Как поделить на троих?

      — Гук! — Джин нахмурился, застыв в дверях и застав Чонгука в весьма компрометирующем положении. — Что это такое?       — Швабра. — Чонгук передернул плечами, поджав травмированную ногу.       — Насколько я помню, ты до этого весьма эффективно использовал костыли. — Джин нахмурился еще сильнее, на этот раз устрашающе, бросив сумку рядом с кроватью и направившись к Чонгуку, очень агрессивно заворачивая рукава рубашки. Как будто собирался драться, и Чонгук прижал швабру к себе.       — Прошло уже пять дней. — Он надул губы, не желая отдавать свой эргономичный пластмассовый, с металлической сердцевиной инструмент, который, вполне возможно, придется использовать как средство самозащиты. — Мне уже не больно наступать. Тем более, я в фиксаторе! Затянул его покрепче, чтобы…       — Чтобы остаться без ноги. Отдай сюда! — Джин протянул руку, и Чонгук не хотя, но повинуясь чувству самосохранения, все же протянул ему швабру. — Нельзя так сильно затягивать фиксатор на продолжительное время. Ты фиксируешь ногу и вместе с тем перекрываешь доступ крови. — Джин покачал головой. — Умный же мальчик… Дуй на кровать!       — Джиииин… — Чонгук скуксился, но все же поковылял к своему спальному месту, пока Джин оперативно стал заканчивать начатое им дело. — Ты же устал! Ну дай мне!       — Устал. — Джин очень самоотверженно тер деревянный пол, аккуратно обходя застеленные мягким ковролином места. — И это твоя вина, что я теперь устаю еще больше. А ведь я еще Юнги расскажу. А Юнги все передаст вашему тренеру, который…       — Нет! Ну пожалуйста! Я же хотел как лучше! — Чонгук и капризничал, и негодовал одновременно, и Джин, остановившись рядом с пластиковым ведром, улыбнулся.       — Ладно, Юнги не будет сильно ругаться. — Джин посмотрел на часы, при этом тщательно отжимая тряпку с помощью хитроумного приспособления. — Потому что он будет вне себя от счастья.       — Почему? — Чонгук удивленно округлил глаза.       — Потому что я решился раскошелиться. — Джин самодовольно улыбнулся. — Потратить папины деньги так, чтобы сделать мир чуточку прекраснее, а не только свою жизнь. Надеюсь, от этого акции Kang Home не пойдут вниз. — И Джин вернулся к полу, пока Чонгук задумался, пытаясь сообразить, что такого он мог приобрести, а затем до него дошло последнее уточнение Джина, который теперь был слишком невозмутим в сравнении с взволнованным Чонгуком.       — Твой отец — Ким Канг?!       — С чего ты взял? — Джин остановился со шваброй на перевес, удивленно посмотрев на Чонгука. — Может, я просто акционер Kang Home? Знаешь, один мой очень хороший друг очень хорошо разбирается в котировках и прочей вот этой штуке, в которой я полный ноль. Так вот он...       Заметив, как Чонгук успел смутиться от слишком смелого и при этом высказанного вслух предположения, Джин улыбнулся.       — Да, мой отец — Ким Канг. Но родители развелись, когда мне было десять, после… — Джин задумался, подбирая правильные слова, при этом выдав свое напряжение слишком сильно стиснутыми зубами. — Неприятного инцидента. Но его набор хромосом у меня никто не отнимет. — Джин улыбнулся как будто с гордостью, затем вновь принявшись за пол.       — Мои родители всегда отдыхают в этих отелях. Это же… Огромная сеть! — Чонгук говорил с искренним восхищением, пока Джин лишь снисходительно ухмылялся. — А почему ты живешь в общаге?       — Ох, зайчик, ты верно думаешь, что все богатеи привыкли к роскоши и не могут без нее обходиться? Я не люблю роскошь, а может… — Джин оглядевшись, начал отжимать тряпку, решив, что на сегодня влажную уборку можно считать завершенной. — Даже боюсь ее. Люблю комфорт, но комфорт создаешь ты сам, и для этого вполне подходит комната в общежитии. Особенно, с такими хорошими соседями.       — Я вымою всё! — Чонгук тут же поднялся, очень решительно захромав в сторону Джина, который нахмурился.       — Гук, я не принц и вполне могу сам вымыть тряпку. То, что у меня такой примечательный отец, не делает примечательным меня.       Чонгук остановился, уставившись на неожиданно строго отчитавшего его Джина широко раскрытыми глазами. Немного напуганными.       — Я… Я просто хочу помочь. Мне же надо будет просто постоять у раковины. Даже если бы ты не был сыном Ким Канга, я бы все равно тебе помог.       — Точно? — Джин в глубоких подозрениях приблизился к Чонгуку, который растерянно лупал глазами.       — Точно.       — Ну ладно. Тогда я вылью ведро, и пока ты будешь всё мыть, я переоденусь и мы пойдем смотреть то, что я приобрел. — Джин мягко улыбнулся, чистой рукой коснувшись щеки до сих пор взволнованного Чонгука. — После этого ничего не изменится?       — Неа. — Чонгук как завороженный помотал головой, прекрасно осознавая, что все его чувства, эмоции и мысли успели укорениться и проклюнуться до этого свершившегося озвучиванием факта.       — Я знал. Просто хотел уточнить. — Джин мягко потер круглую щечку Чонгука большим пальцем, затем сразу, с ведром и воткнутой в него шваброй наперевес направившись в ванную. — Мы, кстати, теперь одни в блоке. Я вчера встретил Чена, с вещами. Я понял все без слов и даже успел взгрустнуть.       — А его соседи? — Чонгук открыл для Джина дверь. — Я, кажется, видел кого-то, когда только заселился…       — Хранят здесь вещи. Понимаешь… — Джин скрылся в туалете, и Чонгук тут же услышал плеск воды. — Если ты отказываешься от общаги, то есть, расторгаешь контракт и перестаешь платить, получить ее обратно будет намного сложнее. Хотя бы потому, что тебе придется вновь встать в очередь. Поэтому почти все, кто снимают жилье, продолжают платить за место здесь. Да, это возможно неправильно, но по факту — вполне законно. А нам еще и приятно. Так что… — Джин всё поставил по местам, чтобы Чонгуку было удобно вертеться и распоряжаться пространством. — Закончишь — встречаемся на кухне.

* * *

      Юнги вернулся в блок, уже мечтая о том, как растянется на кровати, когда вдруг почуял отчетливый запах свежезаваренного кофе. Он пошел за ним, жадно втягивая воздух, не веря, что ноги несли его на кухню. Неужели, Джин принес ему подарок из кафетерия…       — Вот это какао, для тебя, потому что я помню, что ты не пьешь кофе. — Голос Джина, и Юнги отказывался обольщаться и верить замаячившему у него перед носом счастью. Это было слишком невероятно. — Там чисто шоколадный, а еще карамельный и банановый. На любой вкус.       — Что у вас здесь происходит? — Юнги решительно вошел на кухню и остановился, когда заметил, вокруг чего теперь стояли любопытный Чонгук и сосредоточенный Джин, изучающий гору картонных коробок.       — Я скоро начну работу над сценарием, а какой сценарист без хорошей кружки кофе рядом с блокнотом? Никакой. — Джин выпрямился. — Подходи. Не бойся. Это капсульный агрегат, но я позаботился о запасе, тем более, чем больше берешь, тем ниже цена за одну позицию. И я прямо сейчас заварю тебе чашку ароматного лунго. Меня уверили, что ты, как ценитель черного кофе, оценишь.       Юнги теперь видел, как на глазах исполнялась его мечта, пока Джин ловко управлялся с элементарным и по тому наверняка жутко дорогим агрегатом. Пара движений, и вот в высокую кружку уже ароматно сливается напиток богов.       — Попробуй. Это капучино. — Джин протянул Юнги свою чашку. — Как тебе?       — Я издалека учуял его запах. — Юнги послушно приложился к молочной пенке. — Я не любитель, но это потрясающе. — Он мечтательно улыбнулся, уже заметив, что его кофе был готов, а потом заметив… — Эй, а где твои костыли?!       Чонгук, который до этого был весьма безмятежно настроен, сидя на кухонной столешнице, не знал, что ему делать — смущаться, каяться или готовиться к драке.       — Гук, какого хуя?! — Юнги тихо, но убедительно возмущался, но в этом возмущении была забота. И беспокойство. Он ругался, но не потому, что был садистом. — Ты не хочешь вернуться на площадку?       — Прошло уже пять дней. Я могу наступать на ногу. А с костылями неудобно. — Гук старался быть убедительным и даже расправил посильнее плечи, но Юнги был убедительнее.       — Что, ссать неудобно? Напомню, что тебе разрешено передвигаться только от кровати, до туалета и кухни и обратно. — Юнги скрестил на груди руки. — Аргументы, или я доложу Бому о том, что ты нарушаешь режим.       — Я не маленький и сам могу решить, когда и как способен передвигаться.       — Жидкий аргумент. — Юнги покачал головой. — Еще.       — Я себе не враг, и перестал использовать костыли, потому что не чувствую боли в ушибленной ноге. Я берегу ее и большую часть времени скачу на одной ножке. — Чонгук сосредоточенно декларировал, пока Юнги сосредоточенно слушал, а Джин любовался.       — Если возникнут проблемы в процессе реабилитации с тренером, я тебя сразу сдам. Ты понял? — Удивительно, как Юнги мог внушать священный трепет с помощью вполне себе спокойных интонаций.       — Понял. — Чонгук уверенно кивнул. — Обещаю, я буду себя беречь.       — Юнги, он полы мыл, когда я пришел. — Джин выдал этот секрет лишь для того, чтобы Чонгук более этот подвиг не повторил.       — Ну, значит, сегодня после ужина моет посуду. И зад свой сам моет. А если упадет, переломится или еще что-то — сам будет виноват. — Юнги взялся за кружку, пока Чонгук начал дуться.       — Ты злишься.       — Я пью самый лучший кофе. — Юнги сделал глоток, ощутив непревзойденно ароматную и всегда желанную горечь. — Джинни, сколько я должен за эту амброзию?       — Нисколько. — Джин улыбнулся. — Я знаю, что тебе деньги достаются сложнее, а мне всегда приятно делиться. Так что, весь кофе за мой счет.       — Джин, я ведь не откажусь. Во мне нет гордости, когда дело касается подарков и кофе. — Юнги сделал еще глоток, не удержавшись и закатив глаза от удовольствия.       — Это потому что ты умный. И понимаешь, что когда дают — нужно брать. — Джин улыбнулся, затем обняв Юнги, который потерял способность сопротивляться, за плечи. — А теперь прости этого надутого кролика, иначе он лопнет и нам придется мыть кухню. А Чен съехал, так что мы без помощников.       — Чен съехал?! А с кем мы будем теперь скидываться на мыло и чистящее для унитаза? — Юнги удивленно округлил глаза, специально игнорируя всё, что было связано с Чонгуком. Который просто не понимал, какое это было серьезное дело.       — С Чонгуком. Но после того, как ты возьмешь свои слова обратно. — Джин прислонился к макушке Юнги, прикрыв глаза. — Все, кроме того, что он сам моет зад. Потому что я уже достаточно травмировался.       — Чем это? — Чонгук нахмурился, продолжая дуть щеки.       — Комплексом неполноценности, Гук. — Джин улыбнулся. — Но мне пока лень идти в зал.       — То есть… тебе нравится? — Гук удивился, пока Юнги, которому мыть зад Чонгуку не посчастливилось, невзначай оглядел его, будто желая найти подтверждение словам Джина.       — Глупый вопрос, Гук. Настолько глупый, что я не буду отвечать. Скажу только, что если бы ты еще раз попросил меня ассистировать тебе в душе, я бы вцепился в твой зад зубами. — Джин вздохнул, затем крепче сжав Юнги. — Ну же. Я жду!       — И я жду. Когда господин Чон поумнеет и начнет думать головой. А не только в нее есть. — Юнги тоже вздохнул, затем неожиданно прямо посмотрев на Чонгука. — Я переживаю. Как в случае, когда ты неожиданно впал в депрессию из-за своего горе-бывшего, только теперь могу на тебя влиять открыто. И говорить открыто. И я могу только взывать к твоему благоразумию. И это не очень приятно осознавать, когда ты творишь такую дичь.       Чонгук слушал внимательно, а затем опустил взгляд.       — Я понял. Не буду больше. А аккуратным буду. И осторожным. Чтобы вы с Джином не расстраивались.       — Не знаю, как ты, а я не могу смотреть, когда он вот так раскаивается. — Джин сочувственно поджал губы, пока Чонгук поднял на него глаза. Хитрые. — Ну разумеется.       — Вот поэтому он сядет к тебе на плечи и свесит ножки. — Юнги улыбался, понимая, что не далеко ушел от Джина.       — Ну, тогда я буду щекотать его за пяточки. — Джин пожал плечами. — Но у меня нежный плечевой пояс. Так что, я могу откинуться. Смотри, какой он мощный.       — И сильный. — Чонгук гордо поднял подбородок.       — Вот и решили. И чтобы окончательно закрыть вопрос ваших разногласий… — Джин отстранился от Юнги. — Вы должны скрепить всё поцелуем.       — Чего? — Юнги с сомнением посмотрел на Джина, пока Чонгук замер, как будто в ожидании приговора.       — Желательно, губ. — Джин улыбнулся. — Гук видел, как мы с тобой целуемся, и мог сделать неправильные выводы. А если теперь ты поцелуешь его при мне, он сделает правильные.       Юнги был не дурак. У Юнги всегда был отлично развит когнитивный аппарат, выстраивающий причинно-следственные связи, которые теперь в голове не помещались. Какие выводы мог сделать Чонгук, увидев их сосущимися? Что они сосутся только тогда, когда Чонгук не видит, чтобы скрыть от него свои отношения. Это было не так, хотя, на самом деле, Юнги никогда не фантазировал о том, чтобы за его поцелуем кто-то наблюдал со стороны. Но это лирика. Какие правильные выводы должен сделать Чонгук, если они сейчас с Юнги поцелуются, на глазах Джина? Что все они в равной ситуации и знают обо всём, что между ними происходит. Это было честно и справедливо. Да?..       — Нет, я никакие выводы не сделал. — Чонгук начал протестовать, заметив, как глубоко Юнги задумался. — Это не мое дело.       — Ты не хочешь со мной целоваться? — Юнги поднял на него прямой взгляд, и все мысли в голове Чонгука остановились. — Противно?       Юнги сделал шаг к нему навстречу, оставив чашку на безопасном расстоянии, встав между его ног, быстро посмотрев, какая из них была травмирована, чтобы не травмировать ее еще больше.       — Приятно. — Чонгук кивнул, затем посмотрев на Джина, который расслабленно присел на стол рядом с кофе Юнги, заняв место в первом ряду. — Я начну?       — Начни. И, возможно, я кончу.       Это была остроумная шутка от Юнги, который, возможно, слегка волновался, но ее никто не оценил, поняв буквально. И нельзя было сказать наверняка, что она от этого проиграла. Чонгук двумя руками взял Юнги за шею и притянул к себе так просто, как будто это было в порядке вещей. Но только теперь он знал, что Джин смотрит. Это должно было смущать. Чонгук должен был смущаться, но по непонятной причине, он чувствовал себя весьма расслабленно, обняв Юнги, который в этот раз не спешил использовать язык, за шею. А может, это было не нужно? Скорее всего, было достаточно просто… вот такого. А если нет? Проявлять чувственную инициативу к Юнги было немного боязно. Но он больше не показывал неприязни, не демонстрировал вообще ничего негативного — даже наоборот. Однако, тогда они поцеловались по необходимости, чтобы произвести впечатление. Но ведь… Они могли произвести впечатление и теперь, но только на Джина. И всё случилось само собой.       Чонгук не встретил никакого сопротивления абсолютно, когда мягко языком разомкнул губы Юнги, тут же соприкоснувшись с его языком, как будто он ждал, что Чонгук сделает первый шаг. Чтобы затем позволить себе положить свои руки ему на талию, вполне логично чуть сместившись к пояснице. Он только отвечал, подставляясь под губы Чонгука, вторя тягучей, неторопливой и сладкой ласке. Не так как в первый раз. Не волновало вообще — только хотелось еще чуть-чуть. Как с Джином.       — Ну, целоваться ты не разучился, Гук, за время травмы. Посмотрим, как будет с баскетболом. — Юнги задумчиво улыбнулся, отстранившись, но задержав свои руки, которые, прежде чем перестать ощущаться на теле, будто едва касаясь, заскользили по бедрам Чонгука к его коленям.       — Юнги, ты что-то говорил о тренировках в ванной? — Джин подал голос, и все сразу обратили на него внимание. И судя по голосу, Джин успел слегка переволноваться. — Я шучу.       И он, взяв свою чашку и чашку Юнги, тут же направился к выходу.       — Пойдемте, мои милые друзья. Нужно успеть сделать уроки до ужина.       Он удалился так поспешно, что Юнги и Чонгук удивленно переглянулись, а затем Юнги помог Чонгуку слезть со стола.       — Что это с ним?       — Завидует. — Юнги задумчиво смотрел на дверь, где недавно растворился Джина, затем переведя взгляд на Чонгука.       — Мне? — Чонгук улыбнулся.       — Нам обоим. — Юнги улыбнулся в ответ, но немного напряженно.       Это было не нервное напряжение. Не обусловленное глубокими переживаниями, страхами и всем прочим, что очерняло жизнерадостный настрой. Это было что-то другое. Новое.

* * *

      В принципе, между ними всё было как обычно. После всей той порнографии (так это нередко называл в своих мыслях Юнги, явно в тайне от себя думающий о чем-то намного более откровенном), свидетелями которой они успели стать, по очереди. Единственное, Юнги не видел, как Джин целовался с Чонгуком, но затевать этот разговор было как-то… Джин после увиденного поцелуя притих. Нет, его отношение к своим соседям ни сколечко не изменилось — он всё так же источал теплую и ласковую заботу, иногда превращаясь в ворчащего, но всегда справедливо отчитывающего и выставляющего в угол старшего брата. Он больше стал смотреть задумчиво. Юнги нередко на себе ловил его взгляд, абсолютно отстраненный, неожиданно тяжелый, проходящий сквозь, и все равно задевающий и волнующий. Так же он смотрел на Чонгука, который всегда краснел. О чем он думал, сказать было почти невозможно. Однако, если он не плакал, не куксился, не хмурился и не пытался рукой или лбом разбить стол, эти мысли были... если не приятными, то уж точно не удручающими.       — Гук, ты прелесть. — Юнги поднял на Чонгука, который поставил перед ним чашку уже ставшего для него любимым кофе, прямой и очень благодарный взгляд. — Спасибо.       — Да, мне несложно. — Чонгук смущенно отмахнулся одной рукой, другой держа другую кружку. — Очень забавный аппарат. Плюс… Ты любишь, а сейчас явно занят делом… — Чонгук прервался. — В общем, не за что.       И он направился к столу Джина, позволив Юнги вновь окунуться в недра домашней работы, которая вся была связана с ненужной теорией. А не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, что слух, неважно, композиторский, или звукозаписывающий, но в принципе музыкальный зависит от того, сколько ты успел прослушать. Мозг не дурак, и он без привлечения знаний, при наличии определенной генетической предрасположенности, способен улавливать музыкальную гармонию и отличать ее от всякой фальши и дребедени. Вот как Юнги поможет история мировой звукозаписи? Неужели, факт того, что когда-то использовали бобины, а теперь — цифру, позволит ему сократить количество сведЕний, решись он профессионально записать трек? Нисколько. Никогда. Ни за что. Им бы стоило слушать работы призванных мэтров звукозаписи, разбирать их до аккорда, впитывая авторские приемы, которые вполне могут пригодиться в будущем. Но нет. Они шерстили интернет, делая никому нахрен не сдавшиеся, даже преподам, проекты. Оставалось надеяться, что это только начало.       Юнги настолько погрузился в свои мысли, что забыл о кофе и перестал вообще обращать внимание на то, что происходило вокруг. Джин опять стонал. Казалось бы, не опять, а снова, и повернувшись на его придыханием окрашенный в эротические цвета зов, Юнги заметил, что Чонгук разминал ему плечи.       — Найди у меня там место, на которое можно надавить и заставить мозги расторопнее ворочаться в черепе. — Джин низко опустил голову, пока Чонгук с энтузиазмом до прикушенного языка его разминал. — А еще лучше дайте мне вдохновения.       — Если вдохновения ждать, оно не придет, Джинни. — Юнги услышал о том, что периодически болело у него, и решил, что вполне может вмешаться.       — Ты гений, господин Мин. Наверняка у тебя в кармашке всегда есть немного вдохновения. — Джин не посчитал нужным повернуться.       А потом посчитал, убрав со своих плеч руки Чонгука, чтобы развернуться.       — Присаживайся. Тренер запретил тебе долго стоять.       Наверное, это было ненужно, но Чонгук, которому очень хотелось поучаствовать в завязывающейся дискуссии, послушно присел, стараясь чуть придерживать свой вес на здоровой ноге, пока Джин крепко одной рукой приобнял его, другой взявшись за свой любезно приготовленный капучино. Юнги смотрел и не видел ничего необычного. Казалось бы, Чонгук на коленях у Джина, но эта сцена почему-то совсем не выбивалась из его повседневной картины мира.       — Нет, господин Ким, у меня с вдохновением бывает так же туго, как у всех. — Юнги чуть улыбнулся, теперь тоже вспомнив о кофе и, откинувшись на спинку стула, вытянув ноги.       — И что делать? Где его искать? — Джин нахмурился.       — Самый универсальный способ — искать не вдохновение, а новые впечатления. Никогда не знаешь, что сработает как триггер. Если брать музыку — импровизация. Это сложно, но когда ты импровизируешь, мозг слышит музыку, которую извлекают твои пальцы, как будто впервые, потому что он ее не придумывал специально. И вот тут может случиться озарение. — Юнги мечтательно улыбался, пока и Джин, и Чонгук слушали его, открыв рот. Особенно Чонгук.       — Так, Гук, а у тебя? — Джин посмотрел на Чонгука, который тут же максимально сосредоточился, затем чуть виновато улыбнувшись.       — Мне вдохновение требуется только для того, чтобы сделать домашку. В идеале, оператор всегда работает с готовым материалом, который сам подсказывает ему, как снимать. Но вообще… — Чонгук задумался. — На работу вдохновляют другие люди. Разговоры, фотографии, высказывания, какие-то встречи или увиденные эмоции… Вот я, например, для одного проекта снимал Тэхена. И вот он — чистое вдохновение, потому что у него нет неудачных ракурсов и планов.       — Так, тащи Тэхена сюда! — Джин забавно насупился, слегка ударив ладонью по находящемуся рядом столу, затем вздохнув. — Итого: мне нужно наимпровизировать что-то на бумаге, чтобы случилось озарение, или же поставить рядом Тэхена, вдохновляясь всеми его удачными ракурсами.       — Ты можешь встать напротив зеркала. — Чонгук спокойно, и при этом хитро улыбнулся, пока Джин, явно ожидая объяснения, поднял брови. — У тебя тоже нет неудачных ракурсов.       — Ты говоришь это лишь потому, что мы хорошие соседи.       — Он говорит это лишь потому, что вы сосались. — Юнги самодовольно улыбался.       — Ох, тебе ли завидовать. — Джин закатил глаза, при этом улыбаясь примерно так же как Юнги. Пока Чонгук был очень собран.       — Я серьезно, Джин. Разумеется, я еще не дипломированный специалист и бла-бла-бла, но я достаточно смотрел в объектив, чтобы понять. Наверняка, тебя любит свет.       — Хотя бы свет. — Джин деланно разочарованно вздохнул, затем положив голову Чонгуку на плечо. — Спасибо, Гук. Я тебе верю. Ты не дипломированный специалист и бла-бла-бла, но для меня, который ни хера не смыслит в съемке, ты авторитет.       — А что с моими планами, м? Я, конечно, не всемирный красавчик, но… — Юнги задумчиво поджал плечи, которые затем эффектно расправил, и Чонгук улыбнулся так, как будто готовился сдержать смех. — Понятно. Меня любит тень, потому самые мои лучшие ракурсы будут при выключенном свете.       — Хватит прибедняться. — Джин закатил глаза.       — Да, хватит прибедняться. — Чонгук теперь повторил выражение лица Джина, и в непосредственном соседстве с ним, это было более чем забавно. Но потом Чонгук неожиданно смутился, но при этом все же решительно надув щеки. — В моем объективе у тебя были бы только удачные ракурсы. На которых ты бы нравился себе. Как… — Чонгук посмотрел на Джина, как будто пытаясь найти на его лице правильные ответы. — Как нам с Джином.       — Если ты не перестанешь, я сейчас расплачусь, Гук. — Юнги говорил настолько серьезно и настолько серьезно выглядел, что Чонгук не мог понять, сарказм ли это был или приступ сентиментальности… Но Джин знал. — Нет, Джин. Это не сарказм. Мне на самом деле приятны эти слова. Главным образом потому, что Гук явно говорил искренне.       — Кстати! — Чонгук даже подпрыгнул, чему Джин, который уже не чувствовал колено, но не хотел нарушать момент, успел целый миг порадоваться. — У меня есть задание: посмотреть кино и отметить все операторские приемы, которые я там увижу. Если хотите, я могу… — Чонгук слегка потерял в энтузиазме, теперь пытаясь сообразить, к чему он об этом заговорил. — Хотя, вряд ли вам будет интересно.       Юнги посмотрел на экран компьютера. Затем, на Джина, который сразу перевел на него взгляд, подмигнув.       — Мы в деле, Гук. Лекция по поводу операторских приемов раз в пятьсот интереснее того, чем я занимаюсь. Только… — Он задумчиво посмотрел перед собой. — Предлагаю прежде помыться, чтобы потом сразу по койкам.       — Я поддерживаю. — Джин кивнул, все же бережно и даже ласково стряхнув Чонгука с коленей. — И я иду первым, по старшинству.

* * *

      Чонгук сидел с блокнотом и карандашом, который зажал между пальцами, очень внимательно всматриваясь в то, что происходило на экране. Он был сосредоточен, разумеется, но по левую руку от него расположился Юнги, а по правую — Джин, и это немного мешало рабочему настроению. Особенно то, что травмированная нога Чонгука была выпрямлена поверх коленей Джина, который сидел, как они трое, облокачиваясь на стену, вытянув ноги. И периодически, явно из-за того, что его занимало происходящее на экране, он гладил Чонгука по ноге. Вполне невинно, но…       — Гук, а это норм, что они горизонт заваливают? — Юнги смотрел на экран, чуть повернув голову.       — Это прием, который называется Голландский угол. — Чонгук сделал пометку, обратив внимание на тайминг. — Это нужно для… настроения. Чаще всего, показать, что всё пошло не по плану или просто очень напряженный момент.       — Напряженный, разумеется. Потому что у главного героя после травмы съехала кукуха. — В голосе Джина слышалось сочувствие. — Но, кстати, атмосферно.       — Оп, а теперь вертиго. — И Чонгук сделал еще одну пометку, пока в кадре волшебным образом происходило изменение заднего плана, пока передний, с главным героем, оставался неизменным по масштабу.       — Честно сказать, смотрится жутковато. — Юнги потер переносицу. — А это…       — Панфокус. — Чонгук продолжал делать пометки. — Фокус на переднем и заднем плане. Если замечаете такое — лучше вглядеться в то, что за спиной главного героя. Явно, там прячется что-то сюжетное.       — Врачебного халата нет. — Джин чуть приподнялся, показывая пальцем в нужную часть экрана. — Значит, кто-то проберется в палату и сделает главному герою бо-бо.       — А он и так ебобо. — Юнги покачал головой, которую затем очень неожиданно опустил Чонгуку на плечо, при этом сладко зевнув. — Кажется, меня укачало на вертиго. Но я всегда зеваю, когда мне интересно.       — Юнги, ты… — Джин собирался что-то сказать, прежде так же опустив голову Чонгуку на плечо. И Чонгук потерял нить происходящего на экране. На мгновение, затем успев свыкнуться с мыслью, что оба его соседа теперь доверчиво отдыхали на его плечах. — Неужели тебе неинтересно, чем закончится?       — Мне интересно то, что говорит Гук. В остальном — не мой жанр. — Юнги чуть повернул голову, получше умастившись на чужом плече. — Тебе удобно? Или я…       — Лежите. Так… даже лучше. Главное, чтобы вам было удобно. Потому что до конца осталось еще пятьдесят три минуты. А это, кстати, длинный план. — Чонгук продолжил делать пометки. — Позволяет увидеть кадр в перспективе.       — Помню, мы так рисовали дорожки в парке и деревья. — Теперь пришла очередь Джина зевать, и он аккуратно прихватил Чонгука за локоть, подсунув свою руку. Это было настолько трогательно, насколько… хорошо. — А ты знаешь, чем закончится?       — Тем, что я смогу различить все восемь заявленных преподом приемов, включая два базовых. — Чонгук перечитывал свои записи.       — Достойная развязка. Даже спать перехотелось. Боюсь пропустить. — Но Юнги все же не поднял голову, сложив на животе руки.       — Гук, можно один нескромный, я бы даже сказал, неприличный вопрос?       Чонгук повернулся к Джину, который был совершенно спокоен, пока Юнги соскользнул с накаченного упругого плеча, тоже уставившись на Джина.       — Ну? — В голосе Чонгука слышалось и волнение, и любопытство.       — У тебя на тумбочке лежит коробка шоколада уже два дня. Можно мне ее открыть и немного разграбить? Знаю, это подарок от сочувствующих, но... — Джин невинно улыбался, наблюдая за тем, как поменялись выражения повернувшихся к нему в ожидании подвоха лиц.       — Да. — Чонгук кивнул. — Да, конечно! Угощайтесь.       — Вот спасибо тебе, а то я ночами стал плохо спать. — И Джин, очень бережно придерживая ногу Чонгука, потянулся в сторону тумбочки, проявив недюжее упорство, вытянувшись до предела возможностей. — Ох, мои хорошие…       Джин аккуратно развязал ленту, раскрыв дорогой упаковочный картон.       — Пахнет раем. — Джин повел носом, затем запустив в шоколадное сокровище пальцы, выудив оттуда маленькую, но пухленькую плиточку и сразу засунув ее в рот.       — Блаженство! — Он с непередаваемым в интеллигентной форме удовольствием жевал шоколад, даже успев закатить глаза. — Ты тоже любишь…       — Ну, не так как ты. — Чонгук улыбался, наблюдая за Джином, который уже не постеснялся взять новый кусочек.       — Я тоже хочу попробовать. — Юнги наклонился вперед, серьезно смотря на Джина и протягивая к нему руку. — Делись.       — Ох, Юнги, это так невкусно… — Джин драматично поджал губы, скривившись, положив в рот новую шоколадку.       — Эй! — Юнги нахмурился, потянувшись к коробке, но Джин ее ловко убрал. — Гук, ну повлияй!       — Предупреждаю, я буду драться. — Джин спокойно выудил очередную конфету, затем хитро посмотрев на Юнги. — Хотя, раз уж ты так просишь…       Джин прикусил плитку шоколада, потянувшись к Юнги, который закатил глаза.       — Ну почему я должен брать ее из твоего рта? Для этого были придуманы руки.       Но прежде чем Джин, торжествуя, приготовился этот лакомый кусочек съесть, Юнги, что-то проворчав, перегнулся через Чонгука, взял Джина за шею и притянул к себе, ухватившись за плитку губами, потому что зубами он бы прихватил еще и бесстыжие губы. Джин явно не ожидал такой наглости, уже предвидя свою победу, но оперативно успел подтолкнуть шоколад на свой язык, чтобы Юнги точно не досталось. Или чтобы он проявил настойчивость, проникнув между теперь буквально сладких губ своим языком. Джин что-то недовольно заурчал, упираясь в ногу Чонгука для пущей опоры, а потом заулыбался, чуть повернув голову, чтобы Юнги было удобнее.       — Ну, и кто здесь чемпион? — Юнги, сумев забрать почти до конца растаявший от упорного противостояния языков кусочек шоколада, самодовольно улыбнулся.       — А мне? — Чонгук смотрел Джину в глаза, прямо и даже немного бесстыже, если учесть, каким скромником он обычно был.       А Джин смотрел на шоколад на своих коленях. Можно было бы теперь просто передать конфету ее действительному хозяину, бережно вложив ее между его губ. А можно было пойти на поводу у явно ожидающего чего-то другого Чонгука. И посмотреть на реакцию Юнги, которому единственному не приходилось еще наблюдать за чужими оральными ласками со стороны. Это было любопытно. А целовать Чонгука было приятно. И ответ напросился сам собой, тут же начав воплощаться.       — Шоколадку за Юнги… — И Джин зажал молочную плитку между губ, чуть повернувшись к Чонгуку и притянув его к себе, взяв за шею.       На этот раз Джин не жадничал, протолкнув кусочек шоколада в рот Чонгука, при этом не размыкая их губ. Протолкнул и распорядился им, языком мягко втапливая его в язык Чонгука. На самом деле сладкий (теперь не только потому, что это был Джин) и неторопливый поцелуй, вкусный в своей шоколадно-игривой нежности, потому что в какой-то момент Джин отстранился, улыбаясь. Чтобы посмотреть на Юнги. Смотреть, прежде чем вновь вернуться к губам Чонгука, по которым быстро прошелся языком, собирая остатки шоколада.       Юнги совершенно точно до этого видел порно, которое начиналось так же. Особенно в тот момент, когда встретился взглядом с Джином. Что-то в этом было… сильное. Бесшумное, невозмутимое, но при этом придавливающее, душащее, утапливающее в чем-то… сладком. Сладкие мысли, прикоснувшись к которым хочется облизать пальцы. Но облизывать пальцы неприлично. Как неприлично целоваться с кем-то, в непосредственной близости от не вовремя подвернувшегося очевидца.       — Все довольны? — Джин как ни в чем ни бывало посмотрел на Чонгука, затем на Юнги, вновь прислонившись спиной к стене. — Вкусно.       Что именно показалось Джину вкусным, осталось висеть в воздухе, но он отставил шоколад. А Чонгук повернулся к Юнги. Молча. Потому что он не знал, что именно нужно было сказать и нужно было ли вообще что-то говорить. Внутри только было ощущение, что чего-то не хватало. Не хватало губ Джина, которые как-то слишком быстро расправились с ним, и не хватало… Чонгук как будто с опаской, осторожно коснулся пальцами щеки Юнги, чуть повернув его к себе, затем мягко приложившись к его губам. Трогательно. В прямом и переносном смысле. Просто оставил невинный поцелуй, на последок задержавшись на нижней губе Юнги. И всё. На этом точка. Или многоточие. Юнги только улыбнулся. И это было чертовски приятно, уничтожив даже призрачные намеки на возможную неловкость.       Интересно, а можно ли наесться одними закусками, когда перед тобой роскошно накрытый на троих стол?..