dispute to death

— Еба-ать! Да вы только посмотрите, — сразу же, как в комнату входит Скарамучча, раздаётся голос Тартальи, а после громкий хлопок в ладоши. Взглянув на друзей, Скара покрывается красными пятнами от смущения. Аякс просто выглядел как какой-то идиот (как обычно, впрочем), хлопающий в ладоши от осознания успешности своей шалости. А вот Каэдэхара… такого выражения на его лице Скарамуш ещё не видел. Пунцовые щеки, подрагивающие пальцы рук, точно ищущие, за что ухватиться, и бегающий по всему телу Скара взгляд — всё это безумно смущало. Сейчас он, возможно, чувствовал себя зверушкой в зоопарке, которую приходили посмотреть и пофотографировать ради забавы. — Честно, я бы сделал пару фотографий, — придя, кажется, в себя, Казуха отмирает, пряча руки в карманы джинс. Скарамучча ощущает, что уже краснеть ему больше некуда. Скорее всего, не только его лицо было покрыто румянцем, но и уши с шеей. Возможно, он уже никогда не отмоется от этого позора, он не знает. — Нет! Мы не договаривались на такое. Никаких фотографий, — сложив руки на груди, будто бы это поможет прикрыть его тело, Скарамуш отводит взгляд от двух парней, стараясь привести себя в порядок. Повторять, конечно, в мыслях, что всё хорошо, и это лишь на пять минут, не помогало. — Верно, мы не для этого здесь. Шкаф пустой, так что залезайте! — открыв дверцу шкафа, Тарталья сразу подзывает их, махнув рукой. — Стой, погоди. Почему только я переоделся в сраное платье? — оглянув парней, которые как были в обычной одежде, так и оставались, Скарамуш чувствует себя всё больше и больше не по себе. — Ты хуже нас двоих сыграл. Тем более, Казухе я ничего не купил. Забей, — закатив глаза, Аякс впихивает Скара в шкаф, а за ним уже самостоятельно залезает и Каэдэхара. За секунду они оказываются в кромешной тьме, а Скарамуш прижат к стенке шкафа.       Слышится крайне подозрительный щелчок и хихиканье Чайльда. — Ну… 7 минут в раю, возможно, для вас, ребятки, превратятся в чуть подольше. Прошу меня простить, мне придётся отойти, — и парни слышат, как захлопывается дверь в номер.       И тишина.       Скарамучча от испуга толкает Казуху в грудь, стараясь вытолкнуть из шкафа, но, к их общему ужасу, двери оказались плотно закрыты. Скара в дискомфорте крутится в тесном пространстве, ощущая, как дышать с каждой секундой становится сложнее, а кромешная тьма давит на глазные яблоки, заставляя всё больше и больше беспокоиться. — Хэй, Скара? Дыши нормально. Не беспокойся, Аякс не оставит нас надолго, здесь не страшно, — заметив его одышку, Каэдэхара отодвигается от него как можно дальше, аккуратно хватая его за руку и переплетая их пальцы. Скарамуш будто бы не слышит этих слов, отовсюду чувствуя безжалостно нарастающее давление стен. — Скара, прошу. Тебе нечего бояться. Здесь есть щель, видишь? — Каэдэхаре приходится поднять лицо Скарамуччи за подбородок, чтобы указать на просвет в дверях. — Не так темно, не правда ли? И если ты успокоишь дыхание, то нам и жарко не станет, — Казуха опускает свои руки на талию Скарамуччи. — Воздуха не хватает…       Слова тихие, настолько, что если бы они не были так близко друг к другу, то Казуха и не расслышал. Он осторожно убирает мокрую от пота чёлку с лица Скара, успокаивая. — Всё хорошо. Ты просто испугался. Здесь хватает воздуха для нас двоих. Хочешь, поменяемся местами? Будешь ближе к щели, — стараясь отвлечь Скарамуччу, Каэдэхара начинает осторожно гладить плечи и талию Скарамуша. — Мне реально нечем дышать, — шокировано шепчет Скара, сам не ожидав, что так сильно испугается того, что окажется запертым в шкафу. — Скарамуш… посчитай со мной до десяти в обратном порядке. Давай начнём. Десять… девять… — Скарамучча повторяет за Казухой, концентрируясь на его голосе и поставленном задании. Резко появившееся головокружение начинает проходить, а дыхание из-за помощи Каэдэхары постепенно нормализуется. Казуха хмурится, понимая, что весь этот бред с «7 минут в раю» — плохая идея. Да, они не знали, что так будет, но Тарталья мог бы не закрывать их, чтобы в подобной ситуации у них могла бы быть возможность выйти. И теперь, чтобы не пугать и так встревоженного Скара, Казуха не решается совершать резких движений, а уж тем более ломать двери. — Итак… всё не так плохо, да? Перечисли сейчас пять вещей, которые тебе нравятся, — теперь Каэдэхара проклинает то, что они в темноте. Все его мысли меркнут. В прямом смысле. Сосредоточиться на чём-то осязаемым гораздо легче, чем заставлять человека в панике что-то придумывать. Но у него нет выхода. — А…? — Перечисли пять вещей, что тебе нравятся, — Казуха не расстраивается, что его не слышат, понимая всю сложность ситуации. Если нужно, то он повторит ещё раз, либо начнёт хоть что-нибудь рассказывать, лишь бы Скарамучча начал немного отвлекаться. — М… — Скара молчит несколько секунд, стараясь понять, что от него хотят, и формулируя ответ. Казуха терпеливо ждёт, поглаживая Скара по руке. — Макияж… — всё же начинает Скарамучча, даже не зная, нравится ли ему это на самом деле. — Игры…       И Скарамуш замолкает, падая головой на плечо Казухи, вновь начиная тяжело дышать. Каэдэхаре приходится вернуть его в прямое положение. — Ещё три вещи, — напоминает он, стараясь привести в чувства другого. — …. Сестра, — вдруг тихо говорит он, желая снова упасть на плечо Казухи, но тот ему это не дает сделать, крепко держа. — Мягкая игрушка… — паника наконец немного отступает, и Скарамучча выравнивает дыхание, прикрыв глаза. — Т…       И он снова замолкает, прерывая себя и вглядываясь в темноту. — Ещё одна вещь, Скара, — вновь тихо говорит Каэдэхара, видя, что темноволосому и правда чуть лучше. Его хотя бы не так трясет. — Т… танцы, — сказав первое попавшееся слово, Скарамуш прикрывает глаза. Он ничего не любил, у него не было интересов, это оказалось настолько тяжело придумать, что он вроде как действительно смог прийти в себя. — Я рад, что тебе получше, — блаженно вздыхает Каэдэхара. Глаза стали привыкать к тьме, и Казуха смог различить черты лица Скарамуччи. Тем более, небольшой свет всё же помогал в этой ситуации. — Прости за это. Не знаю, почему так испугался, — Скару тяжело признавать свою слабость здесь, но сейчас Каэдэхара видел не лучшую его сторону, о которой Скарамуш уже и забыл. — Ничего. Я понимаю, трудно себя контролировать, оказавшись в таких обстоятельствах, всё-таки. И всё… всё в порядке, — Казуха опускает руку на чужую, касаясь ткани, под которой должна быть татуировка. Он гладит ткань, а после приподнимает её, касаясь обнаженной кожи. Она кажется совсем обычной, без рисунка, хотя, конечно же, он должен был быть там. Но Казуха его просто не видел. — Я не знал, что так отреагирую. Прости, что напугал, — Скарамучча тут же вздрагивает, когда чувствует прикосновение к своей татуировке. Приятное чувство, что её касается его соулмейт, растекается по всему телу, помогая расслабиться и забыть о переживаниях.       Кажется, это действует и на Каэдэхару. — Ты же знаешь, что обычно делают взрослые люди, которые играют в такие игры? — хмыкает Казуха, опуская одну руку на бедро темноволосого, а другую продолжает держать на его руке. Скара вздрагивает, радуясь, что из-за темноты никак нельзя было увидеть его алые щеки.       Каэдэхара молчит несколько секунд, а после, напугав до чертиков Скарамуша, опускается к его шее, невесомо проводя по ней носом. — Ой… Казуха? — ошеломлённо спрашивает Скарамучча, кладя руку ему на щеку и отталкивая от своей шеи. Тот недовольно выдыхает, утыкаясь в другую сторону, целует чувствительную кожу, от чего Скара подпрыгивает на месте, стукнувшись головой об стенку. — Казуха! — Ммм…? Что? — он поднимается выше по шее, проводя носом по челюсти Скарамуччи, заставляя того, покрываясь мурашками, содрогнуться. — Я. ты… Ты понимаешь, что я, блять, не могу так. Мы типа… блять, — хнычет темноволосый, сам не ожидав от себя такого. Каэдэхара улыбается, чего почти и не видно, но Скара отчетливо чувствует эту улыбку у себя на коже. — Я знаю, что ты что-то от меня скрываешь. И прекрасно осознаю, почему меня так тянет к тебе. Как бы ты ни пытался молчать и скрывать… Скара, ты долго ещё собираешься не говорить? — Казуха неосязаемо водит губами возле чужих губ, возле каждого участка на лице Скарамуша, заставляя его сердце каждый раз делать кульбит, больно сжимаясь. — Я… знаешь, я не понимаю, о чём ты? — в ответ шепчет темноволосый, поджимая губы и отчаянно желая раствориться в стене. Оказаться пойманным именно так было безумно неловко. Он, конечно же, знал, что этот разговор настанет, но… не думал, что так скоро. Да, Казуха определённо показывал, что заинтересован в нём (это-то Скарамучча заприметил), показывал, как заботится о нём и искренне переживает. Конечно, Скара знал, что Каэдэхара…всё понял. Связи соулмейтов очень прочные и сильные, даже без четкого осмысления, что тот или иной человек — твоя родственная душа, тебя так или иначе тянет к нему. Ты не сможешь пропустить своего соулмейта в толпе, твоё сердце само тебя к нему приведёт. То, как Казуха обернулся во время их первой встречи, только подтверждает мощь этой связи. Но Скарамучча позорно сбежал.       Возможно, это объясняет, почему Каэдэхара всё же пришел в тот день к ним на встречу.       И Скарамуш, если честно, в замешательстве.       Казуха понимал. Догадывался? Но не говорил… Даже не собирался, по-видимому, самому показать свой знак и высказаться.       И в то же время Скарамучча признаёт, что то же самое мог сделать и он, а не ожидать этого от Каэдэхары. Но… Казуха, возможно, просто позволял ему самому решиться на разговор? Скара дал понять, что скрывает это, всякий раз хорошо пряча свою татуировку. Может, Казуха просто не хотел давить?       Тогда почему сейчас…?       Он больше не мог терпеть? Ему нужно было знать? Для чего всё это сейчас делал Каэдэхара? Разве что, он не мог дольше молчать. — Понимаешь. Почему ты не хочешь? Есть ли какая-то причина в твоем молчании? — Каэдэхара осторожен в действиях, но из-за волнения начинает всё больше и больше целовать лицо Скара, что приносит тому головокружение. У Скарамуччи внутри сердце бьется так быстро, счастливо пытаясь вырваться из груди и прижаться к части сердца Каэдэхары. Это так странно. Бредово даже. Он никогда, никогда, черт возьми, не ощущал себя так. — Я… сейчас такое сложное время. Я не готов к этому, — всё же признается Скарамуш, чувствуя, как наконец тяжесть начинает потихоньку разрушаться. Казуха знает… Казуха теперь знает, кто они. Они не сказали друг другу это прямо в лицо, но они оба это осознают. Теперь так проще… так и правда лучше.       Каэдэхара долго молчит, и когда Скарамучча начинает беспокоиться, что Казуха недопонял и обиделся на то, что он не может принять пока их отношения нормально, он наконец двигается.       Его губы нависают прямо над чужими, почти касаясь их и обдавая горячим дыханием. Это заставляет Скарамуша сильнее беспокоиться, дыхание заметно учащается, однако это доставляет… удовольствие?       Скарамучча прикрывает глаза. Он прекрасно понимает, чего от него хотят. Он чувствует, как Каэдэхара наклоняется ближе, почти касается и… — А вот и я! Надеюсь, вы не заскучали! — раздаётся щелчок замка, и двери широко раскрываются, пуская в тёмный шкаф яркие лучи от лампочки. Парни жмурятся, отвыкшие от света, но быстро привыкают к нему. — Простите, что бросил. Я сходил и забрал нам костюмы. Думаю, к Нин Гуан следует явиться в надлежащем виде! Так вот… — пока Чайльд принимается это дело обсуждать (или скорее, высказывать свои мысли вслух), парни механически вываливаются из шкафа. Скарамучча отдёргивает рукав, закрывая татуировку, что, конечно же, не ускользает от внимательного взгляда красных глаз.       Но тот молчит.       У Скарамуша нет желания даже ругаться на Тарталью, который бросил их, закрыл и даже не убедился в порядке ли они. Он уже не слышит его, а только захлопывает за собой дверь в ванную, чтобы наконец снять с себя позорную одежду. — Я… что-то сделал не так? — уточняет Аякс, заметив странное поведение парней. Казуха в ответ качает головой, расправляя кровать и готовясь ко сну.       Тарталья замолкает, и когда выходит Скарамучча, всё ещё не рискует что-то сказать. Между ними повисла неловкая тишина…       Чайльд либо помешал им… либо он что-то упустил.       Так в тишине они все и засыпают, решая не сидеть долго и лечь пораньше. Завтра тяжелый день.

***

      Утро вновь встречает их всех прохладным ветерком. Скарамучча, успевший замёрзнуть за ночь, нашел тёплое место под боком Казухи. Тот же совсем не был против, так же греясь об Скарамуччу. Тарталья мерз один на кровати, что и заставило его проснуться первым.       В этот раз они собрались очень быстро, так же быстро перекусили, так и не сказав друг другу практически ни слова. Аякс чувствовал себя не в своей тарелке между двух огней, он пытался завести разговор, но парни молчали. Казуха и Скарамуш на самом деле просто ощущали неловкость, предпочитая думать о том разговоре и о том, что чуть ли не случилось.       Кажется, для пар это нормально? Они… не пара, да, они соулмейты, но не пара. Их тянет друг к другу, но целоваться… бред? — Алло? Да, мы… сейчас уже выйдем, — взглянув на парней, Казуха убеждается, что те готовы выходить и идти на парковку, где уже по словам его тети их ожидала машина.       Скарамучча, едва услышав слова о том, что нужно выходить, выскакивает из номера, желая поскорее оказаться на улице и проветрить свой мозг. — Скара! Не убегай от нас, я понимаю, быстрее хочешь избавиться от Казухи, но не так же… — Тарталья идёт следом быстрым шагом, стараясь не отставать от друга, которого с прошлого вечера трясло так от всего случившегося, что, Аякс уверен, номер ходил ходуном. — Ты?! Какого черта?! Я не собираюсь от него избавляться, — резко остановившись и обернувшись к Чайльду, Скара смотрит за его спину, замечая, что Казуха всё это время медленно шел за ними, что-то смотря в телефоне. — Тогда что произошло? Вы не разговариваете друг с другом, и выглядите такими… напряженными, — Тарталья чешет макушку, замечая, как Скарамуш расстраивается от его слов, с каждой минутой пуще вспыхивая от гнева. — Не твое дело. Забудь, мы решим это, когда вернёмся от его тёти, будучи уверенными в том, что охота за нами закончена. А пока давай не думать о том, что между нами происходит, — выдыхает Скарамучча и всё же успокаивается, возобновляя шаг, чтобы сбежать на парковку. Аякс лишь вздыхает, тем не менее признавая, что Скарамуш прав — не стоит сейчас думать об отношениях, им нужно защитить себя для начала.

***

      У офиса они оказываются за считанные минуты, несмотря на пробки. Каэдэхара сразу же уверенной походкой идёт внутрь здания. Скарамуш и Тарталья следуют за ним, оглядывая большие мраморные колонны у входа. Внутри здание кажется ещё больше. Охрана по бокам, ресепшен с двумя молодыми девушками, которые, едва завидев Казуху, подзывают его к себе. — Госпожа Нин Гуан уже ждёт вас, — темноволосая девушка кланяется и выходит из-за стойки, направляясь к лестнице. — Идём. Я провожу вас, — трое парней без возражений за ней следуют, поднимаясь к лифтам и быстро оказываясь на самом верхнем этаже. — Прошу. За этой дверью вас ожидают. Всего хорошего, — девушка кланяется на прощание и уходит, оставляя парней одних прямо перед нужным им кабинетом. — Ну… пошли тогда, — пожимает плечами Казуха и уверенно стучит в дверь, и, не дожидаясь ответа, открывает её. — Казуха? Ох, и с тобой эти… Да. Проходите, — за большим столом в куче бумаг сидит светловолосая женщина, устало оглядывая кипы с явным желанием сжечь все до единого.       Парни проходят в кабинет, рассаживаясь по мягким креслам. Две служанки без стука вбегают в кабинет за ними, занося пять чашек чая и кланяясь, уходят, тихо посмеиваясь и переглядываясь друг с другом, кидая взгляд на Каэдэхару. — Ну, я рада, что вы добрались до офиса целыми. Как я понимаю, в Инадзуме вы все успели натворить дел. Нам некуда торопиться, так что я хотела бы послушать всё с самого начала. Итак, Каэдэхара. Что ты успел натворить? — женщина берёт чашечку чая, немного отпивая и внимательно глядя на своего племянника, который неловко кашляет, опуская взгляд в чай. — Эм… Хах… начнем с того, что у Райдэн я забрал… важную вещь. Это были документы… её брата… — Скарамучча после этого застывает. Всё внутри холодеет, и он медленно моргает, смотря на Казуху, что больше не решается поднять на него взгляд. — Нам с Томо нужно было забрать их и передать той части полиции, которая боролась с… такими людьми, и не была под покровительством ни Сёгуната, ни Фатуи. Но, конечно же, Райдэн не позволила нам этого сделать. Томо решил задержать её, пока я перекидываю всю информацию… Но она его убила. Не знаю. Я так обозлился на неё в тот момент и забрал все документы о её брате, я… — он прерывается, кусая губу. Он переводит взгляд на Скара, который немедленно отворачивается, чувствуя, как дыхание спирает, а в груди всё скручивает невыносимой болью. Так вот как… всё было на самом деле. — Стой, ты серьезно? Мы спасали тебя, пока ты сливал инфу про Скара, чтобы что? Посадить его? — Тарталья приподнимается со стула, прикрывая собой потерянного друга. Скарамучча качает головой — не стоит нервничать и гнать на Каэдэхару… у того ведь… тоже была просто работа. — Они не садили… — сердце пропускает удар, и Скарамуш ощущает, как слёзы собираются в уголках глаз с каждым словом Казухи. — В общем, я хотел сразу же отдать документы, чтобы отомстить за Томо. Гнев сжирал меня, но я так и не успел; люди Райдэн гонялись за мной около недели, пока Бэй Доу с Горо не помогли их отогнать на время. Я успокоился и собирался передать документы Горо, но… В тот день я заметил, что за мной следили, — он опять переводит взгляд на Скара. От Скарамуччи не укрылось, каким убитым тот выглядел. Ему было… больно раскрывать всю правду. Но он был обязан сказать всё. — Я сразу узнал Скарамуччу. И… я решил посмотреть, что будет. Потом, когда мне пришла смска, конечно, я уже знал, кто это. Мы встретились… я… видел, как люди из полиции начинают что-то подозревать, так что я старался максимально обезопасить наши встречи… И Скара… — Каэдэхара вновь замолкает, смотря на Нин Гуан. — Хм. Казуха, я знала некоторую информацию о том, что именно произошло в день смерти Томо. Но я не поняла, зачем вы пробрались к Райдэн. Я думала, что ты оставил это дело. Всех Фатуи не искоренить. — женщина вздыхает, ставя чашку на блюдце и пристально глядя на Скарамуччу. Она замечает его удручённый взгляд и, кажется, чувствует некоторую жалость к этому человеку. И в то же время ей было всё равно на чувства этого парня. Её приоритет был и всегда будет Каэдэхара. — Конечно, но мы могли попробовать! Я… хотел… — он смотрит виновато на Скара, и Аякс осознает, что тот имеет в виду. Гнев захлестывает его, но он так же быстро успокаивается. Он знает, какая у них у всех работа. — Это не важно. Теперь уже нет. — Каэдэхара звучит так, будто бы старается и самого себя убедить в этих словах. Что теперь не важно? То, что они — враги? То, что первым желанием Казухи было убить Скара? Сделал бы он это, даже не моргнув? Даже не взглянув на то, что они — родственные души…? Думать об этом странно — первое, что Скарамуш подумал о Каэдэхаре — его нужно убить. Они достойны друг друга, но это не отменяет того, что слышать это… неприятно. — Я хотел сбежать сюда. И они предоставили мне эту возможность. Тут я бы смог рассказать о многих работниках Фатуи, мы смогли бы остановить их… В любом случае. Я не подозревал, что Фатуи начнут охоту на нас троих. — Казуха вздыхает, опуская взгляд вниз. Скарамушу очень хотелось пропустить это мимо ушей. — Ладно, Казуха. Я поняла. Ты собрал информацию и хотел с ней поделиться. Но на твоем пути встали… Ха, как обычно. Но это твоя часть истории. А ваша? — Нин Гуан поворачивается к двум друзьям, что за этот разговор потеряли весь свой настрой. Скарамучча гладит через одежду татуировку, не решаясь больше поднимать взгляд. Аякс рядом с ним придерживает его за плечо, стараясь успокоить. — Моя сестра заказала у меня задание. Убить Каэдэхару Казуху. Начальник выдал мне информацию о нём, и… я ещё в тот момент не хотел как-то вредить ему. Я выследил Казуху и какое-то время наблюдал, но… никак не мог понять причину такого желания. Тарталья помог нарыть мне информацию о нём, и там… — он глядит на Чайльда, словно спрашивая «а стоит ли дальше рассказывать?». Тот кивает, сжимая его плечо, — мы узнали, что Казуха и я — соулмейты. Я был зол на сестру. Я думал, что она хотела отыграться на мне, так как наши отношения…не задались. Я думал, она хотела, чтобы я убил свою вторую половину. Конечно, сделать этого я не мог. Когда я пришел к ней, чтобы поговорить, она не стала меня слушать. И мы решили с Аяксом просто сбежать. Нам никогда не нравилась эта работа и… вот. Мы связались с Казухой… ну, и дальше он уже рассказал, — Скарамуш заканчивает, прикрывая глаза рукой. Они как-то незаметно разболелись, вызывая схожее чувство с испытанным вчера в шкафу. Но тогда Каэдэхара прижимал и гладил его. Теперь же… совсем не хотелось его прикосновений. — Ох… вот оно как, — Нин Гуан кажется шокированной правдой. Казуха приоткрывает от удивления рот, не ожидав, что Скарамуш решится рассказать об их связи прямо сейчас и вот так. Он хотел было аккуратно коснуться его руки, но вставший между ними Тарталья очень мешал. — Ну… я поняла хотя бы, кто вы есть и что же на самом деле произошло. Как вы сбежали? — Райдэн отпустила нас, когда я сказал, что Казуха — мой соулмейт. Возможно, мне нужно было сделать это намного раньше, но я был убежден, что она и так это прекрасно знает, — Скарамучча выглядит виноватым в этот момент, но легкая поддержка Тартальи позволяет ему расслабиться и перестать волноваться так сильно. — Ясно. Тогда мы можем не переживать о ней и о её людях. Но что насчет Фатуи? Как я поняла, именно они за вами охотятся. У нас с ними деловые отношения. Если мы их выдворим, то это развяжет войну со Снежной. Хм… но они угрожают жизнью моему племяннику, — женщина крутится на стуле, о чём-то задумываясь. — Скоро придёт Моракс. Я уверена, что он найдёт способ вам помочь. Но я намерена помогать только своему племяннику. Да, Скарамучча, ты его вторая половина, но это ничего не значит. Для меня его жизнь значит намного больше. Так что влезать в ваши отношения с Фатуи я уже не смогу. — Мы… понимаем. Мы не шли за тем, чтобы Вы спасли нас. Мы хотели, чтобы Вы позаботились о Казухе. Если честно, то теперь у нас нет смысла задерживаться. Мы сделали то, что хотели, — Чайльд улыбается, но так натянуто, как не улыбался всё это время, проведенное вместе. — Нет-нет, что вы! Я постараюсь найти возможность помочь и вам, не спешите уходить. Тем более Казуха точно не хотел бы… — она смотрит на светловолосого, который всё это время пытался поймать взгляд Скара, но тот и не думал смотреть на него в ответ. — Давайте дождемся Моракса и решим. Я уверена, он что-нибудь придумает!       Все кивают на это. Тарталья садится обратно на стул, но уже между парнями, замечая, как пока к Казухе Скара находиться близко не хочет. Ему нужно было над этим немного поразмышлять… — Да. Я только схожу в уборную, — вдруг говорит Скарамуш и, не дожидаясь ответа, встаёт с кресла и направляется к выходу из кабинета.       Каэдэхара встаёт за ним, чтобы пойти вместе и поговорить, но его останавливает сильная рука. — Нет. Каэдэхара, ты только что при нём сказал, что у тебя была цель его убить. И даже после нашей встречи преследовал эту цель… — Тарталья не дает возразить тут же стушевавшемуся Казухе, качая головой. — Дай ему время принять. Он думал, что спасает обычного парня. Скажи спасибо, что я ему не рассказал о своих подозрениях ещё раньше, иначе мы бы не проводили всё это время так весело. — Раз ты подозревал меня, то зачем оставил меня с ним одного вчера? — Каэдэхара складывает руки на груди, хмурясь в ответ на обвинение другого, но понимая, что тот прав. Он и правда был исполнен намерения выполнить свое задание, даже не взглянув на то, что этим может навредить своей второй половине. Или убить её… — Я не думал, что у тебя были именно такие цели и на Скара! Я доверил тебе его, потому что был уверен, что ты не хотел бы навредить нам обоим. Откуда я вообще мог знать, что, сидя с нами в самолете, ты хранил в своем рюкзаке на него, а может и на нас, доки, чтобы при первой же возможности сдать и убить? Знаешь, этого сейчас не требуется. Нас может убить любой на улице, — Тарталья был определено зол. Он пытался дать возможность Скарамучче почувствовать себя любимым и счастливым, заверял, что Каэдэхара — неплохой парень уж точно, всё время сводил их, оставлял наедине. Он был уверен, что они стали близки за это время, но… он и представить себе не мог, что всё обернётся таким жестоким предательством. — Это была моя работа, такая же, как и у вас. Но сейчас я понимаю, что вы действительно хотите избавиться от Фатуи! Я хочу помочь вам, тем более Скара и я… я бы очень хотел стать к нему ближе, — Казуха выглядит неуверенным, но говорит так искренне, что Тарталья вновь начинает верить. — Слушай. Да, у нас такая работа, мы заказные убийцы, ты же вершитель правосудия над такими, как мы. Возможно, ты не был до конца уверен в наших мотивах, хотя мы бросили всё, объявили себя предателями, спасли тебя. Какие ещё могли быть сомнения? Я не знаю… Скара вернётся, и мы просто поговорим о том, что будет дальше. Но… — Я должен с ним поговорить. Я должен… поддержать его. Я знаю, что сейчас ранил его, но и скрывать плохая идея. Если бы он узнал это при других обстоятельствах? От своей же сестры, например. Что бы он почувствовал? Я должен был сделать это раньше, но не осмеливался. Да и мы мало знакомы, чтобы я безоговорочно вам доверял, даже если вы отказались от Фатуи и спасли меня, — Каэдэхара идёт к двери, чтобы выйти и пойти искать Скара. Он не слышит возражений от Тартальи, что греет душу. Но сердце разбивают другие его слова. — Будто бы мы безоговорочно доверяли тебе…

***

— Скара? — Казуха ходит по этажу, пытаясь отыскать место, куда мог уйти Скарамуш. Заглянув в туалет, парня он не нашёл, так что пришлось заглядывать в каждый кабинет, что был открыт. В конце коридора он смог отыскать ещё один туалет, в котором уже и смог найти темноволосого парня, сидящего на полу. — Хэй? Скара, ты в порядке? — он садится напротив него, стараясь не задумываться о грязи. Скара не смотрит на него, поглаживая тату через ткань. — Знаешь, Каэдэхара… Я правда сдерживаю свой гнев… Пока мы рисковали жизнью ради тебя, пока я подставлялся и предавал свою сестру, и всё ради тебя, ты всё это время раздумывал о том, как сдать меня и всю подноготную каким-нибудь… важным шишкам, видимо, я хер знает, — Скарамучча, Казуха видит, и правда был в гневе. Он с каждым словом начинает все сильнее сжимать кулаки, а его лицо становится всё темнее, злее. Каэдэхара вздыхает. — Да. Верно. Я понимал с самого начала, что ты мой соулмейт… Я хотел воспользоваться этим, я так злился на то, что произошло с Томо. Он не был достоин этой смерти. И я злился на тебя, ведь с ним это сделала твоя сестра. Я понимал, что не должен. Ты не виноват в его смерти, ты даже не знал ни его, ни меня. Но уже только осознание, что в тебе течет та же кровь, что и в ней, сводило меня с ума… Я хотел причинить тебе ту же боль, что испытал сам. Но… я не мог, ведь ты невиновен. В этом, по крайней мере. Ты удивил меня тем, что пожелал помочь и спасти меня, я был даже благодарен, так что и злость быстро прошла. Я узнавал тебя больше, ты начинал мне сильнее нравиться, но вместе с этим я знал, что я не могу так просто отказаться от того, что должен… Но я понимаю сейчас, что это попросту глупо. Вы больше не в Фатуи. И даже если были раньше — это не имеет значения. Вы хотите исправиться, а я не должен быть так жесток к вам, не позволяя ни шанса на новую жизнь. Мне жаль, только вчера, проснувшись рядом с тобой и увидев тебя таким домашним и милым, я понял, что не могу тебя предать. Я не буду лучше тех же Фатуи, если разрушу твою жизнь… Да и… я не хочу причинять больше боли своей второй половине… Ты веришь мне? — Казуха подает руку темноволосому, надеясь, что тот ответит взаимностью. Тот всё время молчал, слушая разъяснение парня и обрабатывая полученную информацию. Но очнувшись, руки он не подает. — Я не могу. Я своей ебанной жизнью рисковал, чтобы спасти твой зад, а ты не сказал, кто ты есть на самом деле. Да что уж тут, ты только вчера принял решение, что мы с Тартальей достойны жизни. Это… знаешь, это пиздецки обидно. И больно… больно слышать от соулмейта такое… Я не хочу с тобой пока говорить, я понимаю, что у нас у всех была своя миссия, но ты… блять, не важно, поговорим тогда, когда я успокоюсь, — Скарамучча резко встаёт на ноги, чуть ли не теряя равновесие. Слёзы, что стояли в глазах, уже давно высохли, даже не оставив и следа. Но сердце всё равно болезненно сжималось. Услышать от второй половины слова о ненависти, смерти и предательстве — невыносимо больно. — Скар, послушай… — Нет, ты послушай, — он прерывает Каэдэхару, который хотел остановить Скарамуша и продолжить разговор. — Я не знаю о чём ты думал вчера, пытаясь поцеловать меня, даже не рассказав об этом. Ты надеялся, что, будучи соулмейтами, я приму тот факт, что ты целенаправленно хотел сдать меня и Тарталью на верную казнь? Я даже не знаю, могу ли я верить сейчас… Я на несколько сотен процентов уверен, что мы с Чайльдом зря сюда пришли, и это будет последнее наше место. Казуха… я с самого начала понимал, что не смогу тебя убить. А узнав, что ты — моя вторая половина, и подавно. И поэтому мне больно. Но особенно больно после вчерашнего… Ты чуть не поцеловал меня, сокрыв от меня эту информацию. А я тебе лгал разве…? Я… пока не могу с тобой говорить, так что не заставляй меня думать об этом ещё больше, — Скарамучча выходит из туалета и направляется обратно к кабинету Нин Гуан, шмыгая носом. Сердце почему-то чувствует себя растоптанным.       Зайдя в кабинет, Скара удивленно застывает, рассматривая сидящего на стуле нового посетителя. Мужчина с темными и длинными волосами, завязанными в низкий хвост, смотрит то на Тарталью, который чем-то был безумно расстроен, то на Нин Гуан. А после оборачивается к только что вошедшему. — Что здесь происходит? — удивленно моргает Каэдэхара. Напряженная атмосфера в кабинете была заметна невооруженным глазом, и это заставляло нехило нервничать. — Обманутым так жестоко оказался не только Скарамучча. Оказывается, Чжун Ли, мой прекрасный друг и… хм. Оказывается, он является Мораксом! Конечно, как я раньше не догадался… Я всё думал, откуда у обычного консультанта такие огромные связи. Да что уж тут, можно было понять сразу, что здесь на самом деле происходит… — Тарталья складывает руки на груди, кусая губу. И Скару правда становиться жаль друга. Скарамуш не знал о Чжун Ли ничего, да и Тарталья-то почти не рассказывал. Понятно было, что это он достал им билеты, нашел гостиницу и всё в таком духе. Но, чтобы тот оказался правителем Ли Юэ… Да, здесь было тяжело принять. — Аякс, мне жаль, что я не сказал тебе это с самого начала, — выдыхает Чжун Ли (или Моракс, Скара не понимает, как правильно будет называть его). Тарталья лишь качает головой. — Я чувствую, что это день раскрытия самых сокровенных тайн. Знаете, что? Ох, не важно, забейте. Лучше поговорим о чём-то более значимом, — выдыхает Аякс, прикрывая лицо руками. Как же ему всё это надоело. — Это отличная мысль. Итак, Казуха не в опасности. За ним бегали лишь люди Райдэн, а когда она отменила приказ, то и Каэдэхара стал неинтересен. Я не исключаю факта того, что для Фатуи Казуха станет лишь приманкой. Сейчас их главная цель — вы двое, — Моракс оборачивается к двум бывшим фатуи, хмурясь, когда видит, что Аякс отводит взгляд, избегая его глаз. Скарамуш лишь кивает на чужие слова, окончательно устав от этого дня. — Будет лучше, если мы поселим вас в охраняемые апартаменты. Мы не хотим, чтобы вам навредили, — в разговор подключается Нин Гуан, записывая что-то в небольшой блокнот и долго думая. — Да, отлично. Только вечно мы не можем там скрываться. Что-то всё равно нужно делать, — разводит руками Скарамуш, подходя поближе к другу. Сейчас он чувствует себя увереннее только рядом с ним. — Верно. И здесь два варианта событий. Вы могли бы просто переехать туда, куда Фатуи вход запрещен, но я знаю только одно такое место — Сумеру. Но, зная, что если у Фатуи есть цель, то они от неё так просто не отвяжутся, я могу сказать, что вы так или иначе будете в опасности. Так что есть второй вариант, который вам, возможно, не понравится, — Чжун Ли улыбается, но, когда замечает, что парни на него почти не смотрят, вновь принимает серьезное выражение. — Инсценировать наши смерти? — предполагает Тарталья, но Моракс качает головой. — Нет. Я могу поехать в Снежную, к Царице, и обговорить некоторые моменты. Вы пока побудете здесь. А там вы приедете в Снежную, где и случится ваш хм… суд. Но я сделаю всё, чтобы он стал для вас выигрышным, — мужчина звучит многообещающе, но, конечно, ему бывшие фатуи не верят. Скарамуш быстро смиряется с тем, что, возможно, проживает свои последние дни. Пока Тарталье было уже абсолютно всё равно, что будет дальше… лишь бы его семью этот момент не задел… Как они там только…? — Не многообещающе. Но… всё равно. Плевать. — Скарамуш тяжело вздыхает, закусывая губу. Да, он никогда бы и не подумал, что всё развернется именно так. — Я подключу сюда и… Райдэн. Раз она помогла вам тогда, я думаю, будет не против помочь и сейчас. Если это сработает, конечно, — Чжун Ли прикасается к подбородку двумя пальцами, задумываясь и опуская взгляд вниз. Да, Райдэн-то помочь помогла, но вот как быть сейчас…? — Ясно. Знаете, это было слишком. И… я думаю, что мы устали. Так что мы должны идти переваривать всю информацию. Эм… оставим такой план, да? Хорошо? Окей, — Тарталья потирает горячий лоб, удивляясь тому, как быстро заболела его голова, и как на самом деле он чувствует себя ужасно. — Я провожу вас до мест, где можно отдохнуть, — говорит Казуха, и за их спинами откуда ни возьми появляется девушка. Бывшие Фатуи согласно кивают. — Что же, вещи из номера перевезут в квартиру, в которой вы будете жить. Так что можете идти отдыхать, — заметив, что парни и правда чувствуют себя чересчур загружено, Чжун Ли виновато улыбается.       Парни, не прощаясь, уходят из кабинета, девушка обгоняет их, ведя по коридору. — Я на самом деле в шоке, что так всё вышло. Сначала Казуха, потом Чжун Ли. Мне даже плевать на свою возможную смерть и встречу с Царицей. Я просто… Да, Скарамучча, было легче просто выполнить задание, — Тарталья трёт разболевшуюся голову, тяжело выдыхая. Поверить тяжело; что всё вышло именно так, но к их несчастью, теперь им придётся не сладко. Уж лучше Чайльд продолжал думать, что Чжун Ли, его друг по переписке, обычный консультант ритуального бюро. А Скарамуш… — Было бы и правда легче… — тихо соглашается Скарамучча, не поднимая взгляд с пола.       Они спустились на несколько этажей вниз и дошли до одной из дверей. Пройдя внутрь, они оказываются в коридоре с ещё несколькими дверьми и охраной. — Это ваша квартира на время, — показывает девушка на одну из дверей, открывая её ключом. Парни проходят внутрь, даже не смотря на интерьер. — Кстати… А где Казуха? — только заметив, что в какой-то момент Каэдэхара пропал, Чайльд оглядывается, хмуря брови.       Скарамучча тоже хмурится, поворачиваясь и вглядываясь в коридор, откуда они пришли.       И правда…       А где Каэдэхара?