Обречённая

Тот случай с избиением мы не вспоминали. Да и разговор о моей сестре никуда не продвигался хоть я и пыталась уломать Катаеву вытащить Дину из борделя. — Каждый должен за свои ошибки отвечать сам. Ты уже ответила. Твоя сестра только отвечает. — Как она? — А мне откуда знать? Знаю, что жива и по пять-двадцать клиентов в день обслуживает за дозу. Всё внутри сжимается, и я больше не спрашиваю. — Кстати, — Катаева обняла меня за плечи и прижала к себе положив вторую руку мне на грудь и сжала. — У меня тут как-то вышло «окно» между деловыми встречами, и я решила посмотреть на твою Абдрашитову. Что ты так напряглась? Расслабься, всё хорошо. Мы с ней поговорили. Она конечно отрицала факт секса между тобой и ей, но я весьма убедительная. — Что вы сделали? — Сглатываю, боясь даже посмотреть на женщину хоть и чувствую её улыбку. — Попросила своих парней сломать ей руки и ноги, — говорит таким тоном словно в кафе сидела. — Сломать так чтоб заживали очень долго и чтоб после того как она поправиться её больше никуда бы не взяли. — Вы же не только ей кости сломали? — Меня затрясло. — Не только, — кивнула она и прижалась своими губами к моему уху. — Я лично ей ещё кислоту на лицо вылила. А потом мы её раздели и залили остатки кислоту в ещё одно место. Чтоб было всё, по справедливости. Ты чего плачешь, котёнок? Я и не заметила как заплакала. Пытаюсь встать, но женщина удержала меня на диване и уложила к себе на колени. — Успокойся, эта Катя тебе столько неприятностей доставила, а ты так расстроилась. А ведь она трахает девочек много лет. Радик кое-что интересное о ней нашёл. Могу попросить его скинуть мне фотографии уголовных дел. Там конечно всё замяли из-за возраста, и она вроде как стала чуть послушной, но как со временем выяснилось — нет. Надеюсь я теперь не буду чувствовать себя виноватой в том, что произошло с Катей? Мне только чувства вины не хватало. — Не грусти, — она встала, держа меня на руках. — Давай лучше займёмся сексом. — Я как-то не осо… — Ничего не хочу слышать, — она шла быстро и поднималась явно к себе. — Я хочу, а твои «хочу» и «не хочу» не рассматриваются. — Меня опустили на кровать. — Раздевайся. И я дрожащими руками стала стаскивать с себя одежду пока Катаева спокойно разделась. Дальше я была под ней. Что я поняла, так это то, что Инесса любит целоваться. Она всегда целуется во время секса и не важно куда. Так же ей нравится тереться своей промежностью. Так же то что она вообще не брезгливая. — Лижи, — она села мне на лицо да так резко, что чуть нос не сломала. — Давай. Потом вылежишь мне ноги. Вздыхаю, но выполняю то что она от меня требует. Когда всё заканчивается, и мы просто лежим обнявшись (она меня обнимала, я вообще старалась её не касаться руками), она вдруг заявила: — Завтра вечером у нас будет мероприятие. Прибудет много гостей. Тебя надо вырядить нарядно. — А в честь чего? — Пусть это будет тайной. Но запомни, за языком следи. Не трепи лишнего. Так же будет много алкоголя. Не пей. Можешь есть только закуски. И завтра до праздника будут украшать дом. Там что сиди в своей комнате и не высовывайся пока я тебя не позову. А сейчас иди к себе. Встаю и взяв вещи чтоб одеться сталкиваюсь с её строгим взглядом. Вздохнув выхожу из комнаты прямо в таком голом виде и иду в ту комнату. Внизу было шумно, а я сижу в тёмной комнате и просто скучаю. Инесса приходила два раза и приносила мне еду. — Скучаешь? — Да. — Ешь, потом принесу тебе платье. — Платье? — Мероприятие требует хорошей одежды, а не того рванья, в котором ты привыкла ходить. Она принесла мне зелёное платье в пол с огромным разрезом на спине. А потом помогала мне его надеть. — Неплохо, — сказала она, оглядев меня. — Моя ты красота. Выглядела я просто ужасно. Цвет мне не подходил и оно жало. Вообще чувство что она решила меня выставить на посмешище. — Ещё и каблуки. — Нет, — застонала я. — Я ходить на них не умею. Зачем они мне? — У тебя есть время до шести вечера, — и мне всучили эти туфли на высоком каблуке. — Тренируйся. Туфли жали, я ходить в них не могла не то что стоять. Только встану так ноги тут же начинают дрожать, а после подкашиваться. — Ненавижу каблуки, — делаю шаг и тут же падаю на кровать. — Блятские каблуки. Кто тот человек что придумал это гов… — Ха. Как дела? Вздрагиваю и вижу Радика. Пожалуй если бы не его этот дебильный смешок то и не узнала. В этот раз он был без бинтов. Лицо было нормальным, но уже покрытое щетиной. — Вижу, что страдаешь, — он прошёл и сел на кровать. — Учись-учись. — Да я ходить не могу в них, — встаю и пробую ещё сделать шаг, но снова падаю только в этот раз на колени к прокурору. — Они жмут. — Не порть Инессе праздник, — он поставил меня на ноги и держа под руку стал со мной ходить. Я цеплялась за него двумя руками боясь упасть. — У неё день рождение. — И сколько ей? — Тридцать два. А мне она не сказала что это мероприятие в честь неё. Почему? — Ты должна держаться достойно. Будет много людей. Родственники, друзья. Коллеги. — Не те ли что наркотой торгуют или шлюхами? Он не ответил. — Началось, — Радик посмотрел на часы. — Пошли. Он всё ещё держал меня под руку. — Да не так быстро я же еле стою! Гостей было много. Все были в роскошных платьях и смокингах. Хоть моё платье было ничем не хуже я всё равно чувствовала себя неуверенно. Радик тем более почти сразу меня бросил я же осталась стоять у стенки и просто смотреть на гостей. На меня внимание никто не обращал и я была этому рада. Мимо прошёл официант с подносом бокалов шампанского, и я взяла один. Потом у другого официанта взяла закуску в виде улитки, и какая же она была отвратительная на вкус. Я даже проглотить её не смогла, просто выплюнула в руку и незаметно бросила на пол. Шампанское же оказалось на вкус очень даже хорошим, но на голодный желудок сильно вдарило в голову. Но алкоголь был хоть каким-то развлечением на этом дне рождения. Я бы сказала, что это не день рождение, а бал какой-то. Время шло, а мне было всё скучно и только бокал за бокалом шампанского хоть как-то разбавлял этот нудный вечер. Я не помню сколько выпила, но позволила себе снять неудобные каблуки и стоять босиком. — Развлекаешься? — Радик тут же стал серьезным и стал принюхиваться ко мне. — Ха! Ты что пила? — Встав так что закрыл меня от всех гостей он грозно навис. — Сколько бокалов ты выпила? От тебя разит как от алкаша. — Не помню. Наверное, больше десяти. Почему мне весело? — Если тебя увидит в таком состоянии Инесса, то тебя по стенке размажет. Он схватил меня за локоть и как мне показалось достаточно грубо. — Эй! Прекрати! — Тише говори, — он огляделся. — На нас люди смотрят. — Эти что ли? — И я засмеялась. — Где твои туфли? — Процедил он сквозь зубы. — Не знаю. Мне плевать. Я от этого устала. Перехватываю ещё одного официанта и беру у него два бокала шампанского. Опустошаю с начала один, а потом и второй. — Тебе надо проспаться. — Мне надо к родителям. Понимаешь, они меня совсем не… — Хватит нести этот пьяный бред. Идём. — Эй! Эй! Эй! И я бросаю эти два бокала об пол. Почему мне кажется, что стало слишком тихо? Смотрю, а на нас все смотрят. — Я живу с Инессой Анатольевной! — Машу всем и плевать на Радика. — И она меня трахает. Она даже заставила меня восстановить девственность. А до этого изнасиловала в кинотеатре, а потом сбила на машине. Вообще она как по мне преступница. В её притоне моя сестра что она подсадила на наркоту. Я так больше не могу. Я хочу… Ой! — Ах ты тварь! — Я даже не поняла откуда появилась Катаева. Она буквально вцепилась мне в волосы и больше ничего не говоря потащила за собой. Гости расступились, пропуская нас. Я еле поспевала за разъярённой женщиной. — Сука! Она завела меня в какую-то комнату на втором этаже. Тут я не была, похоже это одна из закрытых. — Ты мне зачем праздник портишь?! — Меня швырнули на пол да с такой силой что платье на мне пошло по швам. — Ещё нажралась как свинья. Она била меня руками и ногами. Ей было плевать покуда бить, а я пыталась закрыть голову, но это мало помогло. У неё в руке появился какой-то шнур, и она стала бить им меня. — А-а-а! — Как же было больно. От каждого удара этим шнуром у меня на теле тут же образовывались кровавые раны. — Больно? Мне тоже больно! — Удар попался по лицу. — В мой день рождения нажраться и нести всякий бред. Да тебя убить мало. На мгновение меня перестали бить. Я даже не сразу это заметила, а потом увидела Катаеву стоящую у какого-то стола ко мне спиной. Она обернулась, и я увидела, как что-то блеснуло у неё в руке. Только когда она подошла ближе я поняла, что это кастет. — Не дёргайся, — Грубо сказала она, сев мне на грудь и убрав руки от лица. — Сейчас ты поймёшь, как бывает больно. Первым же ударом она выбила мне зуб. Вторым ударом рассекла бровь. Била она так очень долго и без остановок, а потом похоже, когда от моего лица уже ничего не осталось стала бить по телу. Боль просто поглотила меня целиком. Я даже не помню кричала ли в тот миг или нет. Но вроде как пыталась встать за что тут же получила кастетом по пояснице. Дальше меня били уже чем-то другим. Больше походило на резиновую дубинку. Самое страшное было, когда она стала запихивать мне её в зад. — Прекрати! — Пытки закончились. Я хоть и не видела уже ничего, но в силах была различить голос. — Ха. Инесса, да на девчонке вообще живого места нет. Что ты сделала с лицом? — Эта тварь ещё мало получила, — сколько ненависти в голосе. Только от одного тона умереть охота. — Пусти. — Инесса, ты её просто сейчас убьёшь. — И что? — Инесса, успокойся. Утром ты пожалеешь о содеянном. — А эта тварь не пожалеет? — Она уже сто раз пожалела. Успокойся. Приди в себя и вызови «скорую». Тут она точно понадобится. — Да пусть подохнет. Мне не жалко. И тут я закашлялась и кажется что кровью. Вместе с кашлем освободился и мой мочевой пузырь. — Она описалась кровью. Я сам тогда вызову, а ты иди к гостям и веселись дальше. — Вот и пойду. Хлопок двери и я кажется вместе с этим потеряла сознание.

***

— Ха. Как она? — Катаев с боем прошёл в реанимацию и уставился на сестру. Смотреть на изуродованную Снежную ему не особо хотелось. — Нормально, — Инесса сидела на стуле возле кровати в которой лежала в коме Яна. — Нормально? А врач сказал немного другое. Сотрясение, перелом основания черепа, перелом скулы, носа, челюсти. Выбиты три зуба. Сломано четыре ребра. Пробито лёгкое. Перелом пальцев, кисти, плеча. Ты ей почки отбила, она ссытся кровью. Переломы обеих ног. Ты из неё буквально инвалида сделала. Инесса ничего не ответила, только сжала единственную целую руку девушки. Она уже четвёртые сутки находилась в реанимации. Как только отошла от эмоций так сразу же выяснила в какую больницу положили её девочку. Ударом для неё стало что Яну ввели в кому. Она не боялась, что её посадят, брат как всегда отмажет, а вот то что Яна возможно будет уже не такая какой была её пугало. Для себя она уже решила, если девчонка станет овощем, то от неё она быстро избавится. Либо убьёт, либо сдаст в интернат для таких же овощей. — Как долго она будет в коме? — Радик всё же посмотрел на Яну и на аппарат ИВЛ. Насколько правильно он понял, Снежная не могла сама дышать. — Ха. — Не знаю. Месяц, может больше. Врач сказал, что травмы слишком серьезные чтоб выводить её из медикаментозного сна. Что от болевого шока она вообще умрёт. — Инесса выпустила её руку и встав потянулась. — Как только состояние станет лучше перевезу к себе в дом. Надоела эта больница. — Ты только опять не психани. — Не психану, — Инесса села обратно на стул и осторожно погладила Яну по щеке заметив, как по этой же щеке тут же побежала слеза. — Можешь уйти? — Ха! Уже прогоняешь? Ты только не говори, что решила её трахнуть прямо тут в таком состоянии. — Да с чего ты решил? — Вижу всю похоть в твоих глазах. Инесса, девочка и так ходит под себя и даже дышать сама не может. Не надо тут ещё какие-то действия проявлять. Или напомнить, что резиновым шлангом ты ей прямую кишку чуть не порвала? — Катаев подошёл ближе и наклонился, заглянув в лицо Яны. Всё в синяках. Вообще не единого живого места нет. — Инесса, не искушай судьбу. Девчонку не насилуй. Ты в общественном месте. А она вся в датчиках. Ещё не хватало чтоб ты на ней поскакала и что-то перестало работать. Хочешь, чтоб толка медиков увидела, как ты насилуешь коматозника? — Да иди ты! Надоел! Радик ушёл оставив их одних. Он всё равно знал, что сестра сделает то что хочет. Как только за братом закрылась дверь Инесса выждала ещё несколько минут и подавшись чуть ли не вплотную схватила мочку уха Снежной и стала посасывать. Она знала что девчонке приятно. Она уже проверяла. Вчера. Потрогала ту между ног, Яна была сухой, а после посасывания уха сразу же стала мокрой. Ей нравилось, когда девчонка намокала. Именно тогда она могла засовывать в неё пальцы и никакой мочевой катетер не был помехой. 2 месяца спустя Яна сильно исхудала за два месяца. Инессе пришлось нанять сиделку, которая бы заботилась о теле. Всё же она не могла постоянно торчать в реанимации. Чувства вины не было, а об самой Яне Инесса забывала простым походом в кинотеатр где, как и каждый раз трахала одинокую девушку. Никто не мог устоять под её напором. А потом она на целых две недели забыла об Яне и улетела в отпуск. Но потом позвонили из больницы где сообщили что у Яны начался отёк мозга. Как начался из-за чего не объяснили, но состояние стало из тяжелого критичным. Поскольку ей было скучно, Катаева не придумала ничего лучшего как сфотографировать Яну и отправить эти фотографии её бывшим родителям. Те никак не ответили, но фотографии посмотрели. — Послушай, зайчик, если ты выживешь, но при этом будешь овощем или кем-то ещё хуже. То лучше не выходи из комы. Ты мне нужна в нормальном состоянии. Твоим родителям кстати по фиг на тебя. Я прислал им фотографии тебя всей в гипсе и в проводах. Хочешь услышать кое-что? Они лайкнули эти фотографии. Такого я конечно не ожидала. Ты им, детка, не нужна.

***

Пришла я в себя к своему удивлению не в больнице и не в аду. Да вообще это была не загробная жизнь. Жаль. А в одной из комнат дома Инессы. Тут всё пахло этой женщиной. Чувствовала я себя почти хорошо. Вот только что бросилось в глаза так это моё худое тело. Ненормально худое. Ещё я не могла шевелить конечностями. Даже пальцы не сгибались толком. Челюсть щелкала и слегка ныла. Правая рука была вся в синяках и если присмотреться, то от каких-то инъекций. — Ну наконец-то! — Вздрагиваю от этого голоса, а потом кричу при виде женщины. — Успокойся, котёнок. Я рада что ты пришла в себя. — Почему я так поменялась? — Прикасаюсь к голове и с ужасом понимаю, что у меня нет волос. — Что произошло? Провожу языком по зубам и нахожу три отверстия. — Ты была в коме, — она села на край кровати. — Четыре долгих месяца. — Что?!