Братья Диас – история одиноких волков

longing - last of us 2 Life is Strange 2 [EP4] OST: Charlie Harper - Wade in The Water (Episode 4 Launch Trailer Song) Я был так счастлив, контролируя ситуацию, я смог прорваться, довозя нас до Мексики. Это оказалось трудно… очень, но мы справились, и уже направляемся в наш новый дом. Оглянувшись, через открытое окно, увидел, что за нами ни выехало ни одной машины. Все валяются, рядом с перевернутыми джипами, наваленными целыми грудами. Возможно, за это время, нам удастся скрыться, не думаю, что после моих ударов полицейские скоро придут в сознание. — Шон, у нас получилось! Ты видишь это? Гляди! Мы в Мексике, брат. — странно, чего он молчит, сейчас же столько поводов похвалить меня. Ведь благодаря мне… Я обернулся, замирая от ужаса. — Шон? Мгновенно останавливая пикап, я протянул руки вперед, хватая брата за руку, я не мог поверить увиденному. Моего старшего подстрелили… Ему проткнули шею, какой-то чертовой пулей! Он задыхается, а все что я могу, это беспомощно наблюдать. Отойдя от ступора, мое тело охватила сильная дрожь и я стал беспорядочно ощупывать Шона. — Пожалуйста… — шептал я, всматриваясь в его закатывающийся глаз. — Нет, брат, не покидай меня… Мы же добрались, рядом у нашей мечты. — рыдал я, умаляя, прижимаясь к груди брата и стараясь услышать родное биение сердца, но ощущал лишь то, как оно постепенно затихает, замедляясь с каждым ударом. — Это я виноват… не бери всю боль на себя… Почему мир так несправедлив! Я обхватил себя его холодными руками, зарываясь в его окоченевшие объятья. Тишина, удушающая тишина, я не знаю, сколько я так пролежал, но стук, поддерживающий жизнь в моем старшем брате, прекратился…, и я остался один. Шон погиб. Понимание этой мысли уничтожает меня изнутри, боль потери самого дорогого человека просто невыносима. Ведь когда погиб отец, я потерял память, а после него, возле меня, всегда был мой брат. Заботился, помогал, учил, а теперь его нет. Мой прекрасный друг, защитник моей жизни больше не смеется мне, не улыбается, жмуря свой единственный глаз. Я урод, калечил своего старшего, обижался и перечил ему. Несмотря на столько ран, что я ему поставил, тот стойко держался и всегда находил путь ко мне. — Что мне делать, Шон? — прошептал я, в тишину. Он всегда знал, как поступить. Порой это заводило нас в тупики, но старший выводил на свет, беря ответственность за свои действия. Правда, сейчас нет никаких «нас». Боковым зрением я увидел, что в округе стало потихоньку темнеть. Надо идти дальше… вперед. Но у меня не получается отстранится, не могу перестать сжимать мертвое тело брата. Будто надеясь, что он рассмеется и ласково потреплет по макушке, как всегда, любил это делать. Мне так страшно, без него. Не могу отодвинутся в сторону и увидеть его бледное лицо. Хочу остаться рядом, навсегда, пока животные не сгрызут мои кости, но смерть… Шона, не должна быть напрасной, я должен двигаться вперед и найти убежище. Возможно, когда-нибудь у меня получится начать новую жизнь. — Братик… Я так хочу к нам домой, в Сиэтл. Чтобы мы все вместе сидели за столом и кушали папину стряпню, обсуждая передачу по телевизору. Наши шумные споры, весёлые игры и твои истории… — решаясь отстранится, я почувствовал, как по моей спине скатились безвольные руки, падая на сиденье. Кровь давно засола, оставляя жуткий узор на его коже. Поднеся ладони к лицу, я не мог перестать всхлипывать, истерика поглотила меня. Сжимая глаза руками, я отчаянно завыл, пытаясь хоть как-то сбавить жжение в груди. Но ничего не помогало, крики в пустоту автомобильного салона бессмысленны. Наш с Шоном путь окончен, теперь мне нужно решать самому, куда идти. И… для начала, нужно поехать в ближайший город и попытаться связаться с мамой, с последним дорогим мне человеком. Нужно сообщить ей тяжелые новости и решить, где захоронить… старшего. В одно мгновенье того не стало, я так его подвёл… Если бы только выслушал, не пошел напрямик, он был бы жив. Вытерев глаза руками, я мысленно взял управление над пикапом и медленно тронулся вперед, стараясь не кидать взгляды на водительское сиденье. Монотонный пейзаж за окном будто растягивал время, создавая ощущение, будто я ни на километр не продвинулся. Машин нет, никого — лишь песочные холмы и зеленые пики кактусов, сгорающих под палящим солнцем. Хоть и вечереет, небесное тело не решает сдаваться, согревая землю вокруг. Может и мне не стоит? Прошлое не изменить, но можно попытаться искупить свои ошибки. Использовать дни, чтобы найти свою цель и жить, занимаясь тем, к чему мой разум потянется. Как хотел бы Шон, не оглядываясь назад, иди вперед, для себя. Надеюсь, его душа встретится с папой и ему не будет одиноко. Размеренное тиканье работающего кондиционера душило меня, а езда с, навсегда замолчавшим, братом заставляла проливать все новые порции слез. — Мы же даже не попрощались. Шон, я думал, что справлюсь… — всхлипывая произнес, утирая красные глаза. — А в итоге подставил тебя, я так сожалею. Всему всегда виной был я и мой вздорный, наивный характер. Наверное, твоя речь вселила в меня уверенности, и я поступил вспыльчиво, не осознавая возможные последствия. Глупый ребенок, вот кто я. Только твоя смерть раскрыла мне веки на истину. Решительно переведя взгляд на старшего, я четко произнес: — Я стану взрослым, буду обдумывать каждый шаг, и память о тебе будет наставлять меня. Ты вечно будешь рядом со мной — в сердце, разуме, душе. Я люблю тебя, мой косматый волк. И с дрожащей улыбкой, я погладил ледяную ладонь старшего, стараясь принять то, что он больше никогда меня не окликнет. Краем глаза заметил здания, мы… я подъехал к маленькому мексиканскому поселку. Припарковав машину недалеко от въезда в него, я вышел в горящее пекло пустыни. Осмотревшись вокруг пикапа, я нашел нужную мне сейчас вещь. Телефонная будка, благо на улице никого, ухоженные домики заснули в ожидании ночной прохлады. Еще раз оглянувшись по сторонам, я быстро зашел в кабинку. Но вот загвоздка, нужна монета, и моими силами тут ничего не сделать. Все же решаясь попытаться, я встряхнул автомат и из него, на мою удачу, вывалилась монетка. — То, что нужно. — произнес я, вставляя металлический кружок в щель для приема налички. Хорошо, что я запомнил номер мамы, в спешке всунутый мне в карман. Мы хотели с ней связаться, как только прибудем в Пуэрто-Лобос, что ж, я тут. Надеюсь, Кэрен мне поможет, понять куда податься… Я стал ждать, вслушиваясь в гудки и поглядывая наружу на наш пикап, проверяя. Не знаю, может жду, что оттуда выйдет брат, и заворчит, чего это я так долго копошусь. — Алло, кто это? — прохрипел в старую телефонную трубку мамин голос, отвлекая меня от слежки. — Мама… — убито произнес я, стискивая в руках трубку. — Это Даниэль, мне так страшно… мама. Брат он… мы неудачно перешли через границу. — срываясь на новый приступ плача, закончил я. — Что? Малыш, ты как… Шон, что с ним? — встревоженно произнесла Кэрен, явно готовя себя к худшему. Я себя чувствую так будто признаюсь в убийстве собственного брата. Она не заслужила таких новостей, но выбора нет, я должен это произнести. Правду. — Прости, господи, я так виноват… Он умер, у меня на руках… — выдавил я сквозь всхлипы, садясь на корточки и зарываясь лицом в колени. — Я не знаю, что мне сейчас делать, мне так больно, мама… — Ох, нет… Черт, Даниэль, мальчик мой. — шокировано прошептала та. — Я сейчас только вышла из полицейского участка, мне задержали эти остолопы, а ты… Я должна тебя забрать, вас забрать. Где ты, можешь назвать, что написано на ближайшем указателе, какой это населенный пункт? — Я говорю с телефонной будки и по близости ничего не вижу, хотя подожди… — присмотревшись, за забором возле дороги у въезда в поселок, виден кусочек названия. — Ла Меса, поселок вроде… Я ехал по южной дороге с полицейского участка Эль-Рей. Что мне сейчас делать? — Жди меня, если границу не перекрыли, прибуду через полтора часа. Я примерно понимаю, где ты… Даниэль, будь сильным. Не теряй — твердо произнесла Кэрен, не хотела показывать чувства, чтобы я окончательно не раскис. Храбрится, прям как Шон… когда ему было больно. — Я на тебя надеюсь. До скорой встречи, мама. — положил трубку, ощущая после разговора, навалившееся на меня одиночество. Прижавшись к стеклу затылком, я закрыл уставшие глаза. Возвращаться в машину не хочу, смотреть на него невыносимо… Интересно, как мама сюда доедет, ведь вряд ли у нее есть какие-либо документы что бы посетить Мексику. А я, вообще без паспорта и денег… один тут и дня не проживу. Возможно, я начинаю ныть, накручивая себе проблемы. Думаю, пока стоит только ожидать прибытие родственницы. Обернувшись на наш пикап, я решился подойти, пекло в телефонной будке сжигает меня заживо, будто в духовке. За стеклом, запылившегося от долгой езды по пустыне, автомобильной дверцы, облокотившись на спинку сидения лежит мой брат. Его мертвенно белое лицо создает ощущение, будто еще секунда, и он растворится в воздухе. Я бы хотел исчезнуть с ним, и отправится в след за отцом, встречать рассветы втроем. Но я должен бороться, быть воином. Сев в автомобильный салон, я увидел на заднем сиденье, край торчащего рюкзака Шона. Достав увесистую сумку, я аккуратно погладил частичку старшего брата, то, с чем он никогда не расставался — его блокнот. — Твои рисунки… — прохрипел я, раскрывая страницы драгоценной для меня книги. Каждый штрих, каждая черточка, каждый набросок создавали твои руки. — Во всем старался находить прекрасное, братец… Похоже мне стоит тоже постараться. Может у меня не будет так здорово получатся, но я буду пытаться. С каждого листа на меня смотрели пейзажи тех мест, где мы были, и я… так много изображений меня. Столько любви в каждом рисунке. Где улыбаюсь, кушаю, играюсь с камнями — я стал для старшего целым миром… Мой же сгорел несколько часов назад, с последним вдохом Шона. Теперь, вглядываясь в картинки я стал понимать, за что цеплялся брат, потеряв отца. Он желал мне самого лучшего, от каждой его записи у меня наворачиваются слезы. Прижав к сердцу блокнот, я в который раз за день расплакался, проливая горячие слезы на грязные от земли коленки. В отчаянье я закричал, подкидывая камни в районе метра. Энергия переполняла меня, и выскочив из пикапа, я яростно пробежал несколько метров, оказавшись окруженным песочными дюнами. Собрав все силы в кулак, я упал на колени, став ожесточенно колотить землю, раскидывая песок по сторонам. Эмоции просились наружу, устав сдерживаться в оковах разума. Размахивая кулаками, зарываясь пальцами в песок, я пытался выместить всю боль, хотя бы часть… Но все так же. Разъедающая душу тоска, поселилась внутри меня. Мне тринадцать лет, но я давно другой человек. Я старался мыслить позитивно, подбадривая уставшего Шона, но сейчас так плохо. Остановившись, я печально завыл, дергая себя за пряди волос. Тут меня обхватили нежные руки, крепко прижавшие к женскому торсу. Я почувствовал знакомый запах, надрывно всхлипнув, я прошептал севшим голосом: — Мама? — оглянувшись, потерянно взглянул на, размытое из-за влаги в глазах, лицо матери. Уткнувшись красным носом в шею родительницы, надрывно произнес. — Я не смог… защитить своего брата, мой Шон… Мне так жаль. — Все, тише дорогой. Ты не виноват. Жизнь — отвратительно несправедлива порой. — отстранившись, она ласково потрепала меня по щеке. — Мы должны стремится вперед, Даниэль… мой старший сын последует за нами, в наших сердцах, мыслях и поступках. Пойдем. Твой путь еще не окончен.