Мятная зависимость

      — Откуда мне такое знать?!       «Мы оба беспредельно влюблены в Изуку». То, что он знал наверняка. При его виде они оба полыхали как зарево. «Он застенчив и влюбчив, и уж точно влюблен в Изуку!» Отрицать этого и повода не нашлось. Его любимые застенчивы до глупости, и сами знают об этом. «Конечно, знают. Они вовсе не глупы. И так любимы для меня» Он не мог смотреть, не умиляясь. Приятная дрожь окутывала, не желая отпуская. Не унять сладкую дрожь, захватившая его. Все за одного и не думал, что может так любить.       — Что ж, меня действительно развлекает, как вы мило беситесь. — Его слова затыкают обеих парней. Все за одного смеется, улыбаясь. «Самое милое дело, когда они, не церемонясь, говорят и действуют открыто, нараспашку» Такая милость этого сопротивления заводила. Не давая дышать.       — Такой неугомонный. Каждый разговор заканчивается злобой и черствостью. При этом, прерывисто вздыхаешь ты, с румянцем на щеках. А к такому виду, ненасытен я.              — Мерзость. — Улыбнувшись, он сдавливает руку на промежности Йоичи. Получая как оплату, хрип со вздохами. Взамен Все за одного только упористее гладит, надрачивая член брата. Пытаясь вывести хоть что-то. Желание услышать стоны брата, не давало успокоится.       — Знаешь, — резко начал Все за одного, задумчиво говоря. — Ты же часть сознания Изуку, как и остальные пользователи. Но мне не дает покоя мысль: а мог ли ты присматривать за ним. Хотя я уверен, ты такое уже делал и не раз.       — Присматривать?.. — Маленький герой отвечает первее брата, привлекая к себе внимания. Скулы сводило от улыбки, но она не могла слезть с лица при виде непонимания в глазах. — Конечно, за таким как ты нужно присматривать. Только вот в каком смысле? Например, тебе же помогали с освоением новой причуды или же…       — Заткнись! — Гневный голос брата, заставил облизнуть губы. Йоичи так бесцеремонно кричал, ни с того ни с сего, громко и без спросу ввязался в чужой разговор. Главное перебить, грубо оттиснув его слова. Ухмыльнувшись, он сильнее сдавливает промежность, улыбаясь с озлобленного рыка.       — Такая грубость. Неприлично перебивать старших. — Реакция веселит, злоба, летящая в него, смешила. Все за одного был уверен, что, не упомянув о старшинстве, не было бы такой прелестной реакции. Малыш, младший брат, это все также напоминало об этом. Прозвища, к которому он так привык и так любил.                     Румянец на щеках брата умилял его ненависть, указывая на нарастающую похоть, к которой он так стремился. Пальцы тянутся к пуговице на знакомых пижамных штанах. Расстёгивая её не торопливо, довольствуясь распахнутым глазам, таким красивым, что не насытиться с полна. Белые ресницы, брови, волосы и губы, такой нежный оттенок, почти сливающиеся с кожей, но с легким розовым подкрашиванием. Не сдерживаясь, он тянется вперед напористо целуя, желая почувствовать брата целиком, всем телом.       Кряхтение не помеха для него, так же, как и крики, он просто хотел быть рядом с ним. С ними обоими. Ловко растягивая ширинку, он, не церемонясь, просовывает руку в штаны. Дрожь под собой раззадорила, заставив его обхватить пальцами член брата. Напевая, от теплой кожи, он гладит ее. Маленькое желание довести брата было прям в его руках. Такое невесомое по сравнению с другими. От радости пальцы, лежащие на бедре Изуку и на брате, стискиваются. Писк и рык смешались, ласкали слух.       Он рвано дышал, сокровенные прикосновение, пьянящей дымкой затмевали все мысли. Хриплый стон. Такой тихий, что он еле услышал его. Все за одного весь замер, но широкая улыбка быстро рассекает губы. Он весь пылал от наслаждения. Предел мечтаний, которых он достиг. Почти достиг, но все двигалось к этому.              Прекрасное чувство внутри расцветало при виде развязывающегося брата, но не заметить меньшего человека он не мог. Красивый юноша, устроившийся на его коленях, не издающий ни звука, только учащенное дыхание доносилось до его ушей. Эхом отдаваясь в голове. Голова опушена, лишь кудрявая макушка показывалась ему. Длинная шея с тремя веснушками, идущими в ряд. Так красиво расположенные на выпирающих позвонках. Пальцы медленно поднимаются по бокам парня, быстро переходя на спину. Все за одного завороженно проводил подушечками пальцев по шее, приходясь по веснушкам. Невесомые касания, он боялся навредить. «Я вспомню, как ты прекрасен. Как только губы сольются в поцелуе» Нет, нет, нет! Ложь, такая наглая. Он знает, насколько прекрасен его любимый, что даже подтверждение не нужно. Но от поцелуя отказаться он не мог. Желание, и голова Изуку уже поднята на него. От вида этой веснушчатой кожи и нежных губ цветом алой крови, потерял дар речи он. «Краше юноши не встречал я прежде!» Сильнее лишь хотел он запретный плод познать. Осквернить и искусить милого юношу перед собой.       — Ты так красив. — Все за одного не знает, почему перешел на шепот, но ему нравилось. Интимность близости и речей. «Он слишком был хорош, для грязного общества» — Пленяющая красота, соблазна исток. — Все сильнее возбужден он. — Не свести и взгляду. — «Потому что ты сейчас глядишь на меня. Потому что ты сейчас слушаешь меня» — Любить не перестану. — Совместив губы почти не касаясь, он шепчет в невесомый поцелуй. — Красота, твой страшный грех. — «Что так завлек меня» — Но невинность и незнание греха помогут. — «Страсть струится в моих венах. Тянулась бесконечно, поглотив меня»       Ощущение сырости половых губ на своей промежности возбуждало. Пальцы быстро исчезают со спины. Милый писк, как только пальцы прикоснулись к Изуку. Он двигался медленно, наслаждаясь дрожью на коленях. Парень сильно сжимался, пытался закрыться, но он продолжал гладить его между половых губ, наслаждаясь сыростью и нарастающим возбуждением героя. Односторонний поцелуй наводил немного грусти, ему хотелось ответа. Поцелуй по-детски невинен, без языка, без пошлости, лишь прижатие губ друг к другу.       «Влюблен я». Оставлю первый поцелуй как шрам. Мягкий, еле слышный стон заставляет разорвать поцелуй. Его спокойное лицо быстро переходит в широкую улыбку, пальцы начинают двигаться с большей уверенностью. Дразня за каждую грешную эмоцию и звук. Уж слишком ненасытен характер был его. Немые стоны и слезливый взгляд сводили с ума.              Бесконечный монолог. Бессмысленного шума. Бессмыслица, которую понять не мог. Но она все еще звучала в голове, повторяя сказанное, все время искажая. От мыслей голова пронзалась острой болью, не хотелось слушать никого. Изуку хотел уйти. Но крепкая хватка на боках не давала двинуться — все что он мог, это откинуться на Йоичи сана. Пытаясь хоть его присутствием затмить все действия Все за одного. Отвращение к нему все больше и больше таилась в нем, но она быстро перешло на себя. Парень хотел плакать, все тело горело, не успевают мысли вернуться как разум покидает его. Тело разрывалось, нежеланная ласка, что была до мерзости приятна и нежна.       Изуку сидел, зажмурившись, не желая смотреть в настойчивый взгляд злодея. Прикосновения на себе давили, тошнота подступала к горлу при каждом неоднозначном вздохе Все за одного. Такая мерзость. Но как только пальцы убираются от вагины, он наконец вздыхает, расслабляясь. Ноги дрожали, а промежность пульсировала. Хватка на боках уходит, заставляя напрячься. Двухсекундное облегчение быстро сменяется на стыд. Руки Йоичи быстро тянулись вниз, дыхание прерывается, его вновь касаются, только теперь пальцы принадлежали второму брату. Невозможность двигаться сильнее давила на него, угнетая состояние. Ему не нравилось то, как он податливо вертелся, пытался усилить ощущения. Все звуки, выходящие изо рта, смущали, его стыдливость и откровение смешивались в одну кашу.       Голоса не дарили ему покоя, надоедливый шум мозолил уши, забивая всю голову им. Йоичи что-то говорил, но все казалось таким нескладным и неразборчивым, что даже за слова не ухватиться. В груди щемит, боль ослепляет рассудок. Сердце бьется в бесследном отвращении. Так и желая остановиться и не терпеть все то, что происходило.       «Все за одного» Даже мысль оставалась горечью на языке, едкий вкус, который так подходил мужчине. Изуку точно знал, что к нему чувствовал. Если и раньше не понимал, то только не сейчас. «Он мне ненавистен».              Он вопил от ощущения вхождения пальца во влагалище. Не пальцы Йоичи сана, нет. Его прищуренные глаза лишь бегло уловили руку Все за одного, но после сразу зажмурился. Не желая смотреть на это. Боли не было, но слезы шли из глаз, он боялся, боялся того, что будет дальше. Такого унижения он не испытывал никогда, даже в средней школе. Избиения даже лучше. Уж лучше, чтобы его оскорбляли, а не шептали такие отвратные слова на ухо.       Ранит сердце его «любовь». Само понятие стирается с каждой фразой Все за одного. Как насмешлив его голос. Не выдерживая, он шепчет, умоляя прекратить, но не слушают его, вставляя второй палец. Голос хрипел, не давая нормально говорить. Неприязнь к мужчине перед собой — самое яркое чувство в нем.       Облизывание щек заставило пискнуть от неожиданности. Теплота дыхания с леденящими губами, такая резкость на коже, заставляла дрожать. Поцелуй, его вновь целуют. Движения губ злодея уже запомнились, однообразие, которое смущало и стыдило. Давление с двух сторон, руки на животе и на пояснице, от их холодности передергивает.       Поцелуй быстро прекратился с фразой: «Твои губы так мягки». Изуку лишь брезгливо рычит, сильнее жмурясь. Но слезливый стон слетает с губ при стимуляции клитора. Откинув голову, всхлипывая, он закусывает губу от чувств, пытающихся захватить его.       Спина выгибается, когда и сзади вставляют палец, так медлительно. Йоичи-сан. Это все, что мог подумать. Хоть и хотелось не думать о происходящем, но действия двух мужчин не давали уйти в мысли, все время выводящие его из транса.       Поцелуи на плечах, засосы, просто поглаживания и разработка со стимуляцией. Слишком много для него. Слишком много внимания к его персоне. Отвратительное хлюпанье, которое смущало и появлялось при каждом движении пальцев внутри влагалища.       Его целуют в подбородок, после ставя засос чуть ниже на шее. Откинутая голова открыла полностью шею для Все за одного, но отпустить её он не смог до тех пор, пока с ним не наигрались.       Как только Йоичи вставляет второй палец, то Все за одного не медлит и вставляет третий во влагалище, заставляя вскрикнуть. И вновь глаза на мокром месте, только распахивает он глаза, как замирает. От страха прервалось дыхание, в алых глазах читалось лишь — «желание».              Насмешливый взгляд разгневал, но он лишь кряхтит, когда пальцы достают из него. Резкость действий отдавала болью, жар увеличивал чувствительность. Все чувства внезапно обострились, заставляя его вертеться, пытаясь справиться с ними. Возбуждение, заставляющее всхлипывать. Его до этого почти не было, но теперь похоть заполоняла все тело. Изуку больше не чувствовал контроля над своим телом, лишь руки, удерживающие его с двух сторон. И пальцы в волосах, он чувствовал их влажность, отчего становилось только хуже. Пряди оттягивали и накручивали на пальцы, но хуже был только восхищенный говор Все за одного, щебечущий на ухо комплименты. Но внимание быстро перешло к его лицу, россыпь поцелуев на щеках, такие медлительные, что даже отвлечься от них не удавалось.       — Веснушки, такой контраст нежности со шрамами на руках и ногах. Вроде геройский путь не так велик, но уже многое повидал. Тем более больниц. Такое несуразное использование причуды, они не смогли тебя за долгое время обучить причуде, что еще говорить о вмешательстве. — Вмешательство, плохое обучение, сколько раз он слышал подобное, не счесть. Все упрекали его в безрассудстве, ломании костей при каждом удобном случае.        — Немного опыта — это все, чего тебе не хватает, а также знаний. — Спокойный голос, прям на уровне его губ. При некоторых словах подцепляли их губами, прицеловывая.       — Хочу увидеть и остальные инструменты в твоих руках. Жалко, что пока открыт только кнут, но даже он в твоем использовании сильнее, чем у того шута. — «Шут?..» Это все, что его смутило из речей злодея, но понимание приходит быстро: «Прошлый обладатель кнута, Банджо-сан». Нелепость, оскорбительное звание для одного из пользователей Одного за всех.              Но страх заполоняет его, как только чувствует давление на входе спереди. Не успевает возразить, как его целуют. Хватка в волосах усилилась, заставляя вжиматься в мужчину. Ноги и руки двигались против воли, хватка вокруг шеи и торса. Этим он сильнее насаживался на головку члена, вставляя её в себя. Но он лишь болезненно кряхтел. Крик срывает голос, когда в него толкаются, входя глубже. Слезы текут из глаз, которые уже горят от количество пролитых слез. Боль, вызывающая судороги в ногах, их заставляли скручиваться в неестественном положении. Мышцы горели, казалось, что их разорвет. Поцелуй сильнее добивал его, даже губы были под контролем и двигались по желаниям мужчины.       Эти звуки — шелест ткани, стоны и вздохи, — действовали на нервы. Он хотел вмазать Все за одного. Но руки лишь сильнее сдавливали шею мужчины, а ноги торс. Ногти впивались в шею, но он получает лишь протяженный стон. Изуку испуганно расцепляет пальцы, но тошнота подбиралась по горлу. Он все еще захлебывался слезами, хоть его и пытались успокоить. Рука на бедре и спине принадлежали Все за одного, на животе и груди Йоичи. Бедро и спину жгло, он хотел уйти от касаний к себе, но безуспешно, пальцы щупали кожу на ноге, сильнее раздвигали их. Боль хоть и утихала, но он продолжал всхлипывать, под слова о том, что скоро все пройдет, и ему просто нужно расслабиться.       Изуку хотел смеяться, как только расслабляется в руках Все за одного — поняв, что все попытки тщетны, далось сложно. Но какой смысл осознания? В чем его важность, если его просто схватили за руку, переплетая пальцы. Нелепая поддержка, в которой он нуждался, но не от Все за одного. Хоть пальцы и сплели, он не повторил жест, оставив пальцы топорщиться.              

Только не от него. Он вообще не должен был находиться тут, где угодно, но не с ним. В общежитии, с другими пользователями, хоть где-то. Хоть где-то!!!

             В него уже вошли полностью, он полностью повис на мужчине, цепляясь за него руками и ногами. Поцелуи на щеках и плечах и те «сладкие» речи. Его тон был ласков и спокоен, но так приторен. Медленные толчки заставляли хныкать, они разносили боль.       — Такой прекрасный. — Он просто молчит, взгляд отведен в сторону, но все равно цеплялся за полыхающие глаза. — Возбужденный, маленький герой. Так сжимающий меня. — «Мерзость» — Такой прекрасный вид, ты мило выглядишь в моих руках. Хочу, чтобы ты был рядом со мной.       — Быть рядом? — нервно шепчет он, брезгливо сморщившись. — Что за идиотское суждение… Я не позволил бы такому произойти.       — Ох, поверь, я смогу убедить тебя в обратном. Неважно, сколько времени пройдет. Оно придет, и смогу покорить твое сердце без труда. Только посуди, прикоснись я здесь, и ты уже утопаешь в похоти. — Пальцы на клиторе заставляют замереть, закусив губу. Но как только те начали стимулировать, парень вскрикивает, чувствуя резкий прилив жара, который также быстро потух. Тело мгновенно обмякло в руках Все за одного. Тяжелое дыхание и невозможность сказать и слова. Изуку весь трясся от перевозбуждения, но даже так чувствовал боль.       — И в чем же я не прав? Я готов дать тебе самое лучшее, а ты отнекиваешься, нелепая упёртость. — Хихиканье. «Смешок человека, поглощенного своим стремлением и похотью…»              «Две пары губ на плечах, две пары рук на мне, какая символичность находиться между двумя братьями. Такое вроде только в порно журнале встретишь, но нет».       Внешнее отличие, как и в их действиях, пока Все за одного двигается уверенно, не стесняясь и не имея личностных границ, Йоичи-сан действует не касаемо, нежность, такая отвратная для него. Хоть он и не чувствовал отвращения к первому пользователю, но все равно не желал касаний к себе. Поцелуи быстро достигли его уха. Прижимаясь к нему губами, Йоичи еле слышно шептал:       — Прости, прости, прости… — От такой близости по спине шла дрожь, прерывистый тон со всхлипами заставлял измученно вздыхать. — Изуку, пожалуйста успокойся, так легче, тебе легче будет, правда, поверь мне. Знаю, сложно, но так хотя бы будет не больно. Пожалуйста, я тебя прошу… Я не могу смотреть на твои мучения. — Это лишь тихий шепот с частыми остановками и проглатывании звуков. — Не слушай его. Я не позволю ему забрать тебя. Никогда. Я буду тут, можешь ненавидеть меня или вообще отдать причуду другому, она твоя. Ничья больше. Мне очень жаль, что ты тут. Прости меня.       «Почему сейчас?.. Почему не раньше». Но ответ на его вопрос был быстро найден. Давление на задний вход и боль, вновь захлестнувшая его. «Он не пренебрегает братом!» Глаза уже горели от пролитых слез, не было прежнего плача. Только вскрики и кряхтения. Грубое вхождение из-за отсутствия смазки было болезненным, но не настолько, как у Все за одного. Изуку корился в руках мужчин, но боялся сделать лишнее движение. Боязнь разрыва заставляла сидеть на месте.              Йоичи удрученно смотрел на девятого, он уже сам был на грани слез, но они все никак не могли вытечь из глаз. Злость и жар охватывали его, но мыслил здраво. Тем более при виде брата. «Расслабляться возле него нельзя, сразу нападет». «Захочет вещичку, и она его…» Мерзкая мысль, которая является правдой, от чего только хуже. «Неважно как, она будет его». Сковывая руки вокруг Изуку, Йоичи надеялся дать хоть какую-то поддержку, но тот все еще ныл, хоть и не плакал. «Обаятельный и хороший манипулятор. Какая гадость». Уткнувшись в изгиб шеи парня, он тяжело вздыхал, чувствуя приятный аромат кудрей Изуку. Сладкий запах мяты. Покачав головой, почти сразу забывая о нем. Его собственные стоны казались чем-то неправильным. Но брат продолжал управлять им, заставляя погружаться глубже в парня. «Ото-то, открой дверь, я не могу вечно стоять тут». Они оба что-то шептали девятому, пытаясь хоть немного успокоить. Йоичи уже некоторое время не разбирал собственную речь и не знал, что говорил, но продолжал. Тем более, когда нытья стало чуть меньше.       «Ты не можешь вечно там сидеть! Открой эту чертову дверь!» Такого брата он видел впервые. «Не играй дурака, сука! Ты никогда не был тупым. Так какого черта ты сейчас такое несешь?!» Но это им никак не поможет. Йоичи просто оставалось сидеть смирно, хотелось просто убрать отсюда Изуку. Главное его, на себя ему было все равно. Лучше взять удар на себя. Как только он замечает, как брат тянет руку к лицу Изуку, он, на удивление себе, шепчет, стараясь не повышать тона:       — Не трогай его…       — Что? — Его передергивает от голоса. Удивленный, но при этом злой. — Почему же? — «Эта натянутость…» Йоичи молчал, не желая что-либо говорить. «Ото-то, немедленно открой дверь!»              

«Это точно не страх, точно не страх. Я не боюсь брата. Никогда не боялся и не боюсь!»

      

«Ото-то, ты пожалеешь, если мне придется выломать эту чертову дверь!»

             Йоичи кряхтит, когда его с силой дергают за волосы, таща его лицо вперед. Мгновение, и между их лицами несколько сантиметров. Хватка не расслаблялась, наоборот, только сильнее и жестче сцеплялась. Он сдерживался, чтобы не заплакать от боли. Вместо этого просто смотрел в глаза брата, пытаясь хоть что-то уловить, но там слишком многое намешано и скрыто, чтобы понять.       — Почему же, ты, продолжаешь отрицать нашу схожесть?! Такой яростный настрой, решил еще и Изуку на сторону неверных убеждений перевести? — Громкий, разгневанный голос, бьющий по барабанным перепонкам.       — Мы с тобой, дорогой братец, не схожи… И никогда не были. Я не спустился бы настолько низко, как ты.       — Да? Что за суждения у тебя такие. Мы одного нрава. Нас взрастили одни и те же люди, мы обучались по одним методикам и одними учителями. Да та же кровь течет по нашим жилам. Но ты, глупый, младший брат, все еще отрицаешь наше родство, а к тому же схожесть. — Все за одного говорил спокойно, но с пренебрежением, растягивал слова, местами усиливая хватку на волосах.              — То, что я вырос в твоем обществе не делает нас похожими. — Гнев полыхал в нем, злило отношение Хироцу к нему. «Думает, раз мы братья, то я должен быть таким же монстром?!» — Я никогда не буду… – Йоичи гневно мычит, когда его прерывают на полуслове, грубо заткнув поцелуем. Даже поцелуем не назовешь, его губу просто прокусили, вызывая жгучую боль. Вкус крови играл на языке, заставляя рычать. Теперь прокусанную тонкую кожу посасывали. Он брезгливо морщился, слыша стоны брата. Который довольствовался вкусом крови. «Этот извращенный психованный подонок…» Хватка на волосах ослабилась, нет той болезненности, но его все еще не отпустили.       Поцелуй быстро разъединяют, Йоичи с омерзением смотрел на Хироцу, на то, как тот облизывает губы. Близость их лиц позволяла ощущать теплое дыхание брата. — Ты не перерос свою ребячливость, такая упертость и нежелание признавать мою правоту, раздражает. — Причмокивание губ, которое прерывает удивленный вздох Хироцу. Плач внизу заставил его испуганно посмотреть вниз, замерев при виде того, как Изуку уткнул кулак в грудь Хироцу, прерывисто шепча:       — Хватит. Оставь его в покое… — Йоичи потерял самообладание и просто поник. Измученный голос девятого и тихие всхлипы заставили его вырваться из хватки брата и обнять парня. А взгляд так и прицеплен к брату, который на удивление смягчился. Хироцу начал стирать слезы с глаз девятого, что-то нашептывая, настолько тихо, что он различил лишь: «Маленький герой».              Изуку измученно сгорбился, пряча свое лицо ото всех, лбом упираясь в ключицы Все за одного. Но ему было все равно. Больше не было боли, но он плакал, только почему? Боялся, да, но не за себя. Страх за себя исчез, хоть он и хотел уйти, но это просто жалость к себе. Свойственная ему. «Перестань жалеть себя» «И вот ты вновь в моем кабинете, что на это раз сломал?» «Тебе не стать героем…» Нет, нет, нет! «Я давно перерос этот период, я ничего не ломаю и участвую в сражениях, как герой, я защищаю народ». «Слушай, детка, оставь работу героя взрослым?» С губ срывается злобное рычание. На глазах стояли злые слезы. Снисходительное отношение, даже несмотря на все заслуги. «Кто сразился с Мускулом и победил? А Чисаки Кая? Убийца героев?!» Но он продолжал находиться в руках Все за одного, под его властью «Разве это не проигрыш?..» Он ненавидел себя за то, что так легко поддается, за собственную слабость. «Сдался, расслабился в руках врага». Который совсем недавно сражался с Тошинори-саном. «Предатель». Только почему он сейчас не плачет? Изуку даже не сопротивляется, когда его лицо поднимают, заставляя смотреть в глаза Все за одного.        — Ой-ой, что за выражение лица. Что за грусть? — Волнующий, щебечущий голос, за которым последовала череда поцелуев на щеках. Изуку только подставлялся под них, удовлетворенно мыча. Как будто желает этого. Теплота внизу живота и жар, вернувшийся к нему от пары движений рук Все за одного. Когда мужчина делает толчок, он был уже готов к боли, но нет, он лишь тихо постанывает, выпрямляя спину.       — Готов. — Мурлыкающий тон вызывает дрожь по спине, ему все еще было страшно, но он молчал, просто прикрывая глаза, на очередной поцелуй в губы.              

***

      Пальцы сжимают ткань штанов, ноги обхватывали торс перед собой. Пара губ на нем, целующих шею и плечи. Облизывая губы, Изуку примечает их сухость, которую сразу затмил поцелуй. Движения двух мужчин то ускоряются, то замедляются, заставляя его все время метаться то к одному, то к другому. Пытаясь ухватиться за то удовольствие, преследующее его. Их движения отличались. Начиная от темпа до ласк. Комплименты, поцелуи, их голоса, но Изуку не мог их различить. Но это и не нужно ему. Волосы все взлохмачены и часто лезли в глаза, но он их даже почти не раскрывал, полностью отдаваясь ощущениям. Парень знал, с кем находился, в чьих руках стонал, пытался забрать себе всю ласку, но что ему еще делать? Сопротивление принесло лишь боль, он и так унижен, и это будет преследовать его долгое время, но только не сейчас. Сейчас они никто, нет личностей, лишь тепло тела.       

Он — образ с обложки порно-журнала.

      Их губы ледяные, но казались чем-то обжигающим, оставляющим ожоги при каждом поцелуе и засосе. «Может, это самовнушение? Возможно».              Он напевал, приподнимая пальцами лицо Изуку на себя. Глаза маленького героя прищурены. Стон слетал с его уст при виде того, как Изуку тянется к нему. Не сопротивляясь, он целует его, без пылкости, невесомое касание губ, которое казалось сокровенным. Отчасти Все за одного боялся спугнуть мило создание. Поэтому целует его снова и снова. Снова и снова прижимается к нему губами, чувствует тепло его тела и наслаждается им. Фантазии отличались от реальности, но так даже лучше.       Пусть смешаются наши чувства, пусть сердца бьются в гармонии. Соединившись. «Хочу быть рядом с ними!» Держа его за руку, не мог он не стонать. Такая близость сокровенна. Подаваясь вперед, он утыкается носом в кудри парня. Наслаждаясь сладким ароматом. Яркий запах отдушки шампуня затмевал рассудок, хотелось только ближе прижаться к теплому телу.       Ради интереса он толкается сильнее, хихикая при протяжном стоне героя, который весь трясся на его коленях. Когда тот перестал корчится и покорился похоти, он уже трясся от возбуждения. Он не мог не любоваться изумительным зрелищем — брат расцеловывал шею Изуку, что-то мямля. Он стал неосмотрительным и безрассудным. Им двигала жажда, быстро растущая, которая и не хотела уходить, несмотря на близость контакта. Хныканье героя удивило, но, когда тот тянется за поцелуем к Йоичи, он был готов упасть в обморок. Только все наслаждение было прервано. «Глупый младший брат, даже не заметил Изуку?» Тот полностью уткнулся лицом в шею героя, облизывая её.       От возбуждения кружилась голова. Он принимает предложение поцелуя вместо брата, стоная в мягкие губы, медленно мня их. Когда Изуку приоткрывает рот, слегка высовывая язык — вот он сладкий момент прелюдий. Сердце забилось быстрее. Ему казалось… Нет, он знал, он — его судьба. Юноша — мечта, о котором даже и мечтать не мог и не думал. Посасывая кончик языка, он завороженно глядел на раскрасневшиеся, веснушчатые щеки. Все казалось таким правильным. Они там, где должны были быть, вместе в его руках. «Пока смерть не разлучит нас» — неверное суждение, истинная любовь должна преодолеть край.        «Они научатся любить друг друга. Да, нужно немного времени и ласки», «Страсть уже одолела их, а любовь следующий шаг».              

Он знал это, знал, что они должны быть вместе, а как иначе?!

             Все за одного радостно улыбался, Изуку вертелся на коленях, пытаясь увеличить трение. «Маленький герой был на грани». Мысль, которой прозрел не только он, но и братец, который ожидающе смотрел на него. Улыбнувшись, он убирает руку от лица героя, начиная стимулировать клитор, вызывая только больше стонов. Тем временем Йоичи стимулировал соски, пальцы ощупывали грудь Изуку, гладили торс. Они оба начали расцеловывать лицо парня. Резкая мысль, пришедшая на ум, которую Все за одного решил воплотить в жизнь, заставила надавить носом на щеку Изуку, повернув его к Йоичи.       Широкая улыбка расчерчивала его лицо, пока он завороженно наблюдал за медлительным поцелуем перед собой. Братец двигался нерешительно, такой невинный детский поцелуй, оба пробовали друг друга на вкус. Он облизывал губы, часто вздыхая, теплота внутри заполняла голову, глаза пытались запомнить каждое движение любимых, каждый вздох, весь их вид. Такой прекрасный и манящий. Он уже влюбляется в них в который раз. Только сильнее погружаясь в эти чувства. Любовь — волшебное чувство. То, что нужно распробовать, после став зависимым. Наркотик, который занимал все мысли. Они были так прекрасны. Они прекрасно смотрятся вместе. Так невинно и горячо.              Глаза закатываются, когда Изу разрывает поцелуй с братом, громко стоная, сдавливая не только торс бедрами, но и член. Хрипло стоная, он слегка толкается в парня, пытаясь прочувствовать весь оргазм, настигнувший Изуку. Обмякшее и содрогающееся тело падает на него, ложась. Все за одного постанывал от непроизвольных сжатий, но продолжал двигаться с нарастающим темпом. Наслаждаясь чувствительностью героя, его перевозбуждённость играла на руку. Изуку вновь развязывался.       — Такое прекрасное чувство насыщения, не так ли. Изуку? Как вижу, малышу также хорошо, как и тебе. Даже без использования примочек, он стремится за удовольствием. Попросив его помочь мне, я уверен, он согласится. — Прижимаясь к уху героя, он еле слышно шептал, желая сохранить близость и сокровенность речей. — Ты хорошо справился, мой маленький герой. Я так люблю тебя.       Йоичи, яростно обнимающий маленького героя за талию, хрипло стонет, весь содрогаясь. Все за одного смеется, довольствуясь тем, что и малыш наконец достиг оргазма. Брат уперся головой в плечо Изуку, громко и тяжело дыша.              — Прекрасная встреча, первое свидание. Моя любовь, такой хороший, милый Изуку. Хочу вновь тебя увидеть. Рядом со мной, со мной и ни с кем больше. — Голос охрип, он даже не знает, как давно. Но вместо того чтобы хотя бы прокашляться, целует в щеку парня под собой. Довольно напевая, когда тот оборачивает руки вокруг шеи. «Этот герой абсолютно безупречен!» Все за одного постанывает, когда Изуку утыкается в шею, подёргивание губ вызывало дрожь. Нос заполнил запах его шампуня — невинность, сладкий аромат мяты, подходящий аромат для школьника. — Мой маленький герой. Тот самый всеми обожаемый персонаж комикса. Милый, воинственный, умный. Все лучшие качества совместились в нем.       

«Я влюблен».

      Сколько раз он уже повторил это? Неважно. Любовь, любовь, любовь сделала его неосмотрительным. Изуку был слишком мил и симпатичен, чтобы не потерять обладание. «Страсть одолела не их, а меня». Он даже не против, только за. Пустится в сладость грешности, позабыв обо всем. Обо всем кроме любимых. Про них невозможно забыть.              Он наслаждался слезливыми стонами, такие тихие, но громкость легко поднять. Ухмыльнувшись, он наращивает темп толчков, сопровождаемые хлюпаньем и стонами. Хватка на шее усилилась. Удушающая хватка заставляет его стонать, закатив глаза. А как только губы сомкнулись на шее, слегка посасывая кожу, он почти сразу приходит, так же, как и Изуку.       Дрожащее тело на коленях сильнее обхватывает его, заставляя его смеяться. Но он был прерван постаныванием, когда шею вновь сжимают, а зубы слегка закусывают кожу. Он весь горел от этого, не намереваясь остужаться. Тем более, когда к его губам прижимаются чужие. Пальцы в волосах, оттягивающие короткие пряди. По спине бежит дрожь, стоны слышались от него. Схватив героя за бедра, он с силой сжимает их, поднимая парня сильнее на себя. Но хватка расслабляется мгновенно, Изуку до боли дернул за волосы, заставляя выгнуться, закатив глаза. «Ох, черт!» Все за одного не мог не улыбаться, когда герой пытался углубить поцелуй. Не сопротивляясь желанию любимого, он позволяет шалости исполниться. Но французский поцелуй быстро прервался, теперь парень слегка покусывал его губы, после мня их. «Это любовь, любовь, любовь!!!»       Покалывания причуды разорвало их поцелуй с быстро брошенной фразой Все за одного.       

— До скорой встречи.