Лесная нимфа

Стоя перед дверями моих покоев, Леголас вдруг притянул меня к себе. Сердце застучало в груди так сильно, что казалось, оно хочет вырваться наружу. Ловким движением он снял браслет с моего запястья, а на мой вопросительный взгляд лишь загадочно улыбнулся, и в его глазах промелькнуло то, что заставило меня одновременно ощутить трепет и лёгкое раздражение. — Узнаешь потом, — тихо прошептал он, коснувшись губами макушки моей головы. Его дыхание было теплом в прохладной ночи, оставляя лёгкое покалывание на коже. Я нахмурилась. Всё ещё не было ни намёка на догадки относительно его замыслов. А косые взгляды сестры и её улыбки без причины только усиливали смятение, заставляя сердце прыгать в груди, словно оно знало больше, чем я. Тихо вздохнув, я зашла в свою комнату и закрыла за собой дверь, прощаясь с принцем, оставляя за стеклом его спокойную тень.

***

— Жаль, что мы не можем пойти с вами, — грустно пробормотал Пипин, пока остальные желали удачи Нее. Её испытание должно было начаться вот-вот, и в голосе мальчика дрожал страх и беспокойство, словно он сам видел опасность, притаившуюся в долине. Я устремила взгляд в небо и заметила кровавую луну, медленно поднимающуюся к зениту, её красноватый свет окрашивал листья в причудливые оттенки и делал ночь ещё более нереальной. — Я была бы только рада, но в долину могут войти лишь существа королевской крови. — Такие как Арагорн и Арвен? — уточнил Фродо, и я кивнула, ощущая на губах лёгкую дрожь от предстоящего события. — Верно, — сказала я. — Они уже ждут нас там. Затем я повернулась к сестре: — Нам пора. — Мы ненадолго, — пообещала младшая, сжимая рукоять меча чуть крепче, чем нужно. В последний раз пожелав ей удачи, гости остались во дворце. В небольшой долине с зеркалом собрались Арагорн с Арвен, король Трандуил и Леголас, а также наши родители. Воздух был напряжённым, словно каждый вдох мог нарушить хрупкий порядок момента. — Помни, чему мы тебя учили, — начала я. — Многие члены королевской семьи погибали там. Важны ловкость и скорость, на силу полагайся лишь в крайнем случае. — Помню, — кивнула Нея, стараясь подавить дрожь в пальцах от волнения и страха. Она сжала рукоять меча так, что костяшки побелели. После советов родителей она поклонилась нам, а затем обернулась к зеркалу, словно к живой поверхности, что тянулась вокруг замка. Вытащив из-за пояса небольшой кинжал, Нея рассекла лезвием ладонь, позволяя каплям крови упасть на землю, а затем приложила руку к поверхности зеркала. Артефакт засиял рябью, и его отражение изменилось. По ту сторону было видно вход в пещеру и одно из дремлющих созданий — Морвель. Призрачное, исхудалое звероподобное существо с густой, рваной шерстью цвета ночного индиго. Шерсть ложилась беспорядочными прядями, и каждый шаг Морвеля казался лёгким и хищным одновременно. Морда была вытянутая, с хищными чертами, глаза полностью светлые, без зрачков, словно состоящие из жидкого света. Лапы длинные, с удлинёнными пальцами и острыми когтями, напоминающими одновременно звериные и слегка искажённые человеческие. Хвост длинный, лохматый, плавно тянулся за ним, двигаясь с грацией настоящего хищника. Я наблюдала, как Нея исчезает, делая шаг через артефакт. Сердце дрожало, и внутри меня поднималась смесь тревоги и гордости. Она справится, сможет добыть цветок, так же как когда-то делала это я. Но даже мне это стоило жертв: только благодаря сестре у меня не осталось шрамов от прошлых ран — глубокие царапины на левом бедре, под ребром, и шрам через правый глаз были результатом столкновения с Морвелем. Именно он причинял мне больше всего боли. Мы с Леголасом переглянулись, и в голубизне его глаз я увидела и нежность, и тревогу. Он волновался за Нею не меньше, чем я. Лишь взгляд и немая поддержка — единственное, что мы могли позволить себе при присутствии моих родителей и его отца. Моё сердце подпрыгнуло к горлу и сбилось с ритма, когда я снова посмотрела на зеркало. Через него я увидела, как Нея едва успела увернуться от нападения одного из четырёх зверей и скрылась в темноте пещеры. — Почему зверей четыре? — тихо, почти шёпотом, спросил Леголас, словно боясь нарушить хрупкое равновесие момента. — Четыре стихии — четыре зверя, — ответила я. — Морвель — вода, Люмнар — огонь, Лумэан — земля и Аранлендор… — в этот момент послышался протяжный вой, и я вздрогнула, сглотнув, прежде чем закончить: — ветер. Прошло двадцать минут, как мы наблюдали за сражением сестры. Тишина давила, и даже воздух казался натянутым, как тетива. Каждый её шаг, каждый взмах меча заставлял меня затаить дыхание. — Она держится лучше, чем я ожидал, — холодно заметил Трандуил, впервые подав голос за все это время, не отрывая взгляда от зеркальной глади. В его голосе слышалась высокомерная уверенность. Я кивнула, сжав пальцы так, что побелели костяшки. — И она выживет, — прошептала я, хотя больше это был обет самой себе, чем уверенность. Наконец, Нея шагнула через зеркало и устало привалилась плечом к стене. Я тут же ринулась к ней, приобняв за плечи. Она подняла руку к небу — в ладони сиял стебель добытой лилии. Всего лишь небольшая царапина на щеке, рана на боку и пара синяков — неприятные, но не опасные. Со стороны раздались восторженные хлопки. Мама не смогла сдержать слёз и аккуратно заключила Нею в объятия. — Молодец… ты сделала это, — прошептала она, поглаживая сестру по спине. Когда Нея отсыпалась после испытания, я тихо зашла в свою комнату. Заметив Лумию, свернувшуюся рыжим пушистым клубком на подушке, я улыбнулась и мягко почесала её за ушком. В комнате стояла глубокая, успокаивающая тишина — но ненадолго. В окно с лёгким стуком влетела Сиринэль, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности. Сердце резко кольнуло в груди, словно пыталось вырваться наружу. Я поспешила впустить птицу внутрь, и её серебристое перо, мелькнувшее в луче лампы, заставило дрожать кожу на руках. Сиринэль была не больше воробья, но её перья мягко переливались светом — как будто в них спрятался рассвет, пробившийся сквозь лесную листву. Голова чуть пушистее обычного, а глаза — глубокие, голубые, с мудрой тишиной внутри. В клюве она держала мой браслет. Вот почему он забрал его… сердце дрогнуло от осознания, и я почувствовала одновременно лёгкую тревогу и странное тепло. Птичка аккуратно положила браслет на стол. Я поспешно надела его обратно — и горячее биение сердца стало почти ощутимым физически, как если бы пульс мог сломать тишину комнаты. Не раздумывая, я последовала за ней сквозь боковой выход, туда, куда звал мягкий лунный свет. Кажется, каждая тень в саду будто подталкивала меня вперёд, шепча: «Это твоё мгновение». Сиринэль привела меня на небольшую поляну, усеянную ночными лилиями — белыми цветами, раскрывающимися только после заката. Ветер шевелил листья, а луна делала всё вокруг хрупким и волшебным. Я остановилась в нескольких шагах от Леголаса — глубокий вдох не мог унять бешено колотящееся сердце, а лёгкая дрожь пробегала по плечам, словно маленькие искры. Сиринэль прилетает лишь тогда, когда любимый готов связать судьбу с судьбой избранной им девушки. Он изучил наши традиции. Он всё подготовил… ради меня. И осознание этого заставило меня одновременно растрогаться и ощутить тихую гордость. Глаза предательски увлажнились. Я шагнула вперёд, словно наедине с собой, но чувствуя, что мир вокруг замер. Леголас подошёл навстречу — плавно, будто ветер нес его к моему сердцу. Он остановился в сиянии распускающихся лилий и склонил голову, словно перед древним обрядом любви. Его присутствие наполняло воздух теплом, а взгляд проникал прямо в самую душу, обнажая каждый страх и каждое желание. — Дея… — его голос был мягким, но в нем звучали вековые леса и тёплая искренность. — Я пришёл не просто с просьбой. Я пришёл связать наши пути так же крепко, как срастаются корни древних деревьев. Пусть наши души станут едины — в радости и страхах, в мире и буре. Он опустился на одно колено — лучи луны поймали блеск его глаз, заставляя их сиять как чистейшие звезды. Я почувствовала, как мир вокруг сузился до этого одного мгновения, до его взгляда, до его руки. Он вынул два кольца — тонких, серебристых, сияющих мягким светом луны — и аккуратно протянул их мне. — Прими это как знак нашей клятвы, — произнёс он почтительно. — Я прошу твоей руки, Деи. Позволь мне идти рядом с тобой, защищать тебя… любить тебя без конца, и свет луны и звезд будут свидетелями моих слов. Если ты позволишь… я хочу идти этим путём с тобой. Всегда. Сиринэль тихо взмахнула крыльями, наполнив поляну мягким светом. Мир замер. Деревья задержали дыхание. Леголас смотрел на меня — с такой нежностью, что мои колени чуть не подогнулись. Я почувствовала, как внутри меня одновременно растёт радость и тихий страх потерять это мгновение. Моё сердце ударило так сильно, будто в груди расправились крылья, полные света. Слова ещё не родились, но ответ уже жил во мне — тёплый, уверенный, без сомнений. Я накрыла его ладонь своей и чуть наклонилась вперёд, улыбнувшись через непослушную дрожь в губах. — Да, — выдохнула я. — Всегда. Леголас медленно поднялся, будто боялся разрушить этот миг резким движением. Он бережно взял мою руку и надел одно кольцо на мой палец — как будто боялся сломать что-то бесценное. Вторым кольцом я коснулась его пальцев, и он позволил — без слов, только дыхание, сплетённое с моим. В этот момент я ощутила, как будто время само замерло, давая нам возможность быть одними среди всего мира. Он приблизился, замер совсем близко, давая мне любое право отстраниться — если бы вдруг… Но я только потянулась к нему сама. Его губы легли на мои — мягко, глубоко, как тихая клятва под лунным сиянием. Пальцы нежно коснулись моей шеи, и в этот момент весь мир стал невероятно тёплым и очень маленьким — только для двоих. Я почувствовала, как тепло от его дыхания переплетается с моим, словно мы вдвоём стали одним маленьким светом среди ночи. Он коснулся своим лбом моего, чуть улыбаясь: — Im mellon le. Ar ú-rennin le na-cheniath úirel. Я улыбнулась сквозь лёгкое головокружение и ответила ему шёпотом, который звучал в унисон с его дыханием: — Im meleth le. Im ah le úireb. И в этот миг мне показалось, что весь лес, весь лунный свет, все шепоты ветра — всё само радовалось вместе с нами. Сердце больше не тревожилось, оно пело, летело и просто было.