Моя первая и последняя любовь

      Что может быть лучше, чем родной дом? Наверное, дача за городом, где ты проводишь свои предстоящие выходные.       Летающие пчёлы и шмели, собирающие сладостный нектар цветов, мама, что варит варенье из только что собранной малины и папа, что затопил баню, а теперь разводит костёр, чтобы пожарить замоченное мясо. Мм…       — Дашенька, доченька, подойди пожалуйста! — позвала дочь из летней кухни Оксана Леонидовна.       — Бегу, мамочка! — Даша захлопнула книжку, спрыгнула с гамака и побежала на помощь.       — Рыжик, а ну посторонись! — папа и дочь чуть не столкнулись возле дровенника, откуда глава семейства тащил несколько пален для баньки.       — Может тебе тоже помочь? — поинтересовалась Даша.       — Не утруждайся, я как нибудь сам.       Дочь кивнула и напоследок поцеловала своего папу. Она забежала в беседку, где вовсю готовилось её самое любимое варенье, схватила ложку и быстренько украла пару–тройку. Такое неописуемо вкусное, что оставляло сладкое, но не приторное послевкусие на пару с крохотными косточками.       — Ай йа йай! Дашка! — пригрозила пальцем мама.       — Всё, всё! — она подняла руки вверх вместе с вылизанной ложкой, как преступница. — Чем помочь?       — Отнеси пожалуйста вот эти банки в сарай, а то ставить уже некуда, — Мельникова старшая развела руками, показывая, что места и правда нет.       — Я мигом! — она схватилась за полулитровую банку с маринованными огурцами, которыми занимались на прошлой неделе.       — Малышка, давай лучше медленно, мы же не хотим, чтобы они разбились или ещё хуже — ты что–нибудь себе сломала! — Дашина мама хоть и была немного строгой, но отличалась необъятной любовью и пониманием. С ней она могла поболтать на абсолютно любые темы, начиная от простого рассказа как прошёл день заканчивая понравившимся мальчиком. Даша очень любила свою маму, особенно ей нравились тёплые летние вечера, когда они качались вместе на качелях и мама теребила её золотые кудряшки, пока Рыжик лежала у неё на коленях, рассказывала о своём и её детстве, о том как Дашин папа бегал за ней в молодости с букетом цветов, которые сорвал в клумбе у дома, как боялся взять дочурку на руки и как она делала первые шаги.       Она брала пример с их отношений. Всегда мечтала встретить того самого, как говорила её мама «принца на белом коне».       И, конечно же, с папой у неё были самые что ни на есть наилучшие отношения. Любой может стать отцом, но только особенный становиться папой! Он любил её больше всей своей жизни, Рыжик отвечала взаимностью. Кстати, это прозвище ей дал именно Александр Анатольевич, когда только забрал дочь из роддома. Папина дочка. Он дарил самые запоминающиеся нет не подарки, а эмоции. Эмоции — лучшее, что есть в жизни человека! Подарок ты через какое-то время выкинешь, а вот эмоции откладываются в твоей памяти навсегда. Папа сдувал с неё пылинки и делал все возможное для того чтобы она была счастлива. Они любили гулять по лесу, ходить на рыбалку или охоту, рисовать картины, смешивая и получая новые цвета. Папа обучал ее всему — стрельба, игра на гитаре, искусство, вождение. Даша дорожила этими моментами. И больше всего она боялась потерять их…       Был поздний вечер. В беседке горел свет, что освещал улицу. Сверчки играли свою песенку. Даша помогала маме убирать со стола, пританцовывая, пока её папа играл на гитаре знакомую мелодию.       — Где твои семнадцать лет? — пел песню Высоцкого Мельников.       — На Большом Каретном! — подхватывала Даша.       — Где твои семнадцать бед?       — На Большом Каретном.       — А где твой черный пистолет?       — На Большом Каретном.       — А где тебя сегодня нет?       — На Большом Каретном.       — Спокойной ночи! — помахала в дверном проёме Даша.       — Споки ноки, принцесса! — одновременно пожелали родители, переглянулись и засмеялись.       Уже была глубокая ночь, когда дочь разбудила Оксана Леонидовна.       — Рыжик, рыжик! Просыпайся!       — Что? Что случилось? — Даша начала тереть глаза спросонья.       — Выйди на улицу, мы тебя там будем ждать, — женщина тут же скрылась за дверью.       Рыжик медленно встала, подтянулась и, накинув на ноги тапочки, спустилась вниз. Возле чёрной волги её ждали родители, которые стояли в обнимку.       — Пап, хоть ты объясни! Что происходит?       — Нам нужно уехать, — ответил Александр Анатольевич.       — Одним? Сейчас? Куда? Можно с вами?       — Нет, ты должна остаться здесь и жить своей жизнью, — отец говорил абсолютно спокойно.       — Что?! В смысле жить своей жизнью? — Даша ничего не понимала. Её пульс участился, ноги стали ватными, а когда она увидела на лице родителей кровь, ссадины и гематомы она вовсе чуть ли не упала в обморок.       — Мы умерли, Даша, нас больше нет…       — Не-е-ет! Не бросайте меня! Пожалуйста! Нет! Мама! Па-па! Не-е-ет!!! — фигуры отдалялись, а она бежала за ними и ревела…       — Мы любим тебя… — последнее, что они сказали ей.       Мельникова резко распахнула глаза и подскочила на своей кровати. Холодный пот и дрожь по всему телу. Этот кошмар мучил её с самой смерти родителей. Каждый раз она винила себя в их смерти, каждый раз проклинала себя, что отпустила их на дачу, жалела, что не поехала с ними и не разбилась, не умерла вместе с родителями. С того дня Даша потеряла смысл жизни…       Она прошла в ванну и умылась холодной водой. Посмотрела на себя в зеркало и произнесла:       — Вы точно не этого хотели…

***

      Бригада, как организм, выглядела бы так:       Мозг — однозначно Белов.       Он умело раздавал задачи остальным бригадирам, знал, кто, что умеет и кто во, что горазд. Только благодаря Саше билось сердце и функционировали внутренние органы.       Сердцем бригады был Филатов.       На нем держался их симбиоз, если бы не Валера и его рассудительность, эти трое поубивали бы друг друга. Благодаря Филу горячая кровь бежала по венам бригады.       Пчёлкин — лёгкие.       То, что бригада держится на плову — заслуга Вити. И даже в самые трудные времена, благодаря Пчёле, бригада будет глотать последние капли кислорода, лишь бы не задохнуться.       А Холмогоров был душой бригады.       Благодаря Космосу, бригада образовалась. И то, что ребята работают сообща, заслуга Космоса.       Весёлый парень с неудовлетворёнными амбициями лидера. Оказаться на месте Белова и быть главным, хотел и Пчёлкин, но не так сильно как Холмогоров. Коса возмущало то, что они все зависят от Саши и от его мнения. Он хотел сам решать все вопросы, не советуясь с Белым.       Холмогоров определенно мог бы быть лидером, у него есть все задатки. Да и гены отца-профессора лишними не будут.       Космос, умный, начитанный, позитивный парень. Но к сожалению всегда есть то самое но.       Холмогоров — ведомый.       Зачастую ему сложно сказать чёткое — нет!       Так было совсем. Даже на родительское выражение, которое все мы слышали: Если твои друзья с крыши прыгнут, ты тоже прыгнешь? Космос отвечал — да.

~

      Одним пасмурным днём, куря последнюю сигарету, Космос сидел в машине в гаражном кооперативе, где за одной из дверей, находилась нарко-лаборатория, что принадлежала подруге его детства.       Сюда он приехал с конкретной целью.       — Даша! Ау! — спустившись в подвал, Холмогоров стал искать ее, крутя головой из стороны в сторону.       Из самой глубины комнаты, что еле освещался маленькой настольной лампой, виднелся женский силуэт, двигающийся навстречу и доставая что-то из заднего кармана.       Хоть и на верху стоял охранник–амбал, но без звонка к Даше никто не приходил, не считая Пчёлкина, что заглядывал к ней чуть ли не ежесекундно, то документ подписать, то ручку забыл, то водительские права. А так как профессия у неё не самая легальная, то собственная безопасность превыше всего. Не зря стрельбой занималась. Мельникова зарядила свой проверенный годами ТТ и пошла на голос.       У железной двери ее ждал Кос, что разглядывал и нюхал мензурки, стоящие неподалёку.       — Кос? А ты что тут забыл? Или опять Витя?       — Здаров, — Холмогоров подошёл к ней ближе и тепло обнял подругу. — Да не, ниче он не забыл! Присяду? — он посмотрел на стул.       — Пожалуйста, — Даша одобрительно кивнула и сама запрыгнула на стол.       — У меня к тебе просьба будет… Ты… — Парень оборвал предложение и начал бегать глазами то по полу, то по потолку.       — Что за просьба, Кос не томи! — Холмогоров все никак не мог собраться с мыслями. Менял позы, теребил подол пальто, запрокидывал голову, тяжело вздыхая. Все признаки волнения. — Ну! — подталкивала его Даша.       — Продай кокс!       — Нет, — коротко и ясно ответила девушка и, спрыгнув со стола, пошла за стеллажи.       — В смысле? Я не понял! Ты дилер или кто?       — Дилер! А ещё и химик! Но продавать наркоту я тебе не буду!       — Да почему?!       — Да потому что я знаю чем люди кончают после химии! — она подошла к нему в плотную и посмотрела в глаза, в которых не увидела того заводилы Коса. Грусть, боль и ничего более. — Зачем она тебе? Ты же самый жизнерадостный из нас! Самый веселый!       — Да ты ничего не понимаешь…       — Так расскажи раз не понимаю.       — Жизнь — говно!       — Удивил! Я это и без тебя знаю! — усмехнулась Даша.       — Нет больше той дружбы! Понимаешь? Исчезла. У Белого с Филом семьи. Пчёлкин либо весь в работе, либо за тобой бегает. А я? Я то что? Почему я одинок? Почему никому не нужен? Я вообще полный неудачник! Даже в деле, мои идеи никто не слушает! Идиотскими считают. А если и сделают по моему, то себе приписывают.       — Нашёл причину! У меня знаешь жизнь тоже не сахар, но я то не скурилась!       — Согласен. Но давай не будем отрицать того, что ты её делаешь. И в какой-то мере это и есть доза.       Даша закатила глаза и обошла друга, чтобы не видеть его просящих и добрых глаз, которым невозможно отказать. Но тут же Космос схватил её за запястье и, повернув к себе, произнёс краткое:       — Пожалуйста.       — Да пошёл ты! — встряхнула рукой Даша.       — I wanna be happy… — Кос окончательно потерял надежду на покупку, увидев как Мельникова отдалялась от него, но вдруг увидел, что подруга детства достаёт из сейфа, что прятался в неприметном шкафчике, небольшой пакетик с белым порошком.       — На держи. Все равно ведь у кого-нибудь да найдёшь! А так я хоть буду спокойно, что не сгниешь с первой дозы. Но, Кос, запомни, — Даша тыкнула в него пальцем и сделала серьезный вид. — Это твоя первая и последняя доза!       — Да, да! Конечно! Скок я тебе должен?       — Цена — это твоё обещание не сдохнуть.

***

      Пчёлкин, Пчёлкин… Вот кто придавал ей стимул жить дальше, но то недо предательство, подкосила её. Расплющило, как комара по стенке. Он пытался её вернуть, каждый раз после очередной их встречи, очередного секса Витя старался поговорить с ней, но попытки были тщетны.       — Отъебись! — единственное что говорила ему Даша.       А он не отъебывался. Присылал цветы, ириски, заварные пирожные, все что пробивало стену к закрытому прошлому. Приглашал на своё день рождения под предлогом, что: «Все придут, а ты что хочешь обидеть именинника?» Конечно, никого у него дома не было. Вино, фрукты, свечи.       — Поздравишь? — поинтересовался в тот день Витя.       И она поздравила, очень хорошо поздравила, в разных позах и местах. Оба появились на работе ближе к вечеру следующего дня.       Витя до последнего надеялся, что Даша ответит взаимностью, что кольцо на её изящной шеи висит не просто так.       Даша хлопотала по дому. Мыла полы, протирала пыль в серванте, что стоял в зале. Как бы девушка не старалась в её квартире не было ни капельки уюта, скорее она походила на жилище холостяка, только прибрано было. Мельникова во всем была жуткой перфекционисткой.       Закончив с уборкой, Даша принялась за готовку. Сегодня она решила приготовить блюдо, не свойственно обычному гражданину этого разваливающейся страны, итальянскую пасту в сливочном соусе. Впервые она попробовала его этим летом, когда летала в Италию на пару деньков.       Огромные яркие витрины магазинов, где стояли манекены, одетые по последнему писку моды, горячие итальянцы и итальянки, танцующие сексуальное танго. И наркотики много наркотиков. Кто, кто, а Италия славилась своим наркобизнесом. Каждый второй либо торговал, либо употреблял. Оттуда Даша просто не смогла не привезти несколько пакетов кокаина, которые продала за очень хорошие бабки.       Пока вода закипала Даша вспомнила их разговор с Белым насчёт поставки наркоты в Москву.       — Да пойми ты наконец! Прижал он меня конкретно! Кон-крет-но! — Саша бил рукой по столу.       — Да мне глубоко похуй на твоего Ленечку! Я буду распространять их в том количестве, в котором мне нужно!       — Тебе? — неужели она забыла про их договор.       — Мне, — действительно кроме денег её особо больше и ничего не волновало.       Белов подошёл к ней ближе и прошипел:       — «Если она откажется, мы устраним не только её, но и всех её близких» — вот что он мне сказал! Надеюсь это весомый аргумент.       — Достаточно, хотя близких у меня больше нет, — смерть это не то, что хочется познать в 22 года, Даша встала и ушла, но напоследок услышала:       — А Пчёла?       Опять он, опять врывается в её мысли и не уходит. Он всегда возвращается. Обрывками воспоминаний, кадрами из прошлого. Он является к ней ночью, без стука заходит в её сны и дарит там свои тёплые объятия и поцелуи, о которых она не осмелиться попросить наяву. Она ненавидит его имя, но если у неё будет сын, Даша назовёт его именно так, как зовут его. Она ненавидит его улыбку, но ищет её в каждом прохожем. Она ненавидит его рост и его плечи, но каждый раз вздрагивает, когда видит кого-то похожего на него. Она ненавидит его харизму, смех, его движения, глаза, его душу. Но она закрывает глаза, видит его и попросту начинает задыхаться…       На столе зажужжал телефон и увидев надпись, её сердце снова пропустило удар. Собравшись Даша нажала на зелёную кнопку.       — Да, — и опять эта сучья маска.       — У мамы сердечный приступ, — все что произнёс Витя и положил трубку.