Ты знаешь, это очень запретный вид лю...

      Она сидела на полу уже пять минут, неотрывно глядя на экран телефона. Оскар: когда будешь готова поговорить — спускайся. Не бойся. Я подожду.       Мирабель закрыла глаза и тихо завыла сквозь стиснутые зубы. Это было издевкой судьбы, насмешкой бога, дьявольскими происками — всем сразу одновременно.       Она влюбилась в своего tío Бруно. Дважды. Мирабель с размаху ударила кулаком по кровати.       Да что за дерьмо в ее жизни происходит?! За что ей это?!       Она медленно выдохнула. Экран уже погас, но сообщение от… Бруно все еще горело на обратной стороне ее век.       Она не будет готова к этому разговору ближайшие лет двадцать. А то и все сорок.       Дерьмо. Она знает, что ему нравится, если царапают спину. Он знает, что ей нравится, когда тянут за волосы. Они занимались виртуальным сексом эти пять месяцев и он одними только буквами доводил ее до оргазма чаще, чем ее бывший.       Дерьмо.       Мирабель резко выпрямилась. Стоп. Если она сейчас барахтается в недрах экзистенциального ада, то что чувствует сам Бруно?! Вскочив на ноги, она рванула из спальни, перепрыгивая через ступени. Бруно сидел на диване, упираясь локтями в колени, а на экране шел фильм с выключенным звуком: группа людей крошила инопланетных монстров. Мирабель от души им позавидовала.       — Я не знала. Правда, — она застыла в дверях, боясь сделать шаг вперед. Бруно медленно поднял голову и посмотрел на нее. — А ты…?       Он покачал головой, а затем чуть нахмурился. По лицу прыгали отсветы от экрана, не давая разглядеть выражение глаз.       — У меня было что-то вроде… подозрения. В пасхальное воскресенье. Но мне почти удалось убедить себя, что мне это показалось и я…       Бруно замолчал, и Мирабель кашлянула:       — Ты — что?       — Неважно.       Мирабель издала нервный смешок, все-таки делая шаг вперед и проходя в гостиную.       — Кажется, уже поздно для недомолвок.       — Что я принимаю желаемое за действительное, — резко ответил он. — Вот так, малыш. Извини, я себя, кажется, переоценил. Я думаю, тебе лучше пойти в свою комнату. Я посижу в машине, постерегу, чтобы в дом не пробрались помидоры-убийцы из далекого космоса, и…       — Черта с два! — Мирабель шагнула вперед, останавливаясь перед диваном. — Ты понимаешь, что не один тут… принимал желаемое за действительное? «Я влюблена, но эта любовь никогда не будет реальной и возможной» — процитировала она саму себя, и Бруно замер.       — Как… давно?       Мирабель смотрела на его руки, стиснутые на коленях.       — Мне тогда было пятнадцать. Ты недавно вернулся, и… Помнишь, у меня сломались очки?.. Ты повез меня в салон оптики.       Бруно слабо улыбнулся.       — Ага. Это, кажется, был первый раз, когда Джулс попросила меня постеречь тебя — и в панике звонила чуть ли не каждый час, готовая сорваться с работы и прибежать домой.       — Вот именно. Я чуть не поседела там над этими очками, а ты сказал…       — «Боже, малыш, пусть это будет самая большая трудность в твоей жизни!»       — … и повез меня в салон. Я… — Мирабель откашлялась, садясь на журнальный столик. — Ты знаешь, я боялась окулистов. Они постоянно говорили, что близорукость прогрессирует, мама расстраивалась, отец принимался винить себя и свою генетику… у меня при виде этой чертовой таблицы начиналась трясучка. А с тобой… ты просто махнул рукой и сказал, что очки придают мне шарм.       — И они действительно это делают, — Бруно, кажется, слегка расслабился, и она заметила улыбку на его губах. — И такая малость?..       — Встречный вопрос. Как давно? — Мирабель чуть подалась вперед. Бруно отвернулся, и она почти ожидала услышать очередную отговорку…       — Твой семнадцатый день рождения. Ты вытащила меня танцевать, поцеловала в щеку, и всю ночь я боролся с желанием пойти и утопиться.       — Погоди… — Мирабель качнулась из стороны в сторону и столик издал протестующий скрип. — Ты тогда пропал почти на три месяца.       Бруно пожал плечами.       — Удрал. Возле ла Макарены есть туристический городок, как раз для желающих полюбоваться Каньо Кристалес. Я просидел там все это время… ну, и написал сценарий к «Дикому сердцу». Надо было как-то справиться с тем адом, который у меня в голове творился.       — О, а я сходила с ума, что ты пропал, и была готова на стену лезть. Убедила себя, что это из-за меня, ненавидела себя... Потом… пыталась переключиться, ну и… — она махнула рукой. — Почти удалось убедить себя, что все в прошлом, а потом… Оскар и Марианна, чертовы начос и вот мы здесь.       Бруно прикрыл лицо ладонью и рассмеялся.       — Боже, я своими руками открыл портал в ад. В любом случае, малыш, это путь в никуда. Такая… ситуация хороша в теленовелле, она придает пикантность и изюминку сюжету, в жизни это — тот еще сорт дерьма.       — Думаешь, я этого не понимаю? — Мирабель хлопнула себя по колену. — Я это чертово приложение установила только для того, чтобы перестать о тебе думать с утра до вечера. И к чему это привело, а?       Бруно глухо застонал, не отнимая ладони от лица.       — Мне казалось, что я с ума схожу. Я общаюсь с «Оскаром» и думаю о тебе. Каждый раз. Каждое слово.       — Я думал о тебе. Видел тебя. Слышал тебя. Это как чертово наваждение, от которого не избавиться. Что ж, — Бруно выпрямился и театрально взмахнул рукой. — Неожиданно, но я открыл в себе пророческий дар. И предсказываю, что завтрашнее свидание не состоится.       Мирабель прикусила губу, чувствуя дрожь внутри. Черт возьми… она сделает первый шаг, но если он не сделает шаг навстречу — она точно уедет в монастырь и возьмет обет молчания.       — Я думаю, оно уже состоялось, — Мирабель выпрямилась, легко поднимаясь на ноги, и обвела гостиную широким жестом. — Привет, Оскар. Я обычно не приглашаю парней к себе сразу после первого свидания, но… у меня чувство, что мы с тобой давно знакомы. Тебе нравится обстановка?       Бруно замер, и она видела, как подрагивают его ладони на коленях.       — Мирабель…       Она пожала плечами.       — Кто это? Я не знаю никакой «Мирабель», меня зовут Тина. Так что, Оскар? Я тебя не разочаровала, когда мы встретились лицом к лицу? — Мирабель развела руки в стороны. В комнате повисла тишина — настолько осязаемая, что Мирабель чувствовала ее всей кожей. Она облепила ее, как пыльная паутина, обмотала сердце, стискивая его, замедляя бег крови…       — Я бы сказал… — Бруно медленно наклонился вперед. — Ты настолько потрясающая…       Он резко выбросил руки вперед и Мирабель вскрикнула, когда он дернул ее на себя, усаживая к себе на колени верхом и снимая ее очки, чтобы положить их на подлокотник.       — Что я хочу тебя просто до безумия.       Это было хорошо. Это было лучше, чем она могла себе представить, это было гораздо ощутимее, горячее и гораздо… тверже. Мирабель обхватила его затылок ладонью, находя губы своим ртом, умирая от осознания, что наконец-то может целовать его, может обвести его губы языком… Его ладони скользнули по спине и Бруно с легким нажимом вдруг провел пальцами вдоль ее позвоночника, так, что ее всю перетряхнуло, и она дернулась, отрываясь от его губ.       — Все еще не нравится, когда царапают? — спросил он с еле заметной улыбкой, и Мирабель поняла, что умрет сейчас от разрыва сердца.       — Нравится. Ты открываешь во мне очень… необычные стороны, — она прикрыла глаза, задыхаясь, когда он начал целовать ее горло, переходя на шею, прихватывая кожу на ключице, оттягивая ворот футболки так, что он впился в ее кожу с другой стороны… Она дернула бедрами, качнувшись на нем, и Бруно застонал ей в плечо. Его ладони уже скользили под футболкой, обжигая кожу, словно раскаленный металл, и Мирабель сжала его плечи, вновь качнув бедрами. Ее пальцы нашли пуговицы, и она честно старалась их расстегивать… хотя, возможно, пара ниточек все-таки треснула.       — Мирабель…       — Это улица с двусторонним движением, и если ты думаешь, что я хочу этого меньше, чем ты, то ты ошибаешься! — она почти рявкнула это, прижимаясь губами к его шее, скользя языком по его коже, пока руки лихорадочно обводили его грудь и спину.       — Какого черта мы творим, надо остановиться, — она бы поверила в эти слова, если бы Бруно уже не стянул с нее футболку, прижимаясь губами к груди, скрытой лифчиком. Мирабель прикусила губу. Честное слово, если бы она знала, чем и как закончится этот вечер, она бы надела что-то лучшее, чем этот повседневный комплект… Бруно сдвинул его в сторону, прихватывая губами и без того возбужденный сосок, и Мирабель издала скулящий стон, вжимаясь в его бедра до звезд в глазах. Руки, действуя совершенно по своей воле, вцепились в его волосы, прижимая голову к груди.       — Бруно, пожалуйста, умоляю, я не могу… — она лихорадочно бормотала, ерзая на нем, чувствуя покалывание его бороды, чувствуя, как его язык кружит по коже, как его рука охватывает вторую грудь, слегка массируя, прихватывая пальцами второй сосок. Всего этого было слишком много для нее — и Мирабель казалось, что она сейчас лопнет. Он поднял голову, снова находя ее губы, и слегка нажал рукой ей на плечи, заставляя отклониться назад. Она зажмурилась, понимая, что не только нижнее белье, но и шорты уже промокли насквозь, и он это почувствует… Бруно провел пальцами по ее телу, от беззащитно-открытого горла, по груди и ниже, останавливаясь на поясе шорт.       — Мирабель… ты можешь меня остановить. Сейчас. Потом я… не обещаю, что смогу удержаться. Я постараюсь…       Мирабель схватила его руку и прижала к себе между ног.       — Это похоже на то, что я хочу останавливаться? — с отчаянием спросила она. Завтра она сгорит со стыда, сделает пластическую операцию и эмигрирует в Австралию, но это будет завтра. Бруно шевельнул пальцами, лаская ее через ткань, и Мирабель застонала. Нажал чуть сильнее, и она подалась навстречу, захлебываясь стоном. Он потянул ее за руку, вновь усаживая на себя. Фильм уже закончился, и комнату заливало ровное синее сияние заставки проигрывателя.       — Ты потрясающе красива при свете экрана, — Бруно поцеловал ее, сжимая ладонями ее ягодицы, прижимая к себе, толкаясь бедрами навстречу. — Ты потрясающе красива всегда.       Мирабель всхлипнула, прижимаясь лицом к его шее, пытаясь достать бедрами нужную точку.       — Идем. Не хочу портить ваш семейный диван.       Мирабель сползла с его колен, чувствуя себя совершенно бескостным созданием, вроде медузы. Ноги подкашивались на каждом шагу, и она цеплялась за Бруно, и каждый раз это заканчивалось очередным лихорадочным поцелуем. Мирабель, толкнув дверь своей спальни, опустила руку на его член, даже через толстую ткань ощущая его твердость. Бруно коротко рыкнул, прихватив зубами ее плечо — и тут же поцеловал, извиняясь за вспышку.       — Никаких следов, — неразборчиво пробормотал он, прижимая ее к закрывшейся двери. Мирабель выгнулась, почувствовав, как он тянет ее шорты вместе с бельем вниз, и она впервые дернулась, стыдливо прикрывая себя рукой. Бруно отвел ее ладонь в сторону, целуя запястье, и взглянул в глаза.       — Позволишь мне?       Мирабель, прикусив губу почти до крови, кивнула и охнула, когда он осторожно приподнял ее ногу, отводя ее в сторону. Первое касание языка ударило, словно разряд тока, и она издала жалобный стон, ударившись затылком о дверь. Бруно продолжал ласкать ее, чередуя осторожные, почти невесомые касания с напористыми и долгими, его пальцы скользнули внутрь, и Мирабель застонала, машинально схватив его за волосы. В голове уже все смешалось, весь мир заключался в его пальцах, которые нашли ту самую точку внутри нее, и теперь мягко поглаживали ее, постепенно усиливая нажим. Мирабель почувствовала его руку, придерживающую ее за бедро и схватилась за нее, пытаясь найти опору, и в этот момент мир словно взорвался. Она закричала, вздрагивая, почти что падая, вжимаясь в Бруно, чувствуя его тихий стон, когда она дернула его за волосы. Ноги подкосились — Мирабель удержалась только благодаря тому, что Бруно подхватил ее под локти, опуская на себя. Она притянула его к себе, целуя в губы и узнавая собственный вкус. Они притихли, глядя в глаза друг другу.       — Я возненавижу себя утром, малыш, — Бруно обвел ее лицо ладонью и прижал к себе. — Я уже себя ненавижу.       — Зря. Если бы ты… если бы ты ничего не сделал, завтра я бы уже собирала вещи в монастырь, — она обняла его за спину, слегка водя по коже кончиками ногтей, и услышала тихий смешок.       — Только один раз, Мирабель. Один раз и больше мы никогда не заговорим об этом, договорились?       Мирабель чуть отстранилась, с прищуром глядя ему в лицо.       — Одна ночь. До рассвета.       Бруно снова рассмеялся, рисуя у нее на спине спирали.       — Ты же не думаешь, что я всегда с собой ношу упаковку презервативов? Один в бумажнике, «на экстренный случай».       — К твоему сведению, я принимаю таблетки, — вести этот разговор, сидя голышом на коленях у Бруно, чувствуя его возбуждение, было настолько сюрреалистично, что Мирабель казалось, что она спит и видит все это во сне. Бруно тоже чувствовал себя явно… не в своей тарелке.       — О господи… Это явно не тот разговор, который должен состояться между родственниками… Да к черту!       Он помог ей подняться, почти доводя до кровати — ноги отказывались шевелиться, а под кожей зудели искры, словно от бенгальских огней. Мирабель упала на покрывало, спиной чувствуя привычную шероховатость ткани. Безумие какое-то — это происходит на самом деле. Это реально — и нереально, словно фантазии перед сном. Бруно взялся за ремень, расстегивая его — и ее вновь накрыло возбуждением. Она следила за тем, как он снимает джинсы и задержала взгляд на выпуклости его боксеров.       — Малыш, если ты и дальше будешь так смотреть, я точно опозорюсь, — Бруно улыбался, опуская колено на кровать, и Мирабель сглотнула пересохшим горлом, закрывая глаза. Она закусила губу, ощущая, как прогнулась кровать и обхватила руками его спину, прижимая к себе. Ее бедра качнулись навстречу и она задохнулась, почувствовав его член так близко. Бруно приподнялся на локте, опуская ладонь на ее бедро, чуть сдвигая его в сторону.       — Я же не твой первый?..       — Нет, — она качнула головой, вглядываясь в его глаза. Бруно кивнул.       — По-крайней мере, у меня на одну причину меньше ненавидеть себя.       Он двинул бедрами, и Мирабель застонала, запрокидывая голову до предела. Это было слишком хорошо, слишком горячо, слишком идеально… Она обхватила его бедра ногами, ловя ритм, кусая губы… не хватало самой малости, чего-то неуловимого… Бруно чуть приподнялся, следя за ее лицом, выпрямился, подхватывая ее бедра и прижимая к себе, и она вскрикнула, когда в глазах словно закружились звезды.       — Больно?..       — Господи-блядь-боже мой, нет, продолжай! — вырвалось у нее. Возможно, Сатана в аду пожмет ей руку и назначит ее своим почетным заместителем, но сейчас Мирабель было наплевать на это. Она вцепилась в его запястья, кажется, почти до крови, но не смогла заставить себя разжать пальцы. Если первый оргазм напоминал удар молнии, то этот больше походил на волну, которая медленно поднималась снизу вверх, наполняя собой каждую клетку тела, постепенно подбираясь выше и выше… Мирабель застонала, выгибаясь дугой. У нее не было сил, чтобы сделать вдох, и легкие горели. Она вся горела, хватая воздух раскрытым ртом, словно выброшенная на берег рыба, а по телу крохотными волнами пробегали яркие всполохи огня. Бруно тяжело дышал, сжимая ее бедра с такой силой, что, возможно, наутро останутся следы…       — Мирабель, я хочу…       — Да, — выдохнула она, протягивая руки и обхватывая его за плечи, чувствуя, как он прижимает ее к кровати, чувствуя, как его борода царапает кожу. Его движения стали резче, глубже, и она застонала, прикрывая глаза. До сегодняшнего дня… точнее, вечера, она и понятия не имела, что можно кончить трижды за один раз. Он резко вжался в нее, выстанывая что-то подозрительно похожее на ее имя, и Мирабель прижалась губами к его шее, чувствуя биение пульса.       Бруно шевельнулся, сдвигаясь в сторону и вытягиваясь рядом, и Мирабель повернулась на бок, оказываясь с ним лицом к лицу. Он поднял руку, проводя по ее лицу, заправляя взъерошенные волосы за ухо и прижался губами к ее лбу.       — Малыш… ты же знаешь, что этого больше не повторится, так?       Мирабель кивнула, обнимая его за шею и придвигаясь ближе.       — У нас время до утра. Ты обещал.       — Мирабель… — Бруно осторожно сел, сжимая ее пальцы. Она упрямо вскинула голову и он кивнул. — До восхода солнца. Идем в душ?       — Дай мне минуту, у меня ноги дрожат, — Мирабель села рядом, приглаживая волосы. — Черт… а есть-то хочется.       — Начос и теленовеллы? — Бруно подтолкнул ее плечом и они расхохотались, мешая веселье с отчаянием и пониманием, что единожды откусив от запретного плода очень сложно удержаться — и не съесть его целиком.