dispute to death

      Оказаться в багажнике фургона не входило в планы Скарамуччи. Рядом Казуха хмуро сцепляет их пальцы вместе, поглаживая нежную, только разве немного шероховатую кожу. На Тарталью Скара почти не смотрел. Он не сопротивлялся, когда их закинули в фургон, не кричал и не бил руками стены и окна, когда они тронулись с места. Он просто смотрел в никуда, сжимая руку, где должна была быть метка, с невероятной силой. На бледной коже давно остались синяки, но Чайльд не шевелился, и таким на друга Скарамуш смотреть не мог. Он так же заметил Чжун Ли. Так же почти не сопротивлялся, пребывая в ужасе и осознании, что в чужой стране он никогда не спрячется и не справится с проблемами.       Успокаивали только нежные касания Каэдэхары. Но с тех пор ни одного слова не было сказано между ними, и Скара смотрел в сторону, гадая, что им делать теперь. Он надеялся, что его сестра приедет, и он будет ощущать себя хотя бы не совсем обреченным. Хоть краем глаза увидеть снова родные лиловые глаза и успокоиться. Что же, видимо, перед самим страхом смерти он готов признать, что ему дорога сестра.       Да только почему Моракс позволил их схватить?       Почему их сейчас везут в багажнике, как лишний мусор, от которого вот-вот хотят избавиться?       Такие вопросы никому из них троих не дают покоя. Так ещё и слова Тартальи, что его метка стала исчезать, волнуют Скарамуша. Что, если Моракс всё это время не желал им помогать? Сдать предателей — легко, и проблем после никаких не будет. Да только с ними Казуха. Не станет же Чжун Ли вредить и Каэдэхаре? Они, возможно, пощадят его? А что, если нет? Вдруг всем всё равно? Рука Скарамуччи сжимается, заставляя Казуху вздрогнуть. Он хмурится от легкой боли, начиная снова гладить ладонь Скара, стараясь успокоить.       Голова Скарамуша падает на чужое плечо, и он жмется ближе, ощущая легкий поцелуй в макушку. — Не переживай. Я верю Мораксу, он… никогда бы не захотел вредить нам… наверное, — впервые прерывает тишину Казуха, глядя настороженно на Тарталью. Тот никак не реагирует на его слова, продолжая смотреть напротив себя. — Конечно. Будь так, мы бы вряд ли сидели тут, — выдыхает Скарамучча, нежась о плечо Казухи. Волнение было слишком большим, и он неловко понимает, что лучше он будет жаться к Каэдэхаре, искать у него тепло и поддержку, чем волноваться всё больше и больше, тем более отталкивать Казуху совсем уже не хотелось. — Я… просто надеюсь, что у него есть на то причина, и это всё — его какой-то план, — Казуха гладит Скарамуша по волосам и снова целует в макушку, ощущая, как резко и быстро дышит его соулмейт, переживая.       Вдруг фургон резко останавливается, и двери раскрываются, пропуская яркий свет. Несколько агентов стоят перед ними, один из них махнул рукой. — На выход.       Чайльд встаёт первым, на слабых ногах он выходит из фургона, останавливаясь рядом с одним из агентов фатуи. Он слаб, да и вряд ли бы стал драться прямо в резиденции Царицы. Он и так не в лучшем виде, таким образом он сделает и себе, и друзьям хуже. Скарамучча выходит вместе с Казухой за ним, сдерживая гнев и желание наброситься на кого-то. Глупо, но отчаяние слишком сильно наступает на пятки, не давая ни на секунду успокоить мысли.       Их проводят в тускло освещенную комнату без окон. За парнями закрывается тяжелая железная дверь, оставляя их одних в мало обставленной комнате. В ней лишь диван и стол со стулом, так ещё и немного отделенный от других взглядов туалет. Скарамучча лишь недовольно смотрит на все это, чувствуя себя как в какой-то тюрьме. — По крайней мере, не сразу убили, — сипло говорит наконец Чайльд, садясь на жесткий диван. Скарамуш со вздохом садится возле него, глядя в потолок и поправляя эту проклятую юбку, которую он надел. Но и правда так-то. Хоть не сразу убили. А может, лучше, если бы сразу…       Каэдэхара проходит по маленькой комнате, рассматривая голые стены и бетонный пол. Приземляясь на диван, он тяжело выдыхает, когда оказывается, что практически сидит на досках, а не на матрасе. Диван был старый, так что того факта, что у дивана чего-то недоставало, следовало ожидать. Конечно, Скару и Тарталье повезло, и они уселись на хоть какие-то мягкие подушки, пока под задницей Казухи же оказалась доска. Он двигается ближе к Скарамучче, выдыхая. — Кажется, будто в тюрьме. Интересно, нам долго нужно будет здесь сидеть? — со вздохом Скарамуш смотрит на запертую дверь. Бороться и драться нет никаких сил. Да и что он сможет сделать? Выбить голыми руками железную дверь? Ну, удачи ему, конечно…       Да и даже если они выйдут как-то из комнаты, то против вооруженных агентов у них с голыми руками нет и шанса. Самоубийство и всё. — Не знаю. Надеюсь, что мы не будем здесь слишком долго. Нас должны выпустить, — Каэдэхара жмет плечами, целуя в шею Скара. Тот вздрагивает, недовольно отодвигая от себя голову светловолосого. Он хмурится, поглядывая на выражение лица Казухи. Даже если они закрыты в одном пространстве и напуганы, это не дает право Каэдэхаре его постоянно целовать и умолять о внимании. Так что Скарамуш отодвигает его подальше, просто обнимая за руку. — Поверю, — хмыкает Скарамучча, глянув на Тарталью. Тот всё ещё не реагирует практически ни на что, глядя на дверь пустым взглядом.       Скарамуш падает головой на спинку дивана, считая в уме минуты. Слишком долго…

***

      Через несколько минут, хотя для них это точно длилось по ощущениям больше нескольких часов, к ним вернулись. Сразу три агента фатуи широко открыли дверь, запуская в тусклую комнату больше света. Никто из парней старается не шевелиться, как бы Скарамуш не хотел вскочить и побежать на выход, он вцепился в бедро Каэдэхары, царапая его. Казуха осторожно накрывает его руку своей, поглаживая. Он в конце концов совсем успокоился и перестал переживать. Чтобы не случилось дальше, Моракс никогда не навредит именно ему. А так же он знает, что мужчина сделает всё, чтобы помочь его соулмейту. Скарамучча будет в порядке, а с ним и Тарталья, он уверен. Он на все сто процентов уверен, что они втроем будут в порядке, в конце концов он получил сообщение с Инадзумы, что сама сегун Райдэн направляется на помощь своему брату. Несмотря на то, что они на чужой земле, Царица не имеет права трогать и вредить им. Будь так, они уже давно были бы мертвы… — На выход, — один из фатуи кивает им, и парни с тяжелым вздохом встают и направляются к выходу из маленькой комнаты. Каждый из фатуи берет их за плечо, ведя по коридорам. Вокруг них было ещё больше агентов, так что парни не дергаются и следуют туда, куда их ведут.       Огромные двери перед ними широко раскрываются, и они входят в зал. За огромным столом во главе сидит Царица, сложив руки под щеки и внимательно наблюдая за своими бывшими подопечными. Моракс стоит рядом с ней, сложив руки за спину и стараясь не смотреть в голубые глаза рыжеволосого парня, который, только заметив его снова, загорелся надеждой, но так же быстро потух, вспоминая метку, по-прежнему болезненно сходившую с его тела. — Проходите. Не переживайте, мы просто поболтаем, — женщина протягивает руки, приглашая парней сесть перед собой. Агенты тянут их к столу, заставляя сесть. Скарамучча дергает плечом, садясь на стул, внимательно глядя на женщину и мужчину перед собой. — Меня уведомили о ваших действиях в Инадзуме. Расскажите мне вашу версию, вы знаете, что за предательство фатуи никто не остается безнаказанным, — пока Царица говорит, Чжун Ли всё же смотрит на Тарталью. Тот продолжает разглядывать мужчину, бегая взглядом по его непроницаемому лицу. Только заметив на себе чужой взгляд в ответ, Чайльд закусывает губу, сразу же переводя взгляд на женщину. — Это моя вина… — было хотел начать Скарамучча, но Каэдэхара перебивает его. — Это началось с меня. Я работал против работников фатуи. Несколько лет я копал под фатуи и правительство Инадзумы. В конце концов Райдэн заказала меня у Скарамуччи, и я… — Стой! Не говори ничего! — шипит Скарамуш ему на ухо, дёргая на себя. Казуха удивленно открывает рот, непонимающе смотря на Скара. Тот качает головой, желая самостоятельно обо всём рассказать. — Я… — женщина приподнимает брови, желая наконец услышать продолжение рассказа. Но все молчат, что-то обдумывая. — Почему ты не убил его? Он наш враг, — Царица хмыкает. Несколько агентов насмешливо смотрят на Скарамуччу, будто бы раньше он не славился своими убийствами, ранним возрастом и силой, с умом. Определенно да, сейчас он не выглядит как тот Скарамучча, что был так силён. Тем более он в платье и в парике, что совсем не скрашивало его вид. Сейчас он и переживает, волнуется, впервые желая жить, он ощущает страх, будто бы любое неверное слово, и им всем не спастись. Его взгляд цепляется за Чжун Ли, что кивает, будто бы что-то позволяя ему, прося быть искренним.       И он пытается. — Казуха… Оказался моим соулмейтом… — в зале тишина. Взгляды некоторых агентов меняются, они смотрят больше удивленно, не верят чужим словам. Но Скара обнажает свою татуировку и тату Казухи на запястье, показывая. И правда, абсолютно одинаковые метки виднеются на бледной коже. Царица не выглядит удивленной, но всё же в её взгляде мелькает нежность… Если Скарамучча не путает это с чем-то другим. — Пара судьбы всегда выглядела, как романтическая сказка. Жаль, в жизни при поиске соулмейта бывают сложности. И на пути их ещё больше, — Царица смотрит на Моракса, что напрягает челюсть, продолжая смотреть куда-то вдаль. — Так причина твоего ухода в том, что ты просто решил завести семью? — женщина громко смеётся. Агенты хихикают с ней, неловко переглядываясь. Она резко замолкает, глянув на них предупреждающим взглядом, заставляв затихнуть. — Ну… не совсем. Но… Просто я не хотел ему вредить. Я не мог. И, если уж говорить, кто виноват во всём этом, то это полностью моя вина. Если бы не я, то Казуха был бы мертв и не смог бы передать никакую информацию. Тарталья бы никого не предал и работал… Так что… — парень замолкает, взгляд Царицы с каждым его словом теплеет, и она кивает. — С твоей стороны очень смело взять на себя вину. Не переживай, я знаю, как иногда сносит голову, когда ты только встречаешь свою пару, — женщина кивнула, неумело улыбнувшись им, поглаживая свою руку. — С Мораксом я уже обсудила Тарталью. Он уйдет со своей семьей из Снежной, и больше никогда ни он, ни его семья не переступят границы моей страны, — резко говорит Царица. Взгляд Чайльда мутнеет, а после глаза расширяются. Он поднимает голову, смотрит на неё, а после на Чжун Ли, осторожно рассматривавшего его. Тарталья сглатывает, хмурясь. Если так, то он останется в порядке, как и его семья… Они будут жить. Но никогда не смогут вернуться на родину. Он не знал, что страшнее. Теперь его семья точно будет ненавидеть его за его оплошность. — Но, — женщина теперь переводит взгляд на Казуху и Скарамуччу, заставляя их продрогнуть, — никакого контракта с вами я и Чжун Ли не смогли заключить. Впрочем, Каэдэхару я не могу трогать, но тебе, Скара… — Царица улыбается уже по-другому. Наглее, увереннее, она встаёт со стула, прищуривая взгляд на Скарамуччу, а в руках женщины что-то опасно мерцает.       Пока их не прерывает громко открывающаяся дверь.       Стук каблуков заставляет всех присутствующих оглянуться на человека, что прервал их. Практически все присутствующие замирают, когда знакомая фиолетовая коса через плечо бросается в глаза. — Это… Райдэн…? — несколько агентов сглатывают, разглядывая женщину перед собой. Но Скара отчетливо осознает, что перед ними стоит совсем не его сестра. — Мама…? — тихий шепот в огромной пустой комнате слышится слишком громко. И вновь все присутствующие замирают, по новому смотря на женщину перед ними. Скарамучча громко сглатывает. Его маму и сестру постоянно путали, будь он девушкой, то, возможно, так же попал в то, что его бы путали с ними. Но… сам он прекрасно и легко различал сестру и маму, они всё равно отличались друг от друга. Но из-за того, что мама давно не появлялась на публике, он уж и сам позабыл ее внешний вид, но тут… Мало, конечно, кто знал, что правит Инадзумой сейчас не Эи, но кажется это распространялось только на жителей Инадзумы. Остальные же будто бы всегда и всё знали, писали в заголовках газеты о странном поведение правителя закрытой страны и рассуждали о том, что это совсем другой человек. Они правы, но теперь его мама здесь… — Райдэн Эи? — Царица выходит из-за стола, направляясь к женщине у дверей. Та кивает, её взгляд падает на Скара, и они впервые за много лет смотрят друг на друга. Сердце Скарамуша бьется чуть быстрее, ему почему-то хотелось встать, подскочить к женщине и крепко обнять. Он сжимает руки в кулаки, сглатывая, повторяя себе, что она оставила их с сестрой, что ей совершенно на них наплевать. Но почему… почему тогда она здесь? — Я пришла забрать этих двоих, — голос, как в его воспоминаниях, твердый и непоколебимый. Царица улыбается, приподнимая высоко брови. Она будто бы смеётся над ней, но Эи продолжает. — Я выслала всех фатуи из Инадзумы.       Царица сразу же хмурится, оглядываясь на Казуху и Скарамуччу. Хмыкнув, она складывает руки на груди. — Раз так, то какая мне выгода, если я отпущу их? — женщина смеётся, но Эи всё ещё серьезно настроена. Она протягивает руку, и только теперь Скара замечает Сару, помощницу, быстро подавшую ей бумаги. — Это копии. Здесь всё о ваших действиях на землях Инадзумы. И даже то, как сына правителя Инадзумы вы забрали в свои сети, — женщина улыбается, подмечая, как Царица немедленно напрягается, глядя на бумаги в чужих руках. — И чтобы это доказать… Я уверена, вы знаете Иль Дотторе. Разве не он посоветовал Скарамуччу на работу? О его планах именно Казуха раздобыл информацию — хотел забрать с собой и сделать своим подопечным? Как понимаю, подопытных в Снежной всё меньше и меньше? — несколько листов падают под ноги, и Царица быстро их собирает, читая текст. Она знала о планах Дотторе забрать мальчишку из Инадзумы. Ему он нравился, он интересовался им, и женщина никогда не возражала, если это не вредило ее правлению и ее целям. Но забрать Скарамуччу оказалось не так просто; он остался в Инадзуме, и в какой-то момент Дотторе потерял к нему всякий интерес. — Я знаю, каким способом вы заманили моего сына в свою компанию, — Эи наконец улыбается. — Угрожать подросткам не лучшее решение. И мне жаль, что тогда я не заметила это и не помогла ему сразу. Теперь же… — Эи проходит уверенным шагом к Скарамучче, беря его за руку и поднимая, совсем не смотря на его внешний вид. За ним сразу же вскакивает Каэдэхара, сглатывая при виде фиолетоволосой женщины. — С этого дня никто из моих людей не появится на твоих землях. Как и твои люди на моих, — шокированная Царица даже не мешает ей увести Скарамуша и Казуху из комнаты. За ним следует Моракс, который осторожно приподнимает Чайльда за плечи, ведя к выходу. Тарталья тяжело перебирал ногами, оглядывая всех присутствующих. Кажется, все эти потрясения еще долго будут его преследовать.

***

      Для Скарамуччи всё дальше проходит как в тумане. Он не заметил даже, как они сели на частный самолет, как взлетели, как парни переоделись в привычную одежду, и как всё это время Каэдэхара нежно держал его за руку, сжимая и сталкиваясь с ним взглядом.       Он даже не знал, что где-то сзади них сидят Тарталья с Мораксом, долго молчат, смотрят друг на друга неловко, а Чайльд всё пытается закрыть пиджаком метку, которой уже почти не было видно.       Эи хмурится.       Она сидит перед Скарамуччей, и он как-то не верит в реальность происходящего. Женщина, как он ее запомнил, горда и величественна. Если бы он стоял сейчас перед ней, то колени бы точно дрожали. Но ведь просто… это его мама… Он уж был уверен, что никогда не встретит её снова, что так она и будет заперта в четырех стенах, не желая выходить, мучая своих детей, отрекшись от них, и всё из-за двух самых ужасных потерь в её жизни. Но сейчас… она такая же, как её запомнил Скара ещё в кресле правителя. У Эи нет больших синяков под глазами, волосы снова ухоженные и заплетены в косу, взгляд ясный и искрится.       Скарамушу тяжело верить своим глазам. — Прости, что меня так давно не было, — тихо вдруг шепчет Эи, опуская взгляд. Скарамучча не знает, как реагировать на это, он просто смотрит и молчит. — Я понимаю, что потеря вашей тёти и отца сказывалась на вас ничуть не лучше. Но я даже не подумала о ваших чувствах, совсем закрывшись от вас. Мне жаль… Мне стоило быть рядом и поддержать вас в этот момент, — женщина выдыхает, дёргая в волнении свою косу. Скара отстегивает ремень, освобождая ладонь от нежного объятия Каэдэхары. — Мама… — он садится возле нее, она с улыбкой раскрывает руки для объятий, и парень замирает. Несколько секунд ему потребовалось, чтобы осознать, что его хотят обнять, и он прижимается к родному телу, вдыхая забытый аромат. Его будто бы откидывает на десять лет назад, когда так же в страхе после кошмаров он бежал к маме в комнату, забирался на огромную кровать, двигая маленькими ладонями отца в сторону, и прижимался под тёплый бок матери. Она лишь улыбалась, как-то неловко обнимала его и спрашивала, что произошло.       Эи никогда не ждала детей. А Скарамучча оказался первым ребенком. Сначала женщине было тяжело, она не знала, как справляться с младенцем, что вечно хныкал и что-то просил. В какие-то моменты она сбегала от ребёнка, в страхе смотря на мужа. Он никогда её не упрекал за неумение вести себя с детьми. Он нянчился со Скарамуччей, после рождения его сестры он делал всё и для неё. Эи училась заботиться о детях. В конце концов, она научилась поддерживать их, кормить, успокаивать и пытаться понять, чего они хотят. Их тётя Макото обожала их, она учила Эи правильно возиться с детьми, и это было самым лучшим временем, что было у их семьи.       Но всё исчезло. — Мако, пока меня не было, натворила дел в стране, — вдруг смеётся Эи, впервые произнося за столько лет имя сестры Скарамуччи. Из-за привычки даже сам Скар позабыл такое родное имя. А всё лишь потому, что «Райдэн» нейтральное, что-то, что можно отнести к ним ко всем. И будем совсем честны, что почти никто не знает, что власть в Инадзуме сменилась, так что жители всё ещё считают, что правит ну… Эи. И отзываются к правителю соотвественно. — Хм, да… определенно. Тебя долго не было, — фыркает Скарамучча, отодвигаясь. Эи неловко улыбается, оглядываясь на Казуху. — Каэдэхара. Я знаю о твоей семье… Прими мои соболезнования, — женщина кланяется под удивленный взгляд Скара, забегавший между двумя людьми, не понимая, что происходит. Возможно, чуть позже ему придётся о многом спросить у Казухи. — Не нужно. Это лишнее. Кто мог знать, что так случится? — парень машет рукой, и Эи выдыхает, обращая внимания на их метки, не скрытые под одеждой. — Я как погляжу вы нашли друг друга. Всегда такое удовольствие встречать свою пару. Возможно, я романтизирую это, но не великолепно ли почувствовать притяжение к другому человеку? Познакомиться с ним? Погулять? — женщина улыбается своим каким-то воспоминаниям, глядя в иллюминатор. — Ну… наше знакомство выдалось странным, — жмет плечами Скарамучча, и Эи тихо смеётся. — Ох, да. Я заметила. Но… общие проблемы иногда сближают, — Скара прикусывает губу, глядя на Каэдэхару. Тот тянет к нему руку, желая переплести их пальцы, но Скарамуш пока не реагирует, вдруг тянется за чем-то в карман. — Мама… Казуха кое-что отдал мне. Я думаю… это твоё, — парень вытягивает фигурку, и перед женщиной появляется сердце Бога. Та удивленно вздыхает, хватая знакомую фигуру, ощущая знакомую силу и тепло. Своего же мужа. — Как… неожиданно. Я думала, я никогда не увижу её вновь, — она вдруг смотрит на Каэдэхару, ей кажется, что она вот-вот окончательно даст слабину и расплачется. Как в первый день его потери. Но она лишь кладет руку на сердце, кивая головой. — Спасибо.       Казуха жмет плечами, смотря удивленно на Скарамуша. Он думал, что тот захочет оставить сердце Бога себе, он так прижимал впервые фигурку к себе, так восхищался ею. Но… будто бы это и было правильно. Он выдыхает, осознавая, что чувствует безумную волну удовольствия от таких милых действий своего соулмейта. — Мы скоро будем в Ли Юэ. Казуха, хочешь выйти к Нин Гуан? Или ты сразу в Инадзуму? — к ним подходит Моракс, прерывая их тихий разговор. Лицо Казухи сразу же меняется. Он бледнеет, а после краснеет, качая головой. — Лучше мне не появляться некоторое время в Ли Юэ. Объяснить будет тяжело, почему сердце Бога, которое я им отдал, оказалось эм… просто пластмассой, — Каэдэхара кашляет в кулак, стараясь ни на кого не смотреть. Скарамучча удивленно переводит взгляд с Казухи на сердце бога, осознавая кое-что интересное. Казуха серьезно… подделал сердце бога… и отдал его? — Ты что?!

***

      Скарамучча стоит перед Тартальтей, глядевшим на выход из самолета, вздыхая. Моракс машет ему рукой, подзывая. — Ты… пойдешь? — спрашивает тихо Скара, глядя на разочарованное лицо Аякса. За всё время, что они находились с друг другом они мало говорили. Чайльд был так подавлен, что Скарамуш не знал, как поддержать его. — Да. Мне нужно подготовить какой-нибудь дом, для моей семьи дали неделю на сбор вещей. Я думаю, пока пусть приедут сюда. А дальше решим… — Аякс сглатывает. Скарамучча не представляет, какие мысли, должно быть, в голове его друга. Определенно заставить свою семью потерять вообще всю свою жизнь — безумство. Детям придется привыкать к новой школе, находить новых друзей, родителям новую работу, просто… менять в жизни всё. И это так резко, так быстро, так неожиданно. — Я не жалею, что помог тебе. Я даже рад, что больше не в фатуи. Но я многое потерял… Я даже не представляю гнев своего отца…       Скарамучча выдыхает, неуверенно обнимая друга за плечи. Чайльд слабо обнимает его в ответ, хлопая по спине. — А метка? — вдруг спрашивает Скара, вспоминая, что Чжун Ли пытался что-то тихо нашептать Тарталье. Правда в том, что тот даже не слушал мужчину, погруженный в свои проблемы. — Хм. Он хочет мне что-то рассказать и пригласил на ужин. Пока мне всё равно, я беспокоюсь о семье. Моракс обещал помогать им пока что… Так что, надеюсь, мы справимся, — Тарталья выдыхает, зачесывая назад волосы. Скарамучча нежно улыбается ему, кивая. — Удачи. Не буду задерживать тебя. И… удачи, — тихо говорит ему Скара, заставляя наконец это хмурое на протяжении долгого времени лицо, просветлеть. Чайльд улыбается в ответ, кивая. — Будь на связи!       Последние слова уже были сказаны в спину рыжеволосого, он машет рукой и спускается, ускоряясь за Чжун Ли, что всё ещё ждал его, почесывая подбородок.       Скарамучча в последний раз смотрит вслед другу и отходит, садясь обратно на свое место. Каэдэхара смущенно хихикает, стараясь не высовываться лишний раз. Он так и не рассказал подробности того, что вообще сделал в Ли Юэ, но, кажется, им это предстоит узнать чуть позже.       Скарамуш зевает, укладываясь на плече светловолосого и обнимая его за торс, закрывая глаза. Он слишком устал. Этот день был сумбурный, странный.       Всё оказалось так просто. А может, ещё самое сложное впереди. Но пока он в окружении своих родных, он может на секунду закрыть глаза и вздремнуть.