Ты знаешь, это очень запретный вид лю...

Тина: итак… я не знаю, как правильно говорить о таком, но… Черт, это действительно будет звучать очень глупо и по-идиотски. Оскар: расслабься. Мы идеальные незнакомцы, помни об этом. Тина: в общем, я про это и говорю. Может… перестанем быть незнакомцами? Оскар: ты хочешь сказать… Тина: встретимся. Лицом к лицу Оскар: … я боюсь, что при личной встрече я тебя разочарую. Тина: боже, ты не поверишь, но я тоже боюсь, что разочарую тебя. Но вот я тут, и говорю эти слова.       Мирабель досадливо поморщилась, услышав дверной звонок. Конкретно сейчас она была бы не против, чтобы tío Бруно задержался на пару часов. Тот памятный пасхальный ужин они оба старательно не вспоминали, но Мирабель заметила, что им все сложнее находиться рядом друг с другом — невысказанный вопрос сам собой повисал в воздухе, отравляя его, словно цветущая манцинелла. Сбежав по лестнице, она распахнула дверь. Бруно улыбнулся ей, но Мирабель заметила легкую напряженность в его лице.       — Ты чего?       — Да… не обращай внимания, mi mariposa. Итак, какие планы?       Мирабель покосилась на все еще молчащий телефон и сжала пальцы в кулак. Так, кажется, когда она откроет приложение, то обнаружит, что Оскар уже удалил переписку… а то и свой аккаунт. К черту!       — В парке Де Ла Ривера выставка бабочек. Можно мы туда поедем? Пожалуйста? — Мирабель умоляюще сложила руки на груди, и Бруно рассмеялся.       — Малыш, твои щенячьи глаза — это оружие массового поражения. С удовольствием, все равно я сегодня слежу за твоей безопасностью.       Мирабель, просияв, поцеловала его в щеку и помчалась наверх. Телефон тихо звякнул, когда она распахнула дверцы шкафа. Оскар: извини, было важное дело. Я согласен.       Мирабель уронила платье и плюхнулась на кровать, чувствуя дрожь в ногах. Тина: сегодня? Оскар: сегодня не получится, я занят — и это не увиливание. Завтра, после обеда? Тина: часа в 4 дня, устроит? Оскар: да. Черт, мы правда это делаем? Тина: поверь, у меня руки дрожат. Оскар: у меня тоже.       Мирабель издала скулящее подвывание, рухнув спиной на кровать. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее. Завтра… завтра она наконец-то встретится с ним? О боже, завтра она встретится с ним! Мирабель спрыгнула с кровати, вцепившись в спутанные волосы, превращая их в настоящий хаос. А что, если она ему не понравится? О боже, они знают друг о друге слишком много, чтобы просто посидеть в кафе и выпить кофе с кокосовым рулетом.       — Мирабель? Ты в порядке? — позвал ее tío Бруно, и Мирабель, очнувшись, подхватила платье, попутно врезавшись головой в шкаф.       — Твою же…! Все нормально, прости, уже бегу.       Натянув платье, она вновь уставилась на свое отражение: очки перекошены, волосы в беспорядке… и платье наизнанку. Нет, это идиотская идея, она просто опозорится перед Оскаром. Надев платье как надо и слегка расчесав волосы, она спустилась вниз. Tío Бруно улыбнулся ей, нервно постукивая пальцами по стене.       — Ты точно в порядке? Выглядишь так, словно можешь упасть в обморок.       — Просто… подростковая паника, — Мирабель выдавила дрожащую улыбку, сжимая телефон в потных ладонях. Она плюхнулась на пассажирское сиденье, пристегивая ремень — что было сложно сделать, не выпуская телефон из рук.       — О, гляньте-ка, кое-кто кажется, недавно получил очень приятное сообщение, — tío Бруно насмешливо покосился на ее телефон. — Что, малыш, кто-то особенный?       — Не знаю, — Мирабель закусила губу, заставляя себя положить телефон в сумочку. — Мы еще не встретились, но… я надеюсь, что да.       И что я смогу наконец-то не думать о тебе каждый день с утра до вечера.       — Поздравляю, mi mariposa, — Бруно взъерошил ей волосы. Мирабель слабо улыбнулась, борясь с желанием потянуться за его ладонью.       — А вдруг я ему не понравлюсь? — выдала она, обкусывая губы. Бруно даже поперхнулся воздухом.       — Ты? Mi mariposa, если у него есть глаза и мозги, он будет целовать землю, по которой ты ходишь. Как ты можешь не понравиться кому-то?       Мирабель почувствовала, как вихрь в ее душе слегка успокаивается и, откинувшись на спинку, повернула голову, разглядывая Бруно. Тот, почувствовав ее взгляд, обернулся и подмигнул.       — А у тебя, tío Бруно? Вы уже встретились с будущей сеньорой Мадригаль?       — Скоро встретимся, — он улыбнулся и Мирабель придушила змеиную голову ревности, приподнявшуюся в душе. — И, честно сказать, я тоже нервничаю.       — Но ты гораздо лучше держишь себя в руках, чем я.       — Малыш, у меня опыт — ого-го. Да и не с руки как-то хвататься за голову и причитать: «О нет, я ей точно не понравлюсь»       — Я повторю, tío Бруно, если ты ей не понравишься — то она слепая курица. Ты… Обаятельный. Горячий. Забавный. Умный. Внимательный. Добрый. Заботливый. Красивый.       — … само совершенство, — закончила Мирабель, и Бруно рассмеялся.       — Малыш, как я жалею, что не ты мне писала выпускную характеристику в старшей школе… — он сделал музыку погромче и чертыхнулся. Hell is living without your love Ain't nothing without your Touch me, heaven would be like Hell is living without you       Бруно спешно переключил станцию.       — У меня возникают серьезные вопросы к нашему радио.       — Полностью согласна, — пробормотала Мирабель, отворачиваясь к окну. Боже, пожалуйста, пусть Оскар сумеет затмить образ ее tío Бруно, иначе ей не жить.       В парке было достаточно многолюдно, чтобы она могла чувствовать себя… Нормально. Почему-то казалось, что каждый раз, когда они остаются наедине, воздух превращался в раскаленную лаву и сжигал ее изнутри. В первом павильоне была выставка засушенных бабочек. Стены были увешаны стеклянными рамками, под которыми неподвижно застыли крохотные насекомые, распластав крылышки под холодным освещением. Мирабель молча обводила стены взглядом, чувствуя себя неуютно. Это было все равно что гулять в склепе, хотя другим, кажется, нравилось. Бруно положил ей руку на плечо, и она машинально накрыла его пальцы ладонью.       — Мирабель, все в порядке? Ты опять выглядишь так, словно готова упасть в обморок.       — Просто… — она повела плечами, оборачиваясь к нему. — Я поняла, что мне не очень нравятся мертвые бабочки за стеклом.       Бруно осторожно сжал ее плечо и повел к выходу.       — Идем, малыш, я знаю, как тебе помочь.       На свежем воздухе ей стало легче, и Мирабель даже разозлилась на себя: скажите на милость, трепетная какая сеньорита нашлась. Бруно потянул ее к соседнему павильону.       — Думаю, тебе понравится, — сказал он с многозначительной улыбкой, и Мирабель, оживившись, шагнула за порог.       Повсюду здесь были бабочки, только не мертвые, а живые. Порхающие вокруг посетителей, крохотные или большие, желтые, белые, синие, зеленые… В воздухе стоял тихий шелест от взмахов их крылышек, и Мирабель потрясенно завертела головой.       — Tío Бруно, это потрясающе, — она сжала его руку. — Ты просто… Волшебник.       — Нет, малыш, я просто умею читать указатели и программу выставки.       Мирабель, фыркнув, ткнула его локтем в бок, и он моментально прижал ее спиной к себе, удерживая за руки.       — Не обижайте волшебников, сеньорита, — прошептал он ей на ухо, и Мирабель поняла, что еще секунда — и у нее разорвется сердце. Она вывернулась из его захвата и слегка нетвердым шагом двинулась к девушке-эксурсоводу.       — Если вы хотите, вы можете покормить бабочек с руки, — улыбнулась она. — Здесь сироп, идентичный нектару, так что никакого вреда для них не будет.       — О, черт, конечно хочу! — Мирабель с готовностью протянула ладонь и сотрудница капнула туда прозрачную, сладко пахнущую жидкость.       — Стойте смирно, рано или поздно к вам на ладонь сядет бабочка.       Мирабель кивнула. Ладно с ее везением, скорее всего бабочки будут облетать ее по широкой дуге… Она застыла, забыв сделать вдох: на ладонь осторожно опустилась маленькая белая бабочка. И, словно по волшебству, следом за ней потянулись и другие. Мирабель тихо рассмеялась, чувствуя их щекочущие прикосновения к ладони и осторожно, чтобы не вспугнуть, обернулась к Бруно.       — Эй, смотри, я просто королева бабочек!       Она осеклась. Бруно смотрел. Смотрел так, что было странно, почему здесь все еще не занялось огнем.       — Ay, mariposas, — негромко сказал он. Сотрудница, улыбнувшись, кивнула на пару желтых бабочек, порхавших над ладонью Мирабель.       — Многие считают, что именно этот вид вдохновил Габо и стал символом его величайшего произведения. Но на самом деле, изначально его впечатлили простые белые бабочки, которые влетели в его дом вместе с электриком, когда Габо был еще ребенком. Своим воображением он сделал желтыми — и с тех пор каждый знает, что значат желтые бабочки…       Мирабель показалось, что под ногами у нее разверзлась пропасть. Они с Бруно смотрели в глаза друг другу, и бабочки летали вокруг них.       Мирабель тщательно отмыла руку от сиропа и пыльцы с крылышек, и посмотрела в глаза своему отражению. Впереди была дорога домой, и она не знала, как она ее выдержит. Вытерев руки, она вышла из общественного туалета и бодрым шагом направилась к машине.       — Теперь в кафе? — спросила она нарочито беззаботным голосом. Бруно кивнул. Ехали они в полной тишине, и Мирабель очень скоро поняла, что кусает губы, борясь с нервозностью: воздух в машине казался наэлектризованным, и каждый вдох давался с трудом. Она сжала ноги, глядя в боковое окно.       — Хочешь кофе? Хочу тебя       — Да, с сиропом, — Мирабель выдавила жалкую улыбку, не глядя ему в глаза.       — Тогда, может, не в кафе, а в фуд-корт, он как раз по дороге? Выпьем кофе и домой.       — Отличный план.       Она искоса глянула на Бруно — он упорно смотрел на дорогу, сжимая руль так, что побелели костяшки пальцев.       Кофе был обжигающе горячим — и до тошноты приторным. Мирабель цедила его крошечными глотками, боясь взглянуть в сторону. Надо было заказать ледяной сок, а еще лучше — ведро ледяной воды и облиться ей, чтобы это напряжение, скрутившееся внизу живота, пропало без следа… Она бросила быстрый взгляд на Бруно и кофе обжег ей небо: он чуть согнул ногу, постукивая по колену пальцами, и ее оглушило воспоминание о его… простуде.       Она резко дернула ручку и практически вывалилась наружу, чудом не облившись кофе.       — Мирабель? Что случилось? — она услышала его встревоженный голос и замотала головой, быстро идя к мусорке. Швырнув туда ни в чем не повинный стакан, она потрясла рукой в воздухе. Бруно стоял возле машины, напряженно глядя на нее.       — Малыш? Тебе плохо?       Мирабель сглотнула. Слюна казалась приторной от сладкого кофе, ее ладонь все еще немного пахла сиропом для бабочек, весь этот мир провонял сладостью, и черт бы ее побрал, ей нужно хоть что-то горькое.       — Все в порядке. Все не в порядке.       — Я в норме. Я больна тобой.       — Поехали домой, mi Reina de las mariposas, — Бруно обнял ее за плечи и она с глухим стоном прижалась к его груди лицом. Он пах горьким кофе. И одеколон тоже был горьким.       — Едем. Наверное… у меня просто неудачный день.       Мирабель забралась в машину и закрыла глаза. Нужно заканчивать это. Сейчас. Завтра она встретится с Оскаром, и черт побери, она забудет о tío Бруно. О его спине под пальцами, о его ноге, о том, как он улыбается, как смеется, как обнимает ее, как они дерутся за начос или обсуждают самые нелепые и бессмысленные ходы в теленовеллах… Она должна вырвать это чувство с корнем, пока все не стало еще хуже, чем есть сейчас.       Вернувшись домой она только покачала головой на предложение Бруно посмотреть фильм, и поднялась к себе. Судя по звукам, tío Бруно запустил какой-то фильм, и Мирабель, переодевшись в домашние шорты и футболку, без сил уселась на пол. Звук сообщения вырывал ее из оцепенения. Оскар: ты не передумала? Тина: нет. Скажем так, я сегодня успела убедиться, что мы действительно должны встретиться. Оскар: поддерживаю обеими руками. Итак, где? Тина: Знаешь «La Llanerita»? Оскар: да, был там пару раз. Один вопрос… а как мы узнаем друг друга?       Мирабель, почувствовав оживление, поднялась на ноги и распахнула шкаф. Итак… Джинсы и блузка? Или платье? Она поняла, что ее собственный мозг готов взорваться и хлопнула себя по лбу. Подхватив вешалки, она спустилась вниз.       — Tío Бруно, мне нужен твой мужской взгляд, — заявила она, заглядывая в гостиную. Бруно нажал на паузу и с интересом обернулся к ней, откладывая телефон.       — Оригинальная просьба, но давай.       — Я пытаюсь выбрать наряд для свидания. В общем… Джинсы и блузка, или платье? — она протянула вешалки, прячась за ними.       Бруно чуть прищурился и кивнул.       — Платье. Однозначно. Бедный парнишка будет сражен с первого взгляда.       Мирабель, улыбнувшись, послала ему воздушный поцелуй:       — Чтобы я без тебя делала, mi rey de las telenovelas? Ты лучший.       — Стоять! Ради интереса… если бы вдруг мне пришлось идти на свидание… Какую рубашку ты бы посоветовала?       Мирабель наклонила голову, ловя так и рвущееся с языка: «Ты даже в фартуке в цветочек выглядишь как ходячее искушение!» и протянула:       — Наверное… зеленая.       — Спасибо, mi mariposa. Я буду тебе должен огромную порцию начос.       Мирабель закатила глаза, поднимаясь наверх. Ладно, остается надеяться, что Оскар тоже оценит платье… Тина: я буду в платье. Выглядит так.       Мирабель послала первую и единственную фотографию в их чат и отвернулась к шкафу, засовывая одежду обратно. Телефон еле слышно завибрировал. Оскар: Мирабель?