Ты знаешь, это очень запретный вид лю...

      Мирабель рухнула на кровать, чувствуя себя так, словно целый город таскала на спине. Близилась пасхальная неделя, и дом стоило убрать перед праздником, да и подготовить комнаты к приезду Исабеллы и Луизы — и делать ей это пришлось на пару с отцом. Теперь Агустин наслаждался заслуженным отдыхом, тихонько похрапывая у телевизора, а Мирабель пыталась успокоить ноющую спину. Тина: Боже, как я устала. Оскар: тяжелый день? Тина: уборка перед праздником. У меня руки сейчас отвалятся. Оскар: ох, да. Сочувствую. Мне проще — выкинуть мусор, вытереть пол, и готово. Тина: не издевайся, я душу готова продать за массаж! Оскар: ты знаешь, что 90% парней, которые говорят, что умеют делать массаж, на самом деле просто хотят уложить девушку в постель, и только 10% действительно умеют его делать? Тина: и к какой категории принадлежишь ты? Оскар: ты удивишься, но я действительно умею его делать. Тина: то есть, все ограничится только массажем?.. Оскар: если у тебя будут силы после, то, может, и не только. Тина: уговорил, я твоя на ближайшие полчаса.       Мирабель отложила телефон, прижав ладони к глазам. Было так легко попасть в этот капкан самообмана, наделив безликого незнакомца знакомым голосом, знакомыми чертами лица… И, вместо того, чтобы забыть, получалось только травить душу. Она вспомнила его ногу между своих бедер. То, как он прижимал ее к себе — и так легко было представить, что он сейчас прижимает ее к кровати, нависая сверху, улыбаясь и чуть щуря глаза… Оскар: начинать следует с осторожных поглаживаний, постепенно усиливая нажим. С затылком стоит быть особенно аккуратным, так что, лучше убирать длинные волосы, чтобы не потянули.       Мирабель уронила голову на подушку и пару раз стукнулась о нее лбом. Тина: не переживай. Недавно я обнаружила, что мне это нравится. Оскар: … я подумаю над этим позже. Определенно. Оскар: зато плечи можно сжимать очень сильно, передвигаясь к спине… и вдоль спины, вверх и вниз. У девушек преимущество — вы можете использовать ногти… если это не-массаж, конечно.       Мирабель рассмеялась, обнимая подушку одной рукой. Оскар добавил в конце подмигивающий смайлик, и она вздохнула, осторожно потягиваясь и поводя плечами. Кроме шуток, она бы если не душу, то свой ноутбук бы продала за массаж. Тина: а тебе нравятся? Ну, ногтями по спине? Оскар: ну… главное на следующий день не идти на пляж, очень неловко будет. Тина: ага, то есть, если осторожно, и не как взбесившаяся пума…? Оскар: это добавляет… остроту ощущениям. Так. Массаж. Оскар: почему у меня такое чувство, что это меня пытаются затащить в постель, используя массаж, как предлог?.. Тина: тебе только кажется, я интересуюсь исключительно для поддержания беседы. Ну, вроде, твой любимый алкогольный напиток, любимая группа и любишь ли ты, если тебя царапают в постели. Оскар: ром, Ekhymosis, в зависимости от обстоятельств. Твоя очередь. Хотя, ладно, вопрос с царапаньем снимается. Тина: ром, Bonka и нет, я не люблю, когда меня царапают. Оскар: но, как ты недавно выяснила, тебе нравится, когда тянут за волосы. Ром — отлично, Bonka — не слышал. Тина: это из жанра поп-музыки. Мне нравится. Оскар: надо будет попробовать послушать. Тина: моя спина все еще жаждет твоего внимания. Оскар: тысяча извинений, mi reina. Я весь твой.

***

      Пасхальный обед у абуэлы не отличался оригинальностью, спасало только то, что Исабелла и Луиза приехали на пасхальные каникулы и теперь выступали надежным щитом для Мирабель. Слушать об успехах старших сестер ей надоело еще дома, и она повернулась к Бруно.       — На личном фронте без перемен?       — Я же обещал, Мирабель. Ты узнаешь первой, — Бруно задумчиво уставился в сторону. — С другой стороны… не знаю. Очень сложно пока что-то сказать.       Мирабель прокляла себя за любопытство и длинный язык. Вот зачем она это спросила?! С другой стороны — это ведь… ну, могло произойти в любой момент.       — Почему сложно?       — Ну… мы с ней пока не виделись, и что-то мне подсказывает, что я… не в ее вкусе, и стоит ей меня увидеть, как все закончится…       Мирабель тихо фыркнула, возмущенно толкнув его коленом.       — Тогда она слепая курица! Как ты можешь не понравиться?! — она прикусила язык и запихнула себе в рот огромную порцию салата. Иногда действительно лучше жевать, чем говорить. Бруно очень странно посмотрел на нее, и, ничего не ответив, погладил по плечу — ее бросило в жар даже от такого невинного прикосновения.       — Бруно, ты помнишь Хорхе Террехо? — повысив голос, спросила tía Пеппа. — Вы с ним еще на стройке подрабатывали в молодости?       — Смутно, а что?       — Недавно столкнулась с ним в магазине, представляешь — у него первый внук родился месяц назад! Вы же ровесники?       — Он на три года меня старше, — Бруно поморщился, когда абуэла с многозначительным вздохом уставилась на него.       — Вот видишь, Брунито? У тебя могли бы быть уже не то, что дети, но и внуки, если бы ты не был таким одиночкой.       — И если бы я не умел пользоваться презервативами…       — Бруно! — абуэла хлопнула по столу ладонью, и на ее щеках расползлись красные пятна. — Мы не говорим слово на букву «П» за обеденным столом в день Воскресения! Тут же дети!       Антонио, встрепенувшись, поднял голову.       — Но я знаю, что такое пре…       — Антонио!       — И для чего их исполь…       — Замечательно, да. Такая подходящая тема для пасхального застолья! — абуэла прижала ладонь ко лбу. — Это все твое дурное влияние, Бруно.       — Dios mio, мама, я по-твоему что, дьявол, искушающий невинных младенцев и затягивающий их в пучины разврата?!       — А мы можем поговорить о чем-нибудь другом? — нервно поинтересовалась Джульетта и Антонио просиял:       — Да, я недавно читал в энциклопедии, что крысиная стая — это, по факту, одна семья, и если две крысы оттуда хотят создать пару, то они уходят из этой стаи…       — Контрацепция, кровосмешение и богохульство. Идеальная Пасха, — абуэла отложила вилку в сторону.       Мирабель казалось, что она медленно поджаривается на огне. Она не хотела думать о связке «tío Бруно и презервативы», но после слов Антонио ей стало совсем плохо. Скомкано извинившись, она ускользнула в ванную и с силой растерла пылающие щеки холодной водой. Решено. Она обязательно предложит Оскару встретиться лично, и черт побери, если он и в реальности будет таким же милым, как и в чате, то... почему бы и нет? Может, он и есть ее судьба... Если она ему, конечно, понравится. Мирабель скептически хмыкнула, глядя на себя в зеркале. Ладно, пусть она и не красавица, но хоть симпатичная.       — Милая, все хорошо? — Джульетта осторожно постучала в дверь, и Мирабель, встряхнув головой, вышла из ванной.       — В полном порядке.       — Мы будем смотреть «Кристину и долину песен», присоединяйся, — мама обеспокоенно коснулась ее щек и повертела из стороны в сторону. Мирабель скривилась — слащавая музыкальная драма эпохи юности абуэлы вызывала у нее только тошноту, но… традиция есть традиция, и кто знает об этом лучше, как не член семьи Мадригаль? Вместе с мамой она прошла в гостиную и удивленно вскинула брови.       — А где tío Бруно?       — Он наказан за свое отвратное поведение за столом и моет посуду, — сухо ответила абуэла. Мирабель от души ему позавидовала, и, едва раздались первые звуки музыки, выскользнула из комнаты.       Бруно действительно был на кухне; тихо напевая себе под нос, он мыл посуду, ни капли не огорчаясь тому, что его исключили из семейного круга.       — Что такое, малыш? Это меня изгнали из Рая, лишили телевизора и сладкого после ужина, — Бруно подмигнул ей, и Мирабель пожала плечами.       — Ну, я значит буду твоим последователем. Честное слово, если я еще раз услышу хоть одну песню оттуда, у меня зубы раскрошатся от этой приторности… — ее передернуло. Взяв полотенце, она стала вытирать тарелки, надеясь, что не разобьет их. Бруно повертел головой.       — Запомни на будущее, mi mariposa, никогда не спи за столом. Вдохновение приходит и уходит, а больная шея с тобой надолго… — он посмотрел на ждущие своего часа кастрюли. — Ладно, еще пятнадцать минут страданий и все.       — Отдохни? — предложила Мирабель. Бруно поморщился.       — Тут только если лечь… Что в этом доме мне никто не предложит.       Он сел за стол, упираясь головой в сложенные руки.       — Над чем хоть работал? — Мирабель вытирала вилки и ложки, стараясь не смотреть на его спину, обтянутую зеленой рубашкой.       — Все та же идея, пришлось кое-что переписать в начале, потом еще один сюжетный ход пришел в голову — пришлось переписывать середину… — Бруно глухо застонал. — В результате проснулся утром весь разбитый, кое-как привел себя в порядок… и, собственно, вот мы здесь.       Мирабель вытерла руки полотенцем.       «Стоп. Ты не будешь этого делать, стоп! Стоп!»       Она подошла ближе и положила руки на его плечи, чувствуя, как tío Бруно замер.       — Мирабель?       — Спокойно. Я как-то раз папе шею разминала, когда его в самолете застудило, — Мирабель сглотнула. Как там говорил Оскар? Начинать с поглаживаний… Она осторожно повела ладонями по плечам и затылку, чувствуя как в горле мгновенно пересохло. Еще раз — с чуть большим нажимом, и еще… Она провела большими пальцами по затылку и увидела, как Бруно сжал ладони в кулаки.       — Больно? — спросила она, замирая.       — Нет.       Голос у него был странно-глуховатым, словно он говорил сквозь зубы. Мирабель вновь провела по затылку, задевая шею.       «Так, а теперь действительно остановись. Ты еще можешь отыграть все назад, Мирабель, остановись! Похлопай его по плечу, скажи, что это твой максимум и просто уйди в монастырь до конца своих дней!»       Мирабель прикусила щеку изнутри. Иногда она чувствовала себя Алисой из сказки Кэррола: она очень любила давать себе мудрые советы, но никогда им не следовала.       Она обвела его плечи, сжимая их, растирая, стараясь не слишком концентрироваться на ощущениях под пальцами, стараясь не думать о том, чтобы она почувствовала, не будь этой рубашки. Дышать было нечем, и она рвано хватала воздух пересохшими губами, проводя вдоль его позвоночника, честно стараясь не давить слишком сильно. Между ног все начинало гореть, и она неловко переступила с ноги на ногу, ненадолго прислоняясь бедром к его спине. Бруно коротко выдохнул, чуть отклоняясь в ее сторону, словно… словно подставляя спину под ее прикосновения. Мирабель слышала краем сознания слащавые песенки, доносящиеся из гостиной, но не могла заставить себя остановиться. Еще сильнее, еще… В голове уже шумело, пальцы жили своей жизнью, не столько массируя, сколько лихорадочно обводя его спину, задерживаясь на лопатках, ероша волосы на затылке. Она сжала его плечи и Бруно вздрогнул, крепче стискивая кулаки, прижимаясь к ее ногам спиной. Мирабель царапнула его краешком ногтя по шее, и с его губ сорвался короткий, еле слышный, выдох.       Мирабель вновь провела ладонями по его спине, снизу вверх, уже почти невесомо, ласкающе… и резко, от затылка вниз, протянула ногтями – не сильно, но ощутимо. Бруно выгнулся, запрокидывая голову – так, что она увидела его закрытые глаза и закушенную почти до крови губу.       — Сок в холодильнике, да? — голос Джульетты показался иерихонской трубой и Мирабель отшатнулась в сторону мойки, быстро отворачиваясь и включая воду. — Бруно, ты в порядке?       — Да, Джулс. Нормально, — Мирабель вздрогнула, услышав его голос, от которого внутри словно расползлось огненное марево. — Спину немного прихватило.       — Ох, Бруно, опять всю ночь сидел за своими сценариями… Идем к нам, не дело это, в праздник ссориться. Мирабель, ты тоже — сидите тут на кухне, как отшельники… — мама вздохнула, доставая из холодильника кувшин с апельсиновым соком. Мирабель облизнула пересохшие губы и кивнула, не доверяя своему голосу.       — Скоро придем, Джульетта.       Судя по шагам, мама вернулась в комнату, и на кухне стало тихо… не считая звука льющейся воды.       — Мирабель?       — Прости, — она прикрутила воду, боясь обернуться. — Прости, я… я не знаю, что на меня нашло, просто прости, давай мы забудем об этом, извини, если тебе было боль…       — Малыш. Все… нормально. Успокойся.       Она все-таки рискнула обернуться — Бруно упирался локтями в стол… и не смотрел на нее. На Мирабель словно вылили ведро ледяной воды. Она виновата. Она позволила своей глупости, своей одержимости, вырваться из-под контроля, и tío Бруно теперь никогда не будет с ней разговаривать…       — Знаешь… я почти жалею, что бросил курить лет десять назад, — он все-таки повернулся к ней и Мирабель увидела потемневшие глаза и слегка подрагивающие руки. — Черт возьми. Парень, которого ты выберешь, будет счастливчиком.       — Ты не сердишься на меня?       Ты не презираешь меня?       Бруно покачал головой, глядя ей в глаза.       — Никогда. Кстати… спина не болит. Спасибо, mi mariposa. А теперь пойдем… зальем уши приторной дрянью.       В гостиной Мирабель села между Изабеллой и Луизой, Бруно устроился в кресле чуть в стороне от всех — и вместо того, чтобы смотреть, как Кристина справляется со всеми бедами, валящимися ей на голову, с помощью песни и веры, Мирабель то и дело косилась в его сторону... Пока их взгляды не пересеклись.       А ночью она раз за разом доводила себя до оргазма, вспоминая ощущение его спины, то, как он выгнулся… и насколько темными казались его глаза, когда он смотрел на нее.