Мятная зависимость

      Резко подскакивая с кровати, громко вздыхая: в горле крик застрял, пальцы сцепили простынь. Лицо застыло в испуге, а из глаз сочились слезы. Стук сердца бил по ушам, перед глазами все плыло, а слезы только сильнее лили по щекам. Звон прерывает всю пустоту эмоций, заставляя впопыхах соскочить с постели. Хрип слетает с губ, когда ноги подгибаются.       Изуку, сидя на коленях, кривился от громкого звона. «Будильник». Но не было сил даже подползти к столу. Парень просто продолжал слушать шум, вглядываясь в половицы под собой, плывущие перед глазами. Дыхание учащалось от ощущения чего-то, вытекающего из него, бедра непроизвольно сжимаются. Глаза в ужасе распахиваются, а руки затыкают рот в попытках заглушить крик. Срывая голос, он ревел на полу, крик быстро перешел в болезненный хрип. Ногти впились в щеки, раздирая их до покраснения.       Стук, леденящий внутренности, вывел из череды ужасных мыслей. Голова мигом была повернута к ней, ожидая следующих событий, руки сильнее давили на рот, не давая даже дышать. Нагнетающую тишину прервал тихий и приглушенный женский голос. — Деку-кун, ты не спишь? Просто скоро уже занятия, а сенсей не любит, когда мы опаздываем. Именно поэтому я решила… Прости, это глупо, знаю, что ты, возможно, просто в ванной. Но просто я волнуюсь, прости за вторжение. — «Урарака-сан». Заметив, как дверь начинается приоткрываться, он подскакивает с места, с грохотом захлопывая дверь. Изуку начал тараторить извинения, слыша вскрик подруги. — Урарака-сан, прости! Я просто одеваюсь, да, идите с Иидой без меня! — Сползая по двери, он измученно вздыхал, слушая извинения девушки и её поспешные удаления от комнаты. «Юэй, точно…»       

***

      «Сон, сон, не более чем сон, Деку, больное воображение сыграло роль». Ручка с шумом стучала по тетради, мня листы. «Все за одного в тартаре, ведь так? Конечно, конечно…» Изворачиваясь от взрыва, лежа на парте, он испуганно поднимает взгляд, начиная поспешно извиняться, видя перед собой разгневанного одноклассника. «Катс-тян».       — Чертов Деку, ты уже задрал, четвертый урок подряд бурчишь себе под нос, а теперь решил доставать еще и на перемене?! — Разгневанный голос посылает дрожь по спине. Не успевает он что-либо ответить, как кривится от скрипа отодвигающегося стула. Выпрямившись, Изуку вглядывался в удаляющуюся спину Кацуки.       — Меня это не интересует. — Еле различимый голос в гуле одноклассников, но брошенный презрительный взгляд, сказал все за себя.       Становилось от этого только не по себе, ему не нравилась реакция Катс-тяна. Весь увлеченный волнениями, он даже не замечает, как начался урок. Его передергивает от этого. Слегка ударяя себя по щекам, он пытался заставить себя сосредоточиться на говоре учителя, но взгляд не мог зацепиться за мужчину, лишь смотрел в пустоту за его спиной.       Все чувства сгребли в одну кучу, страх переходил в спокойствие, а следом и усталость. Урок казался пыткой.       

***

      Вертясь на стуле, он пытался усесться по удобнее. Ноги и спина сильно затекли от долгого сидения. Подтягиваясь, выпрямляя ноги вперед. Бедра горели, руки быстро тянутся к ним, сжимая ткань школьных брюк. Впиваясь ногтями в кожу ног. Ощущения тепла в груди были странными, туманили голову мысли, которые шарманкой крутили одну и ту же мысль: сон.       Последний урок был нуден, даже слишком. Практикант рассказывал то, что он давно уже знал. Старшекурсники любезно одолжили ему конспекты за символическую плату. За что он действительно был благодарен. — Оборудования, созданные с курса поддержки действительно могут вам пригодиться. — Изуку подавлял вскрик от фантомной боли в шее, почти моментально исчезнувшей. — Нападения, где не нужна физическая сила, очень распространены. — Дыхание перехватывает от рук, скользящих по ногам. — Задержка преступников — самая сложная часть краж, вам неизвестно — вооружены они или нет, есть ли у них сообщники. — Голова, опущенная в тетрадь, ручка агрессивно покусывалась, а ногти чесали ногу, пытаясь справиться с зудом. — Ваш главный помощник — полиция, именно они занимаются подобными преступлениями. Будь то захват здания или кражи. — Изуку не мог сообразить, почему перед глазами все кружилось, весь мир покачивался из стороны в сторону. Пока ноги несли его куда-то.       Секунда, и он оказался на коленях, сердце колотилось слишком быстро, а рот извергал пустой желудок. Волосы были убраны с лица, Йоичи-сан говорил с ним, но разум не давал понять его речи. Он уже начал откашливаться кровью, мерзкими сгустками.       Пальцы вплетались в волосы, из-за них он все время выгибал спину. Повышенный пульс резко упал, заставляя задержать дыхание, проглотив тошнотворные выделения. Колени вжимались в плитку, а пальцы сцеплялись на холодном ободке унитаза.       

***

      Пальцы торопливо расстегивали пуговицы, а ступни стягивали кроссовки. Даже слыша треск ткани, он не останавливался, продолжал сдирать с себя одежду. Прошла вечность, прежде чем он остался только в штанах. Взгляд приточен был к зеркалу, парень утопал в собственном виде, в этом слезливом взгляде и отметинах, которые рассыпались по шее, плечам и даже на грудь перешли. Потянувшись к израненной коже, тревожно проводя по ней. «Вся шея». От своего вида вновь хотелось вырвать, но рвать кровью слишком болезненно. «Как я вообще весь день так проходил?..» Ноги еле удерживали его, все время подкашивались от неверного или резкого шага. Испуганно пятясь назад, он вжимался в ледяную стену. Он видел, как в отражении по щекам лились слезы, хоть и сам он их не чувствовал.       Со всей силой ударяя себя по щекам, он наконец отчаянно кричит, падая на колени. Ладони агрессивнее бьют себя, но это не приносило никакой боли. Горло уже разрывало от продолжительности вопля, но даже это не останавливало его. Ногти впивались в кожу головы, пальцы дергали за пряди волос, стараясь хоть что-то почувствовать, но ничего. Раздраженно он тянется к ремню, сдергивая пряжку, чуть не рвя ремень; не прошло много времени, как брюки уже скомканными лежали где-то поблизости. Лишь нижнее белье отделяло его от полного оголения.       «Какая мерзость». От подобных мыслей не избавиться никак, тем более, видя перед глазами все прикосновения к себе. Как бедра раздвигали, позволяя делать с ним все, что заблагорассудится. Поцелуи на руке и то, как её сжимали. Рыкнув, он оборачивается к стене, ударяя лбом о неё, лишь в этот момент чувствуя боль.       Боль — затмевала все прикосновения и воспоминания, пустота в голове позволила наконец сдернуть с себя нижнее белье.       Мерзкое ощущения возвращают все мысли, стекающие капли спермы по внутренней части бедра заставляют вновь биться головой о плитку, её холод остужал разгорячившийся лоб.       

***

      Он плакал. Просто ревел под горячими струя душа, лежа на спине на слегка теплом кафеле, нагревшимся от кипятка. Изуку не мог остановить поток слез, идущих из глаз. В руке была мочалка, агрессивно трущая тело. Только через битый час он понял, что тер одни и те же места, — живот, бедра, плечи, шею и в целом торс, даже щеки, — до яростного покраснения и жгучести. Но невозможно было уняться, все еще чувствуя там пальцы и губы Все за одного. Представления того, как его руки скользили по телу, непристойность касаний, были настолько мерзкими, что хотелось взвыть, но голос очень охрип, каждый вздох шел с болью. Скачущий пульс он пытался хоть как-то уравновесить, тяжелыми, хриплыми вздохами. Глаза уже болели и жгли от количества пролитых слез.              Сидя на раздвинутых коленях, он обнимал себя руками. Изуку просто втыкал в одну точку, слишком устал, чтобы мыслить и что-либо понимать.       Когда его обнимают через полчаса, он все еще сидел так, — под струей ледяной воды, медленно стекающей по спине. Холодный кафель никак не волновал его, пальцы лишь сильнее впивались в бока. Он слышал голос Йоичи-сана, что-то нашептывающий, но на это ему было так наплевать.       — Эти отметины болят. — Срывающийся голос разнес тишину в его голове, он был удивлен, что хоть что-то сказал. «Который вообще час?.. Хотя, без разницы». Он чувствовал себя омерзительно. Ненавидел все это. Хотелось плакать, но из глаз ничего не выходило. Резко откидывая голову, он чуть не падает, лишь сотрясается, пока его ловят. Вода стекала по лицу, холодность убирала многие отеки, а также покраснения. «А лучше воспоминания…» Слыша тихий голос в голове, параллельный с ходом его мыслей, он вздрагивает.       — Э-эй? Ты как вообще? — Его шатало из стороны в сторону, пока он небрежно бормотал.       — Нормально. — Откинувшись назад, падая на кафель, он удрученно вздыхает от резкого потока извинений летящих на него. Изуку прерывает их, безразлично говоря, что тот не виноват и он не держит на него зла.       Подскакивая на ноги, Изуку чуть не падает вперед, но руки успели поймать его. Он слышал, как кряхтел Йоичи-сан, а невидимые руки тряслись. Откинув их от себя, он, бегло выключив воду, пошел в сторону двери. Ноги заплетались, подкашивались, так и намереваясь уронить его. Ничего не накинув на себя, просто выходя из душевой. Взгляд отмороженный, парень не обращал внимания на воду, капающую с него. Изнеможено падая на расправленную постель, кряхтя от боли во всем теле, он просто лежит, боясь закрывать глаза. Боль, дымкой лег на здравый рассудок, укусы действительно мучили его.       

***

      Пояс сдавливал ребра и талию, легкий дискомфорт не мог вылететь из головы. Так же как жар и пот, обильно стекающий по лицу. «Стоило снять экипировку перед растяжкой». Гетры и флисовая кофта сильно разогревали, не давая спокойно и размеренно дышать. Парень болезненно вздыхает, подгибая ногу под себя. От шпагата все бедра болели; скрипя зубами, он прикрывает глаза, устало ложась вперед. Но крик слетает с губ, когда его ударяют по бедру. Удивленно обернувшись, он испуганно замирает, видя за собой Айзаву-сенсея. Нелепое бормотание слетает с губ, пока он, торопясь, вновь садится на поперечный шпагат, напряженно улыбаясь, боясь смотреть назад. Изуку кряхтел, пока на спину давили две руки, заставляя ложиться на землю. Боль в ногах заставляет вскрикнуть, но давление не уменьшилось. Его подталкивали вперед легкими толчками. — С следующего занятия уходишь в минус.       — Что?! Почему? — Парень испуганно, искоса смотрел на учителя. Мужчина лишь пожимает плечами, устало говоря:       — Ты уже как вторую неделю сидишь на всех шпагатах, тогда почему бы не идти в минус. — Он не мог ничего сказать против, поэтому просто неуверенно кивнул.       Давление со спины исчезло лишь через три минуты, за это время он успел лечь грудью на землю, а боль уменьшилась.              Изуку устало прикрывает глаза. Сидя на коленях, он выгибался, руки отведены назад, а пальцы сцеплены на пятках. Грудь стремилась вверх, а голова смотрела ввысь. Растягивая спину, он прислушался к гулу голосов на фоне, а также шуму действий. Но все звуки заглушает громкий говор Айзавы-сенсея.       — Все, можете быть свободны.       День тренировок, никаких лекций. Это главный плюс, но в то же время и минус геройского факультета. Уже около шести вечера, а их только сейчас отпустили.       Подтягиваясь, он наконец встает на ноги. Пошатываясь шагая к скамье с вещами. Руки начали быстро собирать вещи в огромную, спортивную сумку. Стягивая с себя гетры, его передёргивает от порыва прохладного ветра. Кинув их возле сумки, парень задирает флисовую кофту, растягивая атлетический пояс. Внезапная свобода вырвала облегченный выдох. Изуку слегка сгорбился, потирая всю сырую поясницу ладонью. Пояс и гетры быстро полетели в сумку. Ему хотелось снять и кофту, но он боялся простудиться, поэтому воздержался. Перекинув сумку через плечо, парень пошел к выходу с поля, ко входу в здание юэй.       Визг разносится по пустому помещению, когда на нем повисли, обернув руки вокруг шеи. Не успевает он весь перепугаться, как слышит знакомый смех над ухом.       — Привет, Изуку. — Измученно посмеиваясь, парень здоровается с Йоичи, продолжая двигаться дальше по коридору, хоть и с весом не плечах. — Новая комбинация причуд? Действительно впечатляет. — Смущенно посмеиваясь, он просто кивает головой, ничего не говоря. «Со стороны выгляжу как псих… Разговаривая сам с собой».       Они шли в тишине, никто из них не проронил и слова. Напряжение сильно давило на парня, заставляя все время осматриваться назад. Но, как и ожидалось, пусто. «Даже Йоичи-сана не увидишь».       — Ты как?.. — Он замер на месте, слыша неуверенный голос за собой. Но раздраженно рыкнув, он двинулся дальше, ускорив шаг. Взгляд был устремлен в пустоту коридора, зацепленный лишь на дальней стене. — Я в медкабинет. — Короткий ответ, за которым последовала череда взволнованных расспросов, но он продолжал молчать.              Постучав, он заходит в кабинет. Видя перед собой героя, сидящего за столом с какой-то кучей бумаг. Вопросительный взгляд сразу бросился в его сторону. Захлопнув за собой дверь, Изуку, здороваясь, садится на уже знакомую кушетку. Пальцы теребили край рукавов.       — Если ты опять что-то сломал… — Парень смеется с подобного настроя, но быстро опровергает предположение женщины, говоря:       — Нет, нет, нет. Я переборщил с новой причудой, а в итоге потянул мышцы. Прошу прощения за свою несуразность! Вы же знаете, с этим дополнением я не смогу сразу освоиться и вот… — нервно почесывая прикрытую шею, тараторит парень.       — Ничего не сломано, твой успех.       Он внимательно наблюдал за Исцеляющей девочкой, идущей на него, в её руках была стопка каких-то документов. Как только женщина подошла, он получил поцелуй в лоб. Причуда отправила приятную дрожь по спине и наложила дымку усталости. Лишь женский голос заполнил пустоту в голове.       — Посиди пока тут, усталость скоро пройдет. Если что, нажми кнопку на столе, и я прибегу, а так, если очень устал, можешь поспать тут. Я сообщу Айзаве-куну в случае чего. — Замутненным взглядом Изуку отстранённо смотрел на то, как престарелая женщина вышла из комнаты. Как только дверь с грохотом захлопнулась, вся усталость резко ушла. Встряхнув головой, он подскакивает на ноги, стараясь не обращать внимания на пошатывание, парень подходит к стеклянным стеллажам.       Медикаменты сильно бросались в глаза своими яркими упаковками. Жаль лишь, что на обзор были выставлены самые обычные лекарства, остальные хранились в холодильниках, под замками и в прочих местах. «Пустырник». Ярко-зеленая с белой полосой привлекла внимание парня. Озираясь по сторонам, он резко протягивает руку к ручке дверцы шкафчика. Раскрыв его, он хватает упаковку препаратов, засовывая в карман кофты.       — Зачем ты соврал, что мышцы потянул? — Резко развернувшись, смотря в сторону, откуда шел голос, но там было пусто.       — А как мне еще отметины убрать? Её причуда убирает все следы от ран и повреждений, так что лучший вариант. Не хочу ходить с ними… — Резкий приступ паники накрывает парня, вспомнив об отметинах, а воспоминания возвращаются. Дыхание быстро участилось, и он перестал понимать окружение. Перед глазами были лишь темные просторы с абсолютной пустой. И только они вдвоем. В неведомом пространстве. Ощущение рук на себе зудом отдавались, а боль вернулась. Оставляя дымку, ухудшающую мысли.       

Я тебя люблю.

      Зажмурившись, он бежит куда-то, убегая от гула за спиной. Который нарастал и в какой-то момент сменился. Но это все прошло, как только он перешагнул порог комнаты. С силой захлопнув дверь, он валится на пол, откидывая от себя сумку. Сидя на коленях, он схватился руками за шею, пытаясь отгородить ощущения губ и зубов на ней. Пальцы забирались под ворот, ногти вцеплялись в кожу, пытались утолить зуд, но все без толку. Измученно обняв себя, он кричит, когда что-то наваливается на него, заставляя пошатнуться. Он пытается оттолкнуть тело от себя. Крича, что не надо, он не хочет этого. В голове лишь мысли о той ночи. Его отпускают. Изуку вертелся в чужих руках, слушая над ухом неразборчивый шепот.       — Ненавижу, ненавижу его. Почему я?.. — Изуку слезливо шепчет, пытаясь ухватиться за тело перед собой, что ему позволяют. А знакомый голос сразу дал понять, с кем он находился в комнате, с Йоичи.

***

      И вновь он тут. В привычном кресле и в знакомой камере. Обыденность, одиночество которое прерывали лишь две вещи: охранники и наблюдение за маленьким героем. Он довольствовался видом тренировки, тем, как Изуку тренировался чуть ли не целый день, много часов подряд. День тренировок — его любимый.       Разминка, дважды в день и самая долгая часть. Единственный перерыв, обед, длившийся около двух часов. У всех тренировка была собственной. Если раньше она была единой, но сейчас у каждого свой подход к причуде. Каждый мог делать перерывы, если это надобно. Или же наоборот — пахать без передышки, но в такие случаи вмешивался Сотриголова. Заставляя ученика сидеть на скамье. К ним на поле могли выходить другие ученики и наблюдать за их тренировками. Все же их класс был одним из самых популярных в школе.       Продолжая любоваться движениями героя, пластикой тела, позами. Каждый взмах руки казался чем-то чарующим, а каждая поза — шедевром скульптуры.       А записи, было нечто прекрасным, сотворения которое добавлялось изредка. Новая идея — запись. Интересный элемент или мысли по одноклассникам — запись. Нашел слабость в технике, стиле боя — запись. Не будет что-либо говорить, будь то замечание или совет, лишь пометка в поле «слабости» странице одноклассника.       

Это было так… Горячо. Это все, что мог сказать Все за одного.

      То как герой делал из своих союзников — врагов, — было чем-то новым для него. Не предатель, а просто так, для улучшения собственных показатель. Но при этом продолжает защищать их, чуть ли не ценой жизни. Постоять за того, кто мог предать, обмануть, подставить. Даже если такого и нет в коллективе, то не отменяет факта тупости подобных действия. Хотя, это даже мило для маленького героя, такая невинность в столь грозном противнике. Это мило, но не более. Но насытиться этим сполна невозможно.