Дело выбора

Проснулась Мариэль так же резко и неожиданно, как и заснула. Хотя то, что произошло прошедшей ночью, едва ли можно было назвать сном. Никаких сновидений бретонка не видела, она даже не сразу поняла, что её сознание было отключено на протяжении долгих часов. Ощущение было такое, словно ей пришлось пролежать неподвижно несколько десятков лет, и хоть это было далеко не так, несколько минут ничего не могло убедить Мариэль в обратном. Тяжело дыша, блондинка жадным растерянным взглядом осматривала пространство, в котором она находилась, пытаясь понять, что же все-таки с ней произошло. Трудно было сказать в какое именно время суток она проснулась, так как все окна были плотно задернуты плотными бархатными шторами. Но, на удивление, именно эти шторы позволили девушке вспомнить эпизод, связанный с её ночным визитом в покои Силиуса. Единственной вещью, которая безукоризненно указывала на то, что она все еще находилась в личных покоях посла императора в Синем дворце был брошенный на спинку стула черный сюртук, который, без сомнений, принадлежал имперцу… а так же её собственное платье, валявшееся мятой кучей на полу неподалеку от кровати. Саму себя бретонка обнаружила полностью обнаженной на этой самой кровати. От холода её спасала лишь белоснежная шелковая простыня, в которую и поспешила чуть ли не по уши закутаться шокированная волшебница. Голова её все еще кружилась, а тело ныло от боли. Осмотрев себя, Мариэль заметила у себя несколько синяков на руках и в области бедер. И хоть бретонка совершенно не помнила того, что с ней произошло прошедшей ночью, что-то ей отчетливо подсказывало, что синяки на её теле появились не из-за того, что она не вписалась в двери или случайно промахнулась, падая на кровать. Да и на кровать-то она, собственно не падала, Мариэль вспомнила, что очутилась там она стараниями господина посла, и поскольку он был единственной живой душой, которая могла хоть как-то прояснить ситуацию, первым делом девушка приняла для себя решение разыскать имперца. Бесшумно соскользнув с постели, бретонка потянулась за своим платьем. Больше всего сейчас ей хотелось как можно быстрее привести себя в порядок и, стараясь не растерять оставшегося чувства собственного достоинства, разыскать Силиуса, дабы тот соизволил поделиться с ней хоть какими-то подробностями прошедшей ночи и, наконец, выполнить свое обещание. Но на первом же этапе блондинку ждало большое разочарование. Её некогда новое и весьма дорогостоящее платье оказалось порванным настолько сильно, что больше для носки оно попросту не надлежало. Внимательно рассмотрев разошедшиеся швы, волшебница невольно вздрогнула, понимая, что некто прилагал немало усилий, раздирая сильными руками хрупкую ткань так, словно она была жертвой в лапах хищника. С каждой новой минутой ситуация нравилась бретонке все меньше и меньше, и чем больше она приходила в себя, осваиваясь в едва знакомой обстановке, тем больше она осознавала, что случилось нечто непоправимое. Лишь робкая надежда на то, что ей, возможно, все-таки удалось выполнить свое задание, не позволяла Мариэль окончательно впасть в бешенство, меланхолию или очередное беспамятство. Поборов в себе, наконец, внезапно возникшее чувство досады и отвращения, волшебница бросила неуверенный взгляд на спинку рядом стоящего стула. Её мало прельщала перспектива разгуливать по Синему дворцу обнаженной, поэтому, решившись на крайние меры в данной ситуации, девушка потянулась к единственному элементу одежды в комнате, в который она могла все-таки облачиться. Умывшись прохладной водой (которая, благо, нашлась в одном из кувшинов), Мариэль освежила своё лицо и мысли. Спутанные за ночь волосы бретонка поспешила заплести в некое подобие косы. Конечно, чувство собственного достоинства вернуть девушке не удалось, но и от элементарных правил гигиены она отказываться не была намерена, поэтому в действие пускались все подручные средства. Приоткрыв дверь, ведущую, как могла догадываться Мариэль, в гостиную комнату, бретонка замерла на месте, пытаясь по звукам понять, находился ли где-то в округе посол императора. Но в комнате было тихо. Слишком тихо. Раздражительно тихо. Тихо настолько, что, утратив терпение, волшебница решилась разведать самостоятельно обстановку, в очередной раз понимая, что шпион из неё откровенно никудышный. Да и смысла шпионить уже, собственно говоря, не было. Блондинка действовала исключительно инстинктивно…и только даэдра – и то те, кто принадлежал к женскому полу, могли понять природу этого инстинктивного импульса. К своему огорчению, волшебнице не удалось обнаружить Силиуса на месте. Более того, идеальный порядок, царивший в комнате, указывал на то, что имперца здесь не только нет, но и не было никогда, словно его присутствие в прошлую ночь было лишь искусной иллюзией. Мариэль бы, наверное, уже была готова признать себя полностью свихнувшейся, если бы не заметила на письменном столе аккуратно сложенную стопку бумаг и несколько вскрытых писем, которые явно принадлежали господину послу. Судя по содержанию, бумаги эти были очень важными, хоть и не до конца понятными бретонке, следовательно – оставить их или даже забыть Силиус явно не мог, в противном же случае он бы оказался просто плохим и абсолютно некомпетентным послом. Поэтому девушке не оставалось ничего другого, кроме как ожидать имперца в его же покоях, пытаясь при этом не дать себя обнаружить третьим лицам. К счастью, Силиус не заставил себя долго ждать. Он появился в комнате бесшумно, ступая по мягкому ковру с заметной осторожностью. Почувствовав чье-то присутствие у себя за спиной, волшебница резко развернулась. Имперец тут же застыл на месте, хоть ему и оставалось проделать всего несколько шагов, чтобы иметь возможность коснуться Мариэль рукой. - Наконец-то! – на выдохе промолвила блондинка, чувствуя в его присутствии себя до ужаса неловко. Хотя как еще можно себя чувствовать, находясь в обществе малознакомого мужчины полураздетой? Силиус, пытаясь подавить вырывающийся смешок, жадно пожирал бретонку глазами. Её внешний вид шокировал, смешил, поражал и возбуждал одновременно, от чего имперец попросту не мог совладать со своими чувствами за привычное для него короткое время. - Доброе утро, господин посол! – раздраженно сказала Мариэль, пытаясь вывести мужчину из состояния оцепенения, в котором он, судя по всему, находился. – Вы, наверное, сейчас очень удивитесь, но я вас ждала! Встряхнув головой, посол отвел провоцирующий прямой взгляд и улыбнулся. - Поистине доброе, Мариэль, - констатировал он, подходя к ней ближе. – Должен отметить, мой сюртук вам очень идет! Он на удивление более откровенен, чем ваши платья, да и черный цвет вам к лицу. Это весьма… воодушевляет и не может не радовать глаз! Цокнув языком, блондинка прикрыла лицо ладонью. План мести как назло не желал складываться в её голове, в прочем, как и план побега. Оставалось лишь голое желание…в переносном смысле для бретонки и совершенно в прямом для имперца. Мариэль одернула края черного сюртука, пытаясь максимально прикрыть оголенные части тела (благо, размер одежды более-менее позволял), хотя ноги её по-прежнему оставались на виду. Наверное, именно поэтому мужчина отвел свой взгляд от её лица и смотрел теперь куда-то вниз, таинственно улыбаясь. - Я бы предпочла облачиться в свое платье, - недовольно буркнула бретонка, скрещивая руки на груди, - да вот только оно порвалось при очень загадочных обстоятельствах. Вы, случайно, не знаете, при каких именно? Пожав губы, имперец покачал головой в знак отрицания, не соизволив ответить на волнующий блондинку вопрос. Вместо этого он в очередной раз лучезарно ей улыбнулся и, мягко коснувшись её руки, спросил: - Как вы себя чувствуете, моя дорогая? Мариэль показалось, что у неё нервно задергался глаз – настолько раздражительно спокойным и невообразимо фамильярным тоном произнес эти слова имперский посол. О каком самочувствии может идти речь, если по одному её внешнему виду и так можно сделать много неутешительных выводов? На это ей хотелось ответить предельно искренне и ясно: "хреново", да вот только вряд ли Силиус оценил бы подобный ответ. - Вы сами как думаете? – вместо этого ответила волшебница, пытаясь выразить в одной фразе всё своё накопившееся недовольство. - Я думаю, что отдых определенно пошел вам на пользу. Сделав вид, что он совершенно не замечает хмурого взгляда бретонки, Силиус на какое-то время скрылся в одной из прилегающих подсобных комнат. Вернулся он с керамической кружкой в руках, над которой извивалась едва заметная струйка пара. - Вот, - сказал он, протягивая кружку девушке, - выпейте. Вам сразу же полегчает. Мариэль скривилась, недоверчиво посмотрев на имперца. - Пейте, не бойтесь, - Силиус неожиданно рассмеялся, настойчиво передавая кружку в руки блондинки, - это всего лишь травяной чай, он абсолютно безвреден! - Да ну? - хмыкнула Мариэль. – Что-то мне в это с трудом верится. До недавнего времени я то же самое думала и про вино, да вот просчиталась. Вы же не станете утверждать, что ваше вино тоже было совершенно безвредным? - Но ведь мы пили вместе, - ухмыльнулся посол, присаживаясь на край софы, - и я, как видите, жив, здоров и просто отлично себя чувствую! Вы абсолютно зря беспокоитесь, дорогая Мариэль! Он жестом подозвал её к себе, призывая занять место на софе возле него. Бретонка внимательно посмотрела на статного привлекательного мужчину, обладающего силой и властью, которая способна покорить многих, и, против очевидной логики, не могла побороть в себе чувство брезгливости и отвращения, которое она испытывала с недавних пор к имперцу. И все же она помнила, что то, ради чего она оказалась в этих покоях, было гораздо важнее её собственных антипатий. - Нет, это не дело, господин посол, - промолвила, наконец, девушка, сев на другой край софы, - вы должны понимать, в каком замешательстве я сейчас нахожусь. - Догадываюсь, - неохотно протянул мужчина, медленно наполняя трубку, которую он достал из кармана, табаком. – И, к слову, признаться, я давно уже ожидал того, что мы с вами перейдем на менее официальный тон. Все-таки нас что-то связывает... не находите? Вздрогнув, Мариэль испуганно посмотрела на имперца, но тот, не обращая на неё внимания, продолжал возиться со своей изящной трубкой черного (его коронного) цвета. - Я мало что из того помню, - осмелилась заметить девушка, - практически ничего… - Ну, это поправимо, - пожав плечами, он спокойно поднес трубку к губам и, затянувшись, выпустил тонкую струйку ароматного пара. Поджав губы, Мариэль недовольно взглянула на имперца. Она даже несколько раз кашлянула, пытаясь привлечь его внимание, но тот, казалось, был полностью поглощен в свои мысли… и мысли эти, судя по его улыбке, были более чем приятными. - Что такое? – наконец, непринужденно протянул посол, тем самым прекратив назойливое покашливание, то и дело доносящееся с другого края софы. – Вам не понравился мой табак? Натянув на хмурое лицо улыбку, бретонка развеяла руками нависающие клубы дыма, которые целенаправленно мигрировали от трубки имперца в её сторону. - Запах вашего табака, пожалуй, единственное, что может мне понравиться при таких обстоятельствах, - буркнула Мариэль, чувствуя, как сильно его хладнокровное спокойствие начинает её раздражать. – Силиус, я серьезно! Его показное спокойствие раздражало волшебницу все больше и больше. Силиус не был дураком. И даже как бы сильно порой он не пытался на него походить, девушка понимала, что в этот самый момент в его голове разыгрывалась игра куда загадочней и сложнее, чем её собственная. Он всё понимал, оно обо всем знал. Он видел, в каком напряженном состоянии сидела возле него Мариэль и, тем не менее, он ровным счетом не предпринимал ничего, что могло бы хоть как-то помочь ей выкарабкаться из столь затруднительного положения. Более того – он максимально усложнял ей задачу, ведя себя с ней так, словно прошлой ночью ничего не произошло… и что внешний вид полураздетой бретонки его ни капельки не смущает (впрочем, этот факт был слишком очевиден). Терпеливо проглотив очередную дозу неловкого молчания, Мариэль вновь попыталась мягко и ненавязчиво напомнить послу о своем существовании и вывести его, наконец, на нужный диалог. Но после того как мужчина в очередной раз уклонился от разговора и, улыбнувшись, заговорил о погоде и чае – терпение бретонки лопнуло. Испепелив имперца яростным взглядом, блондинка резким движением приземлила свою ненавистную кружку, которую она все еще удерживала в руках, на кофейный столик и, более не чувствуя ни скованности, ни стыдливости, выдернула трубку из губ мужчины как раз в тот момент, как он делал очередную затяжку. - Какого…черта?! – еле выдавил из себя ругательство мужчина, давясь кашлем, пока холодные пальцы бретонки цеплялись за воротник его черной рубашки. - Вот и я о том же! Пытаясь подавить инстинктивное сопротивление посла, Мариэль "оседлала" его колени, не давая возможности ему подняться с места. Руки её по-прежнему уверенно сжимали края черного воротника, грозясь в любой момент превратить его в удавку. Почувствовав дискомфорт в области горла, Силиус тут же присмирел. Хотя, вероятнее, им больше двигало любопытство, нежели инстинкт самосохранения. Его сильные руки крепко сжали её запястья в знак сопротивления, но, тем не менее, не пытались отстранить их от своей шеи. - Хватит с меня ваших игр, господин посол, - гневно прошипела блондинка, - мне нужны ответы! Я хочу знать! - Что же вы хотите знать, моя дорогая? – с трудом выговорил имперец, улыбаясь. – Мне казалось, вы и без того слишком хорошо осведомлены! - Так и было…до вчерашнего вечера! – она усилила хватку. – Кажется, мы с вами кое о чем договаривались…да вот так и не договорили толком. Так что же в итоге произошло, не расскажите, а? Неожиданно имперец рассмеялся, и Мариэль почувствовала, как его руки еще сильнее сжали её запястья. - Мы с вами закрепили договор, не более и не менее, - он медленно поддался вперед, обжигая своим прерывистым дыханием, - и вам, насколько я могу судить, это очень даже пришлось по вкусу. - И моему платью тоже… - бретонка невольно скукожилась. - Да, - ухмыльнулся Силиус и, медленно скользнув взглядом по всем неприкрытым сюртуком частям тела девушки, облизал свои тонкие губы, - и я очень этому рад! Внезапно возникшее замешательство заставило волшебницу на мгновение потерять контроль над ситуацией. Именно этого момента и поджидал посол, который, пользуясь преимуществом в силе, ловко повалил девушку на софу. - Знакомое положение, не правда ли? - саркастично сказал имперец, отнимая, наконец, руки девушки от своей шеи. – Вечно тебя тянет ввязываться в борьбу, даже если для этого нет никакой причины…Возможно, это нечто за пределами моего понимания, ну, знаете ли, чисто ваше, довакинское. Хочу заметить, что мне, моя уважаемая драконорожденная, это совсем не нравится. - А мне не нравиться просыпаться в незнакомом месте совершенно голой, да еще и с синяками на теле! – в ответ воскликнула блондинка, то и дело толкая мужчину пятками в бока. - Хватит! Пре-кра-ти не-ме-длен-но! – пытаясь унять разбушевавшуюся волшебницу, крикнул Силиус, старясь при этом ненароком не задеть собственный сюртук. – Ты сама знала, чего стоило ожидать от этой встречи! Считай, ты еще легко отделалась! По-моему, это была вполне достойная плата за свободу твоего дружка! - Что? – сердце Мариэль сжалось. – Что ты сказал? Не без удовольствия отметив, что бретонка перестала сопротивляться, Силиус медленно отпустил её руки. Тяжело дыша, блондинка пыталась собрать воедино всю информацию, которую она получила в процессе сумбурного выяснения "отношений", не в силах вымолвить ни единого, даже бранного, слова. - Я обещал тебе помочь, я дал слово – и я от него не отказываюсь. Я всегда выполняю свои обещания и всегда подкрепляю свои слова действиями, - он намеренно интонационно подчеркнул слово "всегда", - поскольку я никогда ничего не забываю. Ни-че-го. - И вы поэтому решили столь "деликатным" способом воспользоваться ситуацией? – хрипло спросила девушка, внезапно ощутив себя полностью беззащитной. – Потому что однажды вам помешали это сделать? И вы не забыли… Его подбородок дрогнул. Было очевидно, что Мариэль надавила на больную мозоль посла, которую он всячески пытался скрыть за ширмой имперской дипломатии. - Отчасти, - холодно ответил мужчина, медленно отстраняясь от поникшей бретонки. – Тебя это не должно волновать, в конце концов, ты не за этим ко мне пришла. - Вот уж точно…- едва слышно прошептала блондинка, чувствуя себя так, словно на её честь посягнул сам Алдуин. Единственное, что её могло хоть как-то порадовать в тот момент, был тот факт, что все подробности минувшей ночи канули в омут беспамятства. В остальном же бретонка чувствовала себя полностью разгромленной. В конце концов, не каждый день безнравственные мужчины пользуются пусть и временной, но все-таки доступностью твоего тела, пока твой мозг находится в полной отключке. Испытав что-то подобное однажды, Мариэль поклялась, что больше с ней никогда ничего и близко подобного не произойдет. Как же она ошиблась! И в себе, и в людях, и в мужчинах в частности. Оставив девушку лежать на софе, Силиус подобрал с пола уже почти потухшую трубку. - Вот незадача… - на выдохе, промолвил он, осматривая предмет. – Только зря потратил табак. А ведь он считается одним из лучших во всем Тамриэле! И один из самых дорогих… - Не так уж и велико ваше огорчение, - хмыкнула Мариэль, приподнимаясь, - учитывая, что вы никогда не скупитесь на дорогие вещи! Тяжело вздохнув, Силиус покрутил трубку в руках, чтобы затем небрежным движением приземлить её на кофейный столик рядом с кружкой уже остывшего чая. Поправив свой костюм, дабы убедиться в его прежней безупречности, он немного приблизился к дрожащей девушке и, пока она пыталась прийти в себя, не покидая софы, внимательно обвел её холодным взглядом с головы до нагих ног. - Я всегда выбираю самое дорогое, - строго констатировал он, касаясь кончиками пальцев распустившихся прядей золотых волос Мариэль, - дорогой табак, дорогой алкоголь, дорогие костюмы, дорогие…женщины. Бретонка замерла на месте, пытаясь успокоить сердце, которое готово было выскочить из груди. Она все еще находилась в состоянии легкого оцепенения – столь сильно впечатлили её слова имперца, полные дерзости…и горькой правды. Она даже не сразу почувствовала прикосновения Силиуса, словно её тело отказывалось воспринимать касания, которые не походили на грубую силу. - Мне редко приходилось встречать женщин, чья цена могла бы превысить цену моего табака, - он усмехнулся. – Вы же, моя дорогая, стали приятным исключением. Провести ночь с самим Довакином…это многого стоит! - Например, личной встречи с вором, который ограбил ярла Солитьюда, - тут же поспешила продолжить его мысль блондинка, поймав, наконец, на себе янтарный взгляд имперского посла. Ей было гадко от слов, которые ей приходилось говорить. Ей было противно от самой себя – падшей продажной женщины, чей поступок не могли оправдать даже самые благородные цели. Но таковой была реальность. Так всё получилось. И если такова была воля богов – значит ей придется стойко пройти и через это испытание. Хотя сама Мариэль предпочла бы вновь сразиться с Алдуином, нежели принимать реальность такой, какой она была на самом деле. А в реальности этой бретонка была теперь обычной элитной шлюхой. Разумеется, эта "элитарность" никак не спасала плачевного положения. - Да, тут ты права, - он сразу же переключился на фамильярный тон, словно прочитал тягостные мысли девушки. – Теперь, я полагаю, дело за мной. - Ну, если вы человек чести, господин посол, - ехидно протянула волшебница, в очередной раз одергивая сюртук, который то и дело норовил обнажить и без того более ничем не прикрытую грудь, - то да, теперь дело за вами. По крайней мере, мне бы хотелось на это надеяться. - Надежды нас питают, - немного склонившись, он мягко взял Мариэль за руку и поцеловал её ладонь. – Я не стану томить тебя ожиданием. Я не столь жесток, - он ухмыльнулся и сделал паузу, дабы бретонка смогла полностью вкусить подтекст его слов, - уговор есть уговор. Ты получишь своё. Мариэль оживилась. Неужели, после всего того, что она успела начудить за это время, он и вправду пойдет ей навстречу? Неужели она все-таки сможет освободить Бриньольфа? Неужели совсем скоро этому кошмару придет конец? Она едва смогла сдержать волну радостных мыслей, нахлынувших на неё в один миг. Но, не намереваясь более терять над собой контроль, она быстро взяла себя в руки и, натянув на лицо некое подобие сдержанной улыбки, принялась внимательно слушать господина посла, который начал расхаживать по комнате взад-вперед, посвящая её в подробности своего обещания. - Вор твой драгоценный, должен отметить, хорошо упрятан, - говорил Силиус, активно жестикулируя, - мне даже пришлось уговаривать сначала советников, а затем и саму Элисиф, дабы они ввели меня в курс сего деликатного дела. И хоть меня мягко подвинули, не позволяя более совать нос в дела судейские, мне все-таки удалось узнать, чем же всё это огромное представление намерено закончиться. Благо, у нашей великой империи есть огромное влияние…и даже строптивому Скайриму от него не убежать. Поэтому я, как единственный высокопоставленный представитель империи, который вправе говорить от имени самого императора, тоже обладаю…некой частью этого влияния. И поэтому, должен отметить, что ты, милочка, - остановившись в нескольких шагах от девушки, он хитро улыбнулся, - весьма недурно умеешь заводить нужные знакомства! Бретонка едва удержалась закатить глаза. Если бы не траурно-черное одеяние посла, можно было бы смело заявить, что перед ней в тот момент расхаживал не кто иной, как самый настоящий павлин с распущенным во всю красу длинным пестрым хвостом. Силиус был горд и доволен собой. И даже его сдержанные аристократичные манеры не могли этого скрыть. Добившись своего, он чувствовал себя великим завоевателем, который декламировал свою победную речь. Что ж, это всяко лучше, чем молчание или бестолковые разговоры о пользе чая. - Так вот, - наконец, налюбовавшись собой, продолжил мужчина, заложив руки за спину, - я узнал, что в темницу Солитьюда этого вора сажать не намерены. Оно и не удивительно, ведь после того, как тебе удалось "волшебным" образом покинуть её пределы посреди ночи, часть тюремной камеры теперь напоминает руины, что, безусловно, ставит под сомнение всю систему безопасности данной темницы. Также я узнал, что и ни в одну из тюрем близлежащих городов его не отправят. Видимо, для Солитьюда это сейчас слишком непозволительная роскошь, ведь если кто-то осмелился уязвить самолюбие Элисиф – кричи "беда!" и уноси ноги... но при этом никому об этом не рассказывай. Позорно было бы для гордого ярла Солитьюда просить убежища для её обидчика у ярлов других владений. Поэтому для преступника нашли место поинтересней. На этих словах Мариэль насторожилась и начала внимательно вслушиваться, поскольку первую половину красноречивого монолога имперца она попросту инстинктивно пропустила мимо ушей. - Недалеко от Солитьюда, а точнее – под ним, рядом с рекой, располагается хитросплетенная система тоннелей, которая связывают между собой несколько скрытых пещер. Мало кто знает, но раньше там располагалась тюрьма особого назначения, куда ссылали самых страшных, самых опасных и самых ценных преступников, которые однажды осмелились перейти дорогу кому-либо из знати, либо же самому правителю лично. Но со временем надобность в этой тюрьме отпала, поскольку Солитьюд развивался стремительно, и рядом с Синим дворцом была построена более комфортабельная темница. Лично я считаю, что вельможам попросту лень было блуждать по подземным тоннелям, до которых еще надо было добраться из города, поэтому они попросту забросили эту идею и решили обойтись традиционными методами. Так это было на самом деле или не так – этого я не знаю, да и, собственно, мне на это наплевать. Факт остается фактом, а именно – под Солитьюдом есть тоннели, которые, по сути, представляют собой некое подобие темниц. И, не смотря на то, что долгое время эта подземная тюрьма считалась заброшенной (разумеется, среди тех, кто вообще знал о её существовании), лишь немногие знают наверняка, что глубоко под городом все еще коротают свой недолгий век грешные нарушители закона. Вот туда и засадили твоего несчастного воришку. Мысль, кстати, весьма недурная, ибо, как я слышал, преступник он весьма искусный, за ним нужен глаз да глаз! Оттуда он точно не сбежит, даже при всем его желании и мастерстве. Так что, дорогая моя, как ты могла бы уже догадаться, назначить тебе свидание с этим вором не представляется возможным по той простой причине, что туда никого не подпускают ближе, чем на километр. Слишком много тайн, знаешь ли, слишком много конфиденциальной информации. Радостное воодушевление, настигшее девушку несколькими минутами ранее, улетучилось так же стремительно и незаметно, как и появилось. Мариэль захотелось взвыть от отчаянья. Как же это жестоко сперва манить желаемым, чтобы потом открыто заявить, что оно недоступно! Хотя… С другой стороны, Силиус как раз таки своего желаемого добился. Может, в этом всё и дело? - Я не поверю, что после того, в чём вы меня только что заверили, двери даже этой сверхсекретной тюрьмы будут для вас закрытыми, - хитро улыбнувшись, сказала Мариэль. – А как же влияние империи? А как же ваше влияние? Силиус задумчиво почесал гладко выбритый подбородок. Очередная неприкрытая доза лести побуждала его вновь распустить павлиний хвост. Мариэль и раньше пользовалась этой уловкой, но лишь сейчас, как ей казалось, она была как нельзя кстати. - Что ж, моё влияние тоже не безгранично, - неохотно протянул мужчина, - своевольничать я не посмею, во всяком случае, честь мне этого не позволит! "Да ну? – скептично вздернув бровь, подумала бретонка, скрещивая руки на груди. – В моём случае честь тебе позволила не только это, имперский ублюдок!" - С другой же стороны… - продолжил имперец, довольно искривляя губы приторной улыбкой. – Мой статус и мои связи, допустим чисто гипотетически, смогли бы мне обеспечить свободный доступ к этой тюрьме. Но ведь вопрос касается вовсе не меня, не так ли? Тебя, моя дорогая, с твоей репутацией, да еще и с твоим узнаваемым лицом никто туда не допустит ближе, чем на расстояние десяти пушечных выстрелов. "Эх, если бы со мной была моя магия, - с огорчением подумала Мариэль, не решаясь это озвучивать, - я смогла бы применить на себе заклинание невидимости - и дело сделано! Да вот сил на заклинание у меня нет, а от абсолютно любых зелий меня просто воротит, так что толку от них все равно никакого нет… Черт, как же другие люди могут спокойно жить без магии?" - Что же тогда делать? – спросила волшебница, нервно перебирая пальцами подол сюртука. – Это прискорбное обстоятельство не позволяет вам выполнить своё обещание. Очень жаль, ведь я думала, что у нас уговор. Ведь вы человек чести… и всё уже…оплачено… Последняя фраза далась ей особо тяжело. И это не ускользнуло от пристального внимания Силиуса. - Поменьше драмы, моя милая, - ухмыльнулся посол, закатывая глаза, - ты преподносишь это так, словно я совершил ужасное преступление! Что ж, вам, простолюдинам, видимо, не дано постичь всех особенностей придворной жизни. Но это не смертельно. Если ты будешь и дальше водиться с птицами столь высокого полета, как я – ты быстро к этому привыкнешь. Таковы правила. Такова жизнь. Впрочем, я отвлекся. О чем это мы?.. - О том, что вы обещали подумать, как можно мне устроить встречу с вором в этой подземной сверхзащищенной и суперсекретной темнице, - на выдохе протянула блондинка, устало потирая лоб. - Ах, да! – тут же оживился Силиус. – Непростая задача! И вновь эта улыбка. И вновь это несносное молчание. Силиусу нравилось играть на и без того расшатанных бретонских нервах. Он мог ей помочь, для него это не стоило никаких усилий. Он прекрасно знал это. Но, тем не менее, словно опытный кукловод, он дергал за ниточки свою куклу, которая однажды невольно испортила его спектакль. Видимо, такой была его имперская месть. Трудно было это отрицать, в конце концов Мариэль и вправду однажды изрядно подпортила его репутацию. Наивно было полагать, что теперь он, добившись, наконец, своего, все так же покорно будет ловить игривый взмах её ресниц. - Вам все еще нравится меня дразнить, господин посол? – серьезно спросила Мариэль. – Даже теперь? - У меня есть на то причина, - посол усмехнулся, - вы же не выпили мой чай. Бретонка недоуменно перевела взгляд на стоящую неподалеку кружку. Как бы сильно Силиус не пытался её убедить в том, что данный напиток не представляет для девушки абсолютно никакой угрозы, она ни за что в жизни больше не притронется ни к чему, что хоть с самой малой вероятностью смогло бы в результате затуманить её рассудок. Как говорится – доверяй, но проверяй. И где же эта мудрость была прошлым вечером? И вновь незадачливой бретонке приходилось танцевать на своих собственных граблях. Что ж, Довакины тоже люди. Жаль только, что им практически никогда не прощают ошибок. - Я лучше закурю, - парировала девушка, притягивая трубку посла к себе, - с недавних пор я бросила…пить чай. Наблюдая за действиями блондинки, мужчина выжидающе молчал, стараясь подавить то и дело срывающийся с губ ехидный смешок. - Не получится, - наконец, вымолвил он, внимательно рассматривая собеседницу, - у вас нет табака. Разумеется, в тот момент наличие табака в трубке волновало волшебницу меньше всего. Но абсолютно бессознательное движение внезапно подтолкнуло Мариэль к новой игре, в которой хоть и ранее она упражнялась, но все же не была столь искусна. Она привыкла действовать решительно и прямо, часто опережая свои мысли, поскольку таковыми были норды, с которыми она привыкла вести дела за всё свое время пребывания в Скайриме. Но теперь, столкнувшись с оппонентом из другой среды, бретонка в очередной раз убедилась, что действует она в корне неправильно. И вновь ей приходилось проявлять свое женское подобие логики и смекалки, дабы разговор, наконец, начал приносить хоть какую-то пользу. Аллегории, метафоры и аллюзии в этом случае пришли на помощь как нельзя кстати. - Верно, - она улыбнулась и, кивнув, продолжила, - но он есть у вас. Ваш замечательный табак, который просто был создан для этой трубки. Ну а я, понимаете ли, просто безумно сейчас хочу курить. Решение за вами. Я могу просто воспользоваться вашей трубкой и найти другой табак, или... вы сами предложите мне его. Достойный табак для достойной трубки. На сей раз она была уверена, что он не отмахнется от неё. Как человек придворный, он любил быть вовлеченным в игру, и чем сложнее и непонятнее была эта игра – тем интереснее было имперцу. Как жаль, что подобное озарение случается так редко! Тем не менее, заметив, как внезапно поменялось выражение лица Силиуса, блондинка с облегчением вздохнула. Он оценил её попытку вовлечь его в игру. И он не без удовольствия отметил, что ей это удалось на сей раз проще, чем все предыдущие разы. Поэтому, насладившись вдоволь её конфузом, господин посол, наконец, снизошел до своей гости. В конце концов, он ведь человек чести. Да и страшно ему было, что она попросту испортит его безумно дорогую трубку, швырнув её куда-нибудь в стену в очередном припадке гнева. - В таком случае…- он медленно подступил к ней и, наклонившись, аккуратно вынул трубку из её рук, - мне лучше с вами поделиться. Мне бы очень не хотелось, чтобы моя трубка меня покидала, ну а дешевый табак для неё попросту губителен. Лучше вы закурите здесь, у меня под присмотром… и с моим табаком. Так тому и быть. Он всё-таки угостил её своим табаком. И даже больше – он полностью посвятил её во все секреты курения трубки, в очередной раз подчеркивая, что он человек чести, который всегда держит своё слово. Конечно, более в искренность его слов Мариэль не верила. Но она вполне довольствовалась тем, чем успел поделиться с ней имперец, дабы у неё в голове успел сложиться примерный план освобождения Бриньольфа из подземной темницы. Разумеется, доведут этот план до совершенства уже более опытные и компетентные персоны, о которых Силиусу знать было попросту незачем. Мариэль всего лишь была разведчиком, штурмовики же её поджидали в поместье "Высокий шпиль". Первая часть большой миссии была выполнена. Когда план действий был наконец составлен, Мариэль распрощалась с господином послом и, позаимствовав его сюртук (чему Силиус, разумеется, совсем не обрадовался), перебежками, дабы никто не увидел её внешнего вида, направилась в свое поместье. Больше всего ей хотелось скрыться от назойливых любопытных взглядов и, не вдаваясь в объяснения, закрыться у себя в комнате, перемалывая в голове все события прошедшего дня. Она даже начала задумываться о том, а не присвоить ли ей окончательно этот замечательный черный сюртук в качестве трофея, но пылкий допрос Векс заставил девушку незамедлительно отложить эти мысли на дальнюю полку своего сознания. - Если у нас всё получится, - говорила ей пепельная блондинка, - я тебе к этому черному-черному сюртуку еще и ту черную-черную трубку подарю. Ну а что? "Курить" ты все равно уже научилась! - Если у нас всё получится, я предпочту вовсе забыть о существовании черного цвета как такового, - устало отвечала ей Мариэль, с наслаждением попивая чай собственного приготовления. – Я просто очень надеюсь, что всё это не напрасно… - Все мы через это проходили, Мариэль, - тяжело вздохнув, Векс хлопнула её по плечу в знак солидарности, - ничего тут не поделаешь. Непросто в наше время быть женщиной. Особенно в таком промерзшем месте, как Скайрим. Но не вздумай вешать нос. Ты сделала то, что нужно было сделать. Дальше уже дело за нами. Ну, почти… - Мы разберемся уже на месте, - вмешался Делвин, предпочитая не трогать типично женские темы разговора. – Пока рано что-либо загадывать, давайте будем реалистами. - Мои цели совершенно реальны, Делвин, - усмехнулась имперка, - если я сказала, что я подарю Мариэль трубку имперского посла – значит так оно и будет! Или ты сомневаешься во мне? - Я никогда не сомневался ни в тебе, ни в твоем мастерстве! – засмеялся Делвин - Ты, главное, этим так сильно не увлекайся. Все-таки нам все еще нужно иметь с ним дело, пока старина Брин не окажется на свободе. - Мы близки к цели, - тихо промолвила Мариэль, сама толком не веря своим словам, - постарайтесь только не спугнуть господина посла. Не так-то и просто было переманить его на нашу сторону. - Что ж, добро пожаловать в наш мир, - вздохнула имперка. – У нас ничего не получается просто так. Цель оправдывает любые средства. Ты должна помнить об этом. Желания дальше продолжать этот разговор у бретонки не было, хотя парочка воров еще долгое время обсуждала детали их общего дела. Мариэль тихо, как мышка, сидела на стуле в углу комнаты и, вдыхая аромат травяного чая, смотрела в окно. Она чувствовала себя совершенно разбитой и подавленной и даже задорные шутки Векс над Делвином не могли поднять настроение Довакину. Больше всего тогда ей хотелось принять волшебное зелье, которое погрузило бы её в сладостный сон. Она бы просто заснула, а затем пробудилась бы именно в тот момент, когда весь этот кошмар закончился. Рядом бы с ней лежал Бриньольф. Он сжимал бы её в своих объятьях и она, чувствуя себя, наконец, счастливой, прижалась бы головой к его груди. Она поцеловала бы его подбородок, коснувшись губами его рыжей щетины. Она погладила бы его мягкие, выгоревшие на солнце, волосы. Ей было бы достаточно ощутить его тепло, его прикосновение, его дыхание. Ей бы хватило одного его присутствия рядом. О большем она даже не смела мечтать. Как жаль, что подобного волшебного зелья просто не существует в природе. И если бы даже оно существовало – бретонка все равно не смогла бы его принять... чисто из физиологических соображений. Вот вам и вся ирония жизни. Приходилось довольствоваться лишь травяным чаем, парочкой первоклассных воров, да чужим черным сюртуком – не самая плохая компания, учитывая события прошедшей не так давно ночи. В конце концов, Делвин призывал всех быть реалистами. Пора бы уже привыкнуть к прихотям этой чертовой реальности.