Глава 10. Всё тайное становится явным
29 июня 2022 г., 14:55
Примечания:
Немного визуализации для друзей Джина, с которыми ещё придётся встретиться по ходу сюжета :)
https://drive.google.com/file/d/1YlI0ui8ft1BgnCKcJiOeO-vWGZax5gLv/view?usp=drivesdk
— Ты еще не передумал портить Тэхену настроение? — Джин оторвался от стены, когда заметил Чимина, выходящего из аудитории к нему навстречу и почему-то очень хитро улыбающегося. — Что такое?
— Ох, Джинни… — Чимин был теперь доволен как нашкодивший и удачно подставивший кота ребенок, доставая из заднего кармана джинсов телефон. — Послушай.
Он быстро открыл мессенджер, и Джин сразу заметил знакомое лицо на аватарке прямо напротив голосового сообщения, которое он включил, чуть ближе поднеся телефон к уху.
— Несносный мальчишка! — Низкий голос Хи урчал и вибрировал, срываясь на игривое возмущение, и Джин теперь как будто наяву представлял его ехидную улыбку. — Перестань донимать Джинни! В тот злополучный день я просто пошутил. Это был мой, мой личный день рождения, и мне очень захотелось посмотреть, как вытянется от удивления твое милое личико. Ведь ты так настойчиво нас подозревал... И, судя по всему, мне удалось тебя провести, если ты до сих пор не уймешься. — Хи самым гипнотизирующим образом растягивал гласные, завершив свое мурчащее возмущение тяжелым вздохом. — Мы провели тебя, и если ты не хочешь, чтобы вмешался Сай — будь лапочкой и перестань играть в шпиона. И кстати, Сай слил триста баксов на голосование за тебя и сольет еще, я нежно надавлю. Ты восхитителен. Всегда знал, но теперь убедился, мой личный сорт гения. — А вот теперь в низком голосе слышались намеки на серьезность и даже некоторая гордость. — И да. Передай Джинни, что… — Хи сделал паузу. — Я всё читаю и очень по нему скучаю. Можешь добавить, что люблю, но только шепотом. — И Хи на самом деле перешел на шепот, затем вдруг засмеявшись. — Извини. И пока. В скором времени тебя будет ждать подарок. Бизу-бизу , как говорят мои любимые французы.
— Ну? — Чимин взял из рук Джина телефон, очень внимательно, если не сказать пристально и скрупулезно следя за его реакцией. — Нажаловался? Уверен, ты сказал Саю, а Сай заставил Хи. Недаром я всегда его боялся. — Чимин ностальгически улыбнулся, затем задумавшись. — Хотя идея послушать в голосе, как он будет меня отчитывать... Хотя, от его голоса я скорее кончу, нежели испугаюсь. Ему бы...
— Скажи сразу, что ты хочешь услышать? — Джин спокойно улыбнулся, решив не дослушивать эротические фантазии своего лучшего друга. Слишком спокойно для выстроенной Чимином теории, и он нахмурился.
— Что ты попросил Сая, чтобы он отвел от тебя подозрения. Чтобы я перестал тебя донимать, каждый раз рискуя раскрыть твою тайну. Вашу тайну. О связи на троих.
— Я попросил Сая, чтобы он отвел от меня подозрения. — Джин сделал очень серьезное лицо, на котором стала уверенно и настойчиво пробиваться улыбка, после того, как Чимин закатил глаза, взяв его под локоть и направив в сторону кафетерия. — Ты доволен? И что за голосование, о котором я не знаю?
— Ай, это на сайте шоу, в котором я участвовал. Там выложены все выступления с финального кастинга тех, кто его прошел. Короче, там все участники. Своего рода приз зрительских симпатий, потому что в шоу все решения принимает жюри с приглашенными гостями. Пустяки. — Чимин махнул рукой, затем покрепче ухватившись за Джина. — Ты реально пожаловался Саю? Почему Хи внезапно записал мне эту тираду? Нет, мы с ним частенько трещим, но это все равно было неожиданно. И почему ты общаешься только с Саем?
— Чим, ты задал сразу три вопроса — мне одному сложно будет ответить. — Джин снисходительно улыбнулся. — Я не жаловался Саю, а поделился тем, что ты до сих пор не остыл. У них с Хи… — Джин взял паузу на мгновение, как будто пытаясь подобрать наиболее красочное определение. — Любовь. Всегда была. Поэтому он не хочет, чтобы ты в своих фантазиях приплетал в нее третьих лиц.
— Ой, и когда только Сай, железные яйца, успел стать таким сентиментаааальным?.. — Чимин вновь закатил глаза, затем поджав губы. — Ну и ладно. Я всё равно узнаю правду. После того… — Чимин вытянул шею. — Как испорчу настроение одному самоуверенному… Аааа, слов нет!
Чимин запрокинул голову, и Джин сразу заметил Тэхена, который вальяжно устроился на одном из стульев, заняв стол и теперь что-то набирая на экране смартфона, закинув одну руку на металлическую спинку соседнего стула. Очень эффектная поза для какой-нибудь обложки или афиши. Очень эффектный Тэхен для какой-нибудь роли, и Джин невольно поймал себя на мысли, что проиграет, если режиссер будет выбирать между ними двумя. Обычная мысль, и Джин нисколько на Тэхена за это не обижался. Особенно в тот момент, когда он подскочил, заметив их с Чимином. Чтобы поздороваться.
— Привет! Рад видеть! — Он обезоруживающе улыбнулся, и Чимин скрестил на груди руки, демонстративно отвернувшись. — Там остались только овощи и свинина в кисло-сладком соусе. Наверное, в большой перерыв здесь было очень много народу.
— Вот и отлично. — Джин положил сумку, затем обратившись к Чимину. — Тебе то же, что и мне?
— Как всегда. — Чимин улыбнулся другу с теплом и обожанием, затем обратив на Тэхена лед и предубеждение. — И сок.
— Тэхен, а ты? — Джин уже взял из сумки бумажник, сосредоточенно смотря на Тэхена, который явно не ожидал такой любезности. — Я вполне умещу на подносе три тарелки.
— Спасибо. — Он отрицательно замотал головой. — Я после нашего обеда сразу поеду домой, и там поем. Спасибо за заботу. Правда.
Он смущенно улыбнулся, и Джин только пожал плечами, затем вспомнив…
— А попить? — Он в сомнении прищурился, и Тэхен широко улыбнулся.
— Клубничную содовую, только не из холодильника. Я заплачу. — Он полез в передний карман джинсов, и Джин остановил его стремление, улыбнувшись.
— Это мелочи. Потом угостишь меня.
И он сразу скрылся в направлении длинного прилавка, витрин и холодильников, пока Чимин устроился на стуле, резким движением навесив на спинку сумку. Тэхен заметил его настроение, но вернулся на свое место, придвинувшись к столу. Пока Чимин откинулся на спинку стула, всем своим видом показывая, кто здесь был главным.
— Как дела? — Чимин так явно изображал дружелюбие, что даже не заботился о том, как это выглядело со стороны.
— Почему ты такой… лютый? — Тэхен задумчиво смотрел на Чимина, пока Чимин невольно удивился такому эпитету. — И я не про то, что ты с самого начала меня не взлюбил. А в принципе. Видел, какой ты во время ваших танцев.
— Я просто ответственный перфекционист. — Чимин пожал плечами. — Хочу, чтобы танцы, которые ставят при моем участии, были похожи на танцы, а не на неуклюжее барахтание в воздухе. Только и всего.
— Значит, ты меня на самом деле не взлюбил... — Тэхен чуть опустил голову, прямо и почти строго смотря на Чимина из-под длинных ресниц, и Чимину пришлось приложить усилие воли, чтобы не смутиться. — А почему?
— Потому что ты слишком высокого мнения о себе. И да. — Чимин вытянул перед собой руки, против воли задержав взгляд на пальцах Тэхена, которые тот до этого сцепил перед собой. Даже чертовы руки, и те были идеальными! — У Джина теперь слишком много ухажеров, а у него очень мягкий характер, так что… Чтобы добраться до принца, придется победить его ручного дракона.
Тэхен продолжал смотреть на Чимина, не показывая никаких эмоций.
— А если меня интересует дракон, придется сокрушить принца, чтобы приручить его дракона?
Чимин в сомнении нахмурился.
— Если ты захочешь подобраться к Джину через меня, придется лишиться яиц. Потому что я их откушу. — Чимин недружелюбно улыбнулся.
— Вообще, я через Джина пытался подобраться к тебе. Но, если всё так серьезно… — Тэхен задумчиво закатил глаза, пока глаза Чимина начали выкатываться на лоб так убедительно, что их стоило бы придержать пальцами. — Это страшно. Но с Джином я все равно подружусь, потому что мне на самом деле понравилось, как он играл на сцене. Плюс к тому, он старшекурсник, а я недавно только начал… Ему будет приятно, а мне полезно.
— Стоп. — Чимин придвинулся к столу, и теперь пришла очередь Тэхена по-хозяйски откинуться на спинку стула. — Что это значит?
— Ты не понял с первого раза? — Тэхен в удивлении округлил глаза, пока Чимин округлил щеки, приготовившись остроумно парировать. — В любом случае, мне уже не хочется.
— Так! В смысле, не хочется? — А вот это было на самом деле возмутительно, и Чимин нахмурился, пока Тэхен пытался сдерживать улыбку.
Он собирался что-то ответить, но в этот момент к их столу подошел Джин, и Тэхен поднялся, чтобы помочь освободить ему поднос, аккуратно расставив тарелки и бережно прихватив свою содовую.
— Спасибо мне. Я молодец. — Джин, предоставив Тэхену право вернуть поднос на стойку, опустился на стул, сразу схватившись за тарелку. — Приятного аппетита, Чим.
— Ты знаешь, что он мне сказал? — Чимин еще ближе придвинулся к столу, обхватив свою тарелку двумя руками. — Что он через тебя хотел подобраться ко мне, потому что я страшный.
— Ну, он прав. — Джин, пожав плечами, принялся за маринованный редис, наслаждаясь теперь больше хрустом, нежели вкусом. — Я бы тоже тебя боялся. Потому что злые чихуахуа намного опаснее ротвейлеров.
— Ах ты… — Чимин вновь нахмурился, а потом поднял глаза на Тэхена, который вернулся, тут же заняв свое место напротив него.
— Тэхен, это правда, что тебе понравился Чимин? — Джин невозмутимо повернулся к Тэхену, на самом деле с самого начала не заметив в нем никакого романтического интереса в свою сторону. — Он свободен и считает, что ты красавчик. Так что, моя помощь тебе явно не понадобится.
— Вот ты предатель… — Чимин поджал губы, в воинственной манере взявшись за столовые приборы, позабыв теперь, для чего именно они предназначались. — Расскажи еще о моей хронической неудовлетворенности, и мы с тобой окончательно и бесповоротно рассоримся.
Чимин раздувал ноздри от негодования, сжал челюсть так, что о ее край можно было порезаться, утопил непримиримо настроенный взгляд в тарелке, чтобы случайно или нарочно им кого-нибудь не убить, а потом… Прямо на глазах стал превращаться в растерянного малыша, надув губы и округлив до этого агрессивно сузившиеся глаза, теперь только поняв, что именно сказал вслух.
— Теперь понятно, почему ты такой агрессивный. — Тэхен первым нарушил молчание, пока Джин пытался хотя бы взглядом утешить своего готовящегося провалиться сквозь землю от смущения лучшего друга.
А вот услышав это, Чимин тут же вернул себе самообладание.
— То, что ты красавчик, еще не значит, что ты мне нравишься, понял?
— Значит. — Джин кивнул, не стесняясь с аппетитом насыщаться заслуженной свининой. — И он агрессивный только потому, что был уверен, что ты будешь подкатывать ко мне, а не к нему. На самом деле, Пак Чимин — самый милый, обаятельный, добрый и смешливый парень из всех, кого я знаю. И красивый. И страстный. Я могу продолжать бесконечно, так что тебе лучше меня поскорее прервать.
Джин поднял на Чимина полный обожания взгляд, пока Чимин не знал, что делать — отгавкиваться или умиляться?..
— А давайте вы поговорите об актерстве, о своих курсах, мастерских и прочем остальном, дав мне возможность спокойно умереть? — Чимин начал ковыряться в свинине, затем сначала увидев, а потом почувствовав на своей руке ладонь Тэхена. Он поднял глаза, и наткнулся на полный теплоты взгляд.
— Я верю Джину. И… просто наше знакомство не удалось. Но мы можем познакомиться заново. Только теперь ты будешь знать, что нравишься мне, а я буду знать, что ты не такой сложный, как показался мне до этого. Хорошо?
Чимин только кивнул, завороженно уставившись на Тэхена, который сжал его руку.
— Приятного аппетита. — Он широко улыбнулся, взявшись за содовую. — Кстати, Джин, у меня как раз сегодня были пары с господином Муном.
— И как? — Джин многозначительно прищурился, пока Чимин пытался собраться с мыслями.
А разве так бывает? Так просто. А как же интрига? Страдания? Так вот чем художественный вымысел отличается от жизни… В реальности терять время — это преступление и неоправданная расточительность, а не волнующая и удерживающая за яйца интрига. И на этой мысли сердце Чимина подскочило к горлу, ударившись о задумчиво пережеванный кусок свинины, затем кубарем упав обратно в плен ребер. Неужели…
* * *
У Юнги был беспроигрышный план, а точнее, тактическая схема — свалить с пары пораньше, добежать с лучшей скоростью игрового сезона до общаги и, прежде чем идти на тренировку, хорошенько вздремнуть, потому что ночь для него, несмотря на тишину и покой и даже убаюкивающее сопение с двух сторон, выдалась беспокойной. Не из-за кошмаров, а того, что он просто провалялся в какой-то полудреме, комкая простыни и бессильно барахтаясь в одеяле. Это было очень мучительно. И теперь он очень решительно преодолевал расстояние до третьего корпуса, но… — Юнги! Он остановился, пытаясь теперь вспомнить, где слышал этот голос. — Юнги, можно попросить тебя еще об одном одолжении? Юнги теперь думал, что ему стоит сделать — притвориться глухим и дать деру или же эффектно развернуться и оглушить навязчивого кавалера своего соседа, чтобы затем неторопливо и с удовольствием поглощая кислород в глубоко весеннем воздухе направиться к дому… Он так и не выяснил, что на самом деле было между Чонгуком и его хахалем, потому что то, что он услышал в раздевалке, вполне можно было принять за капризно-обиженную тираду. Но Юнги-то, блять, не купидон. А музыкант. И немного баскетболист. — Ты не понял, что мы не друзья с Гуком? Мы вообще могли подраться тогда на площадке, но мое ангельское терпение… — Которое медленно подбиралось к краям вместе с тем, как от меня отдалялась перспектива опустить голову на подушку… — Тем лучше. — Хонгки протянул Юнги запечатанный конверт. — Еще раз извини за беспокойство. Просто у меня сегодня не будет времени сторожить его после тренировки. — Слушай, а может тебе поискать кого-то другого? — Непонятно, что в Юнги было больше: желания отвадить от себя несчастного влюбленного или же отвадить несчастного влюбленного от Чонгука, который явно не жаждал с ним встреч. — Хочу этого. — Хонгки неожиданно самоуверенно улыбнулся, затем достав из заднего кармана портсигар, из которого выудил тонкую сигарету — у Юнги даже дыхание перехватило от такого щегольства. — Удачи. — Ага. И Юнги уверенно зашагал к корпусу, чтобы к своему удивлению застать в комнате Чонгука. Юнги даже посмотрел на часы, чтобы убедиться, что его не засосало во временно-пространственную петлю, и он до сих пор мог потратить время на сон. Но всё было четко. — А ты чего не на парах? — Юнги кинул сумку на пол рядом со столом, направившись к Чонгуку, который сосредоточенно сгорбился над клавиатурой. — День для самостоятельной подготовки. Внезапное заседание кафедры. Но у меня есть дело. — Чонгук не отрывался от экрана, пока Юнги позволил себе присесть на край его стола, аккуратно примерившись и мягко опустившись, так, что Чонгук даже не стал возражать. — Расскажи мне о Хонгки, потому что я натыкаюсь на этого Ромео уже второй раз и меня подзаебало быть передастом. — Юнги положил конверт перед Чонгуком, который выпрямился и прижался к спинке стула, как будто это был не конверт, а как минимум пустынный гремучник. — Да, Гук, мы слегка познакомились с ним еще после первого письма. И он сказал, что ты дуешься на него из-за того, что он не поздравил тебя с Днем всех влюбленных. — Чего? — Чонгук так натурально удивился, что Юнги невольно отзеркалил его окрасившееся шоком в яркие тона негодование. — Не было такого! Мы с ним расстались, потому что он присасывался ко всему, что видел, хотя клялся мне в верности. Он даже не стеснялся делиться своими похождениями в инсте, просто запретив мне просматривать его сторис. Я узнал случайно, после того, как Тэ на него подписался. — Прямо снимал, как он сосется? — Юнги казалось это чем-то… Тупым. Это было даже не злодейство, это была несусветная тупость и паскудство. Да, до злодейства не дотягивало. — Я не тупой, а он потом не отрицал. Знаешь, единственная цель в жизни Кики — это быть в центре внимания. — Чонгук скрестил на груди руки, пока Юнги был сосредоточен, затем потянувшись к конверту. — Я прочту? — Он теперь был просто собран, и Чонгук пожал плечами. Юнги не стал церемониться с любовным посланием, расквитавшись с конвертом с особой жестокостью, затем взявшись за рукопись. Он не собирался вникать, но пока его глаза скользили по строчкам, безмятежное выражение лица начинало затягиваться тучами… — Что там? — Чонгук это заметил и нетерпеливо выпрямился. — Ну… — Юнги сложил письмо. — Если резюмировать… Он назвал тебя закомплексованным девственником и пообещал всем об этом рассказать, если ты не сменишь гнев на милость. Услышав это, Чонгук тут же выхватил у Юнги письмо, пока Юнги скрестил на груди руки, как будто ожидая пояснений. — Какие высокие отношения... — Юнги вздохнул, поднявшись со стола, поняв, что пояснений не будет. — Тебя не касается. — Чонгук процедил это сквозь зубы, но по его виду было понятно, что написанное его на самом деле тронуло, а скорее всего даже обидело или напугало. — Тем лучше, потому что я собираюсь поспать перед тренировкой. И очень рекомендую меня не будить — я глаз не сомкнул ночью. Юнги направился к шкафу, быстро сменив джинсы на шорты, и улегся поверх покрывала, сладко потянувшись, а затем повернувшись на бок. Пока Чонгук чувствовал, как внутри все кипело. От гнева и… безысходности. Потому что он сам был виноват, на самом деле оказавшись не намного лучше Хонгки. Единственное, что его оправдывало — он приписывал себе победы не над реальными людьми, даже гипотетически своей деланной бравадой не рискуя кого-то очернить или обидеть. Но ему от этого было не легче. Разумеется, он бы мог отыграть невозмутимость, когда ему в лицо будут ухмыляться, но… Не мог. Он знал, что выдаст себя с потрохами. Споткнется, оступиться, и правда тут же выйдет наружу. Да, он до сих пор останется баскетбольной звездой, лучшим студентом потока, и, при этом, закомплексованным девственником, хотя, фактически, девственником он все-таки не был. Формально. Чонгук опустился на выложенные на стол руки, пару раз беззвучно ударившись лбом о ладони. Тайное всегда становится явным, и это неизбежно. Наверное… И на этой мысли, Чонгук поднялся, направившись к кровати Юнги. Разумеется, Юнги был не лучшим союзником, но Чонгук почему-то ему доверял. Возможно, потому что Мин производил впечатление человека, далекого от сплетен и всего прочего. Возможно, потому что он не пытался казаться крутым, в отличие от… Чонгук опустился на кровать Юнги, с самого края, чтобы не навлечь на себя праведный гнев. — Юнги. — Он сказал это очень тихо, но ответа не последовало. Юнги на самом деле спал, сразу отключившись. Он сопел, и стоило Чонгуку приподняться, чтобы убедиться… Он убедился. И в этот момент в дверь постучали. Чонгук тут же поднялся. — Тихо. — Он поднес указательный палец к своим губам, затем показав Джину на Юнги. — Спит. — Я слышал, как он ворочался ночью. — Джин перешел на шепот, войдя в комнату и аккуратно прикрыв за собой дверь. — А ты чего не на парах? — Отменились. — Чонгук вздохнул и направился к своему столу, успев посмотреть на время. Может ему тоже стоит прилечь? — Ты обедал? — Джин чуть повысил голос, сразу принявшись за переодевание, но не критично, как будто зная, на какой тональности Юнги гипотетически может проснуться. — Я пообедал. В обществе Тэхена и Чимина, который до сих пор, наверное, находится на грани сердечного приступа. — Почему? — Чонгук нервно мотнул головой в сторону Джина, повернувшись, и Джин сразу заметил по его лицу, что он был очень обеспокоен. Чимином? Вряд ли. — Тэхен сказал, что хотел познакомиться со мной первым, чтобы я затем помог ему добраться до своего лучшего друга. Который напугал его своим… — Джин осекся, стягивая футболку. — Что-то случилось? — Нет, ничего. — Чонгук криво улыбнулся, затем направившись к кровати, успев закрыть все вкладки и программы, выключив компьютер. — Перезанимался. — Отдохни. — Джин вдел ноги в тапки, затем направившись к двери, чтобы умыться и помыть руки, что особенно было приятно после того, как ты оказывался дома. Пусть и формально. — Я разбужу вас. — Спасибо. Джин заботился так, как будто это ничего не стоило. И был совершенно искренним. Подкупал. И успокаивал своей мягкой, доброй улыбкой. Может, рассказать ему? Или Тэхену… Но Тэхен захочет всё уладить и сразу примется за это неблагодарное дело, пока это будет выглядеть так, как будто Чонгук уже проиграл. А он ведь правда проиграл. Собственная ловушка. И он не думал над следующей мыслью, слетев с кровати, наспех попав в тапки, а затем выбравшись из комнаты. В ванной текла вода и была открыта дверь. Чонгук просочился внутрь и сразу, чтобы не дать своему соседу одуматься, прижался к нему со спины, скрестив на его животе руки и уткнувшись лбом в плечо. — Гук, что случилось? — В голосе Джина была только обеспокоенность, кажется, его не тяготил тот факт, что Чонгук в очередной раз позволил себе нарушить его границы. Только теперь не чтобы показаться крутым, а чтобы позабыть о своей никчемности. Неосмотрительности. О том, что он проигрывал с разгромным счетом тому, кто этого не стоил. И которого все послушают, как только он откроет рот. — А ты бы изменил отношение ко мне, если бы узнал, что я на самом деле закомплексованный девственник? Джин взял минуту на размышление, тщательно при этом намыливая руки и нисколько не смущаясь того, что Чонгук его не отпускал. Затем Джин вытер руки, взялся за пледплечья Чонгука и расплел их, повернувшись. Чонгук выглядел растерянным, а точнее, потерянным. Его что-то успело очень сильно расстроить и озадачить. Что-то, судя по вопросу, чем ему было неприятно и сложно делиться. Значит, Джин мог его только подбодрить. И поэтому он положил свои ладони Чонгуку на плечи, чуть притянув к себе, пока сам прижался поясницей к раковине. — Закомплексованный девственник? — Он поднял брови, затем лукаво и сладко улыбнувшись. — Обожаю. Дайте двух. Чонгук смотрел на Джина, а потом улыбнулся, при этом смутившись и ненадолго опустив взгляд. — Ты меня просто успокаиваешь, да? Такому парню как ты, наверняка нравятся опытные, которые умеют заигрывать, которые уверенные в себе и которым достаточно одного только взгляда, чтобы… — Чонгук надул губы. — Ты просто утешаешь меня. Я знаю. Если бы ты это узнал до того, как я лез к тебе с поцелуями, ты бы даже не посмотрел на меня. Джин прикрыл глаза, как будто очень устал, а потом улыбнулся, сместив свои руки на шею Чонгука, большими пальцами мягко уперевшись в его подбородок. Правильно ли это было? Сказать сложно. Но ведь по логике, если он думал, что Джин был так хорош и разборчив в связях, именно это теперь сможет его утешить. Особенно, если учесть, как он настаивал до этого. Правильно? По крайней мере, логично. А вообще, ему просто хотелось Чонгука побаловать, забыв о последствиях для себя и для Чонгука. Поэтому Джин потянулся к его губам, которые он, возможно, до этого успел приоткрыть. Вместе со своими большими и красиво удивляющимися глазами, которые не хотелось видеть печальными. Джин провел по губам языком. Деликатно, без напора и принуждения, лишь попробовав край слизистой, не стремясь к полноценному поцелую. Детей обычно успокаивают играми, и это было игрой. На которую Чонгук откликнулся. Языком. При этом как будто опасливо, как будто боясь спугнуть или одуматься, прихватив Джина за футболку. Совсем другой Чонгук. Неуверенный, даже осторожный, а стоило Джину проявить чуть больше инициативы, позволить себе чуть больше, чуть глубже проникнув языком — послушный. Прильнувший. Притихший. Не позволяющий себе больше. Сладкий. И баловать захотелось еще больше. И сделать поцелуй совсем немного откровеннее, пальцами на шее чуть повернув голову, прижавшись мягкими губами под более чувственным углом. Прежде чем отстраниться и улыбнуться, с покровительственной нежностью, которая сама собой теперь проклюнулась внутри, выпустив уверенные ростки. — Вот теперь я постарался тебя утешить. И я уверен, что этот поцелуй нисколько не испортил бы тот факт, что ты закомплексованный девственник. Потому что смысл, вкус, идея в другом. А тот, кто это не понимает… — Джин снисходительно улыбнулся. — Не стоит твоего внимания. Вот и всё. Он мягко отстранил от себя Чонгука, который теперь как будто впал в глубокую задумчивость, смотря на Джина, но видя что-то другое. — Спасибо. — Голос почему-то заглох, и он чуть прочистил горло, затем улыбнувшись. Немного напряженно, но скорее из-за волнения, а не из-за расплескавшегося внутри негатива. — Спасибо. За поддержку и утешение. Сработало. — Я всё равно готов выслушать тебя в любой момент. Утешение это хорошо и приятно, но говорить все же полезнее. — Джин направился к двери. — Можем чего-нибудь выпить жизнеутверждающего. Вроде твоего бананового молока. Юнги исправился и совсем недавно приобрел для тебя упаковку, уверив меня, что оно было по ооочень выгодной акции. Хочешь? — Юнги? — Чонгук нахмурился. — А почему не сказал? — Потому что это Юнги. — Джин снисходительно улыбнулся, взяв Чонгука за плечо. — Пойдем. И у тебя останется время, чтобы отдохнуть и набраться сил перед тренировкой.* * *
Чонгука выбило из колеи. Выбросило из колеи как будто взрывной волной, которая при этом его контузила, оглушила и ослепила. Все превратилось в белый шум. Хонгки, наверняка, сам того не осознавая, настолько точно попал в цель, что… Было страшно. Казалось бы — это сущий пустяк. Но Чонгук прекрасно осознавал, что как только кто-то произнесет это вслух, он тут же выдаст себя с потрохами. Что у него не было опыта. Что во всем, что касалось сексуального и романтического, он был мягко говоря не так крут, как пытался выглядеть до этого. Это было просто — на волне его успехов в спорте, в учебе, в общественной жизни, которая так или иначе была связана и с первым, и со вторым, приплести к победам еще и любовь. Секс. Романтику и эротику. Обратить на себя внимание самого популярного парня курса, на самом деле упиваясь не его обществом, а очередной достигнутой целью. Это было глупо. Теперь Чонгук понимал, насколько это было глупо. Но ведь теперь было поздно. Поздно учиться обходить ловушки, когда ты уже сидишь в глубокой яме, с тоской и безысходностью наблюдая за заходящим над головой солнцем. Он бы мог с этим справиться проще, если бы… Его не выбило из колеи. Он окунулся в учебу. В комнате он постоянно сидел за компьютером, в университете — в библиотеке или учебной операторской, вновь и вновь узнавая то, что уже давно стало для него прописной истиной. Он целых два дня изображал бурную деятельность, избегая общества Тэхена, который уже подозревал неладное, но стоило только Чонгуку посмотреть на него… Тэхену, разумеется, было плевать на его популярность и статус. Он был не таким человеком, и Чонгук был уверен в нем как в себе. В том, что на отношение к нему Тэхена не сможет повлиять ничто. Даже если его сделают всеобщим посмешищем. С этим не было проблем. Но… Сидя в комнате он часто ловил на себе обеспокоенный взгляд Джина и задумчивый взгляд Юнги. Вот это было страшно. Юнги знал всё. Юнги в любой момент мог использовать это против него, сумев правильно и точно додумать то, о чем не имел понятия. Он был знаком с Хонгки. Он… Это было сложно. Интуиция подсказывала, что Юнги можно и нужно доверять, но здравый смысл, который сорвался с поводка, ринувшись искать пути решения возникшей проблемы, говорил другое. — В чем дело? Кибом, прежде свистнув, закончил тренировку, подозвав к себе Чонгука, который как будто нарочно ускользал от мяча, постоянно скидывая его в руки партнерам. Чтобы ничего не испортить. Потому что баскетбол отошел на второй план. Вместе со всей нормальной жизнью. — Извини. Я просто сейчас… не в форме. Жалкая отговорка, когда до первой квалификационной игры оставался день. Он даже волноваться по этому поводу теперь не мог, уже представляя довольную рожу Хонгки на трибуне. Он не упустит возможности. Он, как акула, уже наверняка почувствовал запах крови и страха. Эта мысль заставляла Чонгука злиться, но он был беспомощен и мог кусать только себя. — Бом-бом, оставь его. — Тэхен подошел к Чонгуку, взяв его за плечи, пока Юнги, воспользовавшись заминкой, гонял мяч, то и дело закручивая его на пальце. Невозмутимый и абсолютно спокойный. — Я верну ему форму. — Гук, если что-то случилось, лучше сказать мне заранее — я поставлю тебя на замену. — Кибом смотрел с участием и беспокойством. — Я всё прекрасно понимаю. Никто не будет тебя винить, просто мне нужно знать заранее. Вот и всё. — Нет. — Чонгук нахмурился, схватившись за обманчиво теперь маячившую впереди как спасение уверенность в себе. В себе как в баскетболисте. Спортсмене. Он был отличным спортсменом. Легкая атлетика, бокс и баскетбол... — Я буду играть. — Хорошо. — Кибом кивнул, затем обратившись к команде. — Пятиминутная заминка и расходимся. Чонгук растягивался, пытаясь сфокусироваться на горячих мышцах, которые ему теперь нужно было максимально расслабить. Спорт — это работа не только тела, но и ума. А он теперь был без ума. И без ума направился в раздевалку, только чтобы взять вещи, потому что мог себе позволить принять душ в их блоке. Он на автомате обратил внимание на шкафчик Юнги, который был закрыт. Наверное, он все же решил освежиться. Наверное, Чонгуку стоит его подождать, провожая всех своих партнеров по очереди. Юнги вышел из душа в полотенце, сразу направившись к своим вещам, пока Чонгук старательно изучал шнурки на кроссовках. — Гук, ты идешь? — Тэхен бодро накинул на плечи сумку. — Нет, Тэ. Он не идет, а ты идешь. — Юнги каким-то чудом успел натянуть джинсы, сразу засунувшись в футболку. — Я провожу Гука. Тэхен смотрел на Юнги с сомнением, потом так же на Чонгука, который притих. — Ладно, парни. Тогда до встречи. И вот в раздевалке остались они одни и еле-еле раздающийся из душевой плеск. Не совсем одни. — Рассказывай, из-за чего у тебя такая постная рожа. — Юнги сел рядом с Чонгуком, поставив ноги по бокам от скамейки, полностью к нему развернувшись. — Играешь как унылое говно. А я как никто знаю, КАК ты умеешь и как ты на самом деле хорош. Что произошло? И чтобы ты теперь не пытался сохранить пиздато самоуверенное лицо при дерьмовой игре — я пекусь не о тебе, а о команде. Бом ставит на тебя. Парни ставят на тебя, а ты несешь за это ответственность. Ну? — Я… — Чонгук сцепил пальцы, облокачиваясь на колени. — Закомплексованный девственник. — Заебись. И это мешает тебе играть в баскетбол? — Юнги говорил тихо, спокойно и вкрадчиво, и это сказывалось благоприятно. Кажется, он не собирался его судить. И Чонгука прорвало. — Я строил из себя героя-любовника, хотел, чтобы все считали меня крутым во всем. С Кики связался только потому, что он был самым популярным, как и я. Но я… Закомплексованный девственник, и все мои рассуждения о сексе и отношениях — плод моего больного воображения. — О сексе с реальными людьми, или ты не гнида? — Тон до сих пор был спокойным, и Чонгук поднял на Юнги серьезный взгляд, затем его обреченно опустив. — Нет. Я никого не приплетал. Всё придумывал, от начала и до конца. Даже... даже партнеров. — Отлично. Я просто должен был удостовериться. — Юнги улыбнулся, но тут же стал вновь сосредоточенным. — Что с Хонгки? Ты ему не дал? — Нет. — Чонгук скривился. — Тянул время, потом… Вот он и решил, что я… И ведь ему поверят. — То есть, он реально способен тебя шантажировать таким паскудным образом? Ты уверен, что это не пустые угрозы? — Абсолютно. — Чонгук кивнул. — Он хочет быть крутым, как и я. Хотел… — Чонгук запнулся, ниже опустив голову. — Теперь не хочу. — Даааа…. — Юнги ухмыльнулся. — Раньше репутацию роняли слухами о сексе, теперь — о его отсутствии. Но знаешь, Гук, что я тебе скажу? Судя по всему, твой Кики закомплексованнее тебя. И даже если ты на самом деле девственник… — Услышав это, Чонгук вновь поднял на него глаза. — Это твое дело. Твое тело — твое дело. И ты не должен оправдываться за то, что избирателен. Нормальные люди, выбирая пару, ориентируются на что-то... фундаментальнее, чем сексуальный опыт, который, на самом деле, раздобыть проще простого, если учесть, сколько вокруг членов. В этом случае намного сложнее перевоспитать патологического пидораса или гниду. Ну, вот как твой дружок. Чонгук смотрел на Юнги с сомнением. Он поддерживал его. Поддерживал своеобразно, но очевидно. И вдруг закатил глаза. — Гук! Несмотря на все наши разногласия и подъебки, я хорошо к тебе отношусь как к человеку. Ты, может, горазд выебнуться, но ты не сволочь. По крайней мере, я за тобой этого не замечал, и ты мне показался честным малым. А я, выбирая знакомства и все остальное прочее, ориентируюсь именно на это. И мне плевать, сколько членов ты успел потрогать. Может, я обольщаюсь, но… — Нет. — Чонгук покачал головой. — Я честный. Ну… Меня воспитывали, и я… Чонгук теперь очень волновался, и Юнги положил ему руку на колено. У Джина это всегда срабатывало, успокаивая и даря уверенность в собственных словах и мыслях, но Чонгук поднял на него недоумевающие глаза. — Извини. — Юнги убрал руку, и Чонгук вновь замотал головой, всеми фибрами души пытаясь показать, что нормально отнесся к этому жесту. — В общем, я готов тебе помочь. Твой Хонгки — гнида, если пытается тебя вернуть шантажом и угрозами. И я уже представляю, как ты будешь трястись, если вдруг увидишь его на трибуне. И только ради этого, ради общего блага и чтобы у тебя не случился раньше времени инфаркт или нервный срыв… Я готов помочь тебе. Если ты хочешь. Потому что у меня есть план. — Хочу. — Чонгук смущался, терялся, заикался, но у него не было другого выбора. Зато был тот, кто протягивал ему руку. — Спасибо, Юнги. — Ну, пока не за что. В общем, если ты переживаешь за свою репутацию, нам нужно убедить его в том, что то, что ты наговорил — правда. И при этом его максимально унизить, чтобы пацан понял, что пытаясь обосрать тебя, забыл снять штаны. — Юнги выпрямился, и Чонгук невольно улыбнулся, посмотрев на него. — Всё просто. Мы скажем, что я твой парень. Который проверял тебя на верность. То есть, мы с тобой начали мутить, тут объявился твой бывший, и я, такой ужасный и коварный, провоцировал тебя на то, чтобы вы сошлись. Письма таскал и остальная хуйня. Но ты проверку прошел, и теперь мы вместе. Это убьет сразу всех зайцев и его самооценку. — Ты… Подожди. — Чонгук запнулся, пытаясь все осмыслить. — Ты готов назваться моим парнем? — Вполне. — Юнги пожал плечами. — Пацан ты видный, уделал меня разок на площадке… Мы учимся в разных учебных корпусах, так что нам не нужно будет изображать влюбленных. И живем вместе. И ходим часто вдвоем, потому что в одном направлении. Всё четко. Как чечетка. Или тебя что-то смущает? — Меня?! — Чонгук удивленно округлил глаза. — Это точно прокатит. Если он узнает, что я теперь сплю с кем-то, при том, что я его динамил, он тут же отвалится. Совершенно точно. Выше его достоинства. — Чонгук теперь мог немного позлорадствовать. — Значит, разблокируешь его и предложишь встретиться и поговорить. Мы должны это уладить до игры, чтобы ты вышел на площадку с чистой совестью и звенящими от боевого настроя яйцами. — Юнги поднялся. — Договорились? — Да. — Чонгук тоже поднялся. — Спасибо, Юнги. Ты… — Чонгук смутился, но Юнги смущаться не собирался, только махнув рукой. — Это для команды. И… Честно признаться, твоя постная рожа меня удручает. Чонгук широко улыбнулся, наблюдая за тем, как Юнги закатывал глаза. Джин был прав по поводу него. И Чонгук, когда решил довериться. И теперь у Чонгука было замечательное настроение, впервые за эти дни. Кажется, у него на самом деле были самые лучшие соседи. Каждый по своему, но оба… — Гуууууук. Чонгук дернулся, придерживая дверь зала для Юнги, до этого спокойно наблюдая за тем, как он, тихо матерясь, укладывал сумку. Чонгук спиной чувствовал взгляд и на коже ощущал этот самодовольно приторный голос. — Нам надо поговорить, не находишь? Голос приближался, и Чонгук обернулся, не выпуская дверь. Как вообще он мог с ним общаться? А целоваться как мог? А… Много вопросов и теперь только желание покалечить. — Ты же получил мое письмо, правда? Поэтому прятался? — Хонгки подошел к нему, засунув руки в карманы и улыбаясь так самоуверенно, что даже невооруженному глазу было понятно, что у него теперь были лишние зубы. — Я знал, что попал в цель. Эта догадка пришла ко мне внезапно, и я… — О! — Юнги, наконец, справился со своей спортивной сумкой, появившись в дверном проеме. — Какие люди! Чонгук посмотрел на Юнги, который заметил его взгляд. И едва заметно качнул головой, затем уверенно схватив Чонгука за талию. Именно схватил, что теперь выдавало его волнение, которое было связано лишь с тем, что это было неожиданно. Однако… Хонгки использовал слишком грязные методы. Шантаж, провокации, прыжки со скакалкой на чужих комплексах. Слишком наглая ложь с самого начала. Измена... Всё это теперь отразилось на явно удивленном лице Хонгки, взгляд которого невольно соскользнул на талию Чонгука, где была рука Юнги. Что ж… Юнги не был актером, но теперь достаточно было того, что он с актером жил всё это время. Возможно, это будет его лучшая роль. — Нам давно стоило поговорить. — И Юнги улыбнулся. Разумеется, эта улыбка не предвещала ничего хорошего. Для Хонгки. Потому что Чонгук, хорошего спектакля ради, уже положил руку Юнги на плечо. — Я не прятался, Кики. Я… — Чонгук посмотрел на Юнги, который почувствовал его взгляд, повернув голову. — Просто был занят. — Подожди. — Хонгки теперь был шокирован, пытаясь свести концы с концами, в недоумении уставившись на Юнги. — Ты же говорил, что вы не друзья. — Мы не друзья. — Юнги мечтательно улыбнулся. — Мы встречаемся. — Что? — Хонгки нахмурился, а затем усмехнулся. — Хватит заливать. Я видел вас во время вашей открытой тренировки и помню, что ты говорил мне. И видел твою реакцию, когда я просил передать первое письмо. Что, Гук? — Хонгки перевел взгляд на Чонгука, который скрестил перед собой руки, просто выстроив дополнительный рубеж обороны. Чтобы не подвести Юнги, который продолжал держать его за талию. — Так отчаялся, что обратился за помощью даже не к другу? А чего Тэ не попросил? Боишься, что он тебя пошлет, узнав, какой ты на самом деле жалкий и неуверенный в себе мальчик? — Гук, зайчик, как ты мог встречаться с таким уебаном? — Юнги на самом деле задумчиво нахмурившись смотрел на Чонгука, затем переведя взгляд на Хонгки. — Когда я соглашался тебе помочь, я просто хотел проверить Гука. Раскаивающийся бывший, все дела — лишний повод увериться в крепости чувств. И Гук проверку прошел. А ты своим вторым посланием, доказал, что паскуда. Потому что Чонгук мне рассказал всё. — Рассказал, что девственник? — Хонгки старательно игнорировал оскорбления, сохраняя невозмутимость и уверенность в себе. — Гук, ты девственник? — Юнги очень натурально удивился, повернувшись к Чонгуку. — Ага. — Чонгук кивнул, и на лице Юнги появилась самодовольная улыбка. А потом на талии Чонгука появилась вторая рука, чуть развернув его к той самой самодовольной улыбке, которая на самом деле была очаровательна. — Значит, это природный талант? Юнги как будто удивленно поднял брови, и у Чонгука появилась идея. Желание. Чтобы придать их спектаклю эмоциональной достоверности, за которую, возможно, потом он схлопочет по ушам, но теперь… Пан или пропал. И Чонгук потянулся к губам Юнги, рукой с плеча скользнув к его затылку, на котором чуть крепче сжал пальцы. Юнги замер. Как замер Чонгук в миллиметре от запланированного поцелуя. — Да, тебе повезло. Юнги первым подался вперед. Первым коснулся губ, первым пробуя их на вкус, про себя шепотом удивляясь тому, в какой момент он успел дойти до того, чтобы целовать Чонгука? И, главное, в какой момент он мог допустить мысль, что это на самом деле приятно. Наверное, в тот, когда Чонгук прильнул к нему, двумя руками обняв за шею, чуть приоткрыв губы и слегка наклонив голову. Ладно, это на самом деле было хорошо, и в голове Юнги теперь была только одна мысль — всё или ничего. Решаясь на такую авантюру, нужно быть убедительным до конца. И именно он первым пустил в ход язык, без приглашения проникнув между мягких приоткрытых губ. Ва-банк. И Чонгук быстро пришел в себя, проявляя позволенную ему инициативу, но при этом волнуясь. Если с Джином целоваться было похоже на неспешное дегустирование вкусного воздушного десерта, то с Юнги… Как будто ты засунул в рот что-то очень аппетитное и горячее, не заботясь о том, чтобы обжечь язык, вместо этого жадно пробуя на вкус. Но Юнги решительно отстранил его. Слишком внезапно, чтобы Чонгук успел открыть глаза. — Нам придется выгнать из комнаты Джина. — Чтобы ты, наконец, сделал из меня мужчину? — Теперь это было легко, и Чонгук в какой-то момент перестал обращать внимание на Хонгки, который, стоя рядом, теперь наблюдал не только за поцелуем, но и затем как на глазах рушился его план. На губах. — В который раз? — Юнги задумчиво свел брови к переносице, смотря Чонгуку в глаза, затем уронив взгляд на его губы. Это было на самом деле легко и даже как-то естественно, даже в тот момент, когда Юнги не удержался и запустил одну руку под футболку Чонгука, который остался в спортивной форме. Наверное, у Юнги давно не было чего-то подобного, и только теперь, к этому прикоснувшись, он понял, как это могло быть хорошо… Даже если Чонгук и был девственником, целовался он так, как в романтическом опыте Юнги не целовался никто, заставляя голову кружиться, как будто вторя нежному, мягко, но уверенно ласкающему его языку. — Эй, ну хватит! Хонгки явно был расстроен и поэтому обозлен, потому Чонгук медленно-медленно оторвался от губ Юнги. — Дааааа, парень, ты столько потерял… — Его взгляд успел слегка расфокусироваться, но Юнги все же посмотрел на пытающегося не лопнуть от злости Хонгки. — И на будущее. Если тебе не дают, это не значит, что ты связался с закомплексованным девственником. Это всего лишь означает, что ты недостаточно хорош. — В сравнении с тобой, даже я недостаточно хорош. — Чонгук теперь окончательно расслабился, что было видно по его смеющемуся взгляду. Смеющемуся, а не насмехающемуся, просто потому, что он сбросил со своих плеч огромный груз. — Перестань подмазываться. Я всё равно лучше управляюсь с мячом. — Юнги многозначительно поднял брови, а потом широко улыбнулся, обнажив десны. Чонгук не видел до этого, что Юнги может так улыбаться. — Пошли. У нас много дел. И они, не говоря больше ни слова, направились дальше по коридору, к выходу из спорткомплекса и ко входу в их жилой корпус. — Извини, что заставил тебя целоваться. — Чонгук отпустил плечи Юнги, пока Юнги решил его еще немного попридержать за талию. А вдруг?.. — Будешь должен. Но… Знаешь, Гук, для закомплексованного девственника ты слишком хорошо целуешься. — Правда? — Чонгук с сомнением посмотрел на Юнги, который теперь, лишившись зрителей, предпочел смотреть прямо перед собой, а не в находящиеся близко глаза. — Я думал, это ты. — Засунул в твой рот язык? Да, это был я. Догадался таки. — Юнги улыбнулся, а потом стал серьезным. — Надеюсь, теперь ничего не помешает тебе хорошо сыграть послезавтра? — Ничего. — Чонгук решительно мотнул головой. — Обещаю. Ничего не помешает мне сделать всё для нашей победы. Теперь уж точно. — Смотри у меня… — Юнги нахмурился, и затем, отпустив Чонгука, наконец, смог выдохнуть. Он почему-то был уверен в том, что Чонгук сдержит свое обещание. Если не вмешается случай. Несчастный или счастливый.
