Ты знаешь, это очень запретный вид лю...

      Следующий день был очень… странным. Мирабель не могла избавиться от ощущения, что вся Богота смотрит на них исключительно как на влюбленную парочку, которая решила устроить себе романтические выходные. После того, как в кафе, куда они забежали перекусить, официант отвесил комплимент: «У вас очень красивая пара», она вообще потеряла аппетит.       — Черт, они что, сговорились? — проворчала Мирабель, разглядывая меню. Бруно пожал плечами.       — Предлагаю сделать табличку: «Мы не любовники, а родственники» и ходить с ней по городу.       — Прекрасная идея, и тогда все точно будут считать нас тайными любовниками! — Мирабель натянуто рассмеялась, потирая лоб. — О, смотри-ка, тут твой любимый цыпленок с овощами.       — Вот издевайся, издевайся… Не всем дано быть потрясающими поварами, mi mariposa, — Бруно шутливо развел руками. Мирабель развеселившись, сбросила туфлю и ткнула его ступней в ногу.       — О да, кому-то то нужно быть и творческой личностью, да, mi rey de las telenovelas?       — Ты мне льстишь, малыш, — Бруно толкнул ее коленом. — До короля мне далеко…       — I just can't wait to be king, — пропела Мирабель, показывая ему язык, и Бруно, рассмеявшись, слегка поддел ее подбородок пальцем. Официант, пришедший взять заказ, умиленно вздохнул и они, смутившись, быстро отодвинулись друг от друга.       Наверное, они и правда очень странные родственники.       Часов в пять вечера Бруно напомнил, что пора выдвигаться, если они хотят вернуться домой до наступления полуночи.       — И кое-кому надо выспаться перед школой, не так ли?       — Мы договорились, на обратном пути слушаем мою музыку, — напомнила Мирабель, пристегивая ремень безопасности. Бруно махнул рукой.       — Помню, помню… Включай, mi mariposa.       Мирабель, обрадовано подпрыгнув, включила радио, переводя на любимую волну. Бруно улыбнулся краем рта, заводя машину. Через полчаса стало ясно, что не только им сегодня нужно покинуть Боготу — на дороге была пробка. Мирабель ерзала на сиденье, пытаясь найти более-менее удобное положение — они уже полчаса не двигались с места. Зато хоть вид из окна был красивым: солнце уже клонилось к закату, заливая дома ярким, оранжевым светом.       — Такими темпами, боюсь, дома будем к полуночи, — пробормотал Бруно, щурясь, когда лучи солнца упали прямо на его лицо. — Дай очки, пожалуйста.       Мирабель вытащила из бардачка темные очки и протянула ему. Ведущий на радио объявил точное время и пожелал всем удачного вечера «под одним солнцем» Te digo claro, claro No es nada raro, raro Así se puede, amor       Мирабель смущенно отвернулась, машинально постукивая пальцами по приборной доске. Эта песня ей нравилась, но сейчас казалась… неуместной. Yo quiero que este sea el mundo que conteste Del este hasta oeste y bajo el mismo sol Ahora nos vamos, si juntos celebramos Aquí todos estamos, bajo el mismo sol       Она вздрогнула, услышав голос Бруно, тихо подпевающий песне, и недоверчиво обернулась к нему. Бруно чуть пожал плечами, барабаня пальцами по рулю, и следующий куплет они пропели вместе. No hay fronteras-eras Será lo que tú quieras Lo que tú quieras, amor Se puede, amor.       Щеки у Мирабель горели, когда она, наконец, отвела от него взгляд. «Так можно, моя любовь».       — Я думала, ты слушаешь только замшелый рок из прошлого века, — пробормотала она с неловким смешком, разглядывая длинную вереницу машин впереди них.       — Ну… как выяснилось, ты не все обо мне знаешь, малыш.       Мирабель выдавила слабую улыбку.       «Да. Я не знаю, как ты целуешься. Не знаю, как ты выглядишь, когда спишь — не у нас на диване, а в своей кровати. Не знаю, любишь ты, когда тебя обнимают во сне. Я никогда этого не узнаю, потому что… ну, это немного запретный вид лю…»       Мирабель встряхнула головой, прогоняя мысли.       Ночная дорога казалась бесконечной — на очередном разъезде гигантская пробка, наконец, рассосалась, и Мирабель прислонилась головой к окну, глядя на пробегающие мимо фонари и ночное небо. Они заехали на заправку, и Мирабель, пользуясь моментом, быстро забежала в туалет. Тина: как дела? Извини что не писала, был очень классный… и странный день. Кстати, ты никогда не обращал внимания, что по радио СЛИШКОМ много песен про любовь?..       Мирабель, выждав пару секунд, выключила телефон — наверное, Оскар был занят. Она вышла из туалета и вернулась в машину. Бруно расплачивался за бензин, и оставил телефон в машине, и она заметила огонек входящего сообщения. Дверь открылась и она помахала рукой.       — Тебе тут что-то пришло.       — Ага, спасибо, — Бруно взял в руки телефон, чуть отвернув экран — Мирабель закатила глаза, посмеиваясь про себя… но хорошее настроение исчезло почти сразу: она увидела как лицо tío Бруно словно осветилось изнутри, когда он читал сообщение. В сердце, словно голодный ягуар, вгрызлась ревность.       — О-о-о, поздравляю, — слегка язвительно протянула она, отворачиваясь к окну.       — С чем? — он отложил телефон, заблокировав экран.       — Ну, как же… Влюбился.       — Что?.. Боже, Мирабель, не говори ерунду, — Бруно потряс головой и завел машину.       — Да-а-а? А почему тогда ты прям засветился, прочитав сообщение?       — Может, это было извещение о зачислении гонорара?       — Ага, конечно… — Мирабель упрямо не смотрела на него. Черт побери, ну почему она такая идиотка, почему…       — Малыш.       Мирабель нехотя обернулась к нему. Бруно смотрел ей в глаза.       — Когда в моей личной жизни, довольно мертвой, стоит сказать, произойдут изменения — ты первая узнаешь об этом. Обещаю.       Мирабель слабо улыбнулась и потерла ладони о джинсы.       — Ладно, давай поедем уже.       Машина тронулась с места, и Бруно переключил волну — на которой Juanes сходил с ума от любви. На другой станции Брайан Джонсон отправлялся в путешествие по шоссе в ад — и это было гораздо лучше. Мирабель тихо, вполголоса, подпевала песне и не удивилась, услышав голос Бруно.       — Нам пора объединяться и записывать каверы на все песни, — предложила она. — Станем звездами на Youtube, миллион подписчиков в первые же дни, мировое турне…       — И как назовемся? «Странные Мадригали»? — рассмеялся Бруно. Мирабель пожала плечами.       — А что… отличное название для группы. Абуэла нас точно проклянет.       — О да! — они ненадолго замолчали.       — Ты довольна, Мирабель? — негромко спросил Бруно и она, вздрогнув, обернулась к нему. Бруно смотрел на дорогу, но сейчас на секунду отвлекся, заглядывая ей в глаза.       — Да. Мне очень понравилось в Боготе. И особенно в баре.       — Только не говори, что я был тем человеком, который учил тебя пить, иначе Джульетта меня убьет и закопает мой труп под пальмой, — Бруно улыбнулся, вновь глядя на дорогу. Мирабель рассмеялась, прикрывая глаза.       — Не бойся, tío Бруно, твои секреты в безопасности со мной.       По радио Lady Gaga умоляла дать ей этот порочный роман, и Мирабель раздраженно переключила волну. Уж лучше слушать традиционные ритмы Колумбии, чем песни, которые все, как на подбор, толкают ее в омут.       Как оказалось, под кумбию можно не только танцевать, но и спать — Мирабель проснулась только когда Бруно остановился у дома и наклонился к ней, дотрагиваясь до руки. Она резко села и чуть не врезалась лбом в его подбородок.       — О, черт, прости-прости, — забормотала она, пытаясь сфокусировать зрение. — Не больно?       — Спокойно, малыш, ты даже не дотронулась до меня, — Бруно успокаивающе погладил ее по плечу. Они выбрались из машины — была уже глухая ночь, и Мирабель широко зевнула, мечтая о двух вещах: своей кровати и Бруно в этой самой кровати. Оскар: насчет странного дня — очень хорошо понимаю. И да, какого черта по радио ПОСТОЯННО поют о любви? Доброй ночи, малыш. Или доброго утра, если ты уже спишь.

***

      Мирабель тихо умирала за традиционным обедом в доме абуэлы, чувствуя, как внутри закипает беспокойство и страх. Tío Бруно не пришел. Черт побери, почему он не пришел?! Сделав вид, что ей нужно в туалет, она выскользнула в коридор, доставая телефон из кармана. Мирабель: ПРЕДАТЕЛЬ. Семейные чудики всегда вместе!       Телефон молчал почти минуту, и когда экран засветился, она тихонько охнула. Бруно: прости малыш, я заболел. Мирабель: черт побери, КАК??? Как ты смог это сделать? Бруно: я чертовски талантлив. Мирабель: я тебе завидую. Бруно: у меня температура, болит голова, а в горле словно вырос кактус… Хотя, выбирая между моей мамой и болезнью, я выберу второе. Мирабель: ненавижу тебя. Бруно: да, я тоже скучаю по тебе.       Мирабель вздохнула, возвращаясь к столу. Абуэла смерила ее презрительным взглядом.       — Все хорошо, Мирабель?       — Да. Все замечательно, — она выдавила улыбку. Дождавшись, пока Альма отвернется к tío Феликсу, Мирабель осторожно постучала пальцем по руке Джульетты.       — Мам, tío Бруно заболел.       — Да, я знаю, — Джульетта даже не удивилась. — Вчера я ему звонила, у него был очень простуженный голос, так что… Не переживай, Брунито большой мальчик и сможет о себе позаботиться. Ешь ахияко, mi vida, не обижай абуэлу.       Мирабель, поджав губы, сосредоточилась на тарелке, мысленно ответив, что абуэле плевать на нее.       Следующий день был субботой, но Джульетта все равно работала, зато Агустин наконец-то был дома.       — Мирабу, с добрым утром, — отец поставил перед ней тарелку с хлопьями. — Какие планы? Я хотел пойти погулять с тобой — может, в кафе, или кино, если будет что-то подходящее… Если, конечно, тебе еще интересно гулять со своим стариком-отцом.       — Пап, ты моложе мамы, — рассмеялась Мирабель, и Агустин подмигнул ей.       — На полгода, всего лишь на полгода. Так что?       Мирабель замялась. Она хотела навестить tío Бруно, но и обижать папу ей не хотелось — они и так мало времени проводили вместе… Поколебавшись, она честно сказала:       — Я хотела заглянуть к tío Бруно, мало ли…       — Мирабу, ты такая же добрая, как и твоя мама, — Агустин ласково улыбнулся ей. — Конечно, милая. Это очень хорошо, что ты не забываешь о родственниках… Думаю, часам к трем ты уже будешь свободна, да?       — Да, — с облегчением кивнула Мирабель. — Может и раньше… И мы пойдем в кафе и будем есть мороженое!       — Уговорила, — отец рассмеялся, и Мирабель с аппетитом принялась за завтрак. Она не планировала задерживаться у Бруно — разве, может, сходить в аптеку за аспирином или каким-нибудь раствором для полоскания горла, если будет нужда. Переодевшись в платье, она подхватила свою сумочку — самодельную, между прочим, а значит — уникальную и неповторимую, хоть абуэла и ворчала, что она выглядит как кислотный кошмар из эпохи хиппи… Только поднимаясь по лестнице, Мирабель вспомнила, что даже не позвонила Бруно и не предупредила о своем визите. «Ну, если он не откроет дверь — сама буду виновата» — рассудила она, нажимая на звонок. Естественно, никто не ответил, и она, выждав пару минут, уже начала спускаться, как вдруг замок щелкнул.       — О, малыш, — она даже вздрогнула, услышав этот хрипящий голос. Обернувшись, Мирабель схватилась за голову — tío Бруно выглядел… ужасно: взъерошенные, чуть мокрые волосы, лихорадочно блестевшие глаза, и явно нездоровый румянец… То, что он в одних штанах, до Мирабель дошло гораздо позже, когда она уже вошла в его квартиру.        — Tío, как ты умудрился? — простонала она, подталкивая его в спину. — Черт, ты горячий.       — Ты тоже потрясающе выглядишь, — Бруно практически рухнул на табурет в кухне и бессильно опустил голову на столешницу.       — Нет, я в прямом смысле… Какая у тебя температура?! — Мирабель обеспокоенно дотронулась до его лба и Бруно, застонав, прижался к ее ладони.       — Ночью была 38,5 , сейчас… не знаю.       — Ты пил что-нибудь?       — Кто-то уничтожил все запасы цианида, так что пришлось выпить аспирин.       Мирабель покачала головой, с сомнением кусая губу. Бруно приоткрыл один глаз и потерся щекой о ее ладонь.       — Малыш, не переживай. Я уже взрослый мальчик и не умру от такой мелочи. Мирабель взъерошила его волосы.       — Ты что, купался?       — Да, забрался под душ, чтоб стало полегче… и тут ты позвонила, — Бруно пожал плечами, поворачивая голову и прижимаясь к ее руке второй щекой. Мирабель вздохнула.       — Давай-ка, пойдем в постель.       — Мы родственники, нам нельзя в постель, — вяло отозвался Бруно, и эти слова впились в сердце, словно ядовитые шипы.       — О, я рада, что твое чувство юмора так никуда и не делось, — чуть более резко, чем планировала, отозвалась Мирабель, потянув его за руку. — Идем.       — Извини, малыш. Я несу всякий бред.       Бруно с трудом поднялся на ноги, наваливаясь на нее всем весом, и Мирабель охнула, упираясь бедром в кухонную стойку.       — Боже, ты меня раздавишь. Давай, tío Бруно, я в тебя верю.       Кое-как она довела его до спальни, впервые переступая порог этой комнаты. Шипы в сердце стали еще острее. Бруно рухнул на кровать, цепляя ее следом за собой, и Мирабель вскрикнула, ударившись подбородком о его грудь.       — Эй! — она дернулась, но руки Бруно крепко держали ее вплотную к нему. — Tío Бруно, отпускай меня.       — Да, этой любви не должно было быть, — бессвязно отозвался Бруно, не открывая глаз. Мирабель уперлась руками в его грудь, заглушая сирену у себя в голове. Она не будет испытывать никаких странных чувств, оказавшись в постели с tío Бруно, она сейчас вырвется на свободу и… да, точно, мороженое с папой. Очень много мороженого, она закажет ванну из мороженого и нырнет туда с головой, потому что, черт побери, Бруно, почему ты такой горячий… Мирабель затихла, прислонившись щекой к его груди и слушая хриплое дыхание. Она вздрогнула, когда его рука двинулась по ее спине, останавливаясь на затылке и зарываясь пальцами в волосы. Мирабель зажмурилась, часто дыша и сглатывая. Одно дело — мечтать о нем, лежа в своей кровати, и другое — чувствовать его так близко. Катастрофически близко. Она потерлась щекой о его грудь и почувствовала, как его пальцы сжались, чуть потянув ее за волосы.       Ей это понравилось.       Дорогой Сатана, готовь свой самый большой котел, она уже мчит по хайвею в ад.       Мирабель заерзала, пытаясь выбраться из собственнического захвата, но добилась только того, что нога Бруно оказалась между ее ног.       Сатана в аду уже повесил приветственный транспарант в ее честь.       Мирабель застыла, закрыв глаза. Она не будет возбуждаться от этого, не будет, не будет! Выдохнув, она осторожно протянула руку, обводя пальцем его подбородок, чувствуя покалывание отросшей щетины.       — Люблю тебя.       Мирабель показалось, что ее ударили. В спину. В глазах вскипели слезы, она яростно дернулась в сторону, и Бруно, наконец, разжал руки. Мирабель раздраженно потерла щеки, все еще горящие от близости и от боли. Интересно, о ком он думал в бреду, что даже в любви признался… Она отвернулась. Какая разница, все равно она уже заранее ненавидит эту женщину. И, заодно, саму себя, потому что если бы она была хорошей sobrina, то она бы искренне порадовалась за своего любимого tío.       Сбежав в ванную, Мирабель умылась, с отвращением глядя в глаза своему отражению. Низ живота налился знакомой тяжестью, и она просто ненавидела себя в этот момент. Убедившись, что Бруно все еще спит — или, точнее, валяется в полубессознательном состоянии, она поставила перед кроватью стакан воды, упаковку жаропонижающих, которые нашла в аптечке — даже с неистекшим сроком годности, — и оставила записку: «Ты в коматозном состоянии, так что я возьму ключи, чтобы закрыть дверь. Не бойся, я не планирую сделать копию и устраивать там пьяные оргии в твое отсутствие. С любовью, твоя sobrina Мирабель»       Через пару дней Бруно позвонил ей, и Мирабель ответила на звонок с непонятным страхом в груди.       — Да, привет, ты уже передумал умирать?       — Вроде того… Мирабель, я… странный вопрос, я о таком не спрашивал уже лет двадцать, но ты бы не могла мне рассказать, что произошло? Я почти ничего не помню — даже твоего визита, если бы не записка, я бы и не узнал…       Мирабель с деланной беспечностью рассмеялась.       — О, ничего странного. Ты был почти в бессознательном состоянии, так что я помогла тебе лечь в кровать, накрыла простыней и ушла.       — То есть, ничего странного не произошло? — в голосе Бруно послышалось облегчение. — Это хорошо… кстати, мне такой бред тогда снился.       — Поделишься? — Мирабель уселась на диван, поджимая ноги. Бруно еще слегка хрипло рассмеялся.       — Да… Знаешь, будто мы волшебная семья, живущая в волшебном доме… Это как если бы Дисней сделала свою версию «Ста лет одиночества», добавив туда песни и танцы, и почти убрав все намеки на запретную любовь.       — И что, ты был там королем?       — Нет, я писал сценарии для крысиных теленовелл.       Мирабель хрюкнула, пытаясь сдержаться, но хохот все равно прорвался.       — Боже… tío Бруно ты не меняешься, да? — Бруно рассмеялся в ответ. — Ладно, меня все еще ждет домашняя работа, так что…       — Ну да. Извини еще раз, что… что тебе пришлось видеть меня больным.       — Все в порядке, — Мирабель поерзала на месте.       Что ж, оставалось надеяться, что Бруно действительно ничего не помнил.