Моя первая и последняя любовь

                  Она не твоя, хоть с тобой она…              На следующее утро в новом и пока единственном кабинете Белова собрались все, кроме хозяина и его армейского друга.       Космос стоял у огромного окна, время от времени крутил головой то вправо, то влево, сбрасывая пепел тлеющей сигареты в рядом стоящую пепельницу.       — Артурчик знатно постарался! —выдвинула Даша, качающаяся на стуле, что стоял рядом с массивным столом из темного дуба.       — А то! — подхватил Филатов, который сидел на корточках и отчаянно хлопал по телевизору в надежде, что тот заработает. — Только вот на телик денег зажал, жук!       — Да ладно тебе, Фил! Нахера он нам тут нужен? — вмещался в разговор Пчёлкин, что изучал бумаги, которые оставил после себя Лапшин. — Лучше бы мне помог, а то тут не документы, а сканворды!       — Уф, скукатень! — Мельникова встала и прошла к вешалке, на которой висело её кожаное пальто, порылась в карманах и достала из одного чупа–чупс. Раритетная, но появляющаяся в союзе вещь.       Легким движение руки она открыла его и взяла в рот. Закинув ноги на стол, Даша двигала рукой вверх–вниз, сексуально облизывая леденец своим языком, и смотрела прямо в глаза Вити, который давно отбросил бумажки на диван.       Ему сразу же вспомнился прошедший вечер, как она также завладела его членом и страстно изучала его. Сколько женщин прошло через его постель, но этот секс был лучший за последние годы. Но потом он вспомнил те слова, что вырыли глубокую яму между ними. Наверно, по размеру она была ровень с Марианской впадиной, которую Пчёлкину предстоит наполнить, чтобы добраться до той Даши, той, что безгранично его любила.       Конечно, расклад просто секс и ничего более его вполне устраивал, даже нравился, но не с ней. Дашей он хотел владеть, хотел, чтобы она принадлежала только ему, чтобы ни один мужчина даже и подумать не мог о ней. Вот такое чувство собственности. Но при этом Витя прекрасно понимал, что такой вариант ей точно не понравится, а особенно с её новым характером, поэтому просто хотел, чтобы она была рядом.       — Фарик, ну и че это? Устроил тут мне лес! — смеясь зашёл в кабинет Белый. — Здорова! — салютнул он всем. — Ну говори наркодилерша! Какие и почем? — раскинулся в своём кресле Саша.       — Ты не представляешь сколько их видов, — Даша убрала ноги со стола и, вытащив чупа-чупс из своего рта, протянула его Вите. — Хочешь?       — Не откажусь, — ухмыльнулся Пчёлкин.       Они продолжили зрительный контакт. Даша закусила нижнюю губу. Каждый раздевал друг друга глазами и представлял, как они трахаются прямо на этом самом столе. И, кажется, в её глазах начал гореть маленький фитилёк.       — Так! Не отвлекаемся! — хлопнул по столу Белов.       Даша на миллисекунду посмотрела на Сашу, тут же встала, подошла к доске, взяла в руку маркер и начала чертить какую–то таблицу. Парни пока с трудом понимали эти закорючки.       — И так. Наркотики подразделяются на восемь групп, — она ходила из стороны в сторону, пародируя учительницу. — Опиаты. В них входят — героин, маковая соломка, опий–сырец, метадон и так далее. Они обладают седативным, затормаживающим действием. Получают из мака. 10 за ампулу, плюс машина, шприц по вашему, так как их колят, — девушка рисовала рядом с каждым названием цветочки, иголки, доллары. — Следующие амфетамины. Наркота, обладающая психостимулирующим, возбуждающим действием. В большинстве случаев тоже вводят внутривенно. К этой группе относятся синтетические вещества, содержащие соединения амфетамина. Эти наркотики получают из лекарственных препаратов, содержащих эфедрин. Продолжительность от 2 до 12 часов. Самые распространенные виды амфетаминов: эфедрон, первитин, эфедрин и другие. По цене так же. А мы едем дальше!       — Стоп, стоп! — остановил её Белов, съёживший своё лицо от непонимания. — Давай так вид и цена!       — Окей, — Мельникова закатила глаза, всем своими видом изображая фразу: «Я же говорила!» — Кокс, 15 за грамм. Галлюциногены от 15 до 30, смотря какой. ЛСД естественно дороже. Экстази — 40, но мой Happy 50 зеленью, так как лучший из того что есть, — Даша подмигнула парням. — Самые распространённые, даже в аптеке можно купить это — снотворные, за 10 раскупают как горячие пирожки. Ингалянты. Ну это обычные краски, бензин и прочая фигня. Извиняйте, но я их не продаю. И последнее это курительные смеси. От 15 до 30. Вот и все, — Даша поклонилась.       — Ну и как? Я же говорил она лучшая! — вывел из легкого шока парней Джураев.       — Значит какой у нас расклад, — Белов взял с края стола листок и ручку и приступил к рисованию. Он всегда так делал, чтобы лучше сконцентрироваться. — Фара у нас ботаник, мы — веселый поезд, а ты у нас, — он ткнул ручкой в Мельникову. — Барыга получается!       — Предпочитаю диллер. А ты я смотрю в теме, — она подсела к Вите на диван, улыбнулась ему и продолжила. — Я не на сто процентов барыга, у меня есть люди которые этим занимаются. Больше предпочитаю химичить. Сама же продаю только лишь выгодным для меня людям, — Даша посмотрела на часы, что изящно висели на её тонких запястьях, и поторопила парней. — Так меня больше волнует мой процент в этом деле! И окончательную точку поставок. Время — деньги!       — Распространять будем пока в столице и на востоке, дальше больше, а насчёт процента, чтобы никого не обидеть навар делим на три равные части. Устраивает? — успокоил её Фархад.       — Договорились. А теперь извиняйте, торчки ждут, — Даша накинула на себя пальто и вышла из кабинета, оставляя после себя сладкий шлейф парфюма, напоминающий молочный шоколад.

***

      Слякотная Москва после прошедшего дождя, заброшенная стройка многоквартирного дома, гаражный кооператив, что расположились неподалёку и Виктор Павлович Пчёлкин аккуратно перепрыгивающий лужи, дабы не замарать свои новые лакированные туфли, а заодно и штаны, которые забрал на днях из химчистки.       — Ну и зарылась!       Он подошёл к самому далекому гаражу на котором красовался номер 666. Пчёлкин усмехнулся. Приоткрыл дверь, перешагнул и тут же хотел уйти, подумал, что ошибся, так как его окружал обычный гараж. Белая волга, разводные ключи на стене, соленья на полках, ничего не напоминающего наркопритон.       — Вы к кому? — послышался низкий мужской голос сзади.       Витя почувствовал направленный ствол в свою макушку. Он инстинктивно поднял руки. Кажется он зашёл туда. Не в каждом гараже на него дуло наставляют!       — Я свой. I wanna че-то там. Блять…       — Новенький что–ли?       — Типо того.       — Ладно, можешь разжать очко!       Пчёлкин обернулся, перед ним предстал двухметровый амбал, накаченный весь в татуировках, с длинной бородой и шрамом на брови.       — Хорошая охрана, — подумал Витя.       — Не подскажешь куда идти?       — Погоди, щас машину выгоню.       Мужчина распахнул двери гаража, сел в волжанку и выгнал её на улицу, захлопнув дверцу автомобиля, он зашёл обратно.       — Ну, куда идти-то? — спросил раздражённый Пчёлкин.       — Куда-куда, заебал, — охранник тоже своего недовольства не скрывал, он подошёл к смотровой яме, что была спрятана под автомобилем. — Сюда!       — Сюда?!       — Да!       Витя долго церемониться не стал и спустился вниз по лестнице, увидел маленькую дверку, открыл и узрел, то что даже и не предполагал увидеть наверху. Темная просторная комната, что освещал сине–фиолетовый свет, стеллажи, колбочки, трубочки какие-то. Он попросту не знал их точное название. Шприцы, растения какие-то, меловая доска с формулами и непонятными значениями. Всё дымит, пищит.       — Афганец, я тебе повторяю ещё раз! Если ты не заберёшь и не заплатишь за винты, убью! Ты меня знаешь! — в конце комнаты слышался обозлённый голос Даши и её шаги в сторону Вити.       — Ну привет, Эксобар! — салютнул ей Пчёлкин, облокотившийся на один из столов.       — Ты че тут делаешь?       — Да так, мимо ехал. Дай, думаю, загляну к своей подруге, — на последнем слове он сделал особый акцент.       — Да? Надо же. И нашёл! Среди стольких гаражей!       — Да, — продолжал игру Витя.       На самом деле он отвозил Фархада в аэропорт, у которого и узнал точный адрес лаборатории его девушки.       — А ну-ка отойди! — Даша оттолкнула Витю, взяла шприц с легка зеленоватым веществом и выжила его в мензурку, в которой тоже была странная жидкость. Бац! И на глазах она стала фиолетовой. Чудеса да и только! — А если честно? Захотелось продолжения вечера? Огорчу времени у меня нет.       — Ну не совсем. Ты убежала утром, даже бумаги не подписала. Вот я и приехал за твоей драгоценной росписью! — он достал из внутреннего кармана документ и ручку, щелкнул ей и поинтересовался. — Читать будешь?       — Конечно же! Мало ли в рабство меня продашь! — с сарказмом ответила она.       — Если только себе.       Пока она ознакамливалась с договором, он подошёл сзади и можно сказать приклеился к ней.       — А подпись вот тут, — он шептал это ей на ухо, и его горячее дыхание обжигало ее. А его терпкий аромат духов на пару с табаком… Девушка почувствовала завязывающийся узел внизу живота. Миллионы прохладных мурашек, что заставляли вздрогнуть, побежали по ней. Как хотелось поцеловать его. Вот вот и Рыжик одержит победу над стальной Дарьей. Но на счастье последней прозвучала трель телефона.       — Да, слушаю, — она отстранилась от Вити. —Хорошо сейчас подъеду.       — Кто это был? — поинтересовался Пчёлкин.       — Не ваше пчелиное дело, Виктор Павлович!       — Да ты что! Правда? Дай угадаю поехала ебаться с каким–нибудь другом вроде меня?       Даша подошла к нему вплотную, посмотрела в глаза, ища хоть малость совести и дала сильную пощёчину, что оставила еле заметный красный след.       — Еблан!

***

      Котельническая набережная. С неё открывается прекрасный вид на Москву–реку. Изумительное место. Мельникова не отказалась бы тут жить, но пока ей и своей двушки на Тверской хватало вполне. Даша зашла в один из подъездов, хотела подняться на лифте, но не тут–то было, на раздвигающихся дверях большими чёрными буквами было написано: «РЕМОНТ».       — Сука, — Мельникова развернулась в сторону лестницы и ступенька за ступенькой начала подниматься.       — Двести восемьдесят один, двести восемьдесят два… Наконец-то шестой этаж! — Даша опёрлась на стену, вытерла слегка проступивший пот и начала восстанавливать дыхание.       Она подошла к нужной квартире и нажала на дверной звонок. Ждать пришлось недолго. Ей открыла молодая девушка, та которая вчера очаровала её своим голосом в ресторане.       — Вы к кому? — поинтересовалась жена Белова.       — Я к Саше. Меня зовут Мельникова Дарья. Для друзей просто Даша. Я подруга детства, — девушка решила сразу наладить с ней контакт. Даша не понимала почему Сашина жена так ей запала в душу, что аж захотелось сблизиться. То ли её миловидное личико, от которого веяло добром и заботой, то ли попросту потому что она Сашина жена. Обычно с Мельниковой такое не происходит, наоборот она старается держаться подальше от незнакомых людей. Кажется, прошлое стучится к ней в дверь.       — Проходите, меня Ольга зовут, можно просто Оля, — видимо Беловой Даша тоже понравилась. — Саши пока нет, но ничего страшного, попьём чаю! Узнаём друг друга получше!       Из множества пыльных коробок, что стояли в серванте, Оля вытащила одну, нужную ей, с фарфоровыми кружками. Сразу видно, что они поселились здесь относительно недавно. Ободранные обои, целлофан, строительные материалы — все атрибуты начавшегося ремонта.       — А почему ты на свадьбе не была? — аккуратно поинтересовалась Оля, наливая чай.       — Да мы с Сашей вчера только в ресторане и встретились. Представляешь два года не виделись! — удивительно, но с Олей у Даши выходило хорошо общаться, как будто и нет этого образа железной леди. Она говорила с большим интересом и улыбкой на лице.       Лицо Беловой помрачнело и приобрело грусть, когда Мельникова напомнила про ресторан. Даша взяла её за руку, сжала её и поддержала.       — Саша — дурак! А ты — молодец! Ты правильно сделала, что пошла петь в этот мини–оркестр. У тебя голос от Бога! Ты как сирена, можешь утащить на дно океана этим чудным голоском! — как никто другой девушка понимала, что такое работа, как она может помочь в трудной ситуации и как съедают четыре стены, что окружают тебя. Ты остаёшься в них и представляешь, что ты психбольной, которого закрыли от окружающего мира. Сидишь и страшно становиться от мыслей, что поочерёдно приходят тебе в голову.       Ольга тяжко вздохнула и отпила немного чая.       — Знаешь, — Оля продолжила изливать душу собеседнице. — Я ведь и сама не больно–то и хочу играть в этом кабаке, но увы, мой талант никому не интересен кроме них. У моих сокурсников уже вовсю идут концерты, афиши по всему городу висят! А я что, — она пожала плечами. — Неудачница!       — Можно дам совет? Подлинно успешны мы можем быть лишь в том, в чем захотим терпеть неудачу. Если мы не готовы к неудачам, значит, нам и не слишком нужен успех! Я вот точно в этом убедилась на своём примере.       — Кстати, Даш, а чем ты занимаешься? И сразу говорю, я знаю чем занимается Белов, поэтому можешь не врать.       Мельникова улыбнулась, ей импонировало, то что Оля может выслушать любую правду, хоть самую горькую. Но одного Даша не понимала, как можно быть и сильной, стойкой, и доброй, ранимой одновременно.       — Я наркодилер. Всю жизнь мечтала быть следаком, сажать таких как я или Сашка, но увы люди всегда меняются после того, как испытывают боль… — Даша повесила голову, шмыгнула и вытерла проступившие слёзы.       — Нам нужно что–нибудь покрепче! — сделала заключение Оля и полезла в шкафчик за коньяком.       Белов так и не появлялся, поэтому девочки всё сидели и болтали, осушая бутылку коньяка. Каждая делилась своими историями из жизни, радостными, порой грустными… То смеялись, то плакали. Они подружились. Стали подругами. Кажется уже лучшими. Ведь у каждой её не было. Каждый горевал и карабкался вверх из бездны в одиночку.       — Давай за нас, Дашуль! — подняла рюмку Оля.       — Давай, Олюсик! На брудершафт!       Они переплели в локтях руки и осушили снифтера.       — Вот скажи мне, что мне делать с Пчёлкиным, а? — закусила оливкой Даша.       — А что сердце говорит?       — Не знаю… — конечно же она знала, что оно требует, оно в прямом смысле кричит! Каждый раз когда она видит Витю, пульс учащается до невыносимому человеку ритму. Демон и Рыжик борются в нечеловеческой схватке. Теперь чаша весов наравне. Но с каждым разом она начинает перевешивать в сторону той молодой, беззащитной и влюблённой до беспамятства Даши.       — Ты лучше меня знаешь Витю поэтому тебе решать, но если хоть капельку его любишь, если видишь его и сердце в пятки уходит, то не ломай из себя стальную недотрогу, не тяни время, оно бесценно. Потом когда поймёшь поздно будет. Потеряешь столько, эх! — Оля махнула рукой.       — Дай–ка я тебя поцелую, Оль! — Даша потянулась к подруге, та ответила взаимностью и обе оставили лёгкие следы от оставшихся на губах помад.       — Ооо, а я смотрю вы спелись! Точнее спились! Уже целуетесь! — Саша стоял в проёме и наблюдал за девочками.       — А вот, — Оля икнула. — И Сашка пришёл! — опять ик. — Ой!       — Да, молока принёс! — пошутил он. — Даш, ты в состоянии сейчас меня выслушать?       — Конечно, — конечно же нет! Разве по ним не видно? Одна икает от перепоя, другая сидит, чтобы её не уличили в том, что она на ногах не стоит.       — Оленька, маленькая моя! Иди ложись! Я сейчас приду!       — А Дашенька? — новоиспечённую подругу Белова точно не бросит.       — А за Дашенькой сейчас дяденька один приедет, — Белов выпроваживал жену из кухни, подталкивая к спальне. Стоя в коридоре, он быстро набрал Пчёлкина.       — Ало, Пчёл, приезжай ко мне, тут Дашка в хламину! Да ни че не случилось! Напились видимо с Олькой пока меня ждали!       Белов постоял ещё минуты две, обдумывая, а стоит ли ей говорить о том, что его прижало правительство, давая указ о запрете продажи наркоты в Москве в таких количествах. И если стоит, то как лучше преподнести?       — Саша!!! — орала из кухни Мельникова. — Ты где-е-е? Мне домой пора! — она, пошатываясь из стороны в сторону, всё–таки вышла в коридор.       — Ну и куда ты выперлась! На ногах ведь не стоишь!       — Стоишь! — она резко махнула головой и упала на грудь Белова.       — Тишь, тишь, тишь! — подхватил ее Белов. — А вот и папочка приехал! — прозвучала сильная трель звонка. — Заходи! Открыто! Держи, Пчёлкин, своё сокровище! — Саша передал Дашу Вите на руки.       — Па–па…— она гладила его по гладко выбритой щеке.       — Папа, папа! — подхватил Пчёлкин. — Так это она к тебе, Сань, ездила? — Витю начала загрызать совесть за те слова в её адрес.       — Ко мне, ко мне! Надо было один вопрос обговорить, но уже точно не сейчас. А ты че так быстро-то?       — Да мы с Космос неподалёку бухали. Ну ладно, до завтра Сань!       — До завтра, — захлопнул дверь Белов.       — Ты всё равно будешь со мной до конца моих дней, — Витя поцеловал Дашу в лобик и понёс её на руках до машины, как невесту.