dispute to death

      Сердце ноет от быстрого бега; пот бежит по вискам, заставляя неосознанно стирать его плечом, ощущая, как дыхание спирает и становится дурно.       Скарамучча правда старается успеть, выбегая сначала из маленького здания, забывая о волнении, что его может кто-то поджидать на улице. Никого не было, и он этого, если честно, даже не замечает. Он бежит в само здание аэропорта, сталкиваясь на выходе с каким-то совсем молодым парнем, что волнительно оглядывает парковку, кого-то ища. — Простите, вы не видели здесь маленькую девочку? — парень останавливает его, глядя с надеждой в своих светло-голубых глазах. Скарамучча лишь отмахивается, заходя внутрь. — Я спешу, некогда, — быстро выдыхает он больше самому себе, но после резко осознает, что этот парень искал девочку… Это могла бы быть Кли? Он оборачивается к всё ещё не ушедшему парню, что с тревогой оглядывал всё с чуть красными и припухшими глазами, будто бы вот-вот он был готов заплакать (а, может, и уже плакал). Он спешит? Возможно ли, что ему и той девочке тоже нужно на рейс? Скара не знает точно, но, если Кли и есть тот ребёнок, которого ищет этот молодой человек, то он поможет. Всё же… эта девочка была и правда хорошей. — Возможно, в том здании я видел девочку со светлыми волосами и красными глазами, — указывает темноволосый на здание, пугая своим голосом парня. Тот лишь благодарно улыбается и мчится туда, куда и указал ему незнакомец.       Скарамуш так же разворачивается, подбегая к регистрации. Девушка быстро взглянула на него, забирая документы и билет. Она удивленно приподнимает бровь на то, что у парня осталось совсем мало времени до взлетала. И всё же она оказалась понимающей. Она быстро проверяет всё, возвращая документы. — Вы можете не успеть, — говорит девушка между делом, вздыхая. — Поторопитесь, — эти слова она уже произносит парню в спину, что унесся дальше по коридору, толкая редких прохожих на его пути.       Скарамучча правда старается всё пройти быстро. Он несколько раз чуть не падает на пол, пока бежит, но всё же он замечает нужное ему место.       Он боится не успеть.       Никто его так и не остановил, и Скара впервые поверил, что его сестра всё ещё дорожит им. Любит его. Такая хрупкая надежда, он так пытается успеть и не опоздать. — Стойте! — девушка, что проверяла билеты на входе в нужный ему коридор, уже стала закрывать дверь, но Скарамучче удается её остановить. — Я опоздал? Я спешил, как мог, мне нужно в самолет, — он протягивает свой билет с надеждой, что ещё ничего не кончено.       Она секунду смотрит на билет, тяжело вздыхая и качая головой, переводя на него взгляд слегка в замешательстве.

***

— Где же он…? — светловолосый парень смотрит внутрь салона, пытаясь найти темную макушку. Они, что удивительно, прошли спокойно все проверки, нормально сели и без каких-либо проблем ожидают теперь взлета. Что должен быть через считанные минуты…       Единственное, что было не так — это Скарамучча. Которого рядом всё ещё не было. Казуха даже уступил ему место рядом с окном, надеясь, что такое понравится парню. А ещё хотелось, чтобы он прошел прямо перед ним, прикоснулся и доказал, что правда рядом и с ним. Что он в порядке. Но его, чёрт возьми, не было. Это сводило с ума.       Казухе нужно было ещё так много рассказать, так много объяснить, узнать. Он чувствовал рядом с темноволосым себя так хорошо и спокойно, будто бы знал его всю свою жизнь. Каэдэхара был уверен, что тянуло его так к нему не просто так. Ему хотелось узнать татуировку Скарамуччи… возможно, убедится, прав ли он (так надеялся, что да), либо он ошибся.       Каэдэхара безумно желал обнять темноволосого и прижать к себе. Он всё ещё ощущал испуг, как бы не старался сделать вид, что он спокоен. Его не волновала его смерть, он не впервые с этим сталкивается, и он совсем не боится сёгун. Его волнует совсем другое. И это Скарамучча. Которого нет.       Будь у него всё ещё хорошие связи в Инадзуме, он, возможно, сразу же, как почувствовал и увидел этого парня, постарался бы узнать о нём всё. И хоть люди сейчас и могли бы ему в этом помочь, но он должен был залечь на дно. Ему не стоило высовываться. Сколько усилий его друзьям пришлось приложить, чтобы скрыть везде его прошлое и прикрыть? Тяжело представить. Как бы ни было желанно узнать тогда о Скарамучче больше — он не мог рисковать.       И всё же Тарталья, кажется, стал догадываться в чём-то. Он смотрел на него, подозревал, но даже так не отказывался от своей помощи. Казуха не думает, что узнай рыжеволосый о том, кто перед ним, то в чём-либо отказал… Хотя… кто знает, фамилию он свою никогда не скрывал, так что удивительно, что никто так и не догадался о том, кто он есть на самом деле. И всё же он не злодей, чтобы ему отказывали в помощи… Возможно. — Не знаю… я не думаю, что он успел, — качает головой Чайльд, посмотрев тоже в коридор, но так и не замечая нужного человека. Тарталья не хотел думать, что друг не успел к ним. Как и думать, что Скарамучча сейчас в опасности… Или…? Ему так жаль. — Нет… не говори так, — шепчет Казуха, опуская голову и ощущая, как Чайльд гладит его по спине, наклоняясь, чтобы успокоить. Где-то слышится шум и голоса; все готовятся к взлету, что вот-вот начнётся. — Я так и не сказал… — обреченно выдыхает Каэдэхара, смотря в пол. Он многого не сказал, что хотел бы — его это расстраивало. И Чайльд совсем не знает, как успокоить светловолосого, как его поддержать. — Хэй, может, подвинетесь? Или мне на головы ваши сесть? — знакомый голос звучит прямо над ними, и Казуха сразу же вскакивает, забывая совсем о ремне безопасности, который удерживал его на месте. Ему почудилось или…? — Скара! — тихо произносит он, протягивая руку к парню и стараясь отстегнуться, чтобы… он не знает, что хочет сделать. Ему хочется что-то сделать, возможно, даже обнять и не отпускать больше, чтобы не потерять теперь. — Можешь и присесть, я не против, — хмыкает Тарталья, скрывая радость, что с другом всё в порядке. Он выпрямляется, чтобы Скарамучча смог пройти к свободному месту.       Казухе приходится сделать так же, и он не против. Он хватает за бедра парня, когда тот проходит перед ним, и сжимает их, улыбаясь. Рядом слышится свист от рыжеволосого, что усмехается от слегка интимного движения, которое заставляет и Скарамуччу, и после Каэдэхару покраснеть.       Скарамуш садится на кресло как можно скорее, чтобы никто из персонала не ругался из-за и так немного задержанного рейса. Он пристегивается и только тогда ощущает, что рядом его обнимают, прижимая к себе. Казуха не сдерживается: ему правда нужны были эти объятия. — Хэй… я… эм… — Скарамучча запинается, не зная, что и сказать. Приятный аромат чужого шампуня заставляет гореть желанием уткнуться в пушистые белые волосы и просидеть так всю поездку. Ему безумно хочется лечь и прижимать к себе что-то тёплое. Или чтобы кто-то сильный прижимал его к себе, как ребёнка качал на руках и шептал успокаивающие слова. Он недополучил этого раньше, сейчас он нуждается в этом, как никогда. Он чуть не умер полчаса назад, и ему правда жутко. В момент, когда у него появилось то, ради чего он может жить, всё чуть ли не ушло от него.       Он не хотел умирать. Ему было всегда страшно знать, что будет за той стороной. Пустота? Другой мир? А может новая жизнь? Возможно, спокойствие, о котором он так грезил последние годы. Раньше он не совсем беспокоился о своей смерти, он лишь боялся боли и неизвестности, но теперь… И всё же это было ему сейчас не важно, он желал жить. Ему было страшно представлять себя в земле, либо сожженным. Он чуть не умер, чудо спасло его, и он тут.       Чудом он успел…       Он так же не знал, что пришлось делать, если бы он не успел на самолет. Он не хотел даже думать. Конечно, возможно, сестра бы дала ему покинуть страну чуть позже, но он не мог представить того, как бы мучился бы. Казухи не было бы рядом. Он бы не обнимал его. Ничего бы не было.       Хотелось правда… плакать. Хоть он и считал это всегда уделом слабых. — Ох, прости. Просто… я волновался, — Каэдэхара сразу же отстраняется, осознавая, что темноволосому это могло не понравится. Он даже представить пока не мог, что тот хотел потянуться обратно в объятия, снять ремень и сесть к Казухе ближе, прижимаясь самостоятельно. Он был так расстроен, что не мог больше обнимать теплое и успокаивающее тело. — Погоди… что это?       Казуха обращает внимание на черную толстовку с дыркой. Приглядевшись, он замечает кровь, что стекает по руке вниз и пачкает толстовку. — Ты ранен! — тихо шепчет Каэдэхара, на что уже и Тарталья обращает внимание на этих двоих, глупо моргая. — Мы должны… Чёрт! Нам нужен врач или что-то вроде того, ты истекаешь кровью, Скара, это херово, — парень со страхом оглядывается назад, пытаясь найти хоть кого-то, кто смог бы им помочь. Но они уже взлетали, никого рядом не было из персонала. — Не нужно. Рана совсем небольшая. Даже пуля выскочила, я… по крайней мере, этого не заметил. Но всё хорошо! Даже крови не так много, ничего важного не задето, — он очень старается успокоить светловолосого, что только качает головой, оборачиваясь и злобно хмурится. — Раздевайся. Сейчас же, — низко шепчет, пробивая от этого шепота Скара на мурашки. Тот даже не спорит: смысла нет. Он стягивает толстовку, смущенно прикрываясь, ведь под ней совсем ничего не было. Быть так обнаженным перед кем-то… Тем более перед своим соулмейтом — ужасно неловко. Он прикрывает другую руку с татуировкой толстовкой, чтобы раньше времени этот парень не узнал кое-чего. В самолете им точно не следует разбираться. — Ближе ко мне повернись, чёрт, эта рана выглядит ужасно, — шепчет так же Казуха, почти рыча. Он наклоняется к рюкзаку, что был в его ногах, и достает оттуда аптечку, открывая. Кажется, он был готов к такому исходу событий.       Рана на самом деле не выглядела страшной. Пуля не сумела повредить ничего, задев только мягкие ткани. Но менее болезненным это не стало — шок, к счастью или нет, прошел, и Скарамучча сумел прочувствовать всю боль. — Было и хуже, — всё равно отмахивается темноволосый, но садится чуть ближе, чтобы Казухе было удобнее. Тот всё равно сделает своё дело, а бежать некуда. Да и злить его не хотелось, мало ли. Видел, что бывает, когда тот просто недоволен. Нет, это его, конечно, даже возбудило в прошлый раз, но… Что-то он не о том думает. — Было и хуже, — передразнивает его светловолосый противным голосом, доставая ватку и антисептик, хмурясь. — Мне плевать, что было хуже. Если я не обработаю это, то будет так, как никогда хуже, так что не выебывайся. Ты не хочешь знать, что я сделаю с тобой, — Каэдэхара чуть грубо хватает его за руку, стараясь всё же не повредить и так Скарамуччу. Он водит ваткой вокруг раны, стирая кровь и обрабатывая края. Тарталья, что всё время за ними следил, тихо смеётся, покачивая головой. Достойны друг друга. — Идиот.       После небольших оскорблений от Каэдэхары, которые и сам светловолосый от себя не ожидал, Скарамуш только расплывается в ехидной улыбке. Он бы хотел знать, что Казуха мог сделать с ним из-за его непослушания. Это было… горячо, он думает. — Накажешь меня? — он не успевает подумать, как язвительный вопрос вырывается из него, заставляя и самого вздрогнуть. Это было не очень хорошо. Казуха, что промывал рану антисептиком даже замирает, кусая губу. — Да… накажу. Я обещаю, что сделаю это, да так, чтобы ты умолял меня прекратить. Будешь елозить подо мной, умоляя о пощаде. Я очень зол, Скара, — выдыхает всё же Каэдэхара, склоняясь ближе к Скарамушу и произнося все эти слова низким голосом, прямо в чужие губы. — Воу… — кажется, у него даже затрудняется дыхание. Скарамучча смотрит в темные от злобы глаза парня, что предупреждает взглядом о том, что лучше бы тому молчать. Каэдэхара берет повязку, начиная накладывать её на рану. Скарамучча всё это время сидит с широко раскрытыми глазами и смотрит на Казуху, стараясь прийти в себя.       Чайльд тоже старается осознать, что вообще только что было. Сдерживая громкий смех, он отворачивается от этой сладкой парочки, не желая смущать и отвлекать.       И всё же Каэдэхару на самом деле не стоит злить. — Всё, — Скарамуша вырывает из раздумий тихий голос светловолосого, что закончил с его ранением и теперь нежно поглаживал поврежденную руку, будто бы надеясь, что так станет легче. — Спасибо, что подлатал, — усмехнувшись, Скара надевает обратно толстовку, не обращая внимания на то, что рукав был полностью окровавлен и всё ещё с дыркой. Было всё равно и на то, что выглядел он ужасно. Достав пистолет под удивленным взглядом Казухи, он укладывает его в чужой рюкзак, немного потянувшись на кресле. Они уже взлетели, так что он без волнения расстёгивает ремень, глядя в окошко. — Как ты… его пронёс? — всё ещё удивленный взгляд был направлен на рюкзак с оружием, и Скарамуш хихикает из-за этой реакции Каэдэхары. — Да им же всё равно. Тем более, я торопился, останови они меня из-за такой глупости — кажется, патронов бы совсем не осталось, — он жмёт плечами, вспоминая ещё и о ноже, что был в ремешке на его ляжке. Чужой пистолет он отбросил в Райдэн, пока убегал. Чужого, как говорится, ему не надо.       Он складывает и остальные вещи в рюкзак, ощущая внутри невероятное спокойствие и лёгкость. Слишком хорошо и приятно. — Это… сильно, — кивает Казуха, замечая теперь, как темноволосый зевает, стараясь найти удобное положение. Тарталья уже болтал с какой-то девушкой сзади них, слушая её истории путешествий. — Если ты хочешь поспать, то можешь прилечь на моё плечо. Я не против. Тебе стоит отдохнуть, — Каэдэхара укладывает ладонь на колено Скарамуччи, чуть привлекая к себе внимание. Тот быстро хлопает ресницами и кивает, укладываясь на не совсем мягкое, но такое тёплое плечо. — Спасибо… — вновь благодарит его темноволосый и начинает потихоньку засыпать, вдыхая приятный запах своего соулмейта. Тот с тихим стоном укладывает свою голову на чужую макушку, приобнимая Скара и прикрывая глаза.       Им стоило бы отдохнуть.