просиживать за компьютером штаны” и так далее, и тому подобное. – Рома вздохнул. – Не может смириться, что я выбрал математику вместо юриспруденции. В глазах семьи я – крыса, предатель, белогвардеец.       – А в самом деле, почему не на юриста? – удивился я. – Мне кажется, для автора детективного жанра эта самая подходящая сфера? У тебя бы от идей не было отбоя.       – Может быть.       – И всё-таки почему?       Рома досадливо поджал губы и схватил белую бумажную салфетку из стопки стоящих перед ним. Со стороны могло показаться, что он на что-то решается, салфетка мялась под его пальцами от напряжения. Таким же напряжённым тоном он заявил:       – Скучно.       Видя его нежелание говорить правду, я ещё сильнее захотел её узнать. Ведь ладно бы русский язык, ладно бы литература, ладно бы переводчиком как я, в театр, в кинематограф, или ещё в какую-то сферу искусства. Но математика... Она как будто не скучная?       Рома собирался что-то сказать, салфетка к тому времени в его руках превратилась в изящную птичку-оригами, наконец, он проронил что-то похожее на: “От того, насколько правильно ставишь вопрос, зависит точность ответа…”, однако новый вопрос я задать не успел.       Заиграла мелодия из «Гарри Поттера». Продавец сов стушевался и отошёл к двери, чтобы ответить на звонок; я не мог услышать, с кем и о чём он разговаривает. Единственное, что мне оставалось – гордый белый журавлик, который десять минут назад и не представлял, что вот-вот из обычной салфетки превратится в миниатюрную птицу. А теперь не представляет, что скоро его выбросят вместе с прочими объедками в мусорный бак. Я поглядывал на нового знакомого и чувствовал себя вроде этого журавлика. Почему? Я объяснить не смогу. Просто чувствовал.       Разговор был недолгим, и очень скоро мой провожатый вернулся. Я так и не смог добиться ни ответа, кто ему звонил, ни объяснения, почему я не могу уйти, ведь мы уже, кажется, переговорили обо всём. Рома решил помолчать. С одной стороны, я с самого начала мечтал, чтобы он оставил меня в покое, но сейчас чаша вопросов перевешивала мою обычную отчуждённость, раздражала. Очень многое хотелось прояснить, но человек, сидящий напротив, отвечал с большой неохотой.       Звон колокольчиков над дверями привлёк моё внимание. Коричневая шляпа и длинное пальто с огромными металлическими пуговицами, аккуратно повязанный шарф приятного цвета. Вошедший ненадолго остановился и осмотрел закусочную, его взгляд остановился на нашем столике, и мы посмотрели друг на друга. Какое-то время он хмурился, силясь что-то понять, косил глаз то на меня, то на Рому. Мне это совершенно не понравилось. Что ему от нас надо?       Сняв шляпу и расстёгивая попутно пальто, он направился к нам.       – Доброго здоровья, Рома! – вежливо протянул ему руку человек в пальто и чуть сощурился, как это бывает, когда смотрят на солнце.       – Здравствуйте, Михаил Семёныч! – дружески кивнул Рома и с виноватой улыбкой показал на руки, испачканные в шоколаде.       Михаил Семёнович посмеялся. Он присел за место рядом со мной (столик был шестиместным) и стал заинтересованно на меня посматривать. Единственным моим желанием было отсесть подальше от этого человека. Его лицо, угловатое, с вытянутым носом и покосевшим глазом, как вблизи стало заметно, внушало не больше доверия, чем ребяческая мордашка Ромы.       – Признаю, Продавец сов мне рассказывал, что нашёл и других фикрайтеров нашего города, но, видимо, мы незнакомы, – поправил свой воротник Михаил.       – Моё знакомство с Продавцом сов – слишком удивительное совпадение. И такое совпадение бывает лишь раз в жизни. Так что да, скорее, незнакомы.       Продавец сов слегка смутился и даже как будто обиделся, что заслуги его поисков так обесценили.       – А я уверен, что вы знакомы! – сдавленно сказал он.       Меня охватило волнение, я надеялся, что это не кто-то из наших общих знакомых, которые наше общение… немного неправильно истолковывают, благодаря кое-кому.       – Дорогой мой друг, – прервал молчание незнакомец, – если ты заставишь меня играть в «Угадай профиль», как это было в нашу первую встречу, клянусь, я смертельно обижусь.       Я недовольно посмотрел на Рому. Он мог пойти на такое? Ладно ещё с одногодками, но Михаил, кажется, на десять лет старше и должен вызывать у него хоть каплю уважения. Со мной он не церемонился, сказал в лоб, так ещё и получил в ответ кипу недоверия.       Чтобы растянуть ожидание, Рома заказал очередную чашку кофе, но уже для своего знакомого. Затем вернул лицу беспечную весёлость и с гордостью нас представил.       – КНИГОЖИТЕЛЬ?       – ФОБИОН?       Меня эта встреча обрадовала куда больше первой. Я выразил искреннюю радость и протянул руку своему старому другу, вспоминая, с каким уважением относился к нему на Книге, вспоминая то, как бывало приятно поболтать вечерком за чаем. Но не прошло и пяти минут нашего общения, как я услышал огорчённое: “А мне даже элементарного «Приятно познакомиться!» не сказал. Так вдобавок избегал упоминаний о нашем фикбучном общении”.       Я не знал, что на это ответить. И я не хотел об этом думать, поэтому сделал вид, что не заметил упрёка.       Мы договорились, что я буду обращаться к нему на ты или называть «Книжником», также как в интернете.       – Фобио… или к тебе лучше Кирилл?       – Можно и так, и так. Только пожалуйста не сокращай до «Кир». – Михаил посмотрел на меня вопросительно. – «Кир» у меня прочно ассоциируется со словом «Кирка». Влияние на детскую психику популярного в 2014-ом Майнкрафта.       – Эхехе! Так ты был заядлым игроманом?       – Возможно. Со временем я всё больше стал смотреть летсплеи, а потом играть и вовсе забросил. А ты во что-то играешь?       – Да, бывает играю в бродилку-другую… – Он замолчал и посмотрел на Рому, разговорившегося с молодой женщиной у стойки. Она с радостью отвечала ему что-то и часто улыбалась. – Фобио, скажу по секрету, у Ромы очень мало друзей. Хотя он на первый взгляд кажется гением общения, на деле это совсем не так.       Я удивлённо посмотрел на Книжника, потом снова на оживлённо болтающего паренька. В то, что он говорил, было слишком сложно поверить. В общении Продавец сов всегда был очень свободен и с лёгкостью поддерживал любую беседу: так было и в интернете, и в реальности, что мне довелось наблюдать на протяжении этих полутора часов знакомства и что я продолжаю наблюдать сейчас.       – Продавец сов частенько обращался ко мне с этой проблемой. Я имею в виду в личных сообщениях. Не знаю правда, как сейчас, но года три назад это было нашей обычной темой разговора.       – Выходит, ты работаешь психологом? – заинтересовался я.       – Нет, – ответил Михаил, – но очень много наблюдаю. Можно сказать, исследую людей.       – Я, кажется, понимаю, к чему ты клонишь. Но мы с ним слишком разные, и у меня голова начинает болеть от его болтовни. Так что я, увы, ничем не могу помочь.       Я не заметил, как осушил весь стаканчик кофе. Не заметил его вкуса. Подняв глаза на Михаила, в порыве искренности я сознался:       – Я бы с удовольствием заперся в своей квартире и не выходил целый год. Я не могу поддержать себя! А ты говоришь о том, чтобы спасти своей дружбой кого-то другого! Общение мне в тягость. Я задыхаюсь от общения, задыхаюсь от общества. Я хочу быть один.       – Фобио… Так нельзя. Желание прятаться от мира в четырёх стенах – это ошибка. Чем больше времени ты проводишь в одиночестве, тем больше увязаешь в своём внутреннем мире. Куда печальнее, что твои фанфики если раньше были просто триллерами с элементами авантюр, романтики и ужасов, то теперь, прости конечно, – какой-то беспросветный пессимистичный дарк.       – Пессимистичный дарк! – воскликнул я, из-за чего привлёк всеобщее внимание. Почувствовав, как досада обожгла лицо, я негодующе возразил, уже тише, что это профессиональный рост и с моим психологическим состоянием никак не связано.       – Михаил Семёнович, ну что же вы! – самодовольно сказал возвращающийся со стаканчиками кофе Рома. – Не прошло и часа знакомства, а вы уже вывели нашего клиента из себя. Нехорошо.       – Ты меня вывел из себя, не успели мы заговорить, – хмуро намекнул я на звонки, о которых, судя по выражению лица, он успел забыть.       Книгожитель развеселился и пожелал узнать всё в подробностях, а я, наслаждаясь молчаливым поражением своего оппонента, описал этот случай во всех красках, где-то даже приукрашая субъективными размышлениями и страхами.       Меня оборвал новый звон колокольчиков – и я увидел… её. Все слова, вертевшиеся у меня на языке, пропали. Это был ангел. Светлые волосы, как снегопад, струились по воздуху, широкая тёмная юбка была спящим небом для её беленькой курточки со свободными рукавами. Её светлая кожа отливала лунным блеском, а ресницы тревожно трепетали. Я встал с места, повинуясь какому-то внутреннему зову, точно волк, влекомый диском луны. Я хотел протянуть к ней руку, узнать, откуда она, с какой планеты или далёкой страны, предложить ей свою помощь. Да я бы и умереть за неё согласился, если бы это сделало её счастливой… Но едва опомнился, сел обратно. С какой-то обречённостью я смотрел, как Рома направляется к девушке. Похоже, она в числе приглашённых. Но тут до меня дошло: это божество ещё и фикрайтер!       – Фобио, ты так неприлично её разглядываешь. Хотя бы рот закрой, – склонившись ко мне, насмешливо посоветовал Книжник. – Честное слово, как будто девушек никогда не видел!       – Таких – никогда, – прошептал я.       Так. Нужно собраться! Не могу же я в самом деле так просто влюбиться в какую-то фикрайтерку… в такую милую фикрайтерку, которая живёт в том же городе, что и я, которая также связана путами коварных муз, которые внушают нам идти на фикбук и отдаваться волне творчества. И мы бок о бок отдаёмся с ней этой волне, не жалея слов, пренебрегая снами!..       – Фобио…       – Фобион…       – Кирилл…       – Кирка!       – Что?       Я недовольно посмотрел на Михаила, вырвавшего меня из моих карамельных грёз. Строго сказав мне: «Приди в себя!», он указал на две фигуры: Рома и мой ангел. Я решил для себя, что буду её так называть хотя бы мысленно, а Рому тогда логично занести в разряд демонов, там как раз уже первое место почётно занимает Инкубосс. Так что Книжник, не беспокойся, одиноко твоему Продавцу не будет.       Они остановились недалеко от нас, и мы смогли услышать их разговор. Рома, похоже, ни разу не встречавший её в жизни, затормозил и неловко остановился в проходе.       – Искра-молния, – прыснул Михаил.       – В этом и правда есть что-то поэтичное, – признался я, наблюдая за ними. – Но первое впечатление он загубил. Даже мне представился более феерично.       – Ну это совсем разные вещи.       – Я бы не сказал, – пожал я плечами.       Рома настолько потерялся, что в конце концов покраснел. Он предположил, что это «Поющая в полнолуние», но ошибся. Девушка серебристым голосом сказала: “Вы меня с кем-то путаете” и нетерпеливо посмотрела в экранчик своего белого телефона. К тому моменту, Продавец сов пришёл в себя и самым наглым образом забрал телефон из рук девушки. С нашего расстояния можно было заметить: он как бы случайно коснулся её руки и совершенно же случайно дотронулся до снега волос. И мы с Книжником заметили.       – Нахал! Жалкая бактерия! Отдай мой телефон! – тем временем кидалась дама разъярённой гарпией на нашего предводителя.       – Он тебе так дорог? Там ведь все черновики к многочисленным гетным макси по аниме, пароли, косплей-фотографии...       – Откуда?.. – Девушка задрожала от обиды и стыда. В лицо ей бросилась краска.       – Заранее навёл справки. Я из семьи полицейских. Держи, – и также беспардонно взял её руку, сжатую в кулак, разомкнул его и вложил телефон. Она его чуть не уронила. Книгожитель наклонился и прошептал: “Что ты там говорил насчёт первого впечатления?”, а я не мог оторвать от них заворожённого взгляда. Горло чем-то неприятно сдавило. Обидой?       – Фобион, Книгожитель! – обратился к нам Продавец сов, которого мне больше обычного захотелось убить. – Позвольте вам представить ещё одного местного фикрайтера. Эта милейшая госпожа – Богиня Яблок! Несравненный автор флаффных и юмористических фанфиков, пишет гет по аниме и имеет свой фан-клуб и творческую группу в ВК.       – Нет-нет! Ты чего преувеличиваешь! – Она посмотрела на нас всех в полной растерянности и почти прошептала, но так что каждый услышал. – Можно обращаться ко мне по имени. Меня зовут Лера. Спасибо за то, что приняли меня в свой круг.       Когда мы встретились с ней глазами, её лицо показалось мне вблизи отдалённо знакомым. Эти черты мягкости в короткой улыбке, безукоризненный разрез глаз и узкие штрихи бровей, чуть вытянутый подбородок оттенял её хрупкий облик и добавлял лицу печать упрямства…       – Мы знакомы?       Чёрт! Что я несу? Зачем я с ней заговорил, да ещё и таким холодным равнодушным голосом! И при всех. Голос прозвучал как-то неприятно, она, наверняка, подумает, что я её презираю!       – Нет. Но я рада, что в этом городке столько фикрайтеров. Я рада познакомиться с каждым из вас. – Какой у неё всё-таки нежный голос…       Но познакомиться толком мы не успели: почти сразу, как Богиня Яблок и Продавец сов подошли к столу, дверь с шумом открылась.       В неё влетела девушка с выкрашенными в ядовито-сиреневый волосами, к капюшону у неё были пришиты кошачьи ушки, а сумка пестрела от декоративных цветов, украшений, нашивок с супергероями из вселенной «Марвел», значками и красивыми пуговицами. Её сиреневые губы изогнулись в лукавой улыбке, стоило зорким чуть раскосым глазкам зацепиться за нашу разношёрстую компанию. Она остановилась у нашего столика и повернула к нам телефон с открытой перепиской.       – Роман, Продавец сов. Это кто-то из вас?       – Да. Это я, – задумчиво отозвался Рома, силясь вспомнить, кто она.       – Мурлиан! – с готовностью отрезала она, будто куда-то спешила, по крайней мере её оглядывания и шум дыхания после быстрого шага создавали такое впечатление. Наконец, она присела рядом с Лерой и расстегнула куртку. Под ней оказалась коричнево-бежевая толстовка с фикбуковскими котятами – явно выполненный на заказ фанарт. – Фу, как тут жарко. Это кофе? – спросила она у меня и, не дожидаясь ответа, забрала помятый стаканчик, что стоял передо мной. – Спасибо, деньги верну.       – Эля... Эляша, – представил её Рома. – Полное имя Эвелин. Пишет фанфики по… мм, вроде по аниме-фэндомам. Или по дорамам…       – Я не смотрю дорамы, – холодно отрезала Мурлиан. – Как и аниме.       Настала неловкая пауза. Рома, почувствовав на себе выжидающие взгляды, а в особенности взгляд Богини Яблок, до невероятного смутился. Похоже, подноготную новой гостьи он толком не успел изучить. Поняв это, она заговорила сама:       – Кажется, у меня на профиле был один гетный мини… Уже не помню. Ещё слэшный фик по «Майору Грому». Ах, нет, вру: я его убрала в черновики. Из-за учёбы нет сил что-то писать, поэтому я фиксирую свои многочисленные идеи в черновиках. А в свободное время читаю фанфики других авторов. – Она задумчиво свела брови, точно что-то вспоминая, сжала губы, надула щёки и вдруг спохватилась. – Был, кажется, один чудесный сборничек с яойными макси. Он открытый и его можно почитать, если хотите. Но моя бесконечная любовь – вселенная «Марвел», Майор Гром – в самом моём сердечке. Могу помочь во вселенных с актёрами или историческим деятелями. И да. Если можно так говорить, я – ходячая энциклопедия мемов. Если будут какие-то вопросы вы теперь знаете, к кому обращаться! Говоря о направленностях, – перечисляла она, – в основном читаю яой, но ничего не имею против гета или фемслэша, если они хорошо прописаны. Вот и вся Краткая Биография Меня.       Я потянулся отхлебнуть кофе, но стаканчик оказался пустым. Мне всё меньше хотелось оставаться в этом обществе, а теперь ещё в обществе без кофе, которым можно было бы запить всё только что услышанное. Мне всегда было не по себе от людей, которые шипперят актёров или прочих людей, существующих в реальности. В полном смятении я взглянул на Продавца сов: в его лице произошла перемена – от оптимистичного радушия до выражения крайней растерянности. Его улыбка таяла прямо на глазах, превращаясь в сомнительную полоску из плотно сжатых губ. Похоже, для него такое знакомство было не меньшим сюрпризом.       – Какие у тебя интересные увлечения, Мурлиан! – с наигранной весёлостью воскликнул Рома. – Как жаль, что на фикбуке мы не сталкивались…       – Подожди. Ты у меня в «избранных авторах», – с удивлением посмотрела на него Эляша.       Я прикрылся рукой, не в силах больше сдерживать смех. Похоже, не так уж и долго подготавливался к этому собранию наш предводитель, если не узнал в одной из гостий – свою читательницу.       – Кирилл, хорош смеяться! – цокнул на меня Продавец сов. – Я и так пытаюсь уладить ситуацию. С твоей стороны – это полное издевательство.       Мурлиан со стаканчиком кофе в руке, – теперь я вспомнил, почему мой стаканчик пустой, – оглядела всех собравшихся:       – Роман, ты забыл мне представить остальных. Желательно, с небольшой характеристикой по каждому.       Продавец сов представлял всех с особой осторожностью. Начал он с Книгожителя, который приветливо кивнул, затем перешёл к Богине Яблок, – та добродушно склонила голову, пропев несколько вежливых слов своим ангельским голосом, – и когда очередь дошла до сидящего поодаль меня… На самом деле я боялся, чтобы он не наговорил лишнего. Не знаю, что на него подействовало больше, – страх перед Эвелин, внимание Леры или выступление с речью вживую, а не за интернет-маской, – но его отзыв обо мне был куда скромнее обычного.       – Подожди, – с серьёзным видом прервала его Мурлиан и бросила на меня изучающий взгляд. – Я знаю Фобиона. Он также у меня в «избранных». Я точно помню, как читала его “За поворотом «А»”, историю о героях, которые дали клятву встретится через четыре года осенью. Там ещё девушке помогал дух дриады…       – Даа, – сказал я, и в моей памяти медленно всплывало её имя. – У тебя на аватаре была девушка с белыми хвостиками и ушками.       – Это были тоненькие косички. Но да. Это была я. Рада, что хоть кто-то обо мне помнит! – улыбнулась она мне и с недовольством покосилась на Рому. Потом её будто осенила какая-то мысль, у неё заблестели глаза и расцвела улыбочка. – Продавец сов и Фобион… у меня к вам жизненно важный вопрос!       – Мурлиан! – остановил её Рома, успев пожалеть о том, что пригласил её. – Скоро должны прийти остальные. Вопросы задашь позже, мы не убежим, – и тихо пробормотал, – наверное.       – Хорошо, – удовлетворённая ответом, кивнула она. Затем безмятежно потянулась и скучающим тоном пустилась объяснения: – Просто нужно прояснить, Продавец сов, твоё идолопоклонничество Фобиону и твоё, Фобион, чрезмерное равнодушие к Продавцу сов. Меня это всегда так возмущало! Но я грела надежду, что это просто манера поведения. Но как хорошо, что теперь мы все встретились вживую! Спросить об этом в лс я не могла. Понимаете, это было бы странно. Но судьба свела нас…       Это послужило началом громкой перепалки. Никогда бы не подумал, что однажды буду разделять мнение Продавца сов. Это было наглостью! Сыпать такими догадками и намёками, ещё и в присутствии… в присутствии Леры! Милой и добропорядочной флаффной гетщицы. Да и Книгожитель, я думаю, не особо одобряет эту черту современного фикрайтерства. Наши возмущённые возгласы перекрыли череду невинно-любопытных вопросов фикрайтерки, для которой мы, похоже, стали объектом интереса и вдохновения (насчёт последнего, я очень надеюсь, что нет!).       Кажется, этот конфликт обещал быть долгим, но, к счастью, погас ещё в самом начале.       Дверь отворилась, и в здание зашли хмурая девушка в красном и высокий юноша в синем. Они зашли в «Чаеварню» почти одновременно, юноша вежливо придержал дверь перед своей спутницей.       – Ты как будто меня преследуешь? – не выдержала девушка и с самым надменным видом освободила руки от перчаток.       – Я никого не преследую. У меня здесь назначена встреча.       – Какое совпадение! – с неприязнью фыркнула та в ответ.       Рома, утомлённый сборами, на этот раз просто разослал им сообщения и подозвал их рукой, указывая на наш столик.       Представление было не менее приветливым, чем первые, хотя Продавец сов выглядел очень изнурённым.       – Валентин. Известен на Книге Фанфиков как «Козырный Валет». Пишет исключительно ориджиналы, исключительно пародию и исключительно сатиру на современное общество.       – Могу добавить про себя: исключительный фанат Виктора Цоя, Наутилуса Пампилуса, «Короля и шута», «Сектора газа»…       – Linkin Park? – предположила Эляша.       – В какой-то степени, – покивал Валентин и естественным движением водрузил пальцы на подбородок. – Видишь ли, я в принципе люблю атмосферу старых песен, старых фильмов и прочую петрушку. Ну?.. Семидесятые-девяностые – точно, – утвердительно поведя головой, заверил он с чуть прикрытыми глазами.       Так как стульев не хватало, Валентин уступил место своей спутнице и облокотился на стенку рядом с нашим столиком. Он влился в нашу компанию легко, так, будто знал каждого из нас со школьной скамьи. Желтоватые, цвета сливочного масла волосы были забраны за ухо длинной чёлкой и на одну сторону, из них выглядывали такие же желтоватые брови. Глаза, тёмные и узкие, то и дело возвращались к девушке, с которой Валентин зашёл «Чаеварню». Интересно, они знакомы?       – Мы ехали в одном автобусе, – было мне ответом. – Если это можно расценивать, как знакомство, то между собой мы познакомились раньше, чем с вами.       Девушка на эти слова с сердитым видом смахнула упавшую на глаза прядку волос, педантично собранных сзади большой заколкой. С гордым видом она отвернулась от Валентина. Рома, дождавшись момента, представил и её.       – Анастасия. Выкладывает на фикбуке стихи под псевдонимом «Поющая в полнолуние». Это и стихи-ориджиналы, и стихи по разным фэндомам. На фикбук она пришла недавно, всего два года назад.       – Полтора, – поправила Анастасия.       Когда были заказаны очередные стаканчики с кофе, и мне уже искренне было жаль бюджет Продавца сов (надо будет обязательно вернуть свою часть)… Когда мы все: Поющая в полнолуние, Козырный Валет, Мурлиан, Богиня Яблок, Книгожитель, Продавец сов и Фобион, – мы все, семеро фикрайтеров, – были достойно друг другу представлены… Когда между нами воцарилась атмосфера взаимопонимания и творческого огня… Когда Продавец сов встал и сосредоточенно оглядел нас…       Мы услышали эти слова. Слова, с которых началось всё:       – Вы, наверное, уже начали задаваться вопросом, зачем я вас всех нашёл и собрал здесь? Честно, это было невероятно долго и тяжело. И рискованно. Несколько раз у меня опускались руки и хотелось всё бросить, но это неважно. Сейчас, когда вы все здесь, я могу ответить на ваш негласный вопрос.       Он выдержал паузу, набрал побольше воздуха и произнёс:       – Мы здесь для расследования по делу Инкубосса. Велика вероятность, что он ходит по этим улицам и дышит с нами одним воздухом…
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.