Братья Диас – история одиноких волков

На следующий день, Аризона. Где-то в пустыне. Life is Strange 2 - Episode 5 OST - Away Мы покинули лагерь по утру, и едем примерно пару часов. Пока все относительно спокойно, сканер сообщает о самых заурядных случаях. Копы нас не заметили, пока что… Я вожу спокойно, напряженно сжимая руль. Не хочу думать ни о чем, но коварные мысли заползают в голову словно гадюки, отравляя разум беспокойством. Мы едем слишком гладко, и меня это положение дел настораживает. Даниэль спит и видит уже десятый сон, его быстро сморило из-за качания транспорта по кочкам. Песок не щадит ни что, создавая кучки на дороге, мешающие спокойно ехать. Глова ребенка откинулась на боковое стекло, слега, ударяясь о него, после каждого подпрыгивания пикапа. А ему без разницы, сопит дальше. Не выдержав, я остановился на обочине, обходя машину. Я открыл дверцу со стороны волчонка и, аккуратно отстегнув ремень безопасности, взял того на руки. Он такой легкий, видно я все же не смог дать ему полноценного питания, и он стал худющим. Отрыв заднюю дверь пикапа, я положил того не сиденье, полностью укладывая на мягкий плед, расстеленный по всему основанию. Укрыв братика его фрагментом сверху, я, погладив младшего по волосам, сел обратно за руль. Горы сменяются на равнины, указывая нам на то, что мы стали заезжать в пустынную местность. Значит скоро должна показаться стена, а за ней нас ждет долгожданная свобода. Как через нее перебраться, я даже не догадывался. Кто ж знал, что мы доберемся аж до сюда! За полгода мы пересекли всю Америку и добрались прямо до ее южного края. Невероятно… пройти насквозь материк... Да за эти полгода я бы просто продолжал учится, проживая каждый день как один. Возможно, в нашем приключении есть и свои плюсы, несмотря на то что оно довольно тернисто. Присмотревшись, я заметил на горизонте линию, напоминающую длинную змею, протяженно раскинувшуюся на теплом песке. Но, чем ближе я подъезжал, тем больше и выше она становилась. Это оказалось стеной, разделяющей две страны. Мы прибыли — край Америки перед нами! С каждым метром все ближе к решающему этапу нашей истории. Подъехав практически в плотную, я смог оценить ее реальный масштаб. Высокое железное ограждение, шириной, наверное, в метра два, а высотой в шесть, если не больше. Черт… я думал, тут будет просто сетка с колючей проволокой. И как нам его преодолеть? Оглянувшись назад, я легонько потрепал братишку по кудрявой голове, побуждая вставать: — Даниэль, просыпайся. Мы уже на месте. Резко встрепенувшись, брат открыл глаза, вставая и сонно подтягиваясь. Покрутив головой и стороны в сторону, младший вышел из машины, удивленно рассматривая округу. Последовав его примеру, я открыл дверцу пикапа, вступая на горящий песок. Его жар чествуется прям через подошву. Встав рядом, я заметил задумчивость, не свойственную брату. — Ты чего? Все… в порядке? — поинтересовался я, удивленно рассматривая серьезную мину волчонка. — Я тут подумал, а что мы будем делать в Пуэрто-Лобосе? Мы ведь там никого не знаем… — медленно проговорил тот. — Мы для них чужаки. На сколько долго мы сможем там задержаться? Взяв братишку за руку, я кивнул по направлению к стене, предлагая подойти ближе, а не стоять на месте. Все же на улице день, пекло буквально зажаривает тебя до загорелой корочки. Солнечный удар нам не нужен, поэтому у Даниэля на голове белая панамка, одолженная у мамы. — Да на сколько захотим. У нас же будет свой дом, об этом мечтал наш папа, братец. — в который раз произнес я, как заезженная пластина, черт побери. Все чаще я ловлю себя на мысли, что мы движемся в этот городок, чтобы отдать дань памяти об отце. Не по собственному желанию. Но, в любом случае, это наш единственный путь, и мы должны его закончить ради папы, ради себя. Пнув камушек, Даниэль кивнул. Вышагивая рядом, он задал еще один вопрос: — А как мы будем зарабатывать деньги и все такое? — с сомнением взглянув на меня, брат добавил. — Только не говори, что ты устроишься на работу. Ты уж поверь, доверия не вызываешь. — с улыбкой закончил тот. Пихнув его в бок, я уверено произнес: — А вот и устроюсь! Я бы поспорил с тобой, но не буду. Сам все увидишь. — мелкий, мои чувства задеты. Я решил отомстить, хитро оскалившись. — А ты будешь учится в школе, понял! Маленький волчонок уже давно храбрился, что вырос. Вот и докажешь это. Шалость удалась, Даниэль, пропыхтев, покраснел, так и не находя, что мне на это съязвить. — Чувак, я же не знаю даже испанский! — раскинув руки в стороны воскликнул тот удивленно. — Как я буду общаться со сверстниками и преподавателями? Рассмеявшись его всплеску эмоций, я согнулся пополам, давно я так не хохотал. Мы проехали пол континента, и все, о чем он переживает, это как завести друзей без знаний языка. Вот умора! — Даниэль, но я говорю на испанском, и очень хорошо, ты разве это забыл? — произнес я, пытаясь успокоить начавшуюся истерику. — Я научу тебя, hermano. Улыбнувшись, братик внезапно обнял меня. Видно, радуясь моему хорошему настроению. Последнее время я редко мыслю позитивно, а об смехе вообще можно забыть. Но сейчас… может у нас и правда получится? — Ты будешь суперпопулярным, волчонок. И мы будем проводить время вместе, каждый вечер и утро, встречать рассветы у моря… — мечтательно произнес я, в блаженстве прикрыв глаза. — Я надеюсь, Шон. Так хочу, чтобы это получилось… я для этого сделаю все. — спокойно произнес брат, но решительная непоколебимость меня встревожила. Что он имеет ввиду? Если потребуется сдаться он, пойдет против? Не думаю, он меня понимает, зачем ему перечить мне. Наконец, мы подошли вплотную к огромной металлической громадине, перерождающей нам путь. Даниэль в шоке уставился на масштабы, поражаясь увиденному: — Ух ты, она здоровенная! Хотя, это же простая стена, да? Да, и она должна быть повержена в любом случае. Если мы не сможем перебраться, дальше я бессилен. Возможно, братишка справится, не представляю, как тяжело ему будет разрушить ее. — Шон… а зачем люди построили этот забор? — поинтересовался брат, осторожно ощупывая нагретый метал. — Ну… сам знаешь, это же граница между государствами. Чтобы от сюда не попали туда, и чтобы оттуда… сюда. — произнес я, скрещивая руки на груди и внимательно осматривая территорию вокруг нас. — Как думаешь, папин дом в Мексике, наверное, весь раздолбанный, да? — задал очередной вопрос Даниэль, пробуя силу на стене, пытаясь ощупать масштабы работы. — Думаю да… — Ну, зато будет чем заняться, верно? — уверенно поддержал я, похлопывая братишку по плечу. — Готовишься? Кивнув, супер-волк замолчал, сосредоточенно уставившись на преграду перед собой. Выставив руку вперед, брат, нахмурившись, стал создавать разрушающие потоки энергии. Вибрации металла, разгоняли мертвую тишину пустыни. Я не удивляюсь силе брата, он во время наших остановок неплохо натренировал ее. Просто видеть в живую — поражает. Заметив изнуренный вид Даниэля, я подошел ближе, при случае, подхватить его. Пот стекает по его лицу, увлажняя и так мокрую от жары футболку. Задрожав от напряжения, брат прошипел, пытаясь хоть как-то повлиять на непоколебимую ограду: — Это трудно, брат. — сделав выпад вперед, он пытался усилить поток. — Не получается. Схватив младшего за плечи, я напряжённо произнес, стараясь своим присутствием подбодрить того: — Все в порядке, не спеши. — наклонившись к его уху, прошептал я. — Сосредоточься. В который раз, я будто чувствую его энергию, проходящую сквозь меня вибрацией. В такие моменты, мы будто сливались в одно целое, усиливая друг друга. Брат, ощущая поддержку, перестал дрожать, концентрируясь на желании разрушить преграду. Затрещал метал и листы, составляющие металлическую стену, стали гнуться. По центру участка появилась трещина, постепенно увеличиваясь в размере. — Молодец, Даниэль, ты отлично справляешься! — произнес я, восторженно наблюдая за открывающимся проходом, создающимся буквально на глазах. — Еще чуть-чуть. Потоки разносили песок в сторону, окрашивая их, позволяя наконец увидеть, как они выглядят. Будто длинные ленты они опутывали куски пластин, раздвигая их в стороны. Через несколько мгновений, брат, напряженно закричав, создал оглушающую волну энергии, направленную прямо в проем. И наконец… свет, осветивший нам путь, стал пробиваться без приятственно. Даниэль раскрыл ограждение, как книгу, создав огромный проем по середине. Радостно воскликнув, я сжал ослабевшее тельце братишки в своих руках, поглаживая того по спине: — Ура! Ты справился! Боже, мы уже дышим Мексиканским воздухом, энано. — воодушевленно произнес я, покачивая Даниэля из стороны в сторону. — Нет, Шон. — серьезно сказал братишка, утирая пот рукой. Тяжело выдохнув, он уверенно произнес. — Это мы смогли. Ты и я. Вместе! — Я рад, что смог тебе помочь, братец. — благодарно кивнул я, помогая идти брату до пикапа. Усталость в его ногах не дает ему спокойно передвигаться, поэтому решил поддерживать, дав ему оперится на свое плечо. Jonathan Morali - Cornered at the Border - Life is Strange 2. Episode 35 Выстрел… непойми откуда взявшаяся пуля, в одно мгновенье, прострелила брату плечо, валя того на землю. Что? Почему!? — Нет, нет… мы же так близко, за что…? — прокричал я, падая на колени. В ужасе широко раскрыв глаза, я стал трясти бессознательного Даниэля за плечи. Страх за братишку затмил разум, и я даже не обратил внимания на подъезжающую машину. При осмотре раны, я понял, что пуля лишь задела плечо, что обнадеживает. Будь это прострел, кровопотеря была бы гораздо больше. Оторвав кусок лоскута от футболки, я дрожащими руками стал перевязывать рану, стараясь не задевать кожу руки. Из-за удара о землю младший отключился, безвольно повиснув на мне. — Кто вы, черт возьми!? Почему вы стреляли в нас? — кипя от просыпающейся ярости, прокричал я подбегающей паре людей. Но меня будто не слышали, ударяя прикладом оружия в челюсть. Потеряв равновесие, я завалился на бок. Женщина, в одежде маскировочного оттенка, прижала меня коленом к полу, стараясь заставить не дергаться. Другой нападающий, подбежал к лежащему рядом со мной брату, проверяя его пульс: — Твою мать, Мэдисон! Я ведь говорил, что это ребенок! — Отвалите от меня! Вам нравится нас мучить? — странная дрожь прошлась по всему телу, подпитывая мою ярость. Я старался вырваться, но эта незнакомка крепко пригвоздила меня к земле. Я так устал прятаться, подставляясь под удары. — Он жив, пуля просто задела его… — да, задела. И этой кровью вы прописали себе смертный приговор, идиоты. Почему я просто лежу, хочу противостоять им. Они не посмеют забрать меня и Даниэля от сюда. Ярость нагревалась внутри, будто раскаленная лава, заполняя мои сосуды необъяснимой энергией. — Лежи смирно, иначе останешься без руки! Пригляди за стеной — произнесла она приказным тоном, от чего ее напарник подорвался, убегая к ограждению. — Эти уроды взорвали её, чтобы их дружкам было легче перейти. Какой у вас план, за вами еще человек десять идет… ведь так? — Вы не копы… Арестовать не сможете. Мы просто хотели прийти в новый дом, начать жизнь с начала! А все вокруг пытаются нас остановить… — прошипел в гневе я. Желание раздавить обидчиков стало нестерпимо жечь кулаки. — Ты пожалеешь, что встала на меня, что наставила оружие на моего брата, тварь. — Не напрягайся ты так! — рассмеялась женщина, унижая меня своей речью. — Что ж вам в своей Мексике не живется, уроды испанские? Пограничники с тобой разберутся… Злость на несправедливость и дискриминацию окончательно взяла управление моим разумом на себя. Столько раз я сдерживался, постоянно напоминая себе, что должен подавать пример младшему, и до чего мы дошли? Все вокруг не должны нам мешать, в стремлении обрести покой и найти мир. Мы к ним с добром, а они на нас наставляют пушки. Тогда будем играть по их правилам, раз они настаивают. — Может быть… но сначала я разберусь с вами. — твердо произнес я, буквально сгорая от предвкушения расправы. Каждая клеточка моего, казалось бы, вымотанного тела, налилась силой. Энергия буквально прожигала током, сотрясая землю вокруг меня. Камни, пыль, кактусы в районе метра медленно поднялись вверх, застывая в воздухе. Нереальное напряжение охватило мое сознание, задавая определенный путь действий. Спина, о которую оперлась Мэдисон, стала нагреваться, посылая странные импульсы мне в плечи. Воскликнув, словно от резкой боли, женщина отпрыгнула: — Что за черт! Как же больно… Откуда, это… — Твою мать, что это за хрень! — воскликнул подбежавший к нам мужчина, но я его даже не слушал. Руки за пульсировали, и я потоком энергии поднял себя в вертикальное положение, приземляясь на ноги. Не понимая, что это и откуда взялось, я повиновался своей внутренней силе, подсказывающей мне, как поступить с этими отбросами. Вытянув руки перед собой, я буквально создал огненный поток, заставляя моих противников в страхе отступить. — Чт-то, у него газовый баллончик и зажигалка? — в страхе, неуверенно предположил громила. — А ты подойди и проверь. — с насмешкой произнес я скалясь. Это не мой голос, не я решил нападать на них. Но они сами напросились, хватит молчать, пришла пора говорить! Энергии в моем теле будто бесчисленное количество, она льется через край заполняя меня невероятной мощью. Тело само подсказывает, что сделать, исключая процесс тренировок. Щелкнув пальцами, я поднял в воздух обоих, стискивая в каменных тисках. — Приятно вам получать увечья? Унижаться в беспомощности передо мной? — безумно рассмеялся я, но от чего-то по моим щекам заструились горькие слезы. Как я мог опуститься до насилия, ведь всем сердцем призирал это? Взглянув потеряно на задыхающихся от давления, я ошеломленно уставился на свои руки… Я тоже имею силу? Могу воспламенять все вокруг и владею телекинезом. Это же бред, да? Я в коме или потерял сознание и все мне привиделось… Вдруг тела свалились на землю, удушливо кряхтя. Попытавшись схватить и поднять в воздух рядом лежащий камешек — у меня ничего не вышло. Энергия ушла, вероятно, вместе с моим жутким гневом. Получается, всплеск неконтролируемой ярости пробудил что-то во мне. Я точно такой, как и Даниэль или… нет? Почему я не могу просто поднять булыжник, но в гневе способен сжимать людей? Столько вопросов, а брат без сознания с раной лежит под палящим солнцем. Может у нас получится сбежать, сейчас? Но мои ноги не двигаются, сделав шаг я пошатнулся от слабости, падая на землю. Резко объявилась еще одна проблема — копы. Они приехали на машине, трезвоня сиреной на всю пустыню. Офицер выбежал, подбегая ко мне. — Руки за голову, живо! Что тут произошло? — оглядевшись он указал напарнику на нас, а сам подошел к лежавшим придуркам. Удивленно цокнув, он недовольно произнес. — Гляди, опять эти гады. — Мы можем все объяснить, кряхтя произнесла женщина. Но где Спенсер? — поинтересовалась та, опираясь о сообщника. — У него сегодня выходной, а что? — произнес полицейский, пока его товарищ осматривал меня на предмет наличия оружия. Я до сих пор не мог отойти от шока, стараясь лишний раз прикрыть челкой лицо, наклоняя его в землю. Может не заметят? У них похоже свои разборки. — Слушайте, у нас с ним уговор, он все знает. — прошипела женщина, уверяя копа в наличии сертификата на ношении оружия. — Ага, я слышал, зубы мне не заговаривайте! Никаких уговоров в нашей полиции нет. — ого, похоже назревает серьезный конфликт. Возможно, получится прикинутся дурачком, вдруг он меня не узнает, и отпустит. Хотя с травмированным братом меня в любом случае отвезут к ним в участок. А там меня узнают точно. Похоже выбора нет… — Мэдди хорош, делай как скажет офицер. — серьезно произнес мужик, упрекая напарницу во вспыльчивости. — О нет, сколько ему лет?! — воскликнул полицейский, указывая на моего брата. Подбегая, он стал ощупывать его на предмет наличия травм. — Он в порядке, офицер, не переживайте… — неуверенно стал оправдываться нападавший. Ну да, а на плече у него царапина от ветки. — Заткнитесь! Вы оба поедите со мной в участок, для дальнейших разбирательств. Напасть на детей! Куда катится мир… — проворчал мужчина под нос, подходя ко мне. — Так парень, сделай вдох, все в порядке. Они вам не навредят больше. Взяв мое лицо в свои руки, я просто замер, как кролик перед волком. Так страшно смотреть в глаза тому, кто тебя в любой момент лишит свободы. Я так часто с ними сталкивался, с полицейскими, пытавшимися всеми силами поймать нас. И тут, один из них, стоит передо мной и всматривается в мое, изувеченной длительной борьбой, лицо. Конечно, буквально секунда и его чувства изменились, выражая, вместо дружелюбия, беспокойное смятение. Все — офицер понял, схватив меня за туловище, ведь все хвосты я уже давно потерял и мне не чем его обмануть. — Ты ведь Шон Диас, верно? — а что мне сказать… — Да, можете не произносить: «ты арестован», я догадался. — съязвил удрученно я, терять нечего. Силы нет, сердце поглотила обреченность. Сев в машину, прихватив Даниэля, мы помчались в участок. Я перебирал пряди брата, прижимая его к груди. Свобода была так близко… как я мог все это потерять? *** Аризона, 4 июля, 6:00 Полицейский участок, камера, в соседней сидят эти придурки. Надувшись на офицера, они молча сидели, ну а я не желал вступать с ними в разговор. Сидя на холодной металлической лавке, я ждал, когда вызовут на допрос. Сжав руками колени, я пытался отгородится от реальности и этих давящих мыслей. Рассуждения не привели к оформленному выводу, я все равно не смог осознать происходящее. Как у меня появились силы, почему и главное, как ими воспользоваться вновь? Однажды, я спросил, что делает Даниэль, чтобы воздействовать на окружающий мир способностями. Ответ был один — оно само происходит. Но… у меня так не выходит. Рассматривая руки, я пытался сконцентрироваться на тех ощущениях, на желании вырвать решетку, но… зачем? Если у меня это и получится, я в любом случае привлеку много внимания скрежетом железа. Может все дело в моей продуманности и неуверенности в последующем шаге, в трусливости? Все же в трезвом виде я понимаю, агрессия не лучшее чувство для решения проблем. После нескольких часов безмолвного ожидания и едких взглядов в мой затылок, в помещение вошел офицер, задержавший нас. Нападавшие сразу вскочили со своей кушетки, выкрикивая мужчине, тряся гневно решетку камеры. Только зря сотрясают воздух, мы в равных условиях, идиоты. — Почему нас тут заперли вместе с ним? Ты же нас знаешь! — решительно выкрикивала «коренная американка», указывая руками на себя. — Мы же помогли тебе, твою мать! — Эй, у тебя есть право хранить молчание… так воспользуйся им, мать твою. — резкая мысль стрельнула мне в голову. Почему говорят эту фразу, нельзя что ли сказать: «У тебя есть возможность высказаться, дабы оправдать свою ситуацию.» Молчание — является результатом страха, неуверенности. Странное правило и… глупые, для моей ситуации рассуждения. — Диас! Твой черед, выходи. Встрепенувшись, я подорвался с нагретого места, хрипло задавая, долго интересующий меня, вопрос: — Как там мой брат? — неуверенно уточнил, подходя к решетке и ожидая, когда ее откроют. — Развернись. Руки за спину. — скомандовал тот, и спокойно добавил. — За него не волнуйся, ему уже оказали помощь. Хоть и много крови потерял… сейчас все в порядке. Лежит в медпункте. Надев на меня наручники, мужчины повели меня в допросную, открывая дверь ключ картой. Интересное наблюдение, но не знаю, получится нам сбежать от сюда. Может копов на этой точке немного, но все же это контратака с оружием. Мы… супер-волк может не справится. Тем более с его ранением, наверняка, он ослаб и напуган. Жаль я все же не придушил тех мразей, что посмели навредить моему волчонку. Зайдя в кабинет, меня усадили за один из стульев, стоящих напротив друг друга и разделенных посредине железным столом. Я никогда не представлял, что окажусь в такой ситуации, которую лишь видел в кино. И вот… сижу в отвратительной засаде по самые уши и думаю, как сбежать из этого места. «Настоящий преступник, таким только за решёткой сидеть.» — сказал бы я, если бы увидел это дело по новостям у нас дома, поедая батончик. Но я уже стал совсем другим человеком. — Ну, посмотрим… — сев на против меня и открыв папку с моими данными, начал говорить офицер. Сейчас будет удивление на 3… 2… 1… — Черт… Серьезно? Охренеть… Да, почему меня пробирает от его шока, с каждым словом полицейского я мысленно добавляю к своему сроку по десять лет. Понятно, у меня огромный список преступлений… и все они за полгода. По моим побегам из разных мест можно писать книгу, думаю получится «супер» захватывающе наблюдать за моими потугами выйти сухим из воды. Тем временем тот продолжил, выстукивая нервную дробь, шариковой ручкой по столу: — Длинный перечень получается. С ума сойти, ну и молодёжь нынче пошла. — нахмурился мужчина, переводя взгляд с документов на меня. — Ты убил полицейского в Сиэтле, напал на работника автозаправки, оказался в эпицентре еще одного странного взрыва на плантации конопли в Калифорнии. — промочив горло стаканом воды, тот продолжил. — Потом ты вступил в религиозную общину в Неваде, церковь которой в скором времени сгорела дотла. А сама глава бывшей организации утверждает, что именно ты во все виновен. И это… не считая различных мелких краж. Я еще даже до середины списка не дошел! Тебе могло бы сойти с рук что-то одно, в силу твоего юного возраста, но не такое количество… — Даже если начну объяснять, это ни к чему не приведет. — устало произнес я, сжимая руки в замок на столе. — Я признаю, что это все отвратительно и эти поступки нельзя оправдать. Принятие ошибок делает сильнее. — закончил тихо я, уводя взгляд от пронзительных глаз офицера. — Ну… может все же попытаешься найти общий язык с агентом Флорес. — опять эта стерва, вряд ли я с такими пойду на контакт. Плавали, знаем. — Она уже допросила твою мать… — черт, они ее все же нашли и задержали. Но ведь она не причастна. — И та призналась в поджоге церкви. Я просил Кэрен, не жертвовать своей свободой ради нас, зачем ей эти проблемы. Взяв одно из наших преступлений под свое крыло, ничего не изменишь. — Вы прекрасно знаете, что во всем виновен в любом случае я, и ее в это впутывать не нужно. — хмуро произнес я, сжимая руки в тиски, пытаясь успокоится. Не хочу сейчас непойми как взорваться, эти силы мне не подвластны. — Нет потребности, следуя моему делу, сажать неповинных. Мужчина, видно решив, что меня ничем не взять, пошел напрямик, выдавливая из себя искренность и понимание: — Слушай… Я сочувствую тебе, правда. — прямо чувствую эту поддержку… Он явно принимает меня за идиота. Странно, что он не боится, я столько раз нарушал закон, совершал насилие над разными людьми. Мне кажется, я уже вхожу в категорию, особо опасных, нет? — Но, не желая рассказывать истину, ты делаешь себе лишь хуже. Мои оправдания или показания ни хуже ни лучше сделать не смогут, к чему весь этот допрос. — У меня не было выбора, ни в одном из этих случаев. — серьезно произнес я, твердо уставившись на равнодушное лицо мужчины. — Желание защитить моего брата — это основной мотив всех моих поступков. — Но попытки убежать от проблем, не приводят к добру. Я видел протокол. — неуверенно начал служитель закона. — Ты утверждаешь, что офицер Мэтьюс погиб из-за «несчастного случая». Так почему же ты сам не дождался полиции и убежал, словно повинен в чем-то? — На то есть свои причины. — с сомнением прохрипел я, отведя глаз в сторону. — Никто бы не поверил в то, с чем я столкнулся. Мы сами не понимали, что произошло. — Ну теперь поздно. — как будто я не знаю. Я повторял себе это на протяжении многих дней нашего пути. — В твоем деле теперь целый вагон доказательств. Но есть и хорошая новость, твой брат будет на свободе. И об этом я тоже догадывался. Не удивили. — Его отправят к бабушке с дедушкой, если они будут на то согласны. — продолжил полицейский, откидываясь на спинку стула. — Сам же ты надолго попадешь за решётку. Но у пацана будет нормальная жизнь ребенка. Life is Strange 2 OST: Borders (Low Morali) — Я больше не ребенок. — произнес голос моего мальчика, и, подняв голову, я увидел, рассерженного Даниэля, твердо подходящего к нашему столу. Подорвавшийся было офицер, был сжат в тески смертоносной энергией брата. Кряхтя тот попытался позвать охрану, но брат ударил того головой об стол, лишая сознания на какое-то время. — Сам виноват. Подбежав, брат силой мысли разорвал наручники, припадая в мои объятья. Он стал зарываться в толстовку, приглушенно всхлипывая. Резко отстранившись, тот стал лихорадочно ощупывать меня, высматривая любые повреждения покрасневшими глазами: — Боже, Шон, я так испугался за нас, ты в порядке? Идти сможешь? — и когда мы успели поменялись ролями, что теперь братишка заботится обо мне? Он так сильно распереживался, что даже не заметил, как вокруг нас заметалась мебель. Наклонившись, я упал на колени, прижимаясь лбом ко лбу Даниэля. — Успокойся, сейчас не время разводить сырость, брат. Выдохни, мой волчонок. — аккуратно стерев набежавшие слезы, я оставил горячий поцелуй на лбу младшего, стараясь приободрить того. — Ты сам как? Болит плечо, нормально себя чувствуешь? — обеспокоенно стал ощупывать рану Даниэля. Перебинтованное тело, порванная в месте ранения футболка, как я мог допустить такое? А ведь миллиметр и его бы уже не стало… От одной мысли бросает в дрожь, а сердце пропускает очередной удар. Мой мальчик, ему всего десять, а уже имеет огнестрел. До сих пор помню ту боль, когда получил пулю в плечо на ферме, и не представляю, как держится сейчас младший. — В порядке, только голова слегка болит. — я думаю сильно, его болезненно-бледный вид указывает на обратное. — Бежим скорее, я смог пробраться незамеченным, но за тобой быстро возобновят охоту. Обойдя обездвиженного офицера, я проверил его пульс — в норме. Можно идти, с минуты на минуту появится подкрепление. А братик очень слаб, несмотря на его храбрость, мне страшно что он может покалечить себя случайно. Выйдя из проема, я оглядел коридор, оттесняя Даниэля за свою спину. — Первый иду я, ты за мной, не вылась пока я не скажу. — напряженно произнес, проходя по помещению, выбирая двери, которые я смутно запомнил, пока меня вели в камеру. Резко завыла сирена, оповещая присутствующих в здании о побеге нарушителей. — Стоять на месте! Руки за голову! — из-за очередного поворота на нас выскочило двое охранников, с пушками наготове. Шум сигнализации помешал мне услышать их появление. Брат не показался, оставшись за стеной. Подняв руки за голову, я легонько кивнул брату, призывая того дождаться моего приказа. Пока полицейские подходили, настороженно уставившись на меня, я заметил открытую дверь кладовой — было бы неплохо их там запереть. Они вряд ли выберутся, если придавить дверь шкафом, стоящим рядом. Дождавшись идеального момента, я произнес, кивком головы указывая на дверь: — Дверь, давай запрем? — брат резво вышел, схватывая мужчин в тиски. Развернувшись, он взмахом руки внес их в помещение, закрывая проход увесистым стеллажом. Оглядевшись, я с облегчением выдохнул, вслушиваясь в яростные пинки беспомощных копов. — Молодец, супер-волк. — Потрепав по волосам, похвалил я. — Уходим! У выхода брат заметил наши вещи, потрёпанный рюкзак вернулся ко мне. На лишние копошения нет времени, надеюсь на улице нет засады, думаю мы еще можем успеть. — Скорее, Шон, не тупи, нужно бежать! — беспокойно суетился Даниэль, беспрерывно оглядывая каждый угол, куда бы мы не свернули. Этот участок жуть какой огромный, главное не заблудится… Если так подумать, без суперсилы брата, мы бы уже погибли. Про свой инцидент пока сообщать не хочу, поговорим как выберемся от сюда… И вот мы у цели. За новым поворотом показалась стеклянная дверь вестибюля — мы у выхода. Дернув ручку, та оказалась заперта, но ничего у нас есть средство от всех замков. — Даниэль, выбей ее! — скомандовал я, указывая на преграду. Взмах и двери больше нет, как и пол стены. Да, нашумели мы знатно, прям побег века. Странно, что на весь участок всего пару блюстителей закона. — А теперь ноги в руки и бегом. Эта привычка появилась у меня совсем недавно, отвечать юмором на любую критически сложную ситуацию. Будто если я рассмеюсь проблеме в лицо, она станет менее опасной для меня. Самовнушение, никак иначе. Выбегая на парковку, мы заметили пикап матери, как удачно, что его подвезли сюда. Заведя машину, и судорожно выехав с территории, мы отправились куда глядят глаза. Размышлять в какую сторону повернуть, нет возможности. Но спустя, пару минут, я мельком заметил, указывающий на нужное направление. Осталось примерно три тысячи футов, и мы прибудем к границе. Жаль, что теперь не получится найти наш искусно сделанный проем в стене и придется идти через главный вход. Откинувшись на спинку кресла, Даниэль выдохнул, озираясь на зеркало заднего вида: — За нами, вроде, нет погони. — Не хочу тебя напрягать, но это пока, скоро выйдут на наш след. — твердо произнес я, неотрывно следя за дорогой. Сердце бешено стучит, но нужно ехать, не оборачиваясь ни на что. Тут из полицейского сканера послышались помехи и через секунду мужской взволнованный голос произнес: — Чрезвычайная ситуация! Ориентировка на розыск для всех постов. — я нахмурился, вслушиваясь в слова. Даниэль обеспокоенно обернулся ко мне, сжимая своей ладошкой мой край толстовки. — Пара заключенных, два подростка, совершила побег из полицейского участка в Эль-Рей. Они вооружены и очень опасны. Повторяю… Я вырубил устройство. Что его слушать, только панику наводить. И так сидим на нервах, братик вообще не знает куда деть свои руки, постоянно теребя пряди волос, подергивая их в разные стороны. Я напуган не меньше его, особенно сейчас… — Мы все еще едем в Мексику? — уточнил он, поправляя бинты на плече. — Другого выхода нет, энано, только вперед. — устало произнес, потирая грязный от песка лоб. Мне даже без разницы, как я сейчас выгляжу и что чувствую, лишь бы пересечь границу, нам вдвоем. Оказаться по ту сторону баррикад, в стране беззакония… Что я творю… — Шон… Сегодня же четвертое июля, мы впервые отметим его без папы. — сказал брат с тоской всматриваясь вид за окном. И правда. — Помнишь, как он каждый год сходил с ума по фейерверкам. Всегда заставлял нас выходить заранее, что бы мы успели занять хорошее место среди таких же любителей как он. Понятно почему Даниэль заговорил об отце, чувствует приближение конца. Пытается разрядить обстановку, вспоминая счастливые моменты вместе. Я так и не смог, получается? — Помню… — произнес я, взмахом кисти утирая, одиноко сбежавшую по щеке, слезу. — Он был таким смешным, и он так гордился тем, что живет в этой стране… Какая ирония. Мы пытаемся сбежать от ее воздействия, а он, наоборот. Повисло напряженное молчание, настолько тяжело морально мне еще никогда не было. Эти вечные погони, стрельба и страх за жизнь младшего в конец достали меня. Я устал бежать, но, как я могу предать волчонка и оставить его непойми с кем… Я не могу произнести не слова, стараясь не нагнетать атмосферу еще больше. Подбодрить… но как? Кажется, мы едем на верную смерть, как мотыльки на свет свечи. Так странно, почему они продолжают лететь, если видят, что их сородичи сгорают заживо? Каждый пройденный нами метр, каждый проведенный день на холодной земле, был в пустую? Я слепо верил в лучший исход, но получал лишь пинки от судьбы. Может она так намекала на неправильный путь. В чем смысл всего, чего мы добились?! Подъезжая к посту на дороге — я понял, это все. Наш дальнейшее движение вперед обречено на провал. Машины офицеров и простых рядовых выстроились в линию, преграждая линию ворот. Люди в форме, огромное количество наставленных на нас ружей. Они боятся нас… Life is Strange 2 OST: Blood Brothers (Episode 5 Ending) The Whole World in His Hands - Charlie Harper [Life is Strange 2] Остановившись рядом, мое сердце, будто последовало движению нашего транспорта, замедлило ход. Я молчал, перед моими глазами наша мечта, до которой не дойти уже никак. Все события, будто вереница ниток, заплелись в один большой клубок, душа нас внутри него. Вот они последствия… Мне резко вспомнился наш диалог, в той заснеженной хижине, где я напоминал брату о правилах воздействия суперсилой на окружающий мир. «Иногда одни действия ведут за собой кошмарные последствия. И не важно обладаешь ли ты супер-способностями или обычный человек, проблемы могут последовать в любом случае. Может даже, у действий, с такими удивительными способностями, будет гораздо непредсказуемый итог.» — говорил я тогда. Возможно, я сам себя загнал в ловушку своих собственных рамок. Но итог один… — Шон… Нельзя, чтобы они нас поймали. — затараторил брат, в страхе оглядывая картину перед собой. Взяв мою ладонь в свою, он нервно поглаживал мое запястье. — Я не могу потерять наше будущее. Ты же часть меня… Впереди показалась, вышедшая из патрульной машины, агент Флорес. Настроив рупор в руках, она уверенно произнесла: — Шон! Шон Диас! Все кончено! — офицеры вокруг нее засуетились, вставая в нужные им позиции и наставляя на нас ружья. — Не делай себе и своему брату хуже. Выходи из машины и медленно подними руки над головой! Страшно… Все это. Как мы могли это допустить, как я мог… Повернув голову на брата, я увидел красные глаза, беспомощно взглянувшие на меня. В них не было страха, как в моих, но была неуверенность. Выключив двигатель, я уперся головой в руль, стискивая зубы. Голоса за машиной будто стихли, оставляя меня наедине с Даниэлем. Глухие удары моего сердца о грудную клетку, звучали так, будто отсчитывали минуты до конца. — Знаешь, в тот день, в Сиэтле… — начал я, вспоминая то, с чего весь этот ад начался. — Когда застрелили папу. Я постоянно его вспоминаю. — мой хриплый от слез голос отдавался эхом в моей душе. — И готов отдать что угодно, лишь бы повернуть время вспять, но не могу… — Шон… — всхлипывая, со страхом произнес мой братик. — Не говори так, у нас будет будущее, мы сможем все преодолеть… Просто, не оглядывайся на законы морали, наши выборы не входят в их рамки. Я уткнулся в свои ладони, скрывая слабость от глаз братишки, стойко держащегося рядом. — Я так сожалею о своих ошибках. Старался как мог, правда. — обессилено перевел взор на Даниэля, беспомощно ища ответы в его испуганных глазах. — Из нас двои, настоящая суперсила — у тебя… и ты умеешь её использовать, наши тренировки тебе неплохо помогли. Ты уже не ребенок… ты должен принимать взрослые взвешенные решения. Даниэль, если мы сдадимся, они разлучат нас. — приобняв его одной рукой, я прижал его к себе, выдавливая горькую правду. Коснувшись губами горячего лба брата, я старался не расплакаться, но тщетно. Мое сердце раскалывается на части от безысходности ситуации. — Если тебя заберут, обещай мне… что ты будешь сильным и смелым. Будь воином, сражайся за свои интересы. Всегда будь собой, малыш. — тяжело дыша, произнес я. Эмоции младшего сменялись словно калейдоскоп, мы сейчас оба в смятении. Даниэль словно обезумевший, стал оставлять поцелуи по моему, искаженному страданиями, лицу. — Нет… — рыдая, сквозь крики полиции, произнес тот, яростно сжимая в руках мою одежду. Следы, тех мест, что касались губы волчонка, горели огнем. Боже, я чувствую кожей, как время подгоняет нас к краю… — Не говори так. Мы должны идти вперед, я не хочу тебя отпускать. Брат… мы же единственные друг у друга, семья. Сжимая подрагивающее тело младшего, я осматривал людей вокруг. Будто зверь, запуганный и побитый, в клетке у охотников. Слезы душили меня, скатываясь и ударяясь о макушку брата. — Что бы ни случилось, всегда помни: ты — Даниэль Диас, мой братик. И я очень сильно тебя люблю. Решительно отстранившись и утерев мокрые щеки, мой волчонок заверил: — Я тоже, люблю тебя всем сердцем, мой Шон. И я не сдамся. — откинувшись каждый на свое сиденье, Даниэль серьезно спросил: — Чем закончится история про братьев-волков? — Кажется, она завершится здесь. — обреченно произнес я, не решая смотреть в полные боли глаза младшего. — Я думаю это будет лучший исход, брат… — Но нет… нет, я не хочу! — воскликнул тот, сжимая себя руками. — Даниэль, прошу, так надо… — стуча головой о стекло, произнес я. Боль не отрезвляет от чувств, наоборот, лишь усиливая ощущение отчаянья. — Значит, весь наш путь, вся эта херня, была в пустую? — рассержено отчеканил младший, тряся меня рукой за плечо, стараясь развернуть мое никчемное лицо к себе. — Ты говорил, что мы приедем в Мексику, Шон… — Хватит! Пожалуйста, Даниэль… — не выдержал, я, выкрикивая в пустоту. — Я знаю, знаю все это… И от этого не легче… На этом все! Мы с тобой не такие — не преступники! Я попытался выйти, но дверь заблокировало. — Шон, теперь моя очередь спасать нас… — уверенно произнес младший, силой перекрывая мне путь на выход. Почему… Он решил идти на пролом? — Все будет отлично, клянусь! — Даниэль! Постой… не надо поспешных решений! — воскликнул я, но брат уже не слушал, втопив потоком энергии педаль автомобиля в пол, захватывая контроль над транспортом. — Послушай меня! Я наблюдал, будто в замедленной съемке, четкие движенья братишки, нахмуренный в напряжении лоб. Его сила будто летала вокруг нас, но контролировать столько всего же не реально, да? Он так отлично справлялся, двигаясь вперед на машины, взмахом руки, смещая полицейских в сторону и ставя перед лобовым стеклом щит от пуль. Они взрывались, отскакивая в стороны, будто фейерверки, что мы смотрели вместе с отцом. С баррикадой Даниэль расправился еще проще, раскидывая транспорт, будто игрушки. Меня охватила такая слабость, будто облегчение, захватило меня в свои объятья. У нас получится? Но почему я перестаю слышать взрывы вокруг? Из-за чего темнеет так рано, еще же только начало дня? Взглянув мельком на брата, я почувствовал, при повороте головы, острую боль в шее… Дотронувшись дрожащими пальцами до нее, я увидел кровь… меня подстрелили. Нет, нет… Мой брат, я не могу сейчас умирать, как же он один, в неизвестной ему стране. Почему так несправедливо, умереть в шаге от свободы. Похоже, я уже теряю сознание, испуганно взглянув вперед, я сквозь черные пятна, заметил, что мы проехали. Даниэль все смеялся, восторгаясь победой… но я не могу больше терпеть. — Шон, ты видишь это? Гляди! Мы в Мексике, брат. Мы прорвались! — слышал, будто сквозь слой ваты, радостный голос моего братишки, видно он еще не заметил меня… — Что… Шон? Сквозь полузакрытое веко, вижу глаза, испуганные, полные неверия… но не могу сказать ни слова… Чувствую, что он трясет меня, но уже не могу разобрать шум… Теряю реальность, но никогда не забуду нас. Похоже моя история подходит к концу, но я верю, что Даниэль справится. Прости меня… Мой волчонок.