Английская весна

***

Ирга пришел на рассвете. Он выбрал свое лучшее платье, расплел косы и надел медный обруч с подвеской из мутного розового турмалина. Даны носили на голове обручи, персы — подвески, а он носил то, что придется. Харальд не спал, его мужа тоже нигде не было видно. Он сидел, согнувшись над морскими картами, и разглядывал солнечный камень, который даны использовали в навигации. Камешек казался слишком маленьким в его широкой огрубевшей ладони. — О, ты как раз вовремя, — кивнул ярл все так же задумчиво. — Я собирался послать за тобой. — Что, его милость не просыпается раньше полудня, а плоть зовет? — ехидно поинтересовался Ирга. — Не пытайся шутить, это не твое. Раздевайся и ложись, я сейчас подойду. Ирга не послушался. Он зашел за спину Харальда, положил ладони ему на плечи, помассировал их, чтобы снять напряжение. — Расскажи, что тебя тревожит. — Тебя это правда интересует? — прищурился Харальд. — Нет, — честно ответил наложник. «Но есть шанс, что если ты выговоришься до того, как завалишь меня на кровать, я выйду отсюда без синяков и крови,» — осталось неозвученным. — Корабли конунга, — начал Харальд. — Пришла зима, с ней — морские бури. Если они не приплывут сейчас, то до весны мы остаемся без защиты. И тогда всё, что останавливает Эрвига от того, чтобы сжечь поселение, это его младший сын в моем ложе. — Это если Кенни — действительно его сын, — задумчиво добавил Ирга. Харальд нахмурился. — Глупый омежий треп. Не буду даже отвечать на такую бессмыслицу. Раздевайся давай, сосать у тебя выходит лучше, чем говорить. Наложник попытался поспорить. После разговора в хижине травницы, он лишь подтвердил свои подозрения о происхождении принца, но слушать его не стали. Харальд встал, толкнул его вглубь комнаты, к постели. — Я лишь пытаюсь сказать, что ты ослеплен вожделением, Харальд. Вожделением, потому что на любовь ты не способен. Ты не видишь того, что вижу я. — Не могу вспомнить, когда я разрешал открывать тебе рот не для того, чтобы взять в горло мой член, — еще толчок, сильнее предыдущего, и Ирга упал на кровать. — Господин, просто послушайте… — Я хочу, чтобы ты лег на спину и свесил голову с края кровати, — холодно сказал ярл, обходя его. — Еще одно гнусное подозрение в сторону моего мужа, и я посажу тебя на цепь, как дворового пса. Открой рот и высунь язык. Наложник, почувствовав в своих волосах стиснутую руку, покорно лег на край и запрокинул голову. Ярл возвышался над ним, скользя рукой по напряженному органу. В таком положении он мог полностью перекрыть ему воздух, и Ирга больше не спорил. Член Харальда был очень толстым, с крупной головкой-грибом, и, несмотря на годы, проведенные в постели ярла, Ирга все еще мучался от его размера. — Люблю твой рот, — поделился альфа, входя почти полностью, — такой покорный и горячий. Даже твой запах, эти специи и что-то сладкое… У меня встает от одного запаха. Ирга послушно облизал ствол, стараясь пустить в ход побольше слюны, спрятал зубы и начал сосать. В смазке Харальда чувствовался чужой вкус, шиповник и мед. Северянин даже не удосужился вымыть член после Кенни, и это почему-то разозлило Иргу больше, чем должно было. — Э, нет, сегодня я хочу другого, — вдруг ярл шлепнул его по щеке, останавливая. — Чего ты хочешь? — он выпустил член изо рта и поджал губы. — Может, позовешь Кенни, пусть покажет, как тебе нужно отсасывать? — Скажешь тоже, его королевское величество считает такие ласки недостойными своей особы, — усмехнулся Харальд. — Ну ничего, у меня же есть ты, хотя ты та еще язва. Открой рот пошире и ничего не делай. Держись руками за кровать, если хочешь. Когда Харальд вновь просунул член ему в глотку, Ирга успел подумать, что бывало и хуже. А потом ярл начал двигаться. Он долбился внутрь, как бешеный, быстро и сильно, так, что наложник боялся, что ему сейчас сломают челюсть. — Покричи, давай, это заводит, — ярл навис над кроватью, уперся руками и продолжил ритмичные жестокие толчки. Ирге казалось, что он умрет здесь. Воздух исчез. Голова взрывалась. Рука Харальда сжалась на горле; его возбуждали очертания собственного члена сквозь тонкую кожу омеги, о чем он не преминул сообщить. Слюна заливала лицо наложника, от непривычной позы кровь прилила к голове, и онемела шея. Он дергался и стонал, кровать жалобно скрипела под напором альфы. Ярл спустил ему в рот, и Ирга, пытаясь одновременно сделать вдох и проглотить, подавился, закашлялся. — Я разгадал причину твоей клеветы на Кенни, — вдруг начал Харальд. — Ты ревнуешь меня, ты злишься, что теперь в моей постели молодой и красивый омега, который родит мне законных наследников, а ты на это не способен. — Ваш молодой и красивый омега — обманщик, — выплюнул Ирга. Горло саднило, и его голос звучал хрипло. — Я точно знаю, что, кем бы он ни был, он не сын Эрвига. Если бы твои глаза не ослепила похоть, ты бы тоже это увидел. — Я отправлю тебя в Железный дом, — пригрозил Харальд. — Сейчас же возьми свои слова назад. Железным домом у них в деревне называлась хижина между конюшней и стрельбищем, где собирались альфы и хранилось оружие. Для омеги, раба к тому же, это место было страшнее смерти. Ирга думал, что бояться уже разучился, но ошибся. — Нет, Боги, только не туда. У меня течка со дня на день начнется! — Отлично, — усмехнулся Харальд. — Как раз проведешь ее там, а то у меня слишком много дел. Они знают, что ты мой, будут с тобой помягче. Теперь можешь идти. Ярл заправил опавший член в штаны и раздраженным жестом указал ему на дверь.