Вертикальный галоклин

Пара по компьютерным технологиям длилась бесконечно. Я успел поспать, обвести все клеточки на полях в тетради, попытался вникнуть в суть предмета, но моментально сдался. Мне дважды пришла смс от Малого: «прикинь, местные бомжи устроили костер прямо у нас под окнами» и «че дел?» Он учился в местном колледже. Преподавателем по паре компьютерных технологий был очень старый дедушка. Довольно иронично. Мне было жаль его, потому что последние парты не стеснялись разговаривать и отвечать на телефонные звонки прямо во время пары, смеяться над дебильными шутками друг друга, а местные дамы притащили ноутбук и в открытую смотрели какое-то кино. Хорошо, что наушники догадались надеть. После пары я вышел в коридор, где пересекся с Марком. Марк был вторым человеком, за которого я готов был отдать свою жизнь. Мы поздоровались, традиционно ударившись разбитыми костяшками, которые вечно синели, если становилось чуть холоднее. Я скривился. - Болит? – Марк посмотрел мне в глаза. - Немного. – Я поднял свою правую руку. Вчера вечером я проехался ей по асфальту и содрал кожу. – Хер с ним. На мне все заживает как на собаке. Ты как? - Прекрасно, - ухмыльнулся Марк. Он всегда был серьезным, а если улыбался, то только как-то злобно и недружелюбно. Но я привык. Это был человек, с которым я взрослел. Учились вместе с первого класса. Местные хулиганы – так нас звали учителя. Нас связывали совместные походы к директору, первое в нашей жизни распитие алкоголя и последующие обнимки с унитазом, сбегание от ментов по ночам и бесконечная подготовка к экзаменам. Думаю, никто из школьного состава не ожидал увидеть нас первого сентября в десятом классе. Я до сих пор помнил тот ужас, отразившийся в их глазах. - Как думаешь, нам сегодня нанесут визит? – спросил я. - Вряд ли Блэк сможет прийти после вчерашнего, - Марк сделал вид, что задумался, прислонив указательный и большой пальцы к бодбородку. - Мы погорячились? – спросил я. - Ты уже забыл, каково было Малому, когда этот кретин сломал ему нос? – поморщился Марк. - Ты прав, - я улыбнулся. Левая щека отозвалась болью. - Он еще легко отделался. Еще и троих таких же мудил с собой притащил. Решение пойти в кофейню, которая находилась недалеко от нашего универа, было принято без слов. Мы часто там останавливались, потому что нам нравилось это место – оно было не таким пафосным и дорогим, как остальные, но и более приличным, чем простые столовые и забегаловки. - Долго ждал меня? – спросил я, смотря себе под ноги. У меня были пары до вечера, а у Марка они должны были закончиться раньше. - Нет, я заскочил распечатать курсовик за прошлый семестр и еще раз его просмотрел. Скоро защита. Мне было чем заняться. – Он толкнул меня в плечо. Сегодня было довольно пасмурно. Только зайдя в кофейню, я понял, как на улице холодно и сыро. Ветер прокрадывался под куртку, заставляя кутаться в воротник и смотреть себе под ноги, приходилось шаркать ногами по опавшим листьям, бездушно распинывая их ногой. Темные волосы Марка торчали в разные стороны, а мои уши теперь горели в теплом помещении. Мы выбрали дальний столик, подальше от окон и лишних разговоров, наполнявших бессмысленным шумом помещение с приглушенным светом. Сделав заказ, я откинулся на спинку красного дивана, который был обтянут потрескавшейся от времени дешевой кожей, частички которой останутся на одежде и проследуют со мной до самого дома. Конечно, тут были и нормальные мягкие диваны и кресла, но, видимо, персоналу не хватило средств или времени заменить всю мебель. Я посмотрел на Марка, который уже взял белоснежную салфетку и начал складывать из нее различные фигуры - угловатые, неестественные, понятные только ему самому. Марк был угрюмым парнем с горбинкой на носу и родинкой под левым глазом. Через его ухо тянулся белый тонкий шрам, напоминавший ему о тяжелом прошлом с любящим крепкие напитки отцом. Он редко улыбался, но всегда был рядом, если было тяжело. Его сложно разговорить, но с ним этого и не требовалось. Марк был прекрасным человеком, с которым можно было помолчать. Он любил темно-зеленый цвет и ненавидел свои карие глубокие глаза, напоминающие горький шоколад. Любил читать учебники, но никогда не тянул руку на уроках. Наверное, он вообще был единственным, кто прочитал учебники до конца, учитывая, что учителя никогда не успевали пройти весь материал до последней страницы. Я провёл с Марком за одной партой все одиннадцать школьных лет. За это время многое произошло. Когда я впервые его увидел, он ни с кем не общался и держался подальше от всех остальных детей. Под правым глазом расплывался фиолетовый синяк. В те дни я ещё жил в детском доме и понятия не имел о том, как живут другие дети. А затем он заступился за меня, когда пятиклассник, казавшийся в то время повидавшим жизнь взрослым человеком, влетел в меня на лестнице. Мы оба получили сначала от главного мудака пятого класса и его друзей, а затем и от учителя. Но с того момента мы стали сидеть вместе, игнорируя напоминания учителей о никому ненужном распределении мест - не так, как нас посадили изначально. Нам было плевать, а учителя вскоре сдались - мы все равно не болтали на уроках и никому не мешали. Затем, став пятиклассниками, то есть теми самыми взрослыми людьми, познавшими жизнь, мы перешли к новым открытиям - вместе прогуляли наш первый урок, напившись дешевого вина в соседнем дворе, вместе курили «по-солдатски» в седьмом, когда денег на сигареты не хватало, вместе были в кабинете у директора в первый день девятого года обучения «за нарушение дисциплины и драку в неурочное время». Вместе пошли в десятый, потому что не знали, куда еще идти, и выпустились из одиннадцатого, так и оставшись потерянными. Мы взрослели. Учились и совершали ошибки. Зашивали глубокие шрамы друг друга, открывали семейные тайны, мечтали стать другими, но не хотели для этого меняться. Марк научил меня получать хорошие отметки путём красивого почерка, а я его - выбивать дух из слишком дерзких школьников. Он научил меня обманывать камеры в магазинах и умело красть разноцветные конфеты, а я учил его красиво лгать. С тех пор Марк не изменился, лишь перерос меня как в высоту, так и вширь, ушёл от отца, променявшего его на бутылки с крепкой жидкостью, и стал жить в общежитии. Когда мы познакомились с Малым, Марк долго не мог принять его, потому что Малой вечно врывался в его личное пространство и забалтывал нескончаемой чепухой. А затем я увидел, как Марк неумело помогает Малому подвести глаза перед одной из вечеринок. Я тогда долго смеялся над тем, как сосредоточенно Марк выполнял поставленную перед ним задачу, и как в итоге выглядел Малой. Но Малой со всей серьёзностью принял первый опыт Марка в макияже и ничего не стал менять, отправившись отрываться, выглядев как солист какой-то школьной недо-рок-группы. Я уважал его поступок. И уважал поступок Марка за то, что не отказался помочь, ведь люди все считают странным, что выходит за рамки их стандартов, навязанных обществом, - если ты парень и не умеешь драться, хочешь подвести глаза, надеть кучу браслетов на руки и нацепить пару мультяшных брелков на ремень - ты больной и от тебя нужно держаться подальше. Если ты девушка и не умеешь готовить, не мечтаешь о шикарной свадьбе и не отращиваешь волосы - что ж, тут тоже ничего хорошего. Возможно, если бы я вырос в обычной семье, я бы тоже придерживался этого мнения. Но я знал, что люди бывают разными. И этим они мне нравились. Мы просидели в кафе до одиннадцати вечера. Сверяли расчеты в курсаче Марка, начали писать билеты к экзаменам. Я все делал заранее, потому что не знал, что может случиться завтра, а Марк всегда меня в этом поддерживал. Мы расплатились и вышли из кофейни. Мне нужно было на работу в ночную смену. - Завтра придешь в универ? – спросил Марк, зная, что после ночных смен я часто пропускал занятия. - Вряд ли, - ответил знакомый прокуренный голос, который отозвался вибрацией в моей грудной клетке. Я обернулся и увидел разбитую губу Блэка. Его глаза блеснули голубой сталью и пустотой. Темно-синее пальто не было застегнуто. А в следующий миг я провалился в темноту. Я пришел в сознание, когда лежал на земле. Меня избивало несколько пар ног. Кажется, Марк лежал рядом. Из кофейни вылетела девушка и начала кричать, что вызвала полицию. Я услышал, что кто-то харкнул, и грязные кроссовки исчезли. - Как вам помочь? Вы можете встать? – засуетилась девушка, опустившись рядом со мной на колени. – Простите, я первый раз в такой ситуации. Что мне делать? Она почти плакала. Девушка была одета в легкую футболку и клетчатые брюки, колени у которых промокли, когда она пыталась помочь мне встать. И зачем я обратил на это внимание? В ушах звенело. Я сел. Болело все. Во рту был вкус железа. Я чувствовал себя так, как будто меня пропустили через мясорубку. - Где Марк? – прохрипел я. - Ублюдок, - Марк уже стоял на ногах. – Этот ублюдок… Я кое-как поднялся. Стоять было тяжело. Марк вроде в норме. По крайней мере, он выглядит точно не хуже меня. - Вам вызвать скорую? – спросила девушка, положив руку на мою спину. - Убери руки, - прошипел я. В глазах потемнело, в груди все сжалось, я почувствовал, что теряю себя, не могу себя контролировать. Девушка испуганно отшатнулась. Я сжал кулаки. - Простите… Я… Я не хотел. Спасибо. Больше ничего не нужно. Мы дальше сами. Я не смотрел на нее. Только боковым зрением увидел, что она так и осталась стоять на месте, когда я двинулся прочь. Марк шел наравне со мной. - Их было семь, Яникс, – так меня часто называли Малой с Марком. – Семь чертовых уродов. Где он их откопал? - Блядь, - вздохнул я, и этот вздох отозвался глухой болью в груди. – Семь… Мое любимое число.