Как поделить на троих?

      — Гуууук… — Джин беспечно улыбался, наблюдая за тем, с каким недовольством Чонгук смотрел на демонстративно отвернувшегося к стенке Юнги, который натянул одеяло на уши, до этого также демонстративно вставив в них наушники. — Посмотри на меня.       Джин взял Чонгука за подбородок, повернув к себе и перейдя на вкрадчивый шепот.       — Он сказал, что ему не будет мешать свет. И я могу дать тебе гарантии, что он не включал музыку. А еще я уверен, что если теперь не обращать на него внимание, он очень быстро… — Джин бросил в сторону свернувшегося калачиком Юнги, матерные мысли которого были слышны даже на расстоянии, полный обожания взгляд. — Ну, хотя бы развернется.       — Тогда… — Чонгук выдохнул, прихватив Джина за талию. — Я могу начинать?       — Ты волнуешься? — Джин обнял Чонгука за шею, пока тот сделал шаг к кровати, заставив Джина переставить ноги. — Только говори честно.       — Волнуюсь. — Чонгук кивнул. — Я никогда не был в активной роли.       — Я помогу тебе. Буду сверху, хорошо? — Джин так расслабленно улыбался, что Чонгук не мог продолжать волноваться. — Чтобы ты почувствовал, как это должно быть, чтобы было только приятно. А после этого ты уже сможешь контролировать всё сам, потому что в сексе главное не умение, а забота и желание доставить удовольствие. — Его теплые пальцы скользнули под воротник халата, и Чонгук сделал еще один шаг к кровати. — А мне, честно признаться, для удовольствия достаточно просто посмотреть на тебя голенького.       Джин забавно скуксился, а потом халат, благодаря уверенно распахнувшим его у воротника рукам покатился по плечам на пол. Джин не лукавил. Все те впечатления, которые он получил, впервые ассистируя Чонгуку в душе, теперь стали лишь сильнее. И его ладони скользнули по крепкой груди, нарочно коснувшись сосков, на которых задержались пальцы. Игриво задержались, пока Джин прямо смотрел Чонгуку в глаза, затем засмеявшись, когда Чонгук опрокинул его на кровать, при этом как-то слишком ловко схватив и распустив пояс так, что на матрас Джин опустился уже в распахнутом халате.       — Ты этому учился? — Он удивленно округлил глаза, чуть сдвинувшись ближе к изголовью, но Чонгук, вместо ответа, припал к его губам, удобно расположившись между его бедер.       И Джин двумя руками обнял его за шею, прижимая к себе и даже не пытаясь перехватить инициативу в поцелуе. Потому что Чонгук целовался так хорошо, что можно было задохнуться. От восторга, пытаясь собрать в кучу мысли, которые как будто следовали за ласковым, умелым языком, боясь пропустить даже миг удовольствия. И так на самом деле можно было провести вечность и не заметить.       — Джин. — Но Чонгук все же оторвался, а потом чуть сдвинул предплечья, запустив пальцы в волосы Джина, позволяя его голове удобнее устроиться на его ладонях. И Джин даже глаза прикрыл от удовольствия, ощущая копошащиеся в волосах пальцы. — А можно я не буду использовать пробку?       Джин приоткрыл один глаз, опустив свои ладони к плечам Чонгука.       — Ты… Хочешь растянуть меня пальцами? — Вообще, он мог бы не задавать этот вопрос, потому что ответ был очевиден, но… Это было немного неожиданно.       — Да. Я знаю, как это делается. И уверен, что тебе не будет больно. — Чонгук даже насупился от уверенности в собственных силах, и Джин… Мог бы пожать плечами, но только улыбнулся, подставив губы в знак согласия.       — Только заранее возьми пару салфеток, чтобы вытереть ручки.       — А ты встань на коленочки и локоточки. — Чонгук, талантливо имитируя голос и манеру речи Джина, сам встал на колени, выпрямившись между его ног. И Джин не торопился подниматься, вместо этого остановив две руки на твердом прессе.       Он не был пошло рельефным, как на обложках журналов и в рекламе трусов. Джину никогда не нравился четкий рельеф. Ему нравилась сила. И в миг напрягшиеся под его пальцами мышцы пресса ее тут же продемонстрировали. Джин напряг свои и поднялся, обхватив Чонгука за бедра, будто нарочно обходя вниманием его вставший член, вместо этого прижавшись губами к его животу. Возможно, всегда мечтал так сделать. И теперь Чонгук перестал походить на очаровательного ребенка, запертого в теле молодого и сильного мужчины. Теперь был только молодой и сильный мужчина, с брутальной татуировкой и проглядывающими на руках венами. Может, Джин был фетишистом?.. У Юнги ведь тоже были очень мужественные руки, вплоть до самых плеч.       — Джинни. — В голосе Чонгука появилось покровительство, как будто он на полном серьезе теперь взял на себя всю ответственность. И Джин не собирался менять роли, покорно подняв голову. — На колени.       Юнги разрывало от… Вредности. Его вредность теперь отравляла его жизнь, потому что он вынужден был упереться взглядом в стену, слушая, как на соседней кровати, буквально в полуметре, происходило что-то… потрясающее. Юнги почти сразу выдернул наушники, как оказался под одеялом. Он не пытался вспомнить в какой момент ему начали нравится, а не раздражать звуки чужих ласк ртом, но он вслушивался в них как в музыку. И в тихие разговоры. И в тишине комнаты он мог разобрать даже дыхание, два дыхания, сбивающиеся с ритма игривыми подстанываниями. Вообще, если посудить, по правилам он должен смотреть. А кто он такой, чтобы нарушать правила…       И Юнги, всё же пытаясь быть незаметным, перевернулся на другой бок, высунув из-под одеяла голову. Черт. Он принюхался, вновь накрывшись. Здесь пахло Чонгуком. У них теперь был один на троих божественный кондиционер для белья, но к этому райскому аромату примешался другой райский аромат. Ангельский. Нежный мускус. Запах горячего тела, которое приняло душ достаточно давно, чтобы теперь не транслировать посторонние парфюмированные ароматы. Мысли и ассоциации, которые всплывали в голове Юнги, смущали его, но… Он всё же вынырнул, уставившись на кровать. И замер.       Джин стоял на коленях, возбуждающе прогнувшись в пояснице и лбом уткнувшись в матрас, потому что его руки были на собственных ягодицах, к которым Чонгук то и дело прикладывался губами, при этом одной рукой наглаживая упругое бедро Джина, а другой… Юнги замер сильнее. Кажется, они решили не использовать пробку. Кажется, они даже теперь не использовали смазку, потому что судя по тому, как Чонгук вжимался в ягодицы… Юнги сглотнул. Очевидно, Чонгук одновременно использовал язык и пальцы. И судя по тому, что Джин то и дело сдавленно подстанывал, что-то невнятно нашептывая, ему нравилось. А потом он вдруг повернул голову, щекой прижавшись к матрасу и взглядом как-то слишком быстро обнаружив Юнги. Обнаружив то, что Юнги… сдался. У него была железная выдержка, но в данный момент из железного в нем был только стояк, который настойчиво просился наружу. Что ж… Юнги откинул одеяло, перевернувшись на спину, положив одну руку под голову, другую засунув под резинку пижамных штанов. Пока Джин, до этого успев улыбнуться, вновь вжался лбом в простынь, напряженно сведя лопатки. Наверняка ему теперь было и хорошо, и… чувствительно, потому что, Юнги мог только догадываться, Чонгук что-то делал пальцами внутри. Пальцами… В этом была дополнительная интимность. Будоражащая воображение и колом стоящий член, который Юнги выпустил наружу, приспустив резинку штанов.       — Всё в порядке? — Чонгук, не вынимая пальцы из Джина, до этого удостоверившись, что слюны было достаточно (ему отчаянно не хотелось вылизывать смазку), нагнулся к его плечам, вжавшись губами в горячую влажную кожу.       — Ты… Что ты делаешь? — Кажется, Джин был удивлен, но когда Чонгук сделал какое-то неведомое движение, сдавленно застонал.       — Тебе больно? — Чонгук беспокоился, а Джин думал о том, что даже если это было больно, можно было сделать еще чуточку больнее. — Раздвигаю пальцы. А потом…       И он вновь отстранился, чтобы дать Джину прочувствовать, что было потом. Язык мягко и очень нужно скользил по растянутому пальцами анусу, давая дополнительную смазку и немного расслабляя. Чонгук разумеется видел это в порно. И теперь мог только догадываться о том, насколько этого было достаточно, чувствуя, что мышцы сопротивлялись до сих пор, но, кажется, стали мягче. У него больше не было ощущения, что от неаккуратного движения что-то может порваться. А потом Чонгук посмотрел на кровать, где должен был спать Юнги, который теперь приподнялся на локте, медленно надрачивая член. Возможно, это был знак. И Чонгук вытащил пальцы, которые не глядя вытер о заранее приготовленную салфетку, языком между напряженно раздвинутых ягодиц ласково утешая Джина, вдруг ощутив волнение. Предвкушение. Всё вместе.       Чонгук поднялся на колени, взяв Джина за руки и потянув к себе, переместив свои ладони к его плечам. В его руках, особенно с этой брутальной татуировкой и напрягшимися от напряжения бицепсами, Джин вдруг показался таким… хрупким. Мягким, тонким, податливым. Он прижимался к груди Чонгука, который ладонью на порозовевшей выгнувшейся шее повернул к себе его голову, припав к губам. Взгляд Юнги задержался на члене Джина, который теперь очень эффектно стоял, демонстрируя его возбуждение. Несмотря на подготовку. Он хотел этого, а Юнги…       — Ты удивил меня. — Шепот Джина сорвался, и он чуть устало улыбнулся. — Теперь устраивайся поудобнее. На подушках.       Чонгук выполнил указание, и затем Джин ловко надел на него презерватив, после устроившись поверх его бедер, придвинувшись к его животу, коленями упираясь в подушки. И Чонгук схватился за тонкую талию, притянув ее к себе, чтобы Джин наклонился к его губам.       — Ай, ну ни черта не видно!       Юнги сдался окончательно, торопливо стянув штаны и направившись к кровати, непринужденно, как будто так и было задумано, усевшись рядом с Чонгуком. И Джин первым, потому что ему было удобнее, самодовольно улыбаясь, потянулся к его губам, одной рукой держась за плечо Чонгука, другой — за шею Юнги, сразу голодно проникнувшегося поцелуем.       — Мы скучали без тебя, котик. — Джин прижался лбом ко лбу Юнги, а затем аккуратно отстранился. — Тебе стоило бы получше разглядеть, что делал Гук, потому что я… стал мазохистом.       — Перестань. — Чонгук так усиленно покраснел, что ему пришлось спрятать лицо в вовремя подставившееся плечо Юнги, который сначала умилялся, а затем взял Чонгука за подбородок и притянул к своим губам. И Юнги собирался немного задержаться в таком положении, но он дернулся, когда почувствовал сжавшие его член пальцы.       — Долго ты в таком хорошем настроении? — Джин чуть приподнялся, заведя одну руку за спину, другой сжимая плечо Чонгука, который, из-за того, что все внимание Джина принадлежало Юнги, так же смотрел только на него. Любовался, ошибочно решив, что Джину нужно было подготовиться, прежде чем приступить к делу. — У тебя огромная выдержка.       И смекалка, потому что Юнги немного сдвинулся, расположившись перпендикулярно Чонгуку и Джину, к которому он наклонился.       — Держись за Гука двумя руками.       Было произнесено шепотом и достаточно многозначительно, чтобы Джин на самом деле положил обе свои руки Чонгуку на плечи, приподняв бедра еще чуть больше и прижавшись к крепкой груди, пока Чонгук задрал голову, чтобы ощутить на себе сладкие пухлые губы. Но прежде он ощутил, как его члена коснулись пальцы, которые крепко его зафиксировали. На самом деле, эрекция Чонгука не нуждалась в дополнительной поддержке, только в точности. Юнги аккуратно приставил головку члена Чонгука к анусу Джина, до этого мягко пальцами удостоверившись в том, что смазки и растяжения было достаточно. Юнги устроился за спиной Джина, мягко продавливая член, так же мягко и очень бережно побуждая Джина чуть больше опуститься, перестав удерживать вес на коленях.       Чонгук сжимал бедра Джина, и, кажется, он был напряжен намного больше из-за того, что теперь, судя по всему, Джину должно было быть неприятно. И ему так захотелось прекратить всё это, когда он увидел, как Джин нахмурился, уронив голову, но продолжая опускаться, что он почти выпустил это из себя. Однако, в последний момент, поднял румяное от усердия лицо Джина и нежно припал к его губам, пока руки Джина с его плеч сдвинулись к его мужественной шее. И он позволил чуть сжать свои пальцы. А Чонгук позволил себе сжать свои на его ягодицах, больше разведя их в стороны.       — Юнги. — Джин теперь говорил куда-то в плечо Чонгука, повиснув на нем и остановившись на полпути, почти полностью впустив в себя член. — Иди сюда.       Он отвел руку, забавно несколько раз сжав ладонь, и Юнги сразу понял, чего он хотел.       — Спасибо, но я собираюсь кончить без рук.       Это было похоже на шутку, но на самом деле, видя, как туго член Чонгука проталкивался в Джина, напряженно поджимающего плечи, едва заметно подрагивающего и громче обычного выдыхающего… Он на самом деле готов был кончить. И вместо того, чтобы дать Джину подержаться за свой член, он обнял его со спины. Взял за плечи, прижавшись к нему грудью и стояком, который теперь упирался Джину в поясницу затем естественным образом скользнув между ягодиц, никак не мешая члену Чонгука, который теперь жадно и с чувством ласкал шею Джина, будто бы извиняясь. А Джин, почувствовав очень красноречивую поддержку от Юнги, наконец, полностью опустился на бедра Чонгука.       — Ну как? — Юнги нагнулся к уху замершего Джина.       — Ты… — Джин запрокинул голову, когда губы Чонгука оказались на его твердом соске. А губы Юнги, воспользовавшись ситуацией, уже прижались к его шее, прихватив ее пальцами, полностью обхватив широкой ладонью. — Должен попробовать.       На этом возбужденно сбивчивом шепоте, Чонгук воспользовался своим прессом и сел, прижимая к себе Джина, и сумел дотянуться до губ Юнги. А Юнги смог дотянуться до его плеч, прижимая как будто к себе, но на самом деле только зажимая Джина, который смог лишь сдавленно захихикать, то ли от волнения, то ли от недостатка кислорода. Юнги вновь отодвинулся в сторону, без лишней суеты и напора обхватив свой член пальцами, на которых еще остались следы смазки.       Чонгук поддерживал Джина за ягодицы, не давая ему слишком сильно и резко опуститься, потому что в этом положении это могло быть достаточно чувствительно, чтобы стать болезненным. Нужно адаптироваться. Насладиться неторопливостью, поцелуями, а судя по тому, как отрывисто, но открытыми губами и не без языка целовал Джин, больно уже давно не было. И он стал опускаться на бедра Чонгука чуть увереннее, успев полностью привыкнуть к сладко тянущему внизу живота распиранию. Это был самый волнительный и приятный момент — осознать, что член внутри больше не доставлял дискомфорт.       — Тебе… хорошо? — Чонгук до сих пор волновался, и Джин, полностью опустившись на его бедра после очередного движения, чуть сдвинулся вперед, прижавшись к его животу, приникнув к его губам и взяв его за руки, которые опустил на свои ягодицы.       — Может быть еще лучше. — Джин сказал это в самые губы Чонгука, взволнованно и чувственно приоткрытые, на самом деле до конца не успев решиться.       Но Чонгук понял. Раздобыл себе больше опоры, уперевшись ногами в матрас и зафиксировав Джина в своих руках, сделал первое самостоятельное движение, не рискуя в этот момент быть очень резким. Джин выдохнул, улыбнувшись, и Чонгук повторил. А затем снова. И в какой-то момент, когда Джин стал отчетливо постанывать, прикусив плечо Чонгука, он осмелел и начав не протискиваться, а вбиваться в благодарное за всё нарастающее удовольствие горячее, податливое тело. Быстрее задвигались и пальцы Юнги на собственном члене, настолько его воодушевляло то, что он видел.       Чонгук перестал себя сдерживать, поняв, что Джин теперь испытывал только удовольствие и ничего кроме него. Он целовал рассеянно, просто рвано выдыхая в открытые губы Чонгука, который теперь не мог контролировать свой язык. Это было… Он кончил. Кончил так ярко и так стремительно, что не успел осознать тот момент, когда изо всех сил сжал свои пальцы на ягодицах Джина, прижимая его к своим бедрам, чувствуя, как выплескивалась в презерватив сперма. Он не понял этот момент, не успел его предотвратить и не успел испытать стыд за то, что Джин еще не кончил.       — Какой хороший мальчик… — А Джин ласково взял лицо Чонгука в свои ладони, поцеловав его в щеку. Потом в другую. Потом в лоб, потом в нос. И стало понятно, что он на самом деле не успел подобраться к оргазму достаточно близко. — Спасибо. Ты…       — Ты не кончил. — Чонгук надулся. — Извини, я…       — Я оставил силы... на Юнги. — Джину не хотелось, чтобы Чонгук теперь расстраивался, потому что он на самом деле продержался даже дольше средне статистического, если учесть, что это был его первый раз в активной роли. Но Джину нравилось удивленное лицо Юнги. — Разумеется, если он захочет.       Мысль о том, чтобы оказаться в Джине сразу после Чонгука волновала настолько, что Юнги даже подумать не успел, быстро раздобыв презерватив и тут же выдавив на него немного смазки. Слова не нужны были, и он просто расположился за спиной Джина, усевшись на ноги Чонгука, который, аккуратно приподняв Джина, выпустил из него свой значительно опавший член. Это было похоже на сказку со счастливым концом. Тремя счастливыми концами, и почувствовать, как Джин мягко раскрылся под давлением головки было чем-то… Чонгук успел хорошенько его растянуть своим членом. Эта мысль… В этом была пошлость, разврат, и при этом что-то трепетно интимное, что-то сокровенное и щекочущее во всех чувствительных местах одновременно.       Джин вновь упирался в плечи Чонгука, который бросил все оставшиеся силы на его шею, пальцами теребя возбужденные соски, затем скользнув рукой к его члену. Пока Юнги обнимал его со спины за плечи, прижимая к себе, свободной рукой надавливая в районе поясницы. Он тоже не продержится долго. Это было слишком, несмотря на весь полученный опыт. Слишком хорошо. Юнги знал, что могло помочь максимально приблизить развязку для них обоих. Он вышел из Джина, резко потянув его к себе за бедра, и Джин уронил голову Чонгуку на живот, пока Юнги максимально приподнял его ягодицы, заставляя прогнуться. Ему пришлось встать на матрас, что было весьма неловко, как и выбранная поза... Но как только Джин вцепился в руки Чонгука, сжав ногти на тонкой коже его предплечий, стоило только Юнги вставить член на всю длину, стало понятно, что это всё того стоило. Юнги, чтобы дать себе чуть больше опоры, обхватил плечи Джина, теперь удобнее и тщательнее вбиваясь в его почти сдавшееся тело. По-животному, дико, но какое это имеет значение, пока Джин сдавленно и бессильно стонал, закусив предплечье Юнги, пока Юнги нагнулся к вытянувшему шею Чонгуку.       После этого они довели Джина до оргазма за считанные минуты, заставив его распластаться поверх Чонгука, забыв как подавать признаки жизни. Юнги кончил следом, в уже смертельно уставшее тело, которое так сильно сжалось вокруг его члена, что, казалось, в любой момент могло его откусить. Джин дышал часто, поверхностно, уткнувшись носом в пресс Чонгука, который запустил свои пальцы в его волосы, пока Джин не повернул голову, прижавшись к нему щекой. Он краем глаза наблюдал за Юнги, который избавлялся от презервативов, затем взявшись за салфетки и ягодицы Джина.       — Иди сюда. — Джин, дождавшись, когда со смазкой между ягодиц и его спермой на бедрах Чонгука будет покончено, соскользнул с него, устроившись рядом. — Давай полежим так немного. Мне... слишком хорошо.       Юнги собирался отпираться, а вместо этого улегся за спиной Джина, прижавшись к нему и руками дотянувшись до Гука, который теперь тоже повернулся на бок.       — Блять, жарко. Но до сих пор слишком хорошо. — Джин оказался в тисках, неловко зажат, но это было последнее что его волновало. — Спасибо. Это было… — Он повернулся к Юнги, затем вновь развернувшись к Чонгуку. — Немного незабываемо. Правда. И вы оба можете собой гордиться.       — Это из-за тебя. — Чонгук краснел, переполнившись не только физическим удовольствием, но и чем-то более важным, теплом разливающимся внутри, начиная от пальцев ног, все горче поднимаясь к голове. — Ты очень… Сексуальный?..       — Возбуждающий. Он, когда возбужден, возбуждает всех вокруг. — Юнги прижался носом к шее Джина, который теперь пах горячим сексом. Развратно. Так, что его захотелось съесть. — Ты отлично справился, Гук.       — Я слишком рано кончил. — Он надул губы, а Джин, который теперь отказывался открывать глаза, улыбнулся.       — Это потому что я слишком хорош. — Он всё-таки открыл глаза, неловко, но всё же коснувшись щеки Чонгука. — Ты доставил мне столько удовольствия, что всё остальное не в счет. И ты. — Джин повернулся к Юнги, который быстро поцеловал его в щеку. — Вы оба. Мне… очень повезло с вами. И вашими членами. И выносливостью. И эрекцией. И…       — Не утруждайся — потом сдашь весь список в печатном виде. — Юнги самодовольно улыбался. — А пока давайте проводим оргазм минутой молчания.       — Три оргазма. — Чонгук кивнул, так же закрыв глаза.       После этого большого недопонимания и ненужной ссоры между ними ничего не изменилось. По крайней мере, они не сделали шаг назад, а, возможно, даже наоборот. Ведь каждая преодоленная трудность, это возможность вырасти и стать лучше. Стать глубже. Потому что… А было ли когда-то ЭТО просто сексом?..

* * *

      У них на троих появилось еще одно правило, которое не было необходимым и в принципе не должно было оговариваться, но…       — А где Джин? — Юнги вошел в комнату и, бросив сумку, сразу направился к Чонгуку, который сосредоточенно хмурился, согнувшись над ноутбуком.       — Готовится к пробам. — Чонгук поднял голову и самодовольно улыбнулся, когда Юнги его поцеловал. Юнги, который первым проявлял нежность, это было что-то, что хотелось всегда носить с собой и никогда не забывать. — Мы не ужинали без тебя.       — Блять, я дико извиняюсь, что задержался. — Юнги реально чувствовал себя виноватым, сразу направившись к шкафу, пока Чонгук решил, что лучше ему последить за своим дорогим соседом, нежели за сменой кадров в его новом кинематографическм домашнем задании. — Ше задержался, и мне пришлось. Кстати. — Юнги выглянул из-за дверцы шкафа, хитро улыбаясь. — Как там поживает Хонгки?       — Если ты что-то знаешь, то говори сразу, потому что я его последний раз видел тогда, когда его увел твой бывший. То есть… — Чонгук начал загибать пальцы. — Пять дней назад. Лучше спросить у Тэ, потому что они учатся в параллельных группах.       — Он в заложниках. — Юнги самодовольно улыбался, вспоминая вдохновенный рассказ Юшенга о том, как он провел тот самый вечер. — Так что, если твой бывший и намеревался как-то помешать нашему совместному счастью… Его нейтрализовал мой бывший. Главное, чтобы оставил в живых.       — Ах, Юнги… — Ше покрутился вокруг своей оси, бесстрашно размахивая кожаным кейсом, за содержимое которого Юнги сразу стало страшно. — Как же хорошо, что ты меня тогда заставил извиняться перед твоими парнями. Потому что я бы не познакомился со своим парнем. Ах… — Он плюхнулся на стул, запрокинув голову и подняв вверх указательный палец. — Слышишь, какая тишина?..       — Яйца звенеть перестали? — Юнги усмехнулся, на самом деле радуясь тому, что теперь радовался его бывший, с которым они окончательно расставили все точки и подписи под намерением стать друзьями. Окончательно и бесповоротно.       — Я так натрахался, что не мог встать. И пока пытался встать, потрахался еще. — Ше самодовольно улыбался, закинув обе руки за голову, оставив скрипку на закрытой крышке рояля. — Но я порядочный человек и сразу предложил Кики встречаться. Регулярно. Для секса. Потому что он очень красиво плачет.       — Чего? — Юнги выпучил глаза, пока Ше не показывал никакого беспокойства. — Ты что с ним делал?       — Он плакал от удовольствия. Знаешь, как в этих горячих мангах, где один плачет и говорит О нет, остановись!, а другой не останавливается, и в конце все бьются в оргазме… — Ше говорил со знанием дела, пока Юнги смотрел на него так, как будто видел впервые и потому не был уверен в его умственных способностях и теперь выпирающих за рамки нормального наклонностях. — Не смотри так на меня! Все остались довольны! А твой татуированный парнишка еще и отмщен. — Ше вновь самодовольно заулыбался. — Трижды. И потом разок с утра. И потом еще, когда мы виделись… — Ше был настолько восхищен и восторжен по поводу своей возобновленной личной жизни, что Юнги всерьез испугался, что теперь он начнет выкладывать ему грязные подробности, при этом с садистским удовольствием выбирая погрязнее, чтобы Юнги краснел.       — Ты монстр. — Юнги качал головой, затем направившись за инструмент. — Давай начнем. Я планирую еще немного поиграть для себя.       — А можно я послушаю? — Ше тут же поднялся, беспрекословно направившись к скрипке. — И посмотрю. И буду сидеть тихо-тихо, как мышка. Ты же знаешь, как я тебя люблю и ценю…       — Ай, перестань. — Юнги закатил глаза, затем заулыбавшись. — Если бы я сразу догадался о том, что тебе нужно подсунуть задницу, я бы…       — Красивую круглую задницу... — Ше поднял вверх указательный палец, затем мечтательно закатив глаза.       — Давай уже начинать, извращенец.       — А пока ты думаешь об этом, я пойду проведаю господина актера. — Юнги, аккуратно сложив вещи, выскользнул в сторону кухни, остановившись у двери, вслушиваясь в спокойный и явно что-то декламирующий голос Джина, который после стука разрешил ему войти. — Привет. Не помешал?       — Никогда. — Джин отложил бумажки, лихо развернувшись на стуле, вовремя подставившись для поцелуя Юнги. И сразу стало хорошо. — Мы не ужинали без тебя.       — К этому можно привыкнуть, знаешь? — Юнги налил себе воды, теперь подпирая кухонный стол, затем посмотрев на дверь, в которой появился Чонгук. И он сразу направился к Джину, склонившись над ним и обняв за плечи, звонко чмокнув в щеку.       — Боишься? — Джин обхватил руки Чонгука, положив голову на его татуированное предплечье. — Даже я не боюсь, хотя у меня с этим бывают проблемы.       — Почему ты ничего не рассказываешь о том, что было до того, как ты сюда поступил? Ну, кроме своего насыщенного эротического опыта. — В голосе Юнги было только любопытство, без обвинений в недоверии.       — Потому что в моем детстве и юношестве не было ничего примечательного. Не слишком весело и не очень грустно. Родители развелись, и я быстренько начал взрослеть. Вот и всё. — Джин пожал плечами, на которых все еще были руки Чонгука. — Ничего выдающегося.       — Вроде наших с Юнги историй? — Чонгук прижимался к виску Джина щекой. — Правда, моя ни в какое сравнение не идет с…       — Гук, у каждого свой ад, и не стоит никогда сравнивать свои переживания и чужие. — Юнги не улыбался, но в его голосе слышалось строгое тепло, пока Джин задумался, поджав губы. — В любом случае, мы не будем тебя пытать.       — Я должен сказать за это спасибо? — Джин как будто удивленно поднял брови, а затем аккуратно убрал руки Чонгука, поднявшись и подняв Чонгука. — Я должен вас хорошенько накормить.       — А мы потом хорошенько помоем посуду. — Чонгук сразу направился к холодильнику, на самом деле из последних сил решившись ожидать для ужина Юнги, как всегда изнывая от голода, стоило только Джину заикнуться о том, что он будет готовить. Но Чонгук не жалел.       — Джинни, а мы можем как-то помочь тебе с… ну, допустим… — Юнги задумчиво закатил глаза. — С вживанием в роль?       — Вы можете почитать реплики за других героев, пока я буду воплощать нужный образ. — Джин улыбнулся, и Чонгук тут же оживился.       — О! Это должно быть интересно! Тем более, Тэтэ мне давно говорил, что ты стоишь того, чтобы посмотреть на тебя, ну… Когда ты играешь. — Чонгук теперь вновь обнимал Джина за плечи, затем его направив к холодильнику, чтобы не терять времени. — Но сначала ужин!       — Чур Гук читает женские. — Юнги самодовольно улыбался, затем подойдя к мойке и ополоснув стакан. — И детские.       — Ай, Юнги, я тоже тебя люблю. — Чонгук только закатил глаза, начав расставлять всё нужное и оперативно вызволенное из холодильника на столе.       — Возможно, я тоже тебя полюблю, когда ты трахнешь меня так же волшебно, как Джина. — Юнги теперь стоял в стороне, только ожидая указания, пока Чонгук остановился, прямо и настойчиво на него уставившись. — Не сейчас, Гук.       — А, ну тогда ладно. — И Чонгук вернулся к тарелкам, уже успев что-то тиснуть из пластикового контейнера.       Джин улыбался, затем всё-таки прыснув от смеха, посмотрев на совершенно довольных собой Юнги и Чонгука. В этом было что-то… Что-то нужное. Как будто он, наконец, спустя много лет оказался дома. Или хотя бы знал теперь, как дом должен выглядеть. Ощущаться.

* * *

      — Ма, надо поглубже. — Хи, пытаясь убрать со лба выбившуюся из хвостика челку с помощью пока еще чистого запястья, бережно держал в руках тонкий стебель. — Ее выдерет с корнями при первом ветре.       — Ты думаешь? — Женщина с забранными под косынку черными как смоль волосами, повернула к сыну задумчивый взгляд, при этом забавно поджав тонкие губы, пока ее сын снисходительно улыбался. — Не смотри так на меня! Да, я хочу сад! Но… — Она гордо задрала подбородок, при этом спрятав взгляд в заботливо взрыхленной земле. — Не знаю, как именно. И поэтому ты должен остаться подольше.       — Не могу подольше — я умру от тоски. — Хи аккуратно положил розовый росток, взяв у матери лопатку и самостоятельно принявшись за лунку.       — Хи. — Женщина вдруг зазвучала серьезно. — Скажи, только честно. Я обещаю, что ничего не скажу отцу. — Она сделал вдох. — Сай тебя не обижает?       Хи отчаянно захотелось засмеяться, но он сохранил серьезное выражение лица, сделав ямку достаточно глубокой для того, чтобы отложить садовую лопатку и вновь взять тонкий росток, который он, будто теперь раздумывая над ответом, аккуратно воткнул в землю.       — Мам, мы перестали с Саем драться сразу после того, как мне исполнилось восемнадцать. — Он до сих пор сдерживал улыбку, которая затем все-таки показалась наружу, хитро приподняв уголки его пухлых губ. — Мы нашли более приятные способы выяснения отношений.       — Да… — Женщина, которая на самом деле догадывалась, но просто должна была удостовериться, своими маленькими ручками теперь притаптывала землю вокруг цветка. — Наверное, Сай темпераментный, судя по его характеру. Я вот его до сих пор боюсь. Но если у вас любовь, этот темперамент должен весь уходить в страсть, а не в агрессию. Да?       Хи с удивлением посмотрел на мать, которая также удивленно подняла брови.       — Что? Ты уже давно взрослый мальчик, а я взрослая женщина, которой всё равно, как именно ее сын счастлив в любви. Пусть и со сводным братом. — Она невозмутимо покачала головой, будто осуждая сына за его… осуждение ее любопытства.       — Я с ним счастлив так, как никогда не был счастлив в своей жизни. — Хи опустил глаза, ощутив, как внутри заскреблись кошки, раздирая теперь не только сердце, но всё, что было ниже. — Он только снаружи грозный. Со мной он… Заботливый и ласковый, даже когда ругается или отчитывает меня за безобидное баловство. Он очень изменился, ма. Ты должна была заметить.       — Я тебе верю. — Женщина, удостоверившись, что роза торчала из земли как надо, поднялась, уперев руки в поясницу, поправив тонкий кашемировый кардиган, который выбился из-за пояса ее брюк.       Хи тоже поднялся, затем оглядевшись по сторонам и заметив, что уже начали опускаться сумерки.       — А где отец? — Он с сомнением посмотрел на свою маму, которая оценивала плоды их садоводо-любительского труда, которым ей так внезапно захотелось заняться, лишь бы дольше быть с сыном рядом.       — Он собирается вложить очень крупную сумму в сеть отелей Канг, так что задерживается. Трясет своих финансовых спецов и по тысяче раз перепроверяет цифры и буквы. — Женщина отмахнулась, затем плюхнувшись на плетеный стул, приглашая сына.       — Ким Канг? — Хи удивленно округлил глаза, послушно присев рядом с матерью, которая взялась разливать принесенный до этого прислугой клубничный лимонад.       — Точно так. — Она уверенно кивнула, затем с удовольствием приложившись к холодному стакану. — Мы отдыхали в одном из отелей на побережье, и Санхё, который твой отец, остался настолько доволен, что решил вложиться.       — Ма, помнишь, до того, как мы переехали, когда вы с папой только начали жить вместе, к нам с Саем ходил мальчик? Джин. Ты еще говорила, что ему с его осанкой и манерами нужно было бы родиться на пару веков раньше. — Хи видел, как его мама глубоко задумалась. — А еще ты восхищалась тем, как мастерски он отмазал меня от гнева отца, когда тот застал меня с сигаретой.       — Он еще ходил постоянно в рубашках, застегнутых на все пуговицы и с запонками на манжетах! — Женщина тут же просияла. — Я еще удивлялась, зачем мальчику-подростку запонки!       Знала бы ты, каким Джин был на самом деле… Но Хи только самодовольно улыбнулся, затем потянувшись к заднему карману джинсов, достав оттуда телефон, быстро найдя что-то и протянув матери, которая тут же с любопытством уставилась на экран.       — Вот такой он сейчас. Учится на актера.       — Ого! — Женщина восхищенно округлила глаза. — Он и тогда был красивым мальчиком, а теперь… Вы общаетесь до сих пор, да? А почему он больше не бывает у нас? Если думает, что Санхё помнит о той злосчастной сигарете, скажи, что он иногда забывает завести двигатель, удивляясь, почему руль не крутится, какое уж там…       Женщина в сердцах махнула рукой, пока Хи засмеялся. Немного напряженно, потому что несмотря на забавность предположения, он… Так и не решился встретиться с Джином. Но очень хотел. Но не решился. И вряд ли решится за те два дня, что ему оставалось до отлета обратно, к Саю. Домой, потому что дом был там, где его ждал Сай. В конце концов, брат поддерживает с Джином связь, и у них еще будет возможность встретиться. Просто…       — Я… Мы как-нибудь пригласим его, хорошо? Уверен, он будет рад снова увидеть вас с папой. — Хи на самом деле был уверен, что Джин будет рад. По крайней мере, он так скажет, и ему все поверят. Возможно, родителей он будет рад увидеть больше, чем Хи.       — Вот и отлично! А пока пойдем в дом — скоро начнем накрывать ужин. Я хочу отпустить кухню пораньше. Я ни черта не смыслю в готовке, но уж загрузить грязную посуду в посудомойку точно смогу. Наверняка, у людей есть дела поважнее, чем смотреть, как другие едят. — Женщина уверенно двинула на освещенную стеклянную веранду, сразу же наткнувшись на прислугу.       Это был закон семьи Банг — самоутверждаться можно только с равными, а о тех, кто по каким-то объективным причинам слабее тебя нужно заботиться, по возможности. Банг Санхё придерживался этого кредо во всем, сумев открыть, поднять и сохранить на плаву один из крупнейших банков в стране, заслужив не только капитал, но и уважение. И этому научил своих детей. Сай, который был его биологическим сыном, успел тщательнее впитать отеческие заветы, пусть и отказывался от них долгое время. И возможно именно знакомство с Джином однажды заставило его свернуть на правильный путь. Разумеется, до этого попетляв и…       — Отказывался ехать домой — пришлось тащить силой. Не то пошел бы покупать билет обратно.       Хи услышал из гостиной зычный бас отца, остановившись.       — Ну, хватит прибедняться. Это я попросил тебя встретить меня. — Хи замер.       — Ёна, золотко, он мне прислал свою фотографию со словами Встреть его в аэропорту. А потом номер рейса и время. — Отец теперь как будто капризничал всё тем же басом, и тут же раздался женский смех.       — Привет, мам. — Прозвучало немного формально, но Хи знал, что Сай очень старался быть любезным. Сай...       — Я как знала, попросила заняться ужином попозже.       Хи, наконец, собравшись с духом и попытавшись успокоить сердце, появился в гостиной, вновь замерев, когда его заметил Сай. Как всегда во всем черном, как всегда… Хи готов был завизжать от радости, но вместо этого, взяв короткий разбег, повис на своем сводном брате, обхватив его ногами и руками. Как коала.       — Успел соскучиться? — Мягкий низкий голос так ласково заливался в уши, что Хи хотелось его съесть. И он мягко защелкнул зубы на его шее.       А потом отстранился, теперь крепко поддерживаемый сильными руками, и без стыда и совести впился в губы, о которых особенно много думал последних два дня. И одна рука Сая переместилась на его затылок, прижимая и настаивая на том, что он будет вести, позволяя Хи полностью расслабиться.       — Я же просил не делать этого при мне. — Бас отца строго разорвал трогательность момента, но вся прелесть была в том, что когда дело касалось Сая, всё шло по его правилам. А он даже и не думал прерываться, продолжая наслаждаться мягкостью губ, по которым успел изголодаться.       — Если ты не будешь видеть, мы не перестанем это делать. — Он аккуратно спустил Хи с рук, тут же повернув его к себе спиной и прижав за плечи. Будто взяв в заложники, пока его отец закатывал глаза. — Быстрее привыкнешь к мысли, что мы вместе.       — Знаешь что? — Банг Санхё сурово нахмурив густые черные брови, которые в сочетании с острыми скулами и квадратным подбородком выглядели достаточно устрашающе. Он выставил вперед костлявый палец. — Я стал уже достаточно стар для того, чтобы быть сентиментальным. Мне всё равно, пока вы счастливы. Но ты должен уважать мое мнение, и если я говорю, что не хочу на это смотреть...       — Поэтому я сегодня заберу Хи на ночь из этого дома. Чтобы не мешать тебе спать. — Сай спокойно улыбался, пока Хи уже начало подпекать пятки от нетерпения, и он начал судорожно вспоминать, в каком виде оставил снятую для него Саем квартиру. — Твоим сыновьям нужно будет серьезно поговорить… Как мужчине с мужчиной.       — Положить бы тебя на коленку да хорошенько отходить по жопе! Не понимаю, в кого у тебя такой характер. — Мужчина, до этого угрожая, но всё равно ласково, покачал головой, затем поманив к себе жену и направившись к лестнице, ведущей на второй этаж. — Я думал, что повзрослев, он перестанет постоянно меня кусать, а этот отрастил такие зубы, что... Ай, хорошо хоть траву перестал курить. Если бы не его светлые мозги...       Старший Банг теперь забавно и как будто по-стариковски брюзжал, пока Хи вновь развернулся к Саю, крепко обняв его за шею.       — У меня билеты на после-после завтра. Я хотел к тебе вернуться.       — Так и не встретившись с Джином. — Сай с обожанием улыбался, теперь даже не пытаясь скрывать свои теплые чувства. — Я знал, что тебе понадобится группа поддержки. Как и отцу, так что, придется задержаться.       — Зато я увиделся с малышом Чимом и его принцем, и... Ты хочешь встретиться с Джином? — Хи не мог сказать, что чувствовал в этот момент.       — Да. А теперь собирайся — я не шутил. — И Сай мягко отпихнул Хи, уже примиряясь к одному из диванов.       — Нет уж. — Хи решительно поставил руки на талию. — Мы поужинаем все вместе. Как семья.       — Без меня. — Сай покачал головой, опустившись на дорогое мягкое сидение и взяв в руки телефон.       — Тогда и уедешь ты отсюда без меня. — Теперь Хи скрестил руки на груди.       — Не нужно меня шантажировать, Банг Хи. — Сай был сосредоточен, что-то набирая на экране телефона, который оперативно спрятал в карман, прямо уставившись на Хи, который не собирался сдавать позиции. — Я уеду без тебя, раз ты так осмелел.       — Жаль. — Хи пожал плечами, расслабленно усевшись рядом с Саем, откинувшись на мягкую спинку и закинув ногу на ногу. — Я буду скучать по тебе. Возможно, даже передерну.       — Как был вредным пиздюком, так и остался. — Сай закатил глаза, а затем как-то слишком ловко расплел ноги Хи, усадив его поверх своих бедер и крепко взяв за шею, большим пальцем забрав подбородок самодовольно улыбающегося брата. — Не боишься, что завтра не встанешь?       — Ничего. Ты будешь носить меня на ручках. — Хи всё также самодовольно улыбнулся, затем нежно обвив руками шею Сая и прильнув к нему, к его губам.       А ведь действительно будет носить. И останется теперь на ужин. Пусть он до сих пор не смог проникнуться всеми этими семейными ценностями, которые свято чтил Хи. Но Сай свято чтил Хи. И потом будет шептать ему на уши всякие сентиментальные и так неподходящие ему вещи, прекрасно понимая, что они достаточно заглушаются надрывными стонами, чтобы не выдать в очередной раз с потрохами его чувства. В этом была особая прелесть — каждый раз сдаваться. Раньше он бы убил, если бы кто-то решился всерьёз посягнуть на его независимость, попытаться надавить, навязать что-то... Когда всё успело поменяться? Когда он научился настолько доверять?.. Когда вместо того, чтобы дать своему младшему подзатыльник, ему вдруг захотелось дать всё, что у него было?       — Давай сделаем Джину сюрприз.