День до смерти мира

Говорят что каждый человек имеет права на собственное пространство. У него оно тоже было. Тот уголок где он мог забиться и обняв свои ноги притворится что его никто не зовёт, пока он незахочет выйти к позвавшим. Он идёт когда его зовут по имени родители. Он бежит когда его зовут по прозвищу друзья. Он хочет сбежать когда его зовут по номеру. И среди всех этих «имён» звучит голос, который влечёт. Влечёт к себе, зазывает и манит, но он не сразу понимает что имя то и не его вовсе. Голос просто говорит что он нужен. Нужен этому кому-то… настолько, что глушит другие голоса. Он не слышит когда хозяин заносит хлыст. Внезапно для себя он не понимает как оказался в этом храме. Наручи на постаменте манят сильнее. Это их голос? Если так, то неожиданно, что у браслетов голос походит на старческий. Когда барьер пропусткает его, а хозяин врезается в воздух, очется выдохнуть. Тогда голос становиться более нежным, манящим, обещающим только хорошее. Стоит одеть браслеты и голова пустеет. Хозяин за барьером трясётся от страха. Неважно кем он был. Неважно кто стоит перед ним. Неважно чем обернётся его решение. Тот уголок, то место где он мог сидеть в одиночестве и тишине отныне не доступен ему. Всем от него что-то нужно. Он не имеет права отказываться. Его теперь зовут Далет. Это значит, что он поддерживающий, непреклонный и праведный. Имя оседает на языке дёгтем. Слишком хорошее имя. И когда он встречает Гимель все претензии отпадают. Так нужно. Это обязанность.